Ревенант

С самого утра я чувствовал необычный прилив сил, несмотря на то что выехали мы из города глубоко за полночь. Коктейль Алекса оказался действительно неплох, вопреки отвратному запаху. Правда, Штурману пришлось вмешаться, когда Толстый затребовал шестую порцию. Но даже после этого в голове не осталось и намёка на хмель. Короткой ночи хватило, чтобы восстановиться, привести себя в порядок, — и теперь мы всей командой слушали доклад Антона, которого так не взлюбил Сергей. Городские краски остались позади, и мы вновь оказались в сером и унылом помещении военного форта. Помимо нашей шестёрки, в «зале совещаний» — тесном и неуютном кабинете — находились ещё пять оперативных групп. На настенной проекции мерцала рваная карта Азиатского континента. Её поверхность была расчерчена разноцветными маркерами и кружками, обозначавшими зоны: от самых чистых — зелёных, как наш Юго‑Восточный район, — до красных и фиолетовых, густо рассыпанных по всей Азии. Чем западнее, тем плотнее сгущались опасные районы. У полуострова Европа, окружённого сетью архипелагов, красные оттенки достигали максимальной концентрации. На стыке Азии и полуострова, в паутине расходящихся разломов, серым пятном клубилась Буря — многовековой аномальный шторм, Столп Сингулярности. От него разноцветными линиями и эллипсами расходились очаги разных уровней вглубь Азии. Карта пульсировала и переливалась цветами, будто живой организм, и давно стала привычным «украшением» этих стен. Мы видели её в сотый раз — ничего нового она не сообщала. А вот Антон, напротив, рассказывал о любопытных событиях. Стоя в строгом мундире куратора с чёрной окантовкой, он часто почёсывал нос, выдавая неопытную нервозность. Но, стоит признать, старался держаться официального тона. Однако даже эти усилия не могли стереть ухмылку с лица Толстого, который напрочь отказывался принимать куратора всерьёз. Тоша — как нарочито называл его Сергей — провёл пальцем по экрану перед собой, и картинка на стене пришла в движение. Зелёный островок нашего города увеличился, охватив радиус в сотню километров. В приглушённом свете блики проекции отбрасывали цветные тени на лица собравшихся. — Кхм… Здесь, здесь и здесь, — вычертил он три линии от стен форта и обвёл кругами отдельные островки, — по данным разведки, именно с этих территорий началось движение морфов на форт… Кхм… Сейчас очаги практически пусты. — Пум‑пум‑пум, — выдохнул Толстый позади меня так, чтобы слышал только я. — Тоша, ты бы ещё парад в честь нашего отъезда устроил. Давай ближе к делу. Симон рядом со мной медленно откинулся на спинку стула, давая понять, что тоже услышал его возмущение. Сейчас лучше бы помолчать. Антон передвинул карту, смещая кружки вниз, оставляя в фокусе обширные серо‑жёлтые поля с редкими пучками растительности — пустоши. Промочил горло из стакана с водой и продолжил уже без запинки: — Как видите, эти очаги были естественной защитой перед нейтральными территориями, — куратор опустил руки, незаметно потирая взмокшую ладонь. — Ваша задача: провести зачистку очаговых зон, ликвидировать остатки морфов и установить заградительный периметр до того, как «дикие» обнаружат открывшиеся лазейки. Иными словами — мы должны взять территорию под собственный контроль, пока это возможно. Да, картинка и впрямь получалась интересной: если очаги опустели, то «дикие» непременно этим воспользуются, открывая прямой маршрут до Фортума. Тогда нам придётся по‑настоящему воевать. Одновременно это показывало и примерный маршрут Севера. Либо, как минимум, самих морфов. Это ж как надо было их разозлить, чтобы они проделали такое расстояние? — Вопросы? — продолжил Антон. Один из сидящих с нашивкой Саламандры поднял руку. Несмотря на то что я знал почти всех в зале, этого парня видел впервые. Модная причёска с бритой полосой на боку контрастировала с цепким холодным взглядом, который сразу выдавал в нём профессионала. — Эти очаги практически красного уровня, — заметил командир Саламандр. И ведь действительно, несмотря на оранжевый уровень опасности, они были близки к запредельному для нас, судя по изображению. В таких мы точно никогда не бывали. Тем временем лидер группы продолжил: — Какие рекомендации, если «хозяин», — он выделил последнее слово, — очага окажется на месте? — Согласно протоколу, — ответил Антон, слегка поправив манжету мундира. — На данный момент мы исходим из того, что все «хозяева» очагов либо покинули свои территории, либо ликвидированы. В случае контакта в бой не вступать. Оценить угрозу, доложить и ждать команды. По ситуации будут приняты