След из будущего

      Драко стоял у окна и пытался осознать, что его жизнь только что превратилась в дешёвую театральную постановку.       За окном расстилался сад — ухоженный, выверенный до последнего куста, каким и полагалось быть саду Малфоев. Ровные ряды стриженых тисов тянулись к фонтану с мраморной статуей, которая неизменно смотрела куда-то в сторону леса. Осеннее солнце цеплялось за последние розы, вытягивая из них тёплый золотистый свет.       Идеальная картина. Спокойная. Правильная.       Полная противоположность тому, что творилось у него за спиной.       Скорпиус полусидел на подушках, осторожно дуя на ложку с куриным бульоном. Картофельное пюре на тарелке рядом ещё дымилось — Тинки постаралась на славу. Он выглядел бледным, но уже не таким обессиленным, как час назад.       Нарцисса стояла рядом с кроватью. Руки сложены перед собой, взгляд прикован к внуку — достаточно близко, чтобы в любой момент прийти на помощь, но достаточно далеко, чтобы не давить. Иногда она бросала короткие взгляды на остальных, но всегда возвращалась к Скорпиусу.       Люциус прислонился к книжному шкафу, задумчиво поглаживая набалдашник трости. Со стороны могло показаться, что он просто наблюдает за разговором, но Драко знал этот взгляд. Спокойный, выжидающий, чуть прищуренный — так отец смотрел, когда внутри уже всё лихорадочно просчитывалось. Он ждал, когда Грейнджер уйдёт, когда суета уляжется, когда можно будет наконец добраться до внука и вытянуть из него всё про маховик.       А Гермиона Грейнджер замерла в двух метрах от Скорпиуса, и Драко готов был поклясться, что она прямо сейчас балансирует на грани между обмороком и массовым убийством. Судя по выражению лица, второй вариант был вероятнее.       Он смотрел на неё и пытался сопоставить два факта: Гермиона Грейнджер, заучка, гриффиндорская совесть, вечная заноза в его заднице — и мать его будущих детей.       Мать моих детей.       Драко поёжился.       Бедные дети.       Тишина затягивалась. Драко уже начал надеяться, что они просто постоят тут молча до конца трапезы, но Скорпиус отвлёкся от куриного бульона ровно настолько, чтобы поднять глаза на Гермиону.       — Где ты сейчас живёшь? — спросил он буднично, отправляя в рот очередную порцию супа.       Грейнджер моргнула, явно не ожидая такого вопроса.       — В маггловской части Лондона, — ответила она после паузы. — Я снимаю там квартиру.       — Мисс Грейнджер, я надеюсь, ваша... квартира хорошо защищена. Ведь так? — поинтересовалась Нарцисса. Она старалась выглядеть вежливой, но её голос слегка дрогнул на слове «квартира», будто само его произнесение оставляло неприятный привкус.       — В этом нет необходимости, — начала говорить Гермиона, не замечая, как вытягиваются лица присутствующих. — Никому не придёт в голову, что я живу с маглами по соседству.       Драко подавился воздухом.       Маггловский Лондон. Съёмная квартира. Без защиты.       Он медленно перевёл взгляд на неё, и где-то в глубине души неприятно кольнуло — не удивление. Скорее мрачное удовлетворение от того, что старые подозрения наконец подтвердились.       Я всегда это знал. Всегда подозревал, что Золотая девочка ютится в какой-то каморке, заваленной книгами. Просто надеялся, что ошибаюсь.       Скорпиус отложил ложку и смотрел на Грейнджер с каким-то новым выражением лица, которому Драко пока не мог дать названия. Не ужас, не осуждение — скорее смесь любопытства и лёгкого недоумения.       — Мам, — Скорпиус подался вперёд, забыв о ноге, и Драко мысленно поморщился. — Тебе нельзя туда возвращаться.       — Скорпиус, я...       — В моём мире тебя не стало, — перебил он, его глаза смотрели в упор, требовательно, почти отчаянно. — Ты понимаешь? Я не хочу, чтобы здесь история повторилась.       Он сжал покрывало в кулаке.       — Ты живёшь непонятно где и без защиты. Одна. Если что-то случится, никто даже не узнает. Никто не успеет.       Скорпиус говорил быстро, будто боялся, что его перебьют, не дослушают, не поймут.       — Я не могу опять тебя потерять, —его голос сорвался, но он справился. — А если Дельфи и правда здесь? А что, если она узнает, где ты живёшь...       Он осёкся, сглотнул.       — Просто не возвращайся туда, пожалуйста. В Мэноре безопасно, так ведь?       