Между ним и ней

«Вот раньше жизнь была лучше», — с недовольством подумал Ромка, глядя в пустоту и пропуская звуки вокруг. На перемене дети словно с цепи срывались и начинали вести себя как бешеные звери. Дикие и злобные, казалось, они вот-вот разорвут тебя на части вместе с тетрадками. Жизнь и вправду была лучше, пока в посёлке не появился этот странный, похожий на снеговика Антон. Такой бледный и белый, будто никогда не был на солнце. Приехал и привёз с собой кучу неприятностей, таких как людские пропажи, например. Естественно, сам Антон ни в коем случае не был виноват в этом, просто так сложилось, да и зачем обвинять пацана, который порой тени своей боится? Сквозь мысли Ромка хмыкнул, положил голову на руку и посмотрел в сторону коридора. Громкие и шумные тупицы бегали друг за другом, верещали и смеялись, увлечённые играми. Эх, детство. У некоторых краденое, к сожалению. Он перевёл взгляд на последнюю парту соседнего ряда. Антон что-то нарисовывал в своём альбоме, увлечённо водя карандашом по бумаге, прямо как художник. Пару раз довелось видеть его рисунки и, сказать честно, они удивительно хороши. Вот чего Бяша так визг поднял — нашёл родственную душу. У Антона руки красивые: Ромка это заметил случайно. Тоже бледные, но такие... аккуратные, что ли. И на вид ещё нежнее, чем у Полинки, хотя та, вон, и на скрипке, и с дедом возится, так что неудивительно. Белоснежка местный, походу, домашними делами не завален, кроме уроков. Внезапно тот оторвался от малевания и пересёкся взглядом своих зелёных, сука, как свежая трава, глаз. По спине табун мурашек пробежал, но Ромка не мигнул и лишь нервно улыбнулся. Вышло больше похоже на оскал, обнажающий клыки, однако тому хватило и он улыбнулся в ответ. Ёб твою мать, какая щедрость. Антон так же лыбился, когда они ещё с прежней бандой его в лесу встретили. И когда он свою Алису звал. К слову о ней... Странная девка. Может быть, это всё-таки был сон, но лисья рожа ему в кошмарах ещё долго сниться будет. Прям как настоящая, пасть широко раскрывала. Щёки ощутимо нагрелись, едва Ромка вспомнил, как прижал Алису к дереву в попытке отобрать чехол для скрипки. Она была так близко и это ощущалось страшно. Как и её запах — смесь мандаринов, ёлки и ещё какой-то сладкой херни, — который наводил непонятный ужас внутри. Бабай так не пугал, как она. Ебаная лиса... Он шумно вздохнул, неохотно выпрямляясь по звуку звонка. Бросил Антону ещё один взгляд, неловко коснулся пластыря на подбородке (разбил, когда на льду перед школой навернулся, вот Бяша ржал, падла) и открыл тетрадь на последней страничке. В самом уголке, в небольшом сердечке были заключены две буквы. Р + А. Только без понятия, чьё имя второе, Антон или Алиса, мальчик или девочка, человек или зверь... Хотя, наверное, обоих сразу тоже неплохо.