соответствующие распоряжения: направлено подкрепление либо корректировка локации. — «Не вступать», — тихо фыркнул Толстый. — Сразу видно, Тоша, не бывал ты за периметром. — Какие сроки? — тем временем продолжил глава Саламандр. — На задачу — два дня, — ответил Антон. Он сделал паузу и обвёл взглядом присутствующих. — И ещё одно важное уточнение. В связи с повышенной опасностью зон командование приняло решение объединить усилия. Ваша группа будет действовать совместно с подразделением Волков. В зале повисла короткая тишина. Я переглянулся с Симоном — тот едва заметно приподнял бровь, словно спрашивая: «Серьёзно?». Толстый за моей спиной шумно выдохнул: — Ну конечно. Теперь нас будут учить, как правильно дышать в очаге. Я невольно задумался. Саламандры — их методы всегда казались мне излишне… демонстративными. Будут ли они слушать наш опыт или попытаются командовать? А если начнётся бой — кто возьмёт на себя руководство? Командир Саламандр, словно почувствовав мои мысли, выпрямился и холодно обронил: — Мы знакомы с особенностями очагов. Координировать действия будем по ситуации. Антон кивнул, будто ожидал этой реплики: — Именно так. Координация — ключ к успеху. Командиры получат детализированные инструкции перед отправлением. Повторяю: ваша цель — зачистка и установка периметра. Всё остальное — по согласованию. — Если мнения разойдутся? — спросил Симон, впервые за время совещания подавая голос. — Кто принимает окончательное решение? — В спорных ситуациях — старший по званию, — отрезал Антон, намекая на бритоголового. — Но надеюсь, до этого не дойдёт. Вы профессионалы. Толстый хмыкнул: — Профессионалы, которые теперь должны танцевать в паре с теми, кто привык к парадным маршам. Я подавил улыбку. Да, работать с Саламандрами будет непросто. Но если это наш шанс избежать ошибки Севера, то стоит рискнуть. Только бы их самонадеянность не сыграла против нас. — Если вопросов больше нет, то приступайте к сборам, — завершил Антон. — Транспорт подготовлен, отправление через полтора часа. Командирам звеньев будут направлены дублирующие директивы и детали заданий… Кхм… Удачи! Куратор кивнул, завершая собрание. В зале на миг повисла тишина, затем все зашевелились: заскрипели стулья, зашелестели бумаги, послышались приглушённые переговаривания. Присутствующие повставали с мест, спеша закончить подготовку. Мы направились к выходу. Симон аккуратно пнул развалившегося на стуле Фила. Тот делал вид, что слушает с закрытыми глазами, вытянув ноги. — Да‑да, — вскочил он, прогоняя дремоту.

***

Привычные приготовления сегодня вышли за рамки. Весь форт, казалось, пришёл в движение: удвоенная охрана, мечущийся персонал, целые взводы в полной экипировке суетливо носились по коридорам, звеня амуницией. Видимо, командование решило перестраховаться и замкнуть все возможные бреши — не только в нейтральных землях, но и усилить поселения в тылу за городской чертой. Пришлось простоять в очередях, чтобы пополнить запасы. Теперь мы были готовы к отбытию и придерживали лифт для спешащего Алекса с провизией. Двери закрылись, кабинку ощутимо тряхнуло, и она пошла вниз. Прозрачные стены лифта открыли панораму на взлётную площадку. По всей территории сновали погрузчики, загружая оборудование в транспортные винтокрылы — грузные летающие крепости с короткими крыльями и раздутым фюзеляжем. Разогретые двигатели гудели, вращая заключённые в обод пропеллеры. В воздухе висела взвесь пыли и бетонной крошки, кружась в вихрях от тяжёлого рокота машин. В распахнутом трюме одного из винтокрылов застыл наш «Ковчег» — стандартный бронированный вездеход на восьми колёсах. А в соседнем уже завершали посадку Саламандры. Мы провели последнюю проверку снаряжения, подтянули лямки и со звонким щелчком зафиксировали нагрудные бронелисты. Алекс проверил сеть и статус Нейси: в правом углу визора забрала вспыхнули иконки всех членов группы, и система отразила рельеф местности, оконтуривая зелёным союзные цели. Все были собраны. Толстый заметно повеселел, сжимая рукояти управления экзоскелета. Хоть и старая, но надёжная модель превращала сержанта в неуклюжего голема. Казалось, он просто упал в контейнер с металлоломом и так и остался — с кучей трубочек и стальных стержней поверх тела. На деле же всё это служило механическими мышцами для наведения двух тяжёлых пулемётов на предплечьях. Призрак и Вихрь выглядели иначе — их спины покрывал единый щит из сцепленных дронов, напоминающий черепаший панцирь. Створки лифта открылись, и многоголосый рёв моторов ударил по ушам. Игла притянула лямку снайперки за