Он перевёл взгляд на Драко.       Драко замер.       Чего он на меня так смотрит?       Идея была дурацкой. Полностью, абсолютно, катастрофически дурацкой. Да, безопасность Грейнджер вызывала вопросы — её маггловская конура без защиты была лёгкой мишенью для любой тёмной твари. Но вариантов было полно. Можно отправить её в один из старых домов семьи — в Корнуолле, например, или в Шотландии. Там пустовало несколько поместий, которые давно никто не трогал. Навесить защиту, поставить пару охранных чар, и живи себе спокойно. Без него. Без Мэнора. Без совместных завтраков и случайных столкновений в коридорах.       И главное — сама Грейнджер ни за что не согласится.       Она же ненавидит этот дом. Здесь её пытали. Здесь Беллатриса вырезала на её руке «грязнокровка». Здесь она провела несколько самых страшных часов своей жизни.       Она скорее будет спать на лавке в парке, чем добровольно поселится в Мэноре.       Драко открыл рот, чтобы сказать всё это вслух, но его опередили.       — Мэнор действительно безопасен, — голос Нарциссы прозвучал ровно и твёрдо. — И если вдруг мисс Грейнджер будет неудобно, мы можем поселить её в западном крыле. Оно достаточно далеко от наших спален.       Драко перевёл взгляд на Грейнджер и тотчас пожалел об этом. Она смотрела на него так, будто он только что лично пригласил её переночевать в той самой гостиной.       Я ничего не предлагал, — захотелось заорать ему. — Это не моя идея!       Но под этим взглядом слова застревали в горле. Он хотел сказать, что вообще не при делах, что сам в шоке от происходящего, но любое оправдание сейчас звучало бы жалко.       — Западное крыло действительно надёжно изолировано, — вдруг подал голос Люциус из своего угла. — Там вас никто не потревожит.       Драко медленно повернул голову и уставился на отца.       Ты серьёзно?       Люциус поймал его взгляд и едва заметно приподнял бровь. Этого было достаточно, чтобы Драко понял: отец уже просчитал на три хода вперёд. И Грейнджер в западном крыле зачем-то в эти расчёты вписывалась.              — В этом нет необходимости, Скорпиус, — она посмотрела на сына. — Если ты действительно так переживаешь за меня, я сделаю всё возможное, чтобы обезопасить свой дом.       Скорпиус покачал головой.       — Но если что-то случится, как мы узнаем? — в его голосе проступило такое откровенное волнение, что Драко на мгновение показалось, будто мальчик сейчас сорвётся. — Пожалуйста. Это моя единственная просьба.       Драко смотрел, как она ломается.       Рука дёрнулась к виску и пальцы коснулись выбившейся пряди, замерли на секунду и бессильно упали вниз. Она переступила с ноги на ногу. Плечи опустились — чуть-чуть, едва заметно. Грейнджер смотрела на Скорпиуса. На то, как он вцепился в покрывало. Как дышит слишком часто. Как в глазах застыло что-то такое, отчего у него самого защемило где-то под рёбрами.       — Я... — выдохнула она. — Я подумаю.       Нет, — мысленно поправил Драко. — Ты уже согласилась. Просто хочешь сохранить лицо.       — Мисс Грейнджер, — вмешалась Нарцисса.       Драко перевёл взгляд на мать. Её голос прозвучал ровно, но он узнал этот тон.       — Он только недавно вернулся из будущего, в котором вас не стало. Пожалуйста, не заставляйте его волноваться из-за того, что он не сможет вас увидеть, когда захочет. Скорпиус просто хочет, что бы вы были рядом.       Искусно. Очень искусно.       Никакого давления. Никаких прямых требований. Просто констатация факта — но сформулированная так, что любой отказ после этого будет выглядеть как предательство.       — Хорошо, — сдалась она. — Но...только на время.       Скорпиус выдохнул. Кажется, весь воздух из комнаты разом.       — Тинки поможет вам с вещами.        Драко скрестил руки на груди и уставился в окно. За стеклом всё так же золотился сад — идеальный, спокойный и правильный.       Он покосился на Грейнджер. Та стояла с таким видом, будто только что подписала договор с дьяволом и теперь пыталась вспомнить, где именно поставила подпись.       — Тинки очень аккуратная, — добавила Нарцисса, и в её голосе впервые за этот разговор проскользнуло что-то похожее на тепло. — Ничего не повредит. Ни одну книгу.       Драко фыркнул.       Мать уже знает, что она будет перевозить в первую очередь.

