Слишком близко к огню

***

За несколько дней до этого… Утро просочилось в квартиру сквозь щель в шторе, узкой полосой пыли на полу, где валялась его мантия. Или то, что когда-то было мантией. Ткань дорогая, да, но теперь она выглядела так, будто её протёрли по асфальту. Практически так и было. Свет из окна был чужим, холодным, как будто случайно заглянувшим сюда. Драко Малфой открыл глаза и сразу пожалел. Голова ныла так, будто в висках плескался горячий свинец. Грудь тянуло. Горло было сухим, как наждак. Где-то внутри сидела тупая боль, привычная, с которой он просыпался каждый день. Похмелье не было событием. Оно было фоном. Драко медленно повернул голову. Прикроватная тумбочка стояла криво, одна ножка отсутствовала, вместо неё была подложена какая-то книга. На тумбе лежали сигареты — пачка смятая, почти пустая. Пепельница, переполненная окурками. И огневиски. Или, точнее, бутылка из-под него. Пустая. Малфой перевернул её — надежды не было, но всё же. Дно сухое, как всё остальное здесь. Капля стекала по стенке, издевательски медленно. Ни одного глотка. Проклятье. Пальцы дрожали. Не от похмелья, а от привычки просыпаться и не хотеть быть проснувшимся. Он зажёг сигарету прямо в постели. Первая затяжка была резкой, кашель вырвался не сразу, а потом, с задержкой — привычное утро курильщика. А, может, дело было в дешёвом табаке. В юности он бы побрезговал даже взять в руки нечто подобное. Комната была тёмная, пахла пеплом, сыростью, пылью и безисходностью. Магия больше ничего не поддерживала. Чары исчезали по мере того, как исчезало желание их обновлять. Когда-то тут было уютно. Светлые стены, гладкие ткани, полка с книгами, аккуратная вешалка для мантий у входа, зеркало с магической подсветкой. Нищета не отменяла аккуратности, и аристократической привычки выглядеть достойно при любых обстоятельствах. Но это было давно. Малфой затушил сигарету о край тумбочки, оставив ещё одну тёмную отметину на древесине. Плевать. С кухни доносился звук капающей воды. Он когда-то заколдовал кран, чтобы не капал. Видимо, заклятье спало. Идеально в унисон с остальным. За окном моросил дождь. Где-то там, далеко, люди пили кофе, собирались на работу, открывали лавки, отправлялись по своим делам, исчезая в зелёном пламени каминов. У них были дела, обязанности, горячий завтрак, смеющиеся жёны, провожающие на работу, псы, лающие вслед. А у Драко — только дым, тишина, и капающая вода, которую он так и не смог заставить замолчать. Надо было идти за выпивкой. До обеда он не дотянет — это было ясно. Кости ломило, во рту пересохло, где-то в затылке пульсировало знакомое: «если не выпьешь — снова начнётся.» Драко поднялся с постели, чуть пошатнувшись, и прошёл в соседнюю комнату. Едва ли можно было назвать её гостиной, но там ещё оставались книги, пару кресел, и полка с несколькими ценными вещами, которые он не тронул даже в худшие дни. В самом центре — потускневшая колдография. Маленький Драко, лет шести, смеётся, прижимаясь к шее женщины в светлом платье. Нарцисса улыбается, гладит его по голове, целует в висок. Картинка повторяется снова и снова. Всегда один и тот же миг — тот, в который он больше не сможет попасть. Он смотрел на неё часто, слишком часто. И каждый раз было больнее. Портретов Нарциссы, с которыми можно было бы поговорить, не сохранилось. Только эта колдография, которая не могла ему ответить. — Мама, — прошептал он осипшим голосом. — Ты не узнала бы меня теперь. Он отвернулся. Подошёл к стулу. Одежда была сброшена вечером — если не вчера, то недавно. Он натянул брюки, рубашку, сверху — тёплый свитер, чуть растянутый в плечах. Всё, как на автомате. Ни желания, ни смысла. Одежда была просто оболочкой. Драко подошел к зеркалу и застыл на мгновенье. Несколько заклинаний, взмах палочкой: кожа на руках становится нежнее, ногти полируются до идеального блеска, волосы ложатся в аккуратную прическу. Опасная бритва проходит по щеке, не оставляя порезов. Заклятия, которым он научился ещё в Хогвартсе — привычка, вбитая в подсознание. Единственное, что он ещё делал для себя. Аристократ, почти прекрасный в своём падении. Если бы не был настолько безнадёжен. Драко поднял с пола старую тёмную мантию, набросил её на плечи, не застёгивая. Снаружи морось, такая, что сразу въедается под ворот. Плевать. Он вышел, прикрыв за собой дверь без усилий. Замки всё равно давно сломаны, и никто сюда не заходил. Да и что тут брать? Квартал был паршивый. Заброшенные лавки, вывески с облезшей краской, заколоченные окна. Та часть магического Лондона, о которой не писали в «Пророке». Здесь не было преступности — здесь было хуже. Люди тут исчезали не с криком, а в абсолютной тишине. Магазин с алкоголем был через два квартала. Там продавали всё: от самых дешёвых бутылок поддельного огневиски до запрещенных зелий, маскирующихся под бренди. Хозяин знал его в лицо и никогда не задавал вопросов. Драко успел сделать всего несколько шагов от дома, когда услышал