спиной, я поудобнее ухватил холодный металл штурмовой винтовки, и мы двинулись к ожидающему винтокрылу. Транспортный отсек был забит модулями и контейнерами. Мы протиснулись на места, трап с гулом втянулся, герметизируя проём. Машина взвыла, поднимаясь в воздух и корпус задрожал так, что зубы застучали. Оба судна миновали стены форта и на низкой высоте поплыли над полями. Гравитационная подушка и винты вздымали пыльный шлейф за кормой. Вскоре растительность стала гуще, и на очередном склоне мы взмыли над кронами деревьев, беспокоя их своим присутствием. Ненавижу эти ощущения — когда от резких перепадов высот всё внутри подкатывает к горлу. Я проглотил кислый ком и завистливо посмотрел на остальных. Никто из парней, похоже, не разделял моих мучений: они явно наслаждались полётом, прикрыв глаза в открытых шлемах. Фил слушал музыку, кивая головой в такт. Лишь Рита хмурила брови и постукивала по блоку энергощита на своём наруче. — Что-то не так? — раздался голос Симона на общем канале. Лейтенант уловил стук и покосился на снайпера приоткрытым глазом. — Блок барахлит, — отозвалась она. Рита встряхнула руку и резко ударила ею о корпус фюзеляжа. Мигающий индикатор погас и загорелся зелёным. — Работает, — удовлетворённо сообщила она. — Покажи Филу потом, пусть разберётся. Судно сильно тряхнуло, и я до белых костяшек вдавил пальцы в сиденье. По корпусу прокатился звонкий треск, будто кто‑то швырнул горсть камней. С трудом подавив подступающую тошноту, я обернулся к окну и сжал кулон Вероники, болтающийся на шее. Почему-то от этого касания стало немного легче, словно я нашёл опору. Внизу, среди зарослей и еловых ветвей, мелькнул маленький ощетинившийся вепрь. Видимо, его спугнул рёв машин и он метнул в воздух копну острых шерстяных игл, пытаясь отогнать незваных гостей. Нейси обвела его контур бледно‑оранжевым — «незначительная угроза». «Надо же, ещё малыш, а уже „угроза“…», — подумал я, пытаясь усмехнуться сквозь липкий пот. Через несколько минут винтокрыл завис у границ очага, сканируя местность. Убедившись в безопасности, мягко коснулся поляны. Трап опустился, впустив свежий воздух, — дышать стало заметно легче. Я открыл забрало, подставляя бледное лицо легкому ветру. Но это облегчение длилось лишь мгновение. Едва я сделал глубокий вдох, как ноздри защекотал знакомый металлический привкус — тонкий, едва уловимый, но безошибочный. Ксилен. Уровень ещё не критичен, но уже достаточно высок, чтобы насторожить. — Выходим! — скомандовал Симон и хлопнул меня по плечу. На разгрузку обоих транспортников ушло пятнадцать минут. Мы выкатили наш вездеход. Угловатый, с песчаной бронёй и узкими щелями‑окнами, «Ковчег» напоминал ленивого зверя, пробудившегося после долгой спячки. На крыше торчали жала крупнокалиберного пулемёта, а на самой макушке притаился сегментированный дрон огневой поддержки, застывший в ожидании. Мы закрепили дополнительное оборудование на броне: ящики и контейнеры надёжно легли в стыковочные узлы. Работа шла молча, привычно — каждый шаг отточен до автоматизма. В арьергарде тихо гудел гидравликой самоходный модуль — громоздкий квадратный контейнер на гусеницах, ожидавший команды. Вторая группа тем временем уже выставила вперёд колонны свою технику — такой же комплект машин, но с вытянутым дополнительным модулем. Облегчённые винтокрылы резко свистнули винтами, набирая обороты. Транспортники покачнулись, будто прощаясь, затем поочередно рванули вверх и скрылись за холмами. Мы обернулись к очагу, вглядываясь в его границы. Их невозможно было не заметить: густая зелёная трава резко бледнела у края, словно кровь отхлынула от земли. Отслоившаяся кора в основании деревьев окаменела и потеряла цвет. Редкие участки стволов уже тронула кристаллизация, отдавая пурпурным отблеском в лучах солнца. Какие-то кусты и хвойные иглы тихо шелестели хрустальным звоном на ветру, а какие-то еще сопротивлялись вандальному вмешательству Ксилена. Но так или иначе энергия протекала в каждом ростке, потихоньку преображая мир. Мы прислушались. Ни щебета птиц, ни звуков зверей — только тихое дыхание леса, словно сама природа затаилась и изучала нас. Наш путь намечался через широкую просеку. Когда‑то здесь была бетонная дорога, но теперь её скрывали слой прелой земли, мох и пучки травы. Старые колеи, изрезавшие полотно, давно затянуло сорняками. Севера тут не было. Я невольно подумал: либо он выбрал другой маршрут, либо это вообще другой очаг. — Что скажешь, Призрак? — спросила Рита. Техник даже не взглянул на лес — он сверял показания Нейси с персональным