Проклятье Синей Розы

Снейп не стал дожидаться, пока Дамблдор закончит осмотр кошки или пока Филч захлебнется в своих обвинениях. Он просто подошел к Сильвер, железной хваткой взял её за плечо и, не проронив ни слова, потащил прочь от толпы. Драко попытался сделать шаг следом, но ледяной взгляд декана пригвоздил его к месту. В кабинете Снейпа царил полумрак. Свечи горели тускло, освещая лишь ряды банок с ингредиентами, которые в этот вечер казались Сильвер застывшими свидетелями её тайны. — Сядьте, — Снейп указал на жесткий стул напротив своего стола. Он не кричал. Напротив, его голос был пугающе тихим, лишенным привычного яда. Это был голос человека, который видит, как его худший кошмар становится явью. Сильвер села, прижимая сумку к коленям. Внутри неё, прямо под кожей, всё еще вибрировало тепло, оставленное Томом. — Вы прикасались к надписи, — произнес Снейп, сложив руки в замок. — Ваша магия... она буквально искрилась в том коридоре. Вы понимаете, Сильвер, что если бы на моем месте был кто-то другой, вы бы уже завтра ехали в Азкабан к своему отцу? — Я ничего не открывала, профессор, — ответила она, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха, только странная, взрослая печаль. — Я просто почувствовала, что замок... изменился. Снейп тяжело вздохнул и внезапно закрыл лицо рукой. Этот жест абсолютного бессилия поразил Сильвер больше, чем любой его гнев. — Ваша мать... — начал он, и его голос дрогнул. — Алессандра больше всего на свете боялась этого момента. Не пожара. Не Аурелии. Она боялась того дня, когда её дочь найдет утешение в темноте. Она знала, что кровь Неверморов — это магнит для сущностей, которые обещают понимание, но забирают душу. — Том не забирает мою душу! — выпалила Сильвер раньше, чем успела себя остановить. В кабинете повисла мертвая тишина. Снейп медленно поднял голову. Его глаза расширились. — Том? — прошептал он, и в этом шепоте было столько ужаса, что тепло внутри Сильвер на мгновение сменилось ознобом. — Кто такой... Том? Сильвер поняла, что совершила роковую ошибку. Но голос Реддла в её голове тут же отозвался спокойным, уверенным эхом: «Тсс... не бойся, Сильвер. Он не знает. Он просто напуган воспоминаниями о том, чего сам не смог достичь. Доверься мне. Он не причинит тебе вреда, пока я с тобой». — Это просто имя, которое пришло мне в голову в том коридоре, — быстро соврала она, стараясь выровнять дыхание. — Мне показалось, я слышала, как кто-то шептал его. Снейп резко встал и подошел к ней вплотную. Он наклонился так низко, что она почувствовала запах полыни и старого пергамента. — Послушайте меня, дитя, — его голос был полон отчаяния. — Алессандра дружила со мной не потому, что я был сильным. А потому, что я был единственным, кто видел, как она страдает от шепотов в своей голове. Она отдала свою жизнь, чтобы вырвать тебя из мира магии крови и аристократических интриг. Если ты сейчас позволишь чему-то... или кому-то... завладеть твоим разумом, вся её жертва была напрасной. Он протянул руку, словно хотел коснуться её волос, но в последний момент отдернул её, словно боялся обжечься. — Отдай мне то, что ты прячешь в сумке, Сильвер. Я знаю, что там что-то есть. Позволь мне помочь тебе, пока не стало слишком поздно. «Он заберет меня, Сильвер», — печально отозвался Том. — «Он запрет меня в сейфе, и ты снова останешься одна. Снова в пустоте, где никто не слышит твою поющую кровь. Ты этого хочешь?» Сильвер посмотрела на Снейпа. Перед ней был человек, который любил её мать и хотел ей добра. Но в её руках была книга, которая любила её саму. — У меня ничего нет, профессор, — твердо сказала она, вставая. — Я просто устала. Можно мне уйти? Снейп долго смотрел на неё, и Сильвер видела, как в его глазах гаснет последняя искра надежды. Он понял, что опоздал. — Идите, — глухо сказал он, отворачиваясь к окну. — Но помните, Сильвер: когда тьма начнет требовать плату, не приходите ко мне со словами, что вас не предупреждали. Сильвер вышла из кабинета. Как только дверь закрылась, она прижала сумку к груди. «Ты всё сделала правильно», — прошептал Том, и на этот раз она почувствовала, как по её телу разливается волна тепла, похожая на нежные объятия. — «Теперь мы только вдвоем. Я покажу тебе то, что он никогда бы не осмелился показать. Спи, маленькая наследница. Завтра начнется твое истинное обучение».