за спиной голоса. Он не сразу понял, что они относятся к нему. Просто фоном шла чья‑то чужая жизнь. Смех, обрывки фраз, хриплый подростковый бас. Потом интонация изменилась. Слишком знакомо. — Да я тебе говорю, это он. — Он ещё не сдох? — Живучий, падла. Драко замедлил шаг. Не обернулся. Старый рефлекс подсказывал, что так будет только хуже. В этом квартале любая демонстрация страха работала как приманка. Не помогло. В следующий миг его резко дернули за плечо. Мир качнулся, асфальт уехал в сторону, и через секунду он уже впечатался спиной в холодную кирпичную стену между мусорными баками. В нос ударил кислый запах гнилья и дождевой воды. — Ты не Малфой, часом? Он медленно поднял глаза. Трое. Совсем мальчишки. Лет семнадцать, может, двадцать. У двоих ещё не сошёл подростковый прыщавый блеск с кожи, третий был повыше и держался увереннее. Лидер. Всегда один такой находится. — А ты хочешь взять автограф? Голос у него прозвучал ровно, как у человека, который давно живёт без страха. Такие ситуации были слишком привычны. Парень усмехнулся, но улыбка вышла нервной. Второй шагнул ближе, схватил Драко за левое запястье и резко дёрнул рукав вверх. Чёрная Метка оголилась мгновенно. Даже дождь будто притих. — Не всех вас, тварей, пересажали, — сказал он с каким‑то яростным азартом. Драко хмыкнул. Рефлекс язвить был крепче инстинкта самосохранения: — Очевидно, Азкабан у нас переполнен уродами вроде вас. Малфой даже не потянулся к палочке. Не дёрнулся, не попытался защититься или хотя бы вырваться. Раньше пытался. В первые годы. Тогда в нём ещё жила злость, ярость, желание доказать, что он имеет право дышать этим воздухом. Потом злость выгорела, а на её месте осталась только усталость. Таких «борцов за справедливость» Драко встречал с завидной регулярностью. Он был способен вырубить их одним заклятьем, или даже избить кулаками до полусмерти. Физических сил для этого у Малфоя было достаточно. Но вот моральных — больше не было. Удар в бок пришёлся неожиданно точно. Воздух вышибло из лёгких, как пробку. Второй удар, уже по рёбрам, заставил его согнуться. Вкус металла мгновенно появился во рту. «Ну вот, — мелькнула мысль. — Может сегодня всё и закончится.» Его били без особого энтузиазма. Не как личного врага. Скорее как объект. Что‑то, что можно пнуть, чтобы почувствовать себя чище и сильнее. Один удар пришёлся по лицу. Губа лопнула сразу, тепло побежало по подбородку. Потом что‑то остро кольнуло над глазом, и мир на секунду потемнел. Драко упал на колени, асфальт был мокрый и холодный. Дождь смывал кровь с лица. — Пойдём, — сказал кто‑то. — Хватит с него. Шаги удалились. Смех снова стал обычным, чужим, не имеющим к нему отношения. Драко с трудом поднялся на ноги и посмотрел на серое небо между домами. Боль накатывала волнами, но это было привычно. Почти уютно в своей предсказуемости. «Надеюсь, в следующий раз они не промахнутся, и, наконец-то, убьют. Потому что я слишком слаб, чтобы сделать это сам.» — подумал он без истерики, отрешенно, будто речь шла не о нём. В этот момент Драко осознал, что сегодня просто выпить будет недостаточно. Ему нужно было с кем-то поговорить. С кем угодно, лишь бы это был живой человек и чтобы не требовалось притворяться. Пусть даже со старым, вредным трактирщиком, который видел его и трезвым, и пьяным, и почти сломанным. Особенно сломанным. И, в следующий секунду, Малфой, с хлопком аппарации, покинул ненавистный, пропитанный отчаянием Лондон. Шотландия. Хогсмид встретил его привычной сыростью и запахом мокрого дерева. Аппарация вышла неровной — его едва не вывернуло наизнанку, но он сдержался. Не расщепило, и слава Мерлину. Табличка «Старый козёл» всё так же висела криво, словно держалась на упрямстве и честном слове. Внутри было тепло и пахло сигаретным дымом, спиртом и чем-то жареным, давно впитавшимся в стены. — Тебе как всегда? Билли Гоат, хозяин заведения, сам стоявший за барной стойкой, даже не смотрел на Малфоя, привычно протирая бокал, будто знал ответ заранее. Или просто знал Драко слишком давно. — Да, — коротко ответил тот и сел у барной стойки, опираясь локтями, как старик. Рёбра ныли от ударов, но сидеть ровно было ещё больнее. Трактир был почти пуст, по утрам здесь можно было встретить только тех посетителей, кто скитался по барам ещё с вечера, или пил всегда, приходя в «Старого козла» сразу же к открытию. Пара волшебников спорили в дальнем углу, кто-то спал лицом на столе, маленький домовик мыл пол заклинанием и изредка бубнил что-то про новую власть в Министерстве. Гоат поставил перед Драко стакан и бутылку с мутной янтарной жидкостью, отдалённо похожей на бренди. Глянул мельком на рассечённую бровь, и на кровь, подсохшую под губой. — День выдался? — бросил Билл с редким для него сочувствием. — Жизнь, — ответил Драко и усмехнулся. — Она у меня уже лет семь как выдаётся. Трактирщик хмыкнул. Налил и вернулся к протиранию бокалов. Он не задавал лишних вопросов. Не предлагал помощь. Но