дозиметром. — Сходится, — буркнул он. — Восемнадцать Ксилен. Виски сдавило тугим обручем. Не больно, но настойчиво, предупреждающе. Организм не обманешь. Походы в очаги для нас привычны, но обычно такой фон встречался лишь ближе к его сердцу или вблизи морфа. Сейчас мы даже не переступили черту, а уровень уже высок. Значит, придётся идти в полной экипировке — только так можно вдвое снизить воздействие Ксилена. Ещё раз перетянули ремни, поправили листы бронепластин на камуфляже и герметично опустили визоры. Воздух за стеклом тут же потеплел, а мир окрасился в приглушённые тона дополненной реальности. Тем временем к нам неторопливо подошёл командир Саламандр. Лёгкой, уверенной походкой, держа наперевес новенькую штурмовую винтовку, капитан двигался в сопровождении одного из своих бойцов. Тот — альбинос с белой кожей, тёмными глазами и пепельными волосами — шёл молча, лишь изредка бросая цепкие взгляды по сторонам. Казалось, они вообще игнорировали влияние Ксилена: оба шли с открытыми головами, будто броня им ни к чему. Командир окинул нас оценивающим взглядом и обратился к Симону: — Старший лейтенант, Артём Велич, — протянул он руку. Симон ответил крепким рукопожатием: — Симон Леви, — уверенно представился он. Артём мельком глянул на звание Штурмана и продолжил: — Лейтенант, давай сразу договоримся. Не заставляйте нас больше ждать. Штурман лишь склонил голову набок, сохраняя молчание. Его пальцы едва заметно сжались на рукояти оружия — единственный признак того, что слова чужака его задели. — Не обижайся, — продолжил бритоголовый, выставив открытые ладони. — Понимаю, вы ребята опытные. И знаю, что командование просто напрасно перестраховывается. Очаг пуст. А любую другую мелочь моя команда сама передавит. Он обернулся на своего снайпера — того, что нёс винтовку с чрезмерно длинным стволом, но явно крупного калибра. На мой взгляд, такое оружие в лесу лишь мешает, но, возможно, это была просто демонстрация превосходства. Снайпер в ответ игриво дёрнул бровью, скользнув взглядом по тонкой фигуре Риты. Игла, будто почувствовав это, чуть повернула голову. При солнечном свете забрало было прозрачным, и я не увидел ни единого дрогнувшего мускула на её лице. Но заметил, как пальцы сжались на рукоятке поясного ножа. Снайпер Саламандр тоже не упустил это из виду и торопливо опустил глаза. — Тише, тише, — дружелюбно продолжил старлей. — Мы здесь не за этим. — Чего ты хочешь? — наконец произнёс Симон ровным голосом. — Если у тебя есть конкретное предложение — выкладывай. Если нет — не трать время. Бритоголовый слегка приподнял брови, будто удивляясь прямоте Симона, но тут же снова растянул губы в лёгкой усмешке: — Ладно, давай прямо: два дня — слишком много на задание, согласись. Мы привыкли действовать быстро и агрессивно — за месяц уже три очага закрыли. Наш принцип: больше дела — больше денег. Ребята настроены закончить к вечеру, максимум к утру. Поэтому мы идём впереди, вы — замыкаете и не отстаёте. Наши дроны курсируют по маршруту, ваши — держат тыл. Симон не спешил с ответом. Он медленно обвёл взглядом нашу группу — мы встретили его взгляд без колебаний. Затем снова уставился на командира Саламандр: — Предложение понятно. Но не слишком ли самоуверенно? Мы точно не знаем что в очаге. — Не будь чересчур осторожным. Я за рациональный подход. Связь держим. Заметили неладное — сразу сигнал, останавливаемся. Симон кивнул: — Принято. Все перемещения — только по общему каналу. — Договорились, — бросил Артём и, подняв шлем к губам, скомандовал: — Аист, запускай дроны. Пусть прочёсывают маршрут на триста метров вперёд и лягут на курсирующий. С головного вездехода с тихим гудением взмыли аппараты, рассыпаясь по дуге. Бритоголовый хмыкнул разворачиваясь, накинул шлем и кинул через спину: — Выдвигаемся… Симон. Штурман покачал головой, задержал взгляд на колонне Саламандр, потом резко скомандовал: — Вихрь, выпускай птичек. И давай за руль. Придется пройтись пешком. Симон коротко посмотрел на Толстого, будто проверяя, готов ли тот. — Знаю, знаю, — отозвался Толстый, сверля взглядом белобрысого снайпера. — Прикрываю задницы. Сергей зашумел электроприводами и уверенно зашагал в хвост колонны. Самоходный модуль задавал неспешный темп и передвигался едва ли не с черепашьей скоростью. Пусть он и обладал автономностью, и множеством датчиков, но лучше держать его в поле зрения — так надежнее. Тем временем Алекс активировал «панцирь». Щит за спиной зажужжал, щелкая замками, разделился на секции и распался на пять дронов. Миниатюрные разведчики с тихим свистом взмыли в воздух