Хаос? Умножить на два!

— БЛЯЯЯЯ! — именно таким было наше с Денки первое слово в этом мире, и прокричали мы его громче некуда, так что перепугали няньку, которую Хирузен зачем-то назначил за нами смотреть. Причём орали мы не потому, что испугались, не потому что больно, и даже не потому что что-то увидели. Мы орали потому, что блядь вообще не понимали, что происходит, где мы находимся, что это за место, почему тело ощущается как мешок с тёплой кашей и почему рот открывается без нашего разрешения. Глаза кое-как открылись, но мир был мутным, словно кто-то намазал объектив камеры вазелином, всё плавало, расплывалось, дёргалось, и ни за что не хотело складываться в нормальную картинку. Тело ощущалось странно: вроде бы оно было, но при этом не подчинялось вообще ничему, руки существовали как абстрактная концепция, ноги — как слухи, а шея, судя по ощущениям, просто для красоты. Единственное, что работало стабильно и безотказно — это лёгкие и горло, потому что рот продолжал вопить так, будто хотел перекричать саму реальность. Самым мерзким было ощущение, что всё пошло пиздец как не по плану. Не слегка не так. Не косо. Не с нюансами. А капитально, фундаментально и без малейшего шанса на откат. Эти месяцы в приюте потом слились в одну длинную серую массу, как плохо перемешанная овсянка с депрессией. Формально дни отличались друг от друга, но по ощущениям это был один бесконечный день, который просто иногда менял запах. Основной причиной страданий была система. Эта ебанутая хрень то включала чат, то выключала, то делала вид, что его вообще никогда не существовало. Иногда мы слышали мысли друг друга обрывками, иногда ощущали присутствие, иногда вообще ничего, а при наличии двух взрослых сознаний, запертых в телах младенцев, это превращалось в персональный ад с элементами психологического триллера и чёрной комедии. На третий день Денки сорвался. Причём не в смысле «ой, как плохо», а в смысле полноценного мысленного шквала мата, проклятий, оскорблений и пожеланий всего плохого всему сущему. Через минуту я подключился. Через две минуты мы уже синхронно хуесосили систему, мир, карму, реинкарнацию, богов, а также того долбоёба, который в принципе придумал младенцев как жизненный этап. Система сдалась первой. [Поздравляем, вам выдан навык "Шило в жопе". Данный навык позволяет вам и вашему напарнику довести до истерики или нервного срыва любого случайного человека, даже просто смотря на него, с вероятностью 50%.] [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 1:] Атсуо: — Это сейчас было оскорбление или награда? Денки: — Думаю, и то и другое одновременно. Атсуо: — И на кой хер он нам вообще? Денки: — Пока ни на кой. Но представь лицо Третьего Хокаге лет через десять. Атсуо: — …Продолжай. Денки: — Мы молча смотрим. Он начинает нервничать. Мы продолжаем смотреть. Атсуо: — О-о-о. Денки: — А потом он орёт. Атсуо: — Уже нравится. [Конец переписки.] Чат больше не отключался. Мы решили считать это своей первой в жизни победой. Во втором месяце система решила сделать вид, что она иногда бывает полезной. Оказалось, что я — джинчурики Кьюби, а Денки — джинчурики Восьмихвостого. Почему в Конохе внезапно два хвостатых младенца — вопрос философский. Почему один из них вообще не должен существовать — вопрос риторический. Почему вселенная решила, что именно мы достойны такого счастья — вопрос, на который ответа явно не существует. Проверка того, полный ли во мне Курама, заняла примерно две секунды, потому что в один из дней я просто почувствовал внутри что-то огромное, тяжёлое и раздражённое. Ощущение было такое, будто внутри меня спит горный массив с плохим характером, и ему крайне не нравится, что его разбудили. — Ну охуеть, — прокомментировал я про себя. — Лотерея, так лотерея. Да, это реально мир Наруто. Да, мы реально джинчурики. Да, это полный пиздец. Но мы близнецы. Мы с Денки в этом болоте вместе. А если уж тонуть, то хотя бы не в одиночку. В какой-то момент мне пришла в голову мысль, что для