и не пытался оскорбить, задеть за живое. И этим уже был лучше большинства. Драко сделал первый глоток — горло обожгло, будто изнутри по нему прошлись жалящим заклятием. Глаза защипало. Он пил медленно, хотя вкус у этой выпивки был отвратительным. Горло саднило, а организм уже давно перестал радоваться алкоголю. Он воспринимал его как лекарство, которое не лечит, но хотя бы делает вид. Гоат молчал минут пять. Давал ему дойти до нужного состояния. Потом всё-таки спросил, не глядя: — Опять тупик? Драко коротко усмехнулся. — А он у меня когда-то заканчивался? Он покрутил стакан в пальцах. Янтарная жидкость лениво качнулась. — Я серьёзно, Билл. Я на дне. Всё. Дальше ничего нет. Ни смысла, ни перспектив. Только дешёвые сигареты, которые воняют хуже, чем твой нужник, и пойло, которое я покупаю на пособие по безработице, как полный… Он не договорил. Слово «неудачник» не вышло. Было слишком точным. Гоат хмыкнул, продолжая протирать бокал. — А работа? Драко поднял на него взгляд. В нём не было злости. Только усталость, такая, от которой даже язвить было лень. — Какая работа? — Ну… любая. Хоть что-то. Драко тихо рассмеялся, но смех сразу перешёл в кашель. Он прикрыл рот кулаком, выдохнул, снова взял стакан. — Меня выгоняют отовсюду. Я прихожу, говорю нормально, вежливо, как будто я не я. Иногда даже почти верю, что могу быть обычным человеком. А потом кто-нибудь спрашивает фамилию. Он чуть наклонил голову. — И всё. Гоат наконец посмотрел на него. — Даже в Лютном? — Даже в Лютном, — подтвердил Драко. — Представляешь? Меня выгнали из места, где торгуют проклятыми ногтями тролля и человеческими зубами. Потому что, видите ли, «Малфой» портит атмосферу. Он сказал это спокойно, слегка язвительно, но в голосе что-то дрогнуло. Не обида даже. Скорее, унизительное удивление. Гоат вздохнул. — Я бы взял тебя сюда. Драко приподнял бровь, будто не поверил. — Ты? — Да. Руки у тебя есть. Голова тоже. Ты не идиот, хоть и выглядишь иногда как покойник. Драко усмехнулся, но не ответил. Гоат продолжил, уже тише: — Только сам понимаешь. Узнают, что я нанял бывшего Пожирателя… скандал будет такой, что меня закроют к чертям. А мне проверки сейчас вообще не нужны. Он постучал пальцем по стойке. — Этот трактир и так держится на том, что Министерству пока лень сюда заглядывать. Драко кивнул. Понял сразу. Конечно понял. Он сделал ещё один глоток и вдруг сказал, почти без выражения: — Даже ты боишься моей фамилии. Гоат нахмурился. — Я не боюсь тебя, мальчик. Я боюсь людей, которые делают вид, что они лучше тебя. Тишина снова повисла между ними. Драко опустил взгляд в стакан, как будто там могло быть хоть какое-то объяснение. — Знаешь, что самое смешное? — тихо сказал он. — Я ведь даже не знаю, ради чего продолжаю. Гоат налил второй стакан, не спрашивая. — Жениться бы тебе, — пробурчал он, отставляя бутылку. — Сразу бы смысл жизни появился. Бросил бы пить. А там, глядишь, может и в стране что изменится. Малфой фыркнул. — Так-то оно так. Только какая нормальная девушка захочет связываться с таким, как я? Гоат пожал плечами, словно оспаривая саму постановку вопроса. — Ну не скажи. Я ни раз видел — ни одна мимо тебя не проходит. Липнут, как под амортенцией. Не смотрят даже, что ты одет, как будто тебя из канавы вытащили. — Они на внешность липнут, — устало сказал Драко. — На то, что осталось от старой вывески «слизеринский принц». А я… Он махнул рукой. — А я ни с кем из них не хочу провести больше одной ночи. Я уже молчу про любовь. Гоат замолчал на секунду. Потом спросил осторожнее, чем обычно: — Неужели ты никогда не любил? Ответ прозвучал не сразу. Драко достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, закурил, медленно выдыхая дым. — Любил однажды, — тихо признался он. — Безответно и бесперспективно. — Кто она? Малфой посмотрел куда-то в сторону, не на трактирщика. Глаза затуманились не от алкоголя. — Гермиона Грейнджер. Имя прозвучало буднично, будто это не она изменила ему всю жизнь. — Мы учились вместе в Хогвартсе. Всегда были по разные стороны. Я знал, что у меня нет шансов. Поэтому старательно делал вид, что ненавижу её. Весьма правдоподобно. Он усмехнулся сам себе, но глаза оставались грустными. — Однажды я спас ей жизнь. Но она не знает об этом. — Может, что-то бы изменилось, если бы она узнала? — осторожно спросил Гоат. — Вряд ли. Драко сделал большой глоток, одним махом опустошив стакан. Поморщился. — К тому же, я ничего о ней не слышал с тех пор, как закончилась война. Шесть лет уже. Может быть, она куда-то уехала. А может, мы просто живём в слишком разных мирах. Он поднял глаза на Гоата. Внимательно, как будто искал в его лице подтверждение — нет, не осуждает, не смеётся. — Я даже не уверен, что стал бы говорить с ней, если бы увидел. — Почему? — Потому что я на обочине жизни, Билл. А она, скорее всего, стала лучше. Такие, как она, умеют жить. А я… умею только выживать. Гоат ничего не ответил. Просто налил третий стакан.