и зависли над нами, словно рой хищных ос. Фил занял место на крыше брони и переключил управление дронами на себя. Тяжёлая машина зарычала, вздрогнула и медленно тронулась. Штурман двинулся вперёд, мы с Ритой рассредоточились по флангам вездехода, держа оружие наготове. Вся колонна двинулась в очаг. Пройдя первые пятьдесят метров, хотелось привычно замереть в ожидании. Особо агрессивные морфы каким‑то чутьём ощущают, когда в их владения вторгаются чужаки. И если это тот случай, то мы бы непременно их услышали. Но колонна продолжила движение, следуя за авангардом. Визор непрерывно щупал местность во всех диапазонах, не находя пока ни единой живой души. Практически сразу в тенях зарослей и вдоль дороги всплыли скелеты старой, прогнившей техники. Над землёй, оплетённый ветвями, торчал корпус неизвестного авто — явно гражданская модель. Столетние призраки, брошенные ещё до очага. Изредка попадались холмистые бугры, из которых проступали очертания бетонных глыб. Когда‑то тут было поселение — или даже город. Мы шли молча, вслушиваясь в каждый шорох. Перестук камней под ногами, запах озона и тления — всё это будто пыталось что‑то сказать. И вдруг, внезапно впереди раздалась автоматная очередь. Кто‑то палил в воздух, привлекая внимание. — Идиоты, — выругался Сергей, сжимая рукоять экзоскелета. Занятная у Саламандр тактика — нагнать шуму, чтобы разом все сбежались. — Призрак, что видишь? — нарушил тишину Симон. — Тишина пока, — расслабленно прогудел техник. Но голос звучал чуть напряжённее, чем раньше. — На мониторах тоже ничего, — тут же отозвался Алекс, не отрывая взгляда от сканеров вездехода. — Направь одного вперёд, пусть тоже смотрит. Через несколько секунд один из дронов отделился от «стаи» и ринулся вперёд колонны, вдоль маршрута. Остальные распределились веером по флангу, обеспечивая круговой обзор. — Нарушаешь, — раздался смешок Артёма на общем канале. — Слежу за безопасностью своей группы, — холодно парировал Симон. — Если ваши выстрелы разбудят что‑то серьёзное, нам всем придётся расхлёбывать. — Расслабься, лейтенант. Это просто сигнал — проверяем реакцию. — Реакцию на что? Здесь нет мирных жителей, которым надо махать флажком. Артём не ответил. В эфире повисла напряжённая пауза. Я скользнул взглядом по визору и усмехнулся — в углу пульсировал алый значок сообщения: «От Ник-Ник» — Вероника. Канал защищен и никто кроме меня не сможет его открыть. Мысленной командой распаковал пакет. Дополнительная защита запросила голосовую расшифровку: — Смартфон, — произнес я. Почему-то при настройках канала, это слово показалось наиболее подходящим. Необычное и ни у кого не на слуху, а мне запомнилось. В архиве оказалась пара голосовыах сообщений. Сфокусировался на воспроизведении первого и в голове прозвучал её задумчивый голос: « Та-ак… и куда тут нажимать?.. Ой!» Голос звучал с эхом, а на фоне журчала вода. Я улыбнулся своим мыслям, представляя, как она закрылась в туалете, словно настоящий шпион. Видимо слова Алекса о конспирации, сестра восприняла буквально. Не забывая осматриваться по сторонам, включил следующее сообщение, вглядываясь в тени леса. «Салют, братик! Агент Ник-Ник на связи. Хи-хи!.. Извини, я тут не сразу разобралась, куда нажимать. Короче… Прости, что болтаю ни о чем — просто… волнуюсь. И хотела сказать, что я в строю. Пока ничего подозрительного не нашла, конечно. Всё как обычно: планы, сметы, сводки. Но я стараюсь смотреть в оба. Если что‑то зацепит взгляд — сразу сообщу. Ты там… не лезь на рожон, ладно? И… не забудь про мой кулон. Пока!» Её голос и настроение, как островок спокойствия контрастировали с очагом. В нём лишь тишина, пропитанная угрозой, где каждый шорох ветвей звучал как предостережение. А в наушниках — её сбивчивая речь, неловкие паузы и попытка шутить сквозь волнение.  — Вашу мать! — внезапно ворвался голос Толстого. — Отвали от меня дрянь! Неожиданный окрик вернул меня в реальность. Откинув все лишние мысли, я бросился к модулю вместе с Симоном, на ходу вскидывая оружие. Змея — длинная, почти незаметная на фоне экзоскелета — обвила голень Сергея, пытаясь прокусить в сочленения брони. Толстый, выругавшись, бросил рычаг управления и выхватил табельный пистолет. Разрядил три патрона, прежде чем растоптать её подошвой. Выстрелы громом пронеслись по лесу. — Не поранился? — иронично спросила Рита, опуская винтовку. Фил засмеялся в эфире: — Грозный Толстый испугался карандаша. — Ты бы следил лучше! — огрызнулся сержант, пыхтя от гнева. Фил развалился на крыше и высунул голову: — Если дроны будут реагировать на всякую