***

      Гермиона спускалась по лестнице, и каждая ступенька отдавалась в висках глухим, пульсирующим стуком.       Лестница была широкой, из тёмного полированного дерева, с резными балясинами, мерцающими в свете светильников. Стены вдоль пролёта украшали портреты — череда надменных лиц в золочёных рамах провожала её взглядами, полными любопытства и плохо скрываемого презрения. Внизу уже виднелся холл — мраморный пол, огромный камин, где танцевало пламя, отражаясь в полированном камне.       Она шла и пыталась осознать, что случилось за последние несколько часов.       Встреча с собственным сыном из будущего. Шестнадцать лет. С её веснушками и малфоевскими глазами. С улыбкой, которая показалась ей смутно знакомой — наверное, её собственная, та самая неуместная улыбка в стрессовых ситуациях, о которой ей столько раз говорили. А потом выяснилось, что он не один. Есть ещё Кэсси. Кассиопея. Двойня.       Ещё одно имя из звёздного каталога Блэков.       Гермиона представила себя будущую, беременную, обсуждающую имена с Малфоем, и картинка рассыпалась, не желая склеиваться. Она бы никогда не назвала детей в честь созвездий. Никогда. Это слишком по-блэковски, слишком по-малфоевски, слишком чуждо всему, что она считала правильным. И всё же назвала. Значит, в будущем она стала кем-то другим. Кем-то, кто считает это нормальным.       Она подумала о Гарри, у него, возможно, уже родился сын. Джеймс. Скорпиус оказался прав на счёт его имени. Они сообщили как назовут его на дне рождении Джинни, которое скромно отмечалось в Норе, в присутствии родных и близких. Гермиона не понимала, как ей рассказать обо всём Гарри, когда он сейчас в больничной палате и не верит своему счастью. А что она? Должна ворваться туда с новостями о том, что дочь Беллатрисы в будущем отправит его в Азкабан?       Нет. Только не сейчас.       Она остановилась у камина, смотрела на огонь и пыталась выстроить хоть какой-то план.       Кингсли. Нужно решить, что делать с Кингсли. Рассказать сейчас — начнётся паника. Расследования, допросы, бесконечные совещания. Гарри втянут, все втянуты, а она сама в центре всего этого с клеймом «жена Малфоя из будущего». Никто не поверит без доказательств.       Нужно подождать. Собрать факты, выстроить стройную теорию, прийти с готовыми аргументами. Тогда можно будет контролировать информацию, подготовиться к вопросам, защитить себя и... их.       У неё есть время до понедельника. Кингсли дал три дня. Два с половиной осталось. Два с половиной дня, чтобы понять, как жить дальше. Чтобы принять тот факт, что у неё есть дети. Что она замужем за Малфоем. Что в будущем её не станет.       Мысли путались, цеплялись одна за другую. Я замужем за Малфоем. В будущем. У меня двое детей. От него. Она попыталась представить совместные завтраки, споры о воспитании, семейные вечера — и не смогла. Картинка не складывалась и разбегалась.       Это было настолько нелепо, что она не могла даже представить, как это случилось. Она, которая рассталась с Роном именно из-за нежелания становиться частью большой шумной семьи. Она, которая строила карьеру, боролась за справедливость, отказывалась вписываться в чужие рамки. И всё же стала. В будущем. С Малфоем.       Астория. Её лицо всплыло перед глазами — красивое, фарфоровое, с идеальным макияжем, размазанным от слёз. Девушка смотрела на Драко так, будто он был центром её вселенной, и в этом взгляде читалась такая боль, что у Гермионы защемило сердце. В газетах они выглядели счастливыми — идеальная пара, достойная друг друга. Свадебные фотографии, интервью, совместные выходы в свет. Почему Малфой её не остановил? Почему позволил уйти, снять кольцо, развернуться и выйти из комнаты, не сказав ни слова?       Если бы он хотел её удержать, он бы нашёл слова. Он же Малфой, он всегда умел говорить то, что нужно. Астория действительно идеально вписывалась в его мир. В отличие от неё.       Пламя в камине плясало, отбрасывая тени на мраморный пол. Где-то наверху остались Малфои — её новая, нелепая, невозможная семья из будущего. А она стояла здесь, в центре всего этого безумия, и пыталась вспомнить, как дышать.