***

Драко пил до самого вечера. Медленно, последовательно, позволяя себе раствориться в шуме. Билл больше не задавал вопросов, только периодически наполнял стакан. Среди завсегдатаев «Старого козла» было уже много знакомых лиц. Кому-то Малфой привычно кивал, кому-то даже бросал: «Здорово, приятель». Ни с кем не разговаривал дольше пары минут. И все, к счастью, это понимали. Обстановка в трактире оставалась такой, какой он её знал. Подвыпивший колдун с ирландским акцентом надрывался, распевая пьяные баллады. Двое сцепились у дальнего стола, и Гоат уже привычно швырнул в ту сторону Агуаменти, чтобы разнять дерущихся, не вставая с места. Те, шипя и ругаясь, отряхивались от воды, но драку прекратили. Кто-то вслух читал газету, смакуя сплетни про министра. И, как ни странно, именно в этом бардаке Драко чувствовал себя спокойно. Это было единственное место, где никто не знал, кем он был — и главное, никому не было дела. Здесь он был не Малфой и не бывший Пожиратель Смерти. Здесь он был просто пьющий тип с побитым лицом, не хуже и не лучше остальных. Драко потянулся к очередной сигарете, когда кто-то плюхнулся на высокий стул рядом. Девушка. Молодая, дерзкая, волосы выкрашены в тёмно-фиолетовый, одета будто только что с рок-концерта: короткая кожаная юбка, куртка-косуха с заклёпками. Весёлые глаза в чёрной подводке, тёмные губы в тон к волосам. — Ты один, да? — спросила она, даже не глядя на него, и заказала у Гоата горящий огневиски. — Значит, нам по пути. Малфой не ответил. Просто затянулся. Девица повернулась к нему и, бросив оценивающий взгляд, мягко улыбнулась. — Не бойся, я не кусаюсь. Хотя, если тебе такое нравится… Драко посмотрел на неё с интересом. Она была из тех, кто живёт быстро. Без завтра. Может, даже без вчера. — Ты всегда так цепляешь парней? — хрипло поинтересовался он, голос чуть севший после очередной выкуренной пачки. — Только самых мрачных, — подмигнула она. — У тебя прямо на лбу написано: «Поцелуй меня, если хочешь попробовать, какова на вкус опасность». Малфой хмыкнул. Его опасность давно сменилась отчаянием, но девушки упорно видели в нём то, что хотели видеть. Возможно, дело было в чертах лица, или в привычной надменности взгляда, не изменившегося с хогвартских времён. А, возможно, они инстинктивно считывали хищную натуру, которую он был ещё способен проявлять… в определенных ситуациях. Гоат поставил два стакана огневиски и поджёг их взмахом палочки. Девушка пододвинула один к Драко. — За случайные встречи, а? — предложила она, чокнувшись своим о край его стакана. Не в его правилах было отказываться от выпивки. В голове промелькнуло: «С бокалом огня и горячей девушкой, ночь всегда остаётся такой же пустой. Но… не такой холодной.» Он уже был пьян настолько, что границы между шумом трактира и собственными мыслями начали стираться. Всё вокруг стало мутным, лица расплывались. Слова людей превращались в фон, как стук дождя по стеклу. Девушка рядом болтала без остановки, как будто боялась, что тишина её съест. — Мне уже девятнадцать, и я решила, что сама прекрасно знаю, чего хочу от жизни, — сообщила она с гордостью. — Я сбежала от родителей. Они хотели, чтобы я поступила в колледж и изучала древние руны, представляешь? А я играю в группе. Мы выступаем в пабах, иногда даже платят. Ну, не всегда деньгами, конечно… Бывает, едой или выпивкой, но всё равно приятно. Все говорят, что скоро мы прославимся на всю магическую Британию. Наш басист заколдовал маггловские электрогитары, чтобы они могли работать без электричества, а я написала под них музыку. Теперь даже «Ведуньям» и «Зелёным Гоблинам» до нас далеко. Хотя, кто их сейчас слушает? Прошлый век. Она засмеялась, наклонилась ближе. От неё пахло дождём, протестом, горьким парфюмом и подростковым упрямством. Драко слушал вполуха. Такие девушки попадались ему постоянно. Вечные беглянки, искательницы приключений, уверенные, что жизнь должна быть громкой, иначе она не считается. Они сами вешались на него. Реагировали на глубину его взгляда, аристократичные черты, эту остаточную малфоевскую красоту, которая почему-то всё ещё держалась, даже когда всё остальное давно развалилось. Образ «падшего