мелочь, мы так к следующему утру только дойдем. Симон наклонился над трупиком и поддел тело обломком дерева. Даже мёртвая, тварь сливалась с землёй, меняя камуфляж. В инфракрасном диапазоне в ней еще тлели остатки жизни. Нейси вывела информацию: Гадюка Степная. Обыкновенная. Степень угрозы — ниже среднего. — Что у вас тут? — подбежал встревоженный Велич, с двумя своими бойцами. — Эта дрянь чуть ногу мне не передавила, — возмутился Толстый, осматривая свою конечность. — Ха! — посмеялся второй из Саламандр. — Да они тут червяков испугались. Лейтенант выпрямился, игнорируя насмешки и бросил взгляд на Фила: — Параметры менять не будем, продолжай следить. Остальным — смотреть под ноги! — Молодец, Леви, — с издевкой усмехнулся старлей. — Хорошую команду собрал. Смелую! Штурман хотел было ответить, но вдруг из‑за обочины выскользнула ещё одна змея, устремившись к Толстому. — Да чтоб вас! — Серёга яростно растоптал её. — Чем вам тут намазано? За ней ещё одна. Потом ещё две, выползшие из‑под корней. Через секунду — десяток, скользящий по траве. А затем весь лес пришёл в движение. Кусты зашевелились — справа, слева. И на дорогу выполз целый выводок: сотни разноразмерных гадюк. Визор высвечивал их как сплошной поток, катящийся на нас. — Это еще что за черт! — воскликнул третий «ящер», направляя ствол. Прогремел выстрел — Рита отступила на шаг и тоже достала табельный пистолет. Симон швырнул палку. Первая змея бросилась на неё, словно пёс на кость, обвилась кольцами — и переломила, как соломинку. Оценив новые вводные Нейси тут же исправила описание, будто насмехаясь: Степень угрозы — средняя. Затем строка мигнула и повторно обновилась: Значительная угроза. Толстый не выдержал и открыл огонь из пулемётов. Но очереди лишь вспарывали траву, не задевая юрких тварей. Все трое Саламандр бегло строчили из штурмовиков, отступая назад. — Давайте на броню, живо! — скомандовал Симон, бросаясь к машине. Сергей вскарабкался на модуль, стуча трубчатыми суставами, и принялся отшвыривать ногами самых настырных. Гадюки лезли, будто намагниченные. Один укус не страшен, но сотня… Они переломают все кости прежде, чем доберутся до плоти. Я рефлекторно сорвал огнемёт с крепления вездехода. Задержал дыхание и выпустил струю ревущего пламени. На мгновения все залило ослепляющим безумием. Жар пробивался даже сквозь защиту камуфляжа. Рептилии с шипением отпрянули, растворяясь в лесу. Но пара десятков остались на выжженной земле скрюченными, обугленными ветками. Воздух наполнился едким запахом горелой плоти и опалённой травы. По краям дороги тлели облысевшие кусты. Убедившись, что гадюки разбежались, я выдохнул, снимая напряжение. В руках еще пульсировало оружие, готовое к повторному запуску. — Хорошо сработано, — кивнул лейтенант, провожая взглядом уползающих тварей. Велич промолчал. Перевел взгляд с Симона на меня и одобрительно кивнул. — Дальше едем верхом. — скомандовал Штурман. — Призрак, корректируй дополнительный поиск на скопления. Больше нам такие сюрпризы ни к чему. Колонна вновь тронулась в путь. На этот раз все предпочли жёсткий холодный металл вездехода пешей прогулке. Саламандры учли инцидент с гадюками — их дроны уже обрабатывали обновлённые поисковые запросы. Дорога вильнула в сторону, углубляясь в очаг. Фил следил за данными разведчиков, вносил пометки на карту. Пока явной угрозы не было: редкая живность проявляла скорее любопытство, чем агрессию. Пару раз из чащи доносился чей‑то рёв — глубокий, мощный, будто предупреждающий. Но звук был слишком далёким, чтобы направлять туда дронов: мы рисковали упустить что‑то важное вблизи. Чем дальше мы продвигались, тем сильнее менялись окрестности. Основания деревьев — вплоть до метра в высоту — расслаивались, обрастая пурпурными наростами. Деревья болезненно извивались, кренились, роняли листву. Трава приобрела острые края, словно покрылась хрупкой окаменелой коркой. Под колёсами она ломалась с хрустом, напоминая снежный наст. Местами из земли и стволов торчали странные шишки с гранями, будто кристаллы, пульсирующие изнутри. Дорога то опускалась, то взбиралась вверх. Кое‑где её оплетали кусты, а местами она и вовсе исчезала — сквозь трещины пробивались старые ели, давно пережившие свой век. Воздух постепенно тяжелел, становился гуще и плотнее. Солнечный свет потускнел, будто упирался в невидимую преграду и не мог пробиться сквозь неё. Фоновый уровень Ксилена неуклонно рос — и вот уже достиг двадцати пяти единиц. Мы приближались к сердцу очага. Напряжение после встречи с гадюками спало; до нас даже доносились