полноты картины не хватает только призыва Кхорна. Мысль была шутливой. Система юмор не оценила. [Вызвать Кхорна, одного из четырёх богов хаоса? Да / Нет] Мы мысленно заорали «НЕТ» синхронно и очень искренне, но в полу уже загорелась пентограмма, воздух стал плотным, из круга полезли рога, потом кусок морды, потом один крайне недовольный глаз. Где-то глубоко внутри меня что-то лениво приоткрыло глаз, посмотрело на происходящее и закрыло обратно с ощущением «разбудили ради хуйни». У Денки внутри, судя по ощущениям, его хвостатый проявил живой интерес, как зритель на шоу. К счастью, чакры не хватило. Круг захлопнулся, отрезав демону рог. Где-то далеко раздался истеричный вопль существа, которое явно планировало прийти с лекцией. Мы решили больше так не шутить. Почти. Третий месяц оказался месяцем персонала. А персонал — это всегда лотерея с хуёвыми шансами. Одна тётка пеленала меня так туго, что я реально начинал задыхаться. Потом она же кормила меня какой-то адской смесью молока и данго, после которой кишечник устраивал локальный апокалипсис. Но вершиной её карьеры стало то, что она «случайно» уронила Денки, когда меняла ему подгузник. И вот тут у меня внутри что-то щёлкнуло. Не мысль. Не план. Просто злость. Я посмотрел на неё. Женщина побледнела. Потом стала серой. Потом почти прозрачной. — ДЕМОН! — заорала она и вылетела из комнаты с таким ускорением, что Четвёртый бы вежливо попросил автограф. Денки лежал на полу, явно не понимая, как его жизнь дошла до этого момента. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 2:] Денки: — Ты чё сделал? Атсуо: — Хз. Денки: — Она убежала быстрее Хирайшина. Атсуо: — Я просто разозлился. Денки: — Напомни никогда тебя не злить. Атсуо: — Ты мой брат. Ты уже обречён. [Конец переписки.] После этого нас начали бояться. Не уважать. Не жалеть. А именно бояться. А страх — штука удобная. Меня перестали заматывать в кокон, Денки перестали ронять, еду начали проверять, а некоторые сиделки перед подходом к нашим кроваткам делали странные жесты. Откуда в мире шиноби взялись кресты — загадка века. [Достижение: "Пугающий младенец"] [Описание: вы довели взрослого человека до бегства, находясь в пелёнках.] [Награда: +1 Харизма (Искажённая)] [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 3:] Денки: — Искажённая харизма это типа я обаятельный, но как проклятие? Атсуо: — Типа ты мем, от которого хочется плакать. Денки: — Заебись. [Конец переписки.] К концу третьего месяца стало ясно две вещи: нас тут не любят и хвостатые реально существуют. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 4:] Денки: — У тебя там кто? Атсуо: — Меховая катастрофа. Денки: — А у меня осьминог. Атсуо: — Фу. Денки: — Согласен. [Конец переписки.] Иногда я чувствовал взгляд изнутри. Не слова. Не голос. Просто присутствие. Я делал единственное разумное — притворялся, что нихуя не происходит. [Калибровка T3000: 0.3%] [Не вмешивайтесь.] [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 5:] Денки: — А если вмешаемся? Атсуо: — Нас трахнут. Денки: — Логично. [Конец переписки.] Самым бесячим была беспомощность. Ты думаешь. Ты понимаешь. Ты осознаёшь. Но физически можешь только орать, срать и иногда смотреть крипово. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 6:] Денки: — Мы два долбоёба в картошке. Атсуо: — Картошка с ядерной начинкой. Денки: — Убью того, кто придумал младенцев. [Конец переписки.] Иногда заходил дед с трубкой. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 7:] Денки: — Это Хирузен? Атсуо: — Похоже. Денки: — Он норм? Атсуо: — Он политик. Денки: — Понял. Пиздец. [Конец переписки.] Так прошли месяцы. Крики, пелёнки, срач, ненависть и два сознания, которые не были героями, избранными или мессиями, а были двумя современными идиотами, которым катастрофически не повезло. Наша главная мечта была простой: научиться ходить. А дальше уже разберёмся. Потому что если мир решил выдать двум долбоёбам хвостатых демонов — это проблема мира, а не наша.