принца» притягивал таких девиц, не хуже Акцио. Драко не пытался делать вид, что его заинтересовал её рассказ. Он медленно затягивался и выпускал кольца дыма, наблюдая, как они исчезают в полумраке. Девушка ткнула его пальцем в плечо: — Ты вообще слушаешь? — Угу, — хрипло отозвался он, делая глоток. — Ты рок-звезда. Родители идиоты. Мир тебя не заслуживает. — Вот! — радостно воскликнула она. — Ты меня понимаешь. Она вдруг понизила голос, заговорщицки прошептав: — Слушай… а хочешь попробовать по-настоящему крепкую штуку? Он безразлично повернул голову. — Я уже пью по-настоящему крепкую штуку. По вкусу напоминает растворитель. — Нет, не это. У меня есть дурманящие зелья, слышал о них? В Британии они запрещены, а мне друзья прислали с совой из Амстердама. Они обостряют все ощущения, ты словно превращаешься в оголённый нерв. И в голове становится так пусто и легко. Она сказала это с восторгом, как ребёнок, который впервые взял в руки волшебную палочку. Драко усмехнулся. — Амстердам, значит. Почему я не удивлён? — Ты боишься? Он посмотрел на неё усталым, затуманенным взглядом. Боится ли он? Он уже много лет не боялся ничего. Даже смерти — своей или чужой. Иногда, Малфой с сарказмом думал о том, что это качество сделало бы из него отличного аврора. Никто не способен рисковать жизнью так, как тот, кому уже нечего терять. Даже чёртовы гриффиндорцы. Единственное, чего до сих пор боялся Драко — это вечеров, когда он оставался трезвым. Тогда становилось особенно тихо вокруг, и особенно громко в голове, в бесконечном потоке мыслей. А сейчас… — Нет, — сказал он наконец. — Я не против. Девица довольно улыбнулась. — Тогда аппарируем ко мне? Это недалеко. У меня там… уютно. Уютно. Это слово здесь звучало неуместно, даже смешно. Малфой опрокинул последний стакан, осушив его до дна. Он прекрасно понимал, что одними зельями ночь не окончится. Случайный секс давно стал для него тем же, чем и алкоголь. Ещё один способ не думать. Перестать быть собой хотя бы на пару часов. Драко мельком отметил, что девушка была вполне привлекательной. Смелая, яркая, без комплексов. Он не отказался бы от неё и в трезвом виде, а сейчас перспектива будущей ночи казалась более чем заманчивой. — Ладно, — устало протянул он. — Пойдём. Девушка взяла его за руку, и они аппарировали в ту же секунду, как только вышли за пределы трактира. Драко даже не сразу понял, куда именно. Пространство дернулось слишком резко, и вот уже под ногами не мокрая улица Хогсмида, а деревянный паркет со сложным орнаментом и лёгким скрипом. Воздух пах свечным воском и чем-то лёгким, травяным. — Я Синди, — представилась она, оборачиваясь к нему, будто это имело значение. — А тебя как зовут? — Дрейк. Это была старая привычка. Когда его не узнавали в лицо, всегда оставался шанс, что узнают по имени. Драко Малфой звучало как приговор даже спустя годы. Но она смотрела на него слишком внимательно. Её глаза блеснули. — Ты ведь Драко, разве нет? Драко Малфой? «Ну конечно. Любительница приключений. Из тех, кто считает, что переспать с бывшим Пожирателем Смерти — это не трагедия, а пункт в биографии.» Он не стал отрицать. Только усмехнулся, устало, без сил. — Ясно, ты сразу меня узнала. — Я… я просто… — Синди замялась, будто не ожидала, что он не будет играть в отрицание. — Это же… — Не надо, — спокойно сказал Драко. — Не делай из этого легенду. Я не легенда. Квартира у Синди была маленькая, но неожиданно уютная. Каменные стены, архаичные канделябры, свечи. Никаких маггловских глупостей вроде электричества или бытовой техники. Всё выглядело так, будто она специально собирала этот антураж: рокерша с фиолетовыми волосами, играющая в средневековую ведьму. Драко это нравилось. Смешно, но нравилось. В этом было что-то от чистокровных привычек. Или просто казалось таким. Он поднял руку и щёлкнул пальцами. Свечи, расставленные по комнате, на комодах и в тяжёлых канделябрах, загорелись одна за другой, вспыхнув мягким золотым светом. Синди замерла, прикрыв рот ладонью в искреннем восхищении. — Ты… ты владеешь беспалочковой магией? При этом невербальной? — Немного, — небрежно ответил он. Это всегда работало. Даже сейчас, когда ему