обрывки бормотания и смех Саламандр. Но меня не покидало тревожное ощущение, что за нами кто‑то наблюдает. — Что это у тебя там? — заинтересованно спросила Рита, глядя мне на грудь. — Кажется, светится. Снайпер свесила ноги с борта вездехода, не выпуская из рук винтовку. Я вытянул кулон сестры — он затерялся между стыками бронелистов — и заворожённо уставился на жемчуг. Фил и Симон тоже придвинулись, сгорая от любопытства. Камень переливался: внутри кружил маленький разноцветный светящийся комочек. — Как красиво, — прошептала Рита. — Надо же, — усмехнулся я. — Сам впервые такое вижу. Призрак недоверчиво достал дозиметр и поднёс его к кулону. Экран показал общий фон, но на украшение прибор не среагировал. — Откуда он у тебя? — кивнул Симон. Я помедлил, вспоминая семейную историю. В памяти всплыли голоса мамы и отца, те немногие счастливые дни… — Это давняя история, — начал я. — Мой пра‑прадед когда‑то жил у моря. Сейчас это место заброшено — насколько знаю, из‑за очага вроде этого. — Я качнул головой. — Он только познакомился со своей будущей женой — моей пра‑пра — и зарабатывал тем, что добывал в море тетрин. — Небесный металл? — уточнил Толстый. Оказалось, он тоже развернулся, сидя на модуле, и внимательно следил за разговором. — Только фанатики так его называют, — фыркнул техник. — Эти безумники до сих пор верят, что нельзя его наносить на броню. Дескать, энергию нужно впускать, а не блокировать. — Фанатик, не фанатик, у нас тоже его так называют, — буркнул Толстый, пожав плечами. — Да хватит вам, — оборвала их Рита. — Продолжай. Я кивнул своим мыслям и осторожно погладил кулон. Светлячок внутри никак не реагировал — будто кружился в своём мире, не замечая ничего вокруг. — Однажды он нашёл на дне коралл, — начал я, задумчиво всматриваясь в игру света внутри камня, — в котором оказалась... ракушка, кажется... а в ней — эта капелька. — Я слегка приподнял кулон, чтобы все могли лучше разглядеть переливы. — Жили они бедно. У них не было анализаторов или дозиметров, а руководство скрывало опасность работы. Люди мучились, гибли… И вот в один день он увидел такое свечение… — Я провёл пальцем по гладкой поверхности жемчуга. — Хм, забавно. Я всегда считал это байкой. До этого момента. В общем, они решили, что это знак, и переехали под Фортум. Вскоре родилась моя прабабушка, а пра‑прадед не прожил и двух лет после этого. Так и живёт жемчужина в семье — как амулет на удачу. — Милая история, — слегка улыбнулась Рита. — Хоть и грустная. — Да‑а, — протянул Толстый, опираясь сзади на руки. — Я бы тоже хотел побывать на море. — Я слышал, что бывают и другие артефакты! — вмешался Алекс, подслушивая разговор. — Говорят, из отвердевших ядер делают ножи, высасывающие души. Сергей усмехнулся: — Вот это уж точно байки! — Что такое? — нахмурился Фил, меняя тон. Его взгляд скользил по изображениям с дронов на визоре. Симон обернулся: — В чём дело? — Хм, — промычал техник. — Фон то двадцать семь, то за тридцать… Странные скачки. Как будто помехи. — Помехи? — Рита настороженно подняла винтовку. — Откуда? Фил указал рукой в направлении маршрута — на единственный дрон, который мы направили за «стаей» Саламандр. — Не пойму. Дрон показывает… — Призрак резко замолчал. Экран перед ним замигал, затем погас. — Чёрт! Потерял связь с ним! Алекс встревоженно выкрикнул: — Подтверждаю. Нет сигнала. И… — он сделал паузу, — вижу движение! Быстрое. Что‑то мелькнуло между деревьями. Мы все замерли, вслушиваясь. Лес молчал — ни шелеста, ни шороха. Только тяжёлое дыхание и урчание "Ковчега". — Возможно, животные, — предположила Рита. — Или… — Отправь ещё двоих с тыла! — приказал Симон и переключился на общий канал. — Артём, что у вас с разведкой? Фил быстро зашевелил головой, помогая глазам отдавать команды «пчёлкам». Через несколько секунд оба дрона пронеслись над нами в заданном направлении. Пауза со стороны Саламандр затянулась. Я обратил внимание, как они повставали с мест, озираясь по сторонам. — Артём! — настойчиво повторил Штурман. — Слышу, не ори, — огрызнулся Велич. — Аист, говори. В эфире раздался настороженный голос техника Саламандр: — Странное что‑то. Двоих потеряли. Фиксируем сигнатуры по А‑фильтру. — Где?! — взорвался Штурман, присев на корточки. Рита легла в снайперскую позицию, контролируя левый фланг. Я перевёл ствол, сканируя кусты по правому борту. Толстый, не зная, куда целиться, развёл стволы пулемётов в разные стороны и нахмурился в ожидании. Его пальцы постукивали по кнопкам пуска, готовые открыть огонь. — Везде… кажется… — озадачился Фил, неотрывно глядя