Между ним и ней

Можно ли было назвать ревностью то чувство, которое он испытывает, когда видит Антона рядом с Полиной? Ромке совсем не нравилось, как эти двое друг с другом мило хихикали и беседовали, будто с ним точно так же попиздеть нельзя! Бесило. Очень бесило. Он свалил с последнего урока — там, кажись, матеша была, ну её в жопу — и ушёл к лесу. В лесу тихо, спокойно и это гадкое чувство притупляется. Можно, конечно, снега поесть, если совсем дурно станет, но это в последнюю очередь. Ещё и сигареты закончились, сука... Самым ужасным было то, что Ромка не понимал, кого именно он ревнует. Полинку — девочку, которая ему нравится? или Тоху — своего друга? Каждый раз внутри всё начинало кипеть, едва эти двое как-то контактировали. Ну вот на кой хер лишний раз пятифановские нервы мотать? С досады пнул лежавший на дороге снежок и нахохлился, хотя на улице было вполне тепло. Гады. И причём не выскажешь им ничё: они же просто общаются, одноклассники по факту. А по факту вообще-то на кое-кого забили болт. Поля, конечно, хорошая, она