было плевать, впечатление всё равно оставалось. Девушки любили напоминания о силе. Особенно в красивой обёртке. Драко сбросил верхнюю одежду, повесив её на спинку стула. Остался в чёрной рубашке и серых брюках. Синди шагнула ближе. Её голос стал тише, интимнее: — Покажи её. Он не сразу понял. — Что? Она кивнула на его руку. — Чёрную Метку. Такие девицы встречались редко, но встречались. Раньше это бесило. Теперь… теперь Драко просто позволял себе играть по их правилам. Если от этой проклятой Метки оставался хоть какой-то толк, следовало его использовать. Он расстегнул манжеты и закатал левый рукав. Чёрная Метка на бледной коже выглядела особенно чужеродно. Как ожог, который никогда не заживёт. Синди осторожно коснулась её кончиками пальцев, и ахнула от ужаса, смешанного с восхищением. Драко смотрел на это без эмоций. Где-то внутри шевельнулось что-то мерзкое, холодное. Даже не злость. Скорее отвращение к самому факту, что кто-то может находить это красивым. Она открыла рот, явно собираясь сказать какую-то восторженную глупость. Но Драко притянул её к себе и поцеловал прежде, чем она успела вымолвить хоть слово. Синди ответила сразу, страстно, жадно, будто ждала этого с первой секунды. Дерзкая, как он и предполагал. И это было удобно. Потому что удобнее всего — когда ничего не надо чувствовать. Драко резко прервал поцелуй и отвернулся, содрогаясь от внезапного приступа кашля. Будто в груди что-то царапнуло изнутри. Он даже не сразу придал этому значение. Кашель был таким же привычным, как утренний привкус дешёвого табака, как горечь поддельного огневиски, никогда не сходившая с языка. Синди провела ладонью по его груди, очерчивая кончиками пальцев рельеф мышц, невзначай расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки. — Ты горячий, — сказала она с лёгким смешком. Драко усмехнулся. — Ты только сейчас заметила? Она фыркнула, но ладонь задержалась на коже дольше, чем нужно. Не флирт даже, а какое-то жадное любопытство. — Нет, я не в этом смысле. Ты правда горячий. У тебя кожа горит. Малфой не придал этому значения, как и другим неуклюжим комплиментам, которые слышал в таких ситуациях. Синди, не сводя с него жадного взгляда, потянулась к столу, где стоял маленький пузырёк. Стекло было тёмным, но прозрачным, и жидкость внутри мерцала странно, как будто там жила не обычная магия, а что-то чужое, опасное. — Это то самое зелье из Амстердама, — сказала она с гордостью. — Поверь, ничего лучше ты в жизни не пробовал. Чистый кайф. Драко посмотрел на пузырёк так, как смотрят на очередной способ не думать. — И что оно делает? Синди пожала плечами. — Ты начинаешь иначе ощущать мир. Всё растягивается, становится мягким. Ничего не тревожит. Даже если у тебя дыра в груди — кажется, что это просто ветер. Звучит тупо, да. Но, по сути, ты перестаёшь думать, и чувствуешь только своё тело и удовольствие. И свободу. Как будто тебе наконец-то всё можно. Он тихо рассмеялся. — Мне и так всё можно. «Хуже уже точно не будет», — подумал он, но вслух не сказал. Синди протянула пузырёк. — Давай. Глоток обжёг горло. Магия прошла по телу, как электричество, оставляя после себя странное тепло. На секунду Драко показалось, что воздух стал тяжелее, свет свечей — мягче, а одиночество где-то далеко. Синди тоже выпила. Драко притянул её ближе, снова завлекая в поцелуй, зарываясь пальцами в её волосы, инстинктивно сжимая. Зелье подействовало мгновенно, и всё тело превратилось в оголённый нерв. Синди застонала от его грубых прикосновений. Драко крепче прижал её к себе, и метнулся поцелуем к шее, взрызаясь зубами. Жадно, отчаянно, со злостью и похотью, которыми сопровождалась каждая его попытка забыться. Он сделал шаг назад, наткнулся на край кровати и сел, Синди тут же оказалась между его колен. Короткая кожаная юбка почти не скрывала нежной кожи бёдер, и Драко скользнул по её ноге вверх, осторожно проверяя границы. Синди не остановила, её пальцы ловко продолжили расстёгивать пуговицы его рубашки. Одна. Вторая. Третья. Малфой снова закашлялся, на этот раз сильнее. Синди замерла на секунду, внимательно глядя на него. — Ты в порядке? — Конечно, — хрипло отозвался он. — Просто… курю