---

Первые попытки перевернуться начались не потому, что мы были целеустремлёнными, мотивированными и вдохновлёнными на путь величия. Они начались потому, что нам было скучно. Скучно до такой степени, что даже созерцание потолка с трещиной в форме кривой картошки перестало доставлять удовольствие. Мы лежали, пялились в никуда, иногда орали, иногда срали, иногда наблюдали, как мимо проходит персонал с выражением лица «почему я не пошла работать бухгалтером», и в какой-то момент Денки сформулировал мысль, которая навсегда войдёт в историю нашего коллективного идиотизма. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 8:] Денки: — Слушай. Атсуо: — Если ты сейчас предложишь что-то тупое, знай: я морально готов. Денки: — А если попробовать перевернуться? Атсуо: — …Зачем? Денки: — Ну типа. Мы же можем. Атсуо: — Мы даже пальцы нормально не чувствуем. Денки: — Детали. Атсуо: — Это буквально всё, что у нас есть. [Конец переписки.] Тем не менее идея засела. Не потому, что она была хорошей, а потому что альтернатив особо не существовало. И вот мы начали экспериментировать с тем, что у нас вообще имелось. Сначала это выглядело как серия судорожных микросудорог, будто два мешка с картошкой пытались исполнить современный танец. Где-то что-то дёргалось. Иногда казалось, что палец пошевелился, но это мог быть просто сквозняк или коллективная галлюцинация. В какой-то момент я почувствовал странное тепло внутри, словно что-то огромное лениво повернулось с боку на бок, выражая крайнюю степень недовольства происходящим. Ощущение было такое, будто гигантский меховой каток открыл один глаз, посмотрел на меня с мыслью «ты серьёзно сейчас этим занимаешься?» и снова уснул. У Денки реакция была другой. Внутри него что-то булькнуло. Причём не агрессивно. Скорее с любопытством. Как если бы гигантский осьминог впервые увидел, как картошка пытается эволюционировать. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 9:] Атсуо: — У меня внутри кто-то смотрит на меня как на долбоёба. Денки: — У меня ощущение, будто мой внутренний монстр делает ставки. Атсуо: — На что? Денки: — На то, через сколько секунд мы обосрёмся. Атсуо: — Справедливо. [Конец переписки.] Первая настоящая попытка перевернуться закончилась тем, что я просто накренился на бок и застрял. Ни туда, ни обратно. Голова уехала в одну сторону, жопа осталась в другой, а тело решило, что это отличная финальная форма существования. Через минуту пришла нянька, посмотрела на меня, вздохнула так, будто её душа только что покинула тело, и перевернула обратно. Я сделал вывод, что пока что мир побеждает. Денки попытался через пару часов. Его стратегия была гениальной: «если дёргаться сильнее, шанс выше». Он дёрнулся. Потом ещё раз. Потом ещё. В итоге он просто начал бешено махать ногами, попал пяткой по бортику кроватки и заорал так, будто ему ампутировали будущее. Персонал прибежал. Персонал суетился. Персонал паниковал. Мы лежали и молча наблюдали. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 10:] Атсуо: — План был хуёвый. Денки: — Зато динамичный. Атсуо: — Ты идиот. Денки: — Спасибо, это взаимно. [Конец переписки.] На следующий день система решила, что происходящее достойно внимания. [Обнаружена активность пользователя.] [Регистрируется попытка моторного развития.] [Желаете получить временный обучающий модуль? Да / Нет] Мы даже не обсуждали. [Да] Результат оказался… спорным. В голове внезапно появилась куча ощущений, которые должны были означать «мышца», «напряжение», «перенос веса», «баланс», но по факту выглядело это как если бы тебе дали инструкцию к вертолёту, написанную на языке, которого ты не знаешь, но снабдили картинками, нарисованными пьяным художником. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 11:] Денки: — Я нихуя не понял. Атсуо: — Я понял только, что у нас есть мышцы. Денки: — Это плохая новость? Атсуо: — Это тревожная новость. [Конец переписки.] Тем не менее эффект был. Где-то что-то начало слушаться. Иногда. Ненадолго. Я сумел повернуть голову чуть сильнее, чем раньше. Денки смог согнуть одну ногу осознанно, а не по принципу «как получится». Мы были горды собой. Ровно до момента, когда я попытался снова наклониться и вместо переворота просто уткнулся лицом в матрас. Лицом. Мордой. Носом. И застрял. Я начал орать. Не потому что больно. А потому что унизительно. Денки наблюдал. Молча. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 12:] Денки: — Ты сейчас напоминаешь тюленя. Атсуо: — Помоги, сука. Денки: — Я бы рад, но я тоже тюлень. [Конец переписки.] Когда меня перевернули обратно, я решил, что обязательно отомщу миру. Когда-нибудь. Лет через десять. Или двадцать. Или когда у меня появятся локти. Со временем попытки стали регулярными. Мы не становились сильнее резко, не эволюционировали скачками, но медленно, мучительно, через сотни микропровалов, начали ощущать, что тело перестаёт быть просто биологическим гробом. Иногда я чувствовал внутри тяжёлое раздражённое присутствие, словно Курама следил за всем этим цирком с выражением «это существо — мой сосуд? серьёзно?». Иногда в ответ на мои особенно усердные попытки внутри становилось чуть теплее, будто огромный зверь лениво шевелил хвостом. У Денки реакции были другие. Его внутренний кто-то иногда словно пузырился, издавая ощущение влажного интереса, как если бы гигантское существо наблюдало за забавной игрушкой. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 13:] Денки: — Мой осьминог кажется смеётся. Атсуо: — Мой меховой кирпич кажется разочарован. Денки: — Мы позор рода. Атсуо: — Мы позор вселенной. [Конец переписки.] Примерно к концу месяца я однажды сумел перевернуться на бок. Не идеально. Не красиво. Не героически. Я просто дёрнулся, почувствовал, что тело вдруг поехало, и внезапно оказался лежащим не так, как всегда. Это было величайшее событие моей новой жизни. Я орал. Денки орал. Нянька прибежала. Перевернула меня обратно. Я ненавидел её молча. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 14:] Атсуо: — Я это сделал. Денки: — Горд тобой. Атсуо: — Она всё испортила. Денки: — Она враг прогресса. [Конец переписки.] Через пару недель Денки тоже сумел провернуть аналогичный трюк. Его версия выглядела хуже, потому что он перекатился и почти вывалился из кроватки, но был пойман за шиворот судьбой в виде сиделки. Мы сделали вывод, что мы развиваемся. Медленно. Уродливо. Но развиваемся. Следующая цель была очевидной. Ползти. Мы не знали как. Мы не знали зачем. Но слово «ползти» звучало как следующий логический этап в эволюции картошки. [Чат Игрока 1 и Игрока 2, Переписка 15:] Денки: — Если мы научимся ползать, что дальше? Атсуо: — Завоевание мира. Денки: — Логично. [Конец переписки.] Мы начали дёргать руками вперёд. Иногда получалось сдвинуться на миллиметр. Иногда мы просто били себя по лицу. Иногда застревали в позах, которые даже камасутра постеснялась бы публиковать. Но в одном мы были уверены. Процесс пошёл. Медленно. Болезненно. Тупо. Но пошёл. А значит, когда-нибудь мы встанем. И тогда у этого мира начнутся настоящие проблемы.