на экраны. Симон придвинулся к нему. Напряжение нарастало, как снежный ком. Нейси по‑прежнему не находила угроз. Пустота. — Внимание, колонна! — скомандовал Симон в общий канал. — Всем стоп! — Лейтенант, — напряжённо ответил Артём, — не забывай про звания. Чего ты опять испугался? Что‑то путает наши «птички». Идём дальше. Сигналы уже позади нас, они убегают! — Я не собираюсь подставлять своих людей под удар! — жёстко отреагировал Штурман. — Алекс, стоп! Запускай «Крылана». «Ковчег» остановился. Рита быстро переместилась подальше от дрона огневой поддержки на крыше вездехода. Тот уже начал скрежетать механизмами, активируя запуск. — Ты с ума сошёл?! — выкрикнул Артём. В этот момент мы почувствовали удар. Он пришёл плавной волной, словно струя ледяной воды, окатив с ног до головы — не физический толчок, а глухая, вязкая волна, от которой заложило уши и на секунду потемнело в глазах. Визоры погасли мгновенно — экраны моргнули и почернели, оставив нас в слепоте. Машины заглохли в один момент: двигатели смолкли, будто кто‑то выдернул штепсель из розетки. «Крылан» на крыше вездехода дёрнулся, издал скрежещущий всхлип — и рухнул вниз куском безжизненного металла, словно птица с перебитыми крыльями. А потом — взрывы. Сначала тихий хлопок, затем ещё, ещё… Дроны, падая, детонировали — их боезапас «последнего шанса» рвался один за другим, как зловещая барабанная дробь. Вспышки мелькали сквозь листву, окрашивая лес в рыжие и синие блики, но мы не видели их — только слышали, как рвётся воздух, как осыпаются ветки и хрустит кристалл. Тишина наступила резко, будто кто‑то накрыл мир глухим колпаком. Ни гула двигателей, ни писка приборов, ни даже ветра. Только тяжёлое дыхание и стук крови в ушах. — Какого чёрта?! — я не узнал собственный голос. — Что это было?.. — глухо, словно через вату, прозвучала Рита. В один миг всё просто замерло. Мы переглянулись. В висках запульсировала кровь, сердце забилось в бешеном ритме. Сразу же последовал ещё один импульс, окончательно глуша всё, что пережило первый удар. А следом за ним — утробный, оглушающий рёв. Казалось, сама земля гудела, выплёскивая эту звуковую волну. По спине пробежал холодок. Рёв доносился прямо по курсу. Краем глаза я заметил участившуюся пульсацию алых «шишек» на стволах деревьев и в траве. Они едва заметно мигали в унисон, словно аварийные маячки. В ушах зазвенело от подскочившего давления, и визор показал фоновый скачок до тридцати пяти единиц. И тут раздался громкий, глухой хруст — будто гигантские кости ломались в глубине. В ста метрах, чуть левее дороги, вспучилась земля. Огромные плиты вздыбились, вырывая деревья с корнями. Толстые корневые стволы лопались, как перетянутые жгуты, выбрасывая комья грязи в воздух. Почва стонала и трескалась, будто под ней ворочался исполинский зверь, пытающийся вырваться на поверхность. Алекс распахнул двери и выглянул наружу. Под забралом его лицо было бледным от страха. — Что с «Ковчегом»? — глухо крикнул Симон, пытаясь достучаться до Вихря. — Не заводится! — в его голосе звенела паника. Штурман отборно выругался, глядя, как Саламандры посыпались с вездехода, занимая позиции за его кормой. Лишь снайпер остался наверху, наводя ствол в сторону поднимающейся горы обломков. — Все вниз! — заорал Симон. И в этот момент из‑под земли выступила огромная лапа — монолитная колонна, покрытая трещиноватой корой с прожилками кварца. Когти, словно окаменевшие корни, блестели чёрным обсидианом. Земля осыпалась, бетонная плита рухнула, обнажая чудовищную, искажённую голову. Медведь — или то, чем он когда‑то был, — ступил второй лапой, ссыпая остатки земли. Это был гибрид животного и минерала под три метра в холке. Половина морды укрыта шершавой корой с пурпурными прожилками, другая обнажала гранитные мышцы, перевитые кристаллическими жилами. На спине, вместо шерсти, вздымались гребни из сросшихся шпинелей, пульсирующих, как живые сердца. Зверь замер, глядя на нас, и вновь заревел — звук раскатился по лесу, будто треск ломающихся стволов. Визор мигнул активируясь на резервном питании. С задержкой включилась Нейси, вновь отражая иконки команды. Пару секунд ей потребовалось настроиться и определить цель: Урсолит. А (Альфа) — Морф. Степень угрозы- критическая. — Твою мать! — хрипло выдохнул Толстый. _____________________ Глава вышла объемней, чем предполагалось. Возможно, стоило разделить ее на две. Оставьте комментарий стоило ли? Также поделитесь мнением о развитии сюжета: что понравилось, что нет? Или предложите идеи более стОящего названия для медведя. Важно ваше мнение!