слишком много. Но где-то, на самом дне сознания, почти неслышно, шевельнулась мысль: что-то не так. Но сейчас ему было всё равно. Потому что Малфой ощущал себя сейчас лучше, чем когда либо. Мысли ушли. Всё вокруг превратилось в рванные вспышки, пульс, стоны, сорванное дыхание. Голый, дикий инстинкт. Синди уже была сверху, обхватив ногами его талию. На ней почти ничего не осталось: юбка задралась, куртка давно валялась где-то на полу, топ сполз вниз, открывая грудь. Лицо в тени, глаза блестели. Она пахла, как грех. И этот аромат Драко ощущал невероятно отчётливо. — Ты горишь, — сказала она, прикасаясь к его шее. — У тебя температура. — Неважно, — ответил он севшим голосом, звучащим сексуальнее, чем когда либо. — Давай просто… Малфой не договорил, в следующий миг её губы вновь встретились с его, вкус спирта и зелья смешался с её дыханием. Ему нравился её напор, агрессия, с которой она его целовала. Драко отвечал ещё яростнее, растворяясь в обострённых ощущениях. Синди расстегнула оставшиеся пуговицы рубашки — дернулась одна, порвалась, отлетела в сторону. Плевать. Он чувствовал её руки на своей груди, они скользили вниз, к линиям пресса, царапая длинными ногтями. Синди не скрывала искреннего восторга, наслаждаясь каждым дюймом. Драко знал, что у него хорошее тело. Нищета и многолетняя депрессия не отняли мышц, натренированных когда-то игрой в квиддич. Скорее, наоборот: Драко стал ещё суше, жёстче в очертаниях, твёрже от постоянного напряжения. — Ты потрясающий, — выдохнула она. — Как будто высечен из камня. Он только усмехнулся. «Это не комплимент, это диагноз.» В следующую секунду, прежде, чем Синди начала бы разглядывать его шрамы и задавать дурацкие вопросы, Малфой резко перевернул её на спину, прижимая к кровати. Она лишь возбуждённо застонала, выгибаясь навстречу. Фиолетовые волосы разметались по подушке, а Драко навис над ней, опираясь на руки, тяжело дыша. Алкоголь, зелье, жар в крови — всё смешалось. Тело наполняла магия, в висках стучало, будто заклинание вот-вот сорвётся с губ. Время растянулось. Драко не смог бы с уверенностью сказать, прошло несколько минут или часов с того момента, как они выпили зелье. Он больше не думал, наконец-то не думал. Ни о том, кто она, ни о том, что будет потом. Ни о том, что, может быть, у него жар не от возбуждения, а от лихорадки. Всё это было не важно сейчас. Она стягивала с него брюки, он жадно целовал её грудь, сжимал до боли, впивался зубами, оставляя следы. В нем словно пробудилось нечто древнее, дикое, абсолютно неконтролируемое. Но ей это нравилось. Нравилось, чёрт возьми. — Ах… да, так… ещё… ещё… Развратная сучка. То, что нужно. Пальцы дрожали, движения становились всё более резкими. Драко почти потерял координацию. Он не держал себя в руках. Он не был собой. Только инстинкт, кожа, пульс, жажда. Её ногти снова впились в его спину, и он, наконец, вошёл в неё, вбился глубоко, до предела, жёстко, с отчаянием, со сдавленным криком, ощущая каждый дюйм её горячего тела. И снова вспышки. Обрывки фраз. Грубые толчки. Реальность стремительно отступала. Он громко выдохнул, толкнувшись в последний раз, и тогда. мир треснул. Резкий спазм прошёлся по телу, отдаваясь в каждой клетке. Потом ещё один. И ещё. И всё стало белым. Драко откинулся на спину, сжав кулаки. Сердце колотилось, кожа покрылась потом. Грудь тяжело вздымалась. Её дыхание сбилось, но она всё ещё тянулась к нему, намекая на продолжение. Он молчал. Потому что не был в состоянии говорить. Тело всё ещё было горячим, возбуждённым, но сознание отдалялось. Как будто он смотрел на происходящее со стороны: его голое тело, её руки, вспышки свечей на стенах… и ощущение, что он уходит куда-то в глубину. Ни страха, ни желания — только тупая, выжженная пустота. Ему показалось, до ужаса отчётливо, что он сейчас умрёт. Что сердце остановится. Безумие, вызванное зельем, перестало быть приятным. Оно стало похоже на бесконечный путь в бездну, из которой уже не спастись. «Вот так всё и заканчивается, — пронеслось в голове. — В чьей-то постели, без цели, без смысла. Отличный финал, Малфой.» Губы дрогнули — что-то вроде насмешки над самим собой. И он отключился.