***

      — Ну и какой план на вечер? — Теодор Нотт откинулся на спинку дивана, закинул ногу на ногу и уставился на Драко с таким видом, будто уже знал ответ. — Напиться до состояния, когда начнёшь танцевать хуже, чем Крэбб на выпускном, или сразу перейдём к стадии «я вас обоих люблю, мужики»?       Блейз Забини, сидевший напротив, лениво помешивал трубочкой свой виски с колой — маггловский коктейль, который он открыл для себя в прошлом году и теперь считал верхом изысканности. Тёмный пиджак был расстёгнут, рубашка идеально белая, даже в полумраке клуба, и на лице застыло выражение человека, который уже заранее знает, что вечер будет интересным, но вида не подаёт.       — Нотт, у тебя между этими двумя стадиями обычно минут десять, — протянул Блейз, не переставая помешивать. — Драко даже заказ сделать не успеет. И если ты начнёшь раздеваться, я сваливаю. В прошлый раз это было унизительно.       — В прошлый раз была вечеринка в честь открытия того нового клуба, — возразил Нотт без тени смущения. — Там бесплатный бар был, народ вообще с ума сходил. Я ещё скромно себя вёл.       — Бармен сказал, что не все. И что нас больше не обслуживают в том заведении.       Драко молча поднял руку, подзывая официантку.       Клуб был набит битком — пятница, час пик. Музыка долбила из динамиков так, что вибрировали стёкла на столах. На танцполе мелькали разноцветные огни, выхватывая из темноты силуэты людей, двигающихся в такт тяжёлому басу. Где-то у бара толпилась очередь, кто-то громко смеялся, кто-то пытался перекричать музыку, заказывая выпивку. Пахло духами, потом и сладким алкоголем.       Их диванчик в углу был единственным островком относительной тишины — если так можно было назвать место, где приходилось почти кричать, чтобы тебя услышали.       Официантка подошла быстро — молодая девушка в коротком топе, с бейджиком «Эмма» и улыбкой человека, который уже привык к тому, что в пятницу вечером все хотят только одного.       — Мне виски, двойной, — бросил Драко, даже не глядя на неё. — И пусть бутылку оставят.       Она коротко кивнула, записала что-то в блокнот и исчезла в толпе так же быстро, как появилась.       Блейз присвистнул.       — Ого. Кто-то собрался умирать сегодня.       Драко дёрнул плечом.       — Просто день дерьмовый.       Нотт, который до этого с умным видом помешивал свой коктейль, резко оживился. Отставил стакан, подался вперёд, упёрся локтями в стол и уставился на Драко с таким выражением, будто перед ним только что развернули свежий номер «Пророка» с его собственной фотографией на первой полосе.       — И? Рассказывай давай. Я по глазам вижу — там что-то эпичное.       Драко посмотрел на него мрачно.       — Грейнджер переезжает ко мне.       Блейз поперхнулся своим коктейлем. Трубочка вылетела из стакана и упала куда-то под стол, но он даже не заметил.       — Мы сейчас говорим об одной конкретной Гермионе Грейнджер или ты нашёл тёзку с нормальным именем и теперь просто издеваешься?       Драко посмотрел на него так, будто вопрос был идиотским.       — Забини, сколько Грейнджер ты знаешь?       Блейз открыл рот. Закрыл. Посмотрел на Нотта.       Нотт выглядел так, будто у него сейчас взорвётся мозг.       — Ладно, — выдохнул Нотт. — Давай с самого начала. И подробно. Потому что я сейчас либо услышу историю века, либо ты просто ударился головой и несёшь бред , и мы отправим тебя в мунго.       — Вариант с мунго пока откладываем, — хмыкнул Блейз, вытирая рукавом разлитый коктейль. — Но бутылку я бы оставил. На всякий случай.       Драко откинулся на спинку дивана и уставился в потолок, будто надеялся увидеть там ответ на вопрос «какого хрена это происходит с его жизнью».       Он рассказал им, как дошёл до кабинета Поттера, как нарвался на Грейнджер, которая устроила ему допрос с пристрастием. Как Поттер неожиданно предложил сделку, а потом они нашли волос в кабинете его отца.       Как портрет Септимуса вдруг заговорил после вековых молчаний и начал нести какую-то чушь про будущее, которое лезет в их дом, про корни и чужие ветви. И как Грейнджер, выслушав всё это, просто выдернула у него прядь волос и заявила, что отдаст оба образца на маггловский тест, который стопроцентно определит родство.       Нотт, слушавший всё это с открытым ртом, наконец обрёл дар речи.       — Погоди, она просто... выдернула у тебя волос? Прямо так, без спроса?       — Ага, — ответил Драко. — Я орал, ей было плевать.       Блейз расхохотался.       — И ты позволил? Малфой, который в школе проклятиями кидался за косой взгляд, позволил какой-то гриффиндорке выдёргивать из себя волосы?       — Забини, там были более серьёзные проблемы, чем моя шевелюра.       — Не знаю, не знаю, — протянул Блейз. — Для некоторых из нас шевелюра — это святое. Я бы за свои кудри убил.       — У тебя их нет, — напомнил Нотт.       — Это называется «короткая стрижка», Нотт. Иди в задницу.       Драко сделал ещё глоток и продолжил.       Рассказал, как они сидели в гостиной — он, Нарцисса и Астория, — обсуждали эти нелепые летающие платформы и прозрачные павильоны. Как Астория сыпала идеями, Нарцисса их методично отметала, а он просто пытался не заснуть от этого цирка. И как в этот момент в гостиной появился Скорпиус.       Блейз присвистнул.       — И что, это и был твой сын?       — Да.       Нотт медленно опустил стакан на стол, даже не глядя, куда ставит.       — Драко, — подал голос Нотт. — У меня только один вопрос. Ты сейчас, получается, отец? В двадцать два? Без подготовки, без курсов молодого бойца, просто — бац — и готово?       — Видимо.       — И как ощущения? Головокружение? Тошнота? Желание спрыгнуть с астрономической башни?       — Всё сразу, — устало ответил Драко. — Особенно когда он называет меня папой.       Он обвёл взглядом бар — мелькающие огни, пьяные пары, гул голосов и музыки. Обычная пятница. Обычные люди. Ни у кого из них не было сегодня откровения о том, что они станут отцами шестнадцатилетнего сына в двадцать два года.       Драко взял бутылку, налил себе доверху, даже не пытаясь контролировать количество. Виски плеснулся на стол, но он не заметил.       — А потом в Мэнор заявилась Грейнджер. С документами об освобождении отца. И, естественно, попёрлась наверх. Увидела там Скорпиуса. Потом, когда он пришел в себя, то посмотрел на неё и выдал: «Ты моя мама».       