***

Драко Малфой смутно помнил, как открыл глаза. Он не понимал, где он и сколько прошло времени. Сначала — чужие стены. Камень. Запах секса. Размытый силуэт девушки с фиолетовыми волосами, крепко спящей на соседней стороне кровати. Он не разбудил её. Просто встал, долго искал брюки, потом рубашку. Справиться с пуговицами оказалось нелёгкой задачей. Тело не слушалось, движения выходили резкими, сломанными. Свитер, кажется, забыл. Или просто не захотел надевать. Накинул мантию, не застёгивая. Было жарко, тело горело внутри и снаружи, дыхание сбилось. Куда-то аппарировал. В воздухе стоял утренний туман или смог. Он не понял. Всё было серым, как сигаретный дым. Хогсмид вёл себя в такие дни как старая пьющая ведьма — всё вокруг пульсировало, шевелилось, пахло перегаром и потом. Снова трактир. Снова Гоат, кивающий ему, будто он и не уходил. — Бренди, — прохрипел Драко, падая на старый диван за дальним столиком. — Ты уверен? Драко не ответил. Гоат покачал головой, что-то буркнул под нос, но больше не спрашивал. Просто налил. Драко выпил. Потом ещё. Где-то на пятом стакане силуэты вокруг окончательно потеряли очертания. А потом он… кажется, уснул. Или потерял сознание. Прямо на полу. На чём-то мокром и липком, возможно, это был пролитый ром. Или что-то хуже. Тени двигались. Кто-то пел, кто-то смеялся, голоса казались далёкими, едва различимыми. Кто-то — может быть он сам — тихо всхлипывал в полусне. А потом — провал. Полный. Ни образов, ни мыслей. Как будто кто-то вырвал страницу. Или сжёг.

***

Холод улицы. Запах дождя. Порыв ветра. Промокшая одежда липла к коже. Тело горело так сильно, будто его пытались сжечь на костре, взвившемся адским пламенем. Глаза открылись на секунду. Видение было столь прекрасным, что просто не могло, не имело право быть правдой. — Грейнджер?.. Вот это я допился… И он снова потерял сознание. Единственная мысль, промелькнувшая в голове в тот миг, когда он успел увидеть испуганный взгляд карих глаз, звучала, как никогда, отчаянно: «Я готов отдать всё, что у меня есть. Только бы это не было сном. Только бы Грейнджер была настоящей.»

***

Иллюстрации к третьей главе (18+): https://ibb.co/album/0srPn6

***

Помните, когда вы не ставите лайки и не оставляете отзывы — где-то в мире плачет один автор. Не надо так.

Мне очень приятно ваше внимание.

Ведь я пишу ради вас.

***