Он поднёс стакан к губам и сделал большой глоток. Виски обжёг горло, прокатился горячей волной куда-то в грудь, на секунду выжигая всё внутри — мысли, страхи, этот грёбаный день. Он зажмурился на мгновение, чувствуя, как огненная дорожка растекается по пищеводу, оставляя после себя только пустоту и лёгкое головокружение.       Когда он открыл глаза, стакан был пуст.       Блейз, который как раз собирался что-то сказать, замер с открытым ртом. Секунду он просто смотрел на Драко, переваривая услышанное.       — В смысле — мама?       — В прямом.       Нотт уставился на Драко так, будто тот только что признался в убийстве.       — То есть Грейнджер — мать твоего сына из будущего?       — Именно.       — Который сейчас лежит в твоём доме?       — Да.       — Знаешь, Драко, я всегда говорил: тонкая грань между любовью и ненавистью — это не метафора. Это инструкция. — произнёс Забини. — Вы с Грейнджер просто шли по этой грани с завязанными глазами и в итоге рухнули прямо в супружескую постель.       — Ты закончил? — Драко сжал челюсти, мечтая стереть самодовольную ухмылку с лица Блейза.       — Нет. Теперь я понимаю, почему ты так бесился в школе. У тебя просто гормоны играли, а ты думал, что это ненависть.       — Забини, я тебя сейчас прокляну.       — А вот это уже классическая реакция. Отрицание — первый этап принятия.       Нотт заржал в голос.       — Классика сублимации. Вместо дуэли — постель. Вместо проклятий — семейный ужин.       Блейз откинулся на спинку дивана и уставился в потолок. Тео выдохнул, залпом осушил стакан до дна, даже не поморщившись. Виски обжёг горло, но он только прикрыл глаза на секунду, а потом с грохотом поставил пустой бокал обратно.             — Драко, — начал Блейз тоном человека, который пытается сохранять спокойствие, но уже на грани. — Ты хоть понимаешь, что это нихуя не рядовая ситуация? У тебя в доме лежит ребёнок, которого ты сделал с женщиной, которую ты ненавидел всю школу. И этот ребёнок пришёл из будущего, чтобы сообщить вам этот приятный факт.       — Я в курсе.       — А Астория? — подал голос Нотт. — Она это всё слышала?       — Стояла в двух метрах.       — И?       — И ушла. Сняла кольцо и ушла.       Нотт присвистнул сквозь зубы.       — Сука. Жёстко.       Блейз покачал головой.       — Знаешь, я всегда думал, что твоя жизнь — это такой скучный аристократический цирк. Завтраки с мамой, встречи с отцом, помолвка с правильной девочкой. А ты, оказывается, живёшь интереснее, чем все мы вместе взятые.       — Я не просил такой интересной жизни.       — Обычно такие вещи не просят, — заметил Нотт. — Они просто случаются. Как диарея.       Блейз фыркнул.       — Нотт, ты единственный человек, который может сравнить личную драму с расстройством желудка.       — Я стараюсь. Драко, скажи честно: ты уже выбрал, в какой цвет будешь красить детскую? Или Грейнджер будет настаивать на нейтральных тонах?       — Нотт, иди нахуй.       Блейз слегка нахмурился. В его глазах мелькнуло что-то более серьёзное, чем привычная ирония.       — Слушай, а зачем ей вообще переезжать в Мэнор? Я не догоняю.       Драко провёл рукой по волосам, машинально поправляя их — жест, который Нотт обычно высмеивал, но сейчас промолчал.       Он рассказал им о Дельфи. Как та втёрлась в доверие к Грейнджер, стала лучшей подругой и другом семьи. А потом начала методично разрушать её жизнь. Слухи, утечки, подстава с Гарри. И как всё пришло к тому, что Скорпиус боится за Гермиону.       — Стоп, — Нотт поднял ладонь. — Стоп-стоп-стоп. Вернись к моменту, где ты сказал, что у Беллатрисы и Тёмного Лорда был секс.       Блейз застыл с бутылкой в руке.       — Нет. Не произноси это снова. Я только недавно поел.       — Я серьёзно, — Нотт смотрел на Драко с ужасом. — Представь себе это. Безносый и сумасшедшая. Интересно, у них там всё по-человечески было или со змеиными примочками?       — Нотт, — процедил Драко.       — Я просто пытаюсь понять механику процесса! — возмутился тот. — Потому что мой мозг отказывается это обрабатывать.       — Это худшее, что случалось с магическим миром, — сказал Блейз, закрыв лицо ладонями и с силой потянул их в стороны, оттягивая кожу так, что глаза на секунду превратились в узкие щёлки. — А я, блять, пережил войну.       — Ты представляешь Беллатрису в романтическом настроении? — продолжал Нотт. — «О, милорд, не снимайте мантию, так загадочнее»?       — Я сейчас выблюю, — спокойно сообщил Блейз.       — Нет, подожди, — Нотт вдруг оживился. — А он вообще… э-э… анатомически функционировал?       — Всё. Всё, Тео. Я официально требую стереть себе память.       — Ладно, давай дальше, — махнул рукой Нотт, отсмеявшись. — Что там с Грейнджер? Она реально… того?       — Да, — коротко ответил Драко.       Нотт сглотнул.       — И Поттер в Азкабане?       — Да.       Блейз выдохнул сквозь зубы.       — Ладно. Тогда у меня только один вопрос: когда начинаем мешать этому плану?       Нотт кивнул.       — Потому что одно дело — пережить мысль о том, что у Беллатрисы был секс. И совсем другое — жить в мире, где Грейнджер нет, а Поттер сломан.       Он посмотрел на Драко.       — Малфой, если в том будущем всё настолько хреново, значит, нам есть ради чего стараться. Даже если ради этого придётся слушать твоё нытье о жизни с Грейнджер под одной крышей.       — Я не просил вашей помощи, — огрызнулся Драко.       — А мы и не спрашивали, — парировал Блейз. — Ты встрял в это дерьмо по уши. Теперь мы встрянем с тобой. Заодно хоть посмотрим, как Грейнджер будет жить в Мэноре. Зрелище дорогого стоит.       Драко помолчал, глядя в пустой стакан. Потом поднял глаза на Блейза и усмехнулся — впервые за весь вечер.       — Кстати, Забини. Скорпиус тут ляпнул кое-что. В будущем он назвал Дафну миссис Забини.       У Блейза отвисла челюсть. Он уставился на Драко так, будто тот только что предсказал конец света.       — Ты это сейчас серьёзно? — выдохнул он. — А он не сказал, как мне это удалось?       Драко только пожал плечами, поднялся с дивана и направился к бару за новой бутылкой.       — Эй! — крикнул Блейз ему в спину. — Куда ты? Мне нужно знать подробности! Драко! Это важная информация! Малфой, блять!       Но Драко даже не обернулся. Только поднял руку, лениво махнув через плечо, и продолжил пробираться сквозь толпу к стойке.       Нотт, наблюдавший за этой сценой, довольно улыбнулся и потянулся за своим стаканом.       — Забини, а знаешь, что самое смешное? Ты теперь всю ночь не уснёшь, гадая.       — Заткнись, Нотт.       

***

      Драко прислонился к стойке и, дождавшись, пока бармен подойдёт, коротко бросил:       — Бутылку виски.       Музыка здесь долбила чуть тише, но всё равно достаточно, чтобы не слышать собственных мыслей. Хотя мысли всё равно лезли.       Скорпиус. Грейнджер. Мэнор. Дельфи. Астория.       Он выдохнул. Странное дело — после разговора с друзьями стало легче. Будто он вытащил из себя этот огромный комок дерьма, разложил по частям, и теперь можно было хотя бы дышать. Но голова всё ещё гудела. Слишком много всего за один день. Слишком много информации, которую невозможно переварить.       Он просто постоит здесь пару минут. Посмотрит на нормальных людей. На тех, у кого нет сына из будущего и сумасшедшей кузины, от которой он не знал, чего ожидать.       Рядом с ним у стойки стояла девушка.       Он заметил её краем глаза, но взгляд сам собой зацепился. Длинные светлые волосы рассыпались по голым плечам, переливаясь под неоном — не платиновые, как у него, а тёплые, медовые, с золотистыми переливами. Чёрное платье облегало фигуру так, будто его сшили лично на неё — тонкие бретельки, глубокий вырез на спине, открытой почти до поясницы. Красные туфли на высоких каблуках, одна нога чуть согнута, носок касается пола.       Она стояла вполоборота, опираясь локтями о стойку, и этот жест был одновременно естественным и нарочито медленным. Макияж — идеальный: дымчатые глаза, от которых невозможно оторваться, и красные губы, влажно блестящие в свете ламп.       Она заказывала какой-то розовый коктейль с кусочками льда и веточкой мяты. Бармен кивнул и отошёл готовить.       Девушка обернулась и уставилась прямо на него.       Драко выдержал паузу. Она не отвела взгляд. Наоборот, чуть наклонила голову, изучая его с таким видом, будто он был самым интересным предметом в этом баре.       — Ты всегда так пристально смотришь на незнакомых девушек? — спросила она. В её голосе проскользнули нотки, от которых даже у Драко, пережившего сегодняшний день, что-то шевельнулось внутри.       Он усмехнулся уголком губ.       — Только когда они того стоят.       Она улыбнулась — медленно, оценивающе.       — А ты смелый. Или просто пьяный.       — Трезвее, чем хотелось бы, — признался Драко, поведя плечом. — К сожалению.              Бармен поставил перед ней розовый коктейль. Девушка взяла его, но не сделала глотка. Она чуть склонила голову, рассматривая его с лёгким любопытством. Пальцы мягко скользнули по бокалу, но взгляд остался на нём. Пауза затягивалась ровно настолько, чтобы стать заметной, но не неловкой.              — И давно ты пытаешься это исправить?       — Достаточно, чтобы понять: сегодня одного виски мало.       Она улыбнулась — уголками губ, но глаза — синие, глубокие, с искрами от цветных огней — смотрели с интересом.       — Знаешь, у меня есть способ проверить, насколько ты трезв, — сказала она игриво. — Угадай моё имя.       Драко приподнял бровь.       — С первого раза?       — С первого.       Он усмехнулся и шагнул чуть ближе. Слишком близко для случайного знакомства, но дистанция уже не имела значения — от неё пахло сладкими духами с нотками ванили и карамели, тёплыми, обволакивающими, совсем не такими, какие обычно носила Астория. В её голову было проникнуть легче, чем в Мэнор — никакой защиты, никакой окклюменции, только пьяный туман и желание понравиться. Имя всплыло само.       — Лорен, — сказал он, глядя ей прямо в зрачки. — Тебя зовут Лорен.       Она моргнула. Рот приоткрылся.       — Как ты...       — У меня талант, — перебил Драко, позволяя себе лёгкую самодовольную улыбку.       — Это не талант, это... — она покачала головой, но в глазах зажглось любопытство. — Ты вообще кто?       — Драко.       — Драко, — повторила она, пробуя имя на вкус. — Красиво. Необычно. Твои родители любили драконов?       — Что-то вроде того.       Лорен сделала маленький глоток коктейля, не сводя с него глаз. Отпечаток красной помады остался на стекле.       Она чуть подалась вперёд, опираясь локтем о стойку, и платье натянулось на груди, открывая ещё больше бледной кожи в вырезе.       — И часто ты так знакомишься? Подходишь к девушкам и угадываешь их имена?       — Ты первая подошла, — напомнил Драко. — Я просто стоял и наслаждался видом.       Она провела кончиками пальцев по своему плечу, медленно, будто невзначай, и улыбнулась шире.       — Ах да. Значит, это я виновата.       — Я не жалуюсь.       Она окинула его взглядом — медленно, от плеч до пояса и обратно, задерживаясь чуть дольше, чем того требовало простое любопытство. Кончик языка на секунду коснулся верхней губы.       — Знаешь, Драко, а ты мне нравишься. Не каждый день встречаешь мужчину, который умеет удивить.       — Я только начал.       Она наклонила голову, и длинные волосы скользнули по обнажённой спине, когда она повела плечом.       — Обещаешь?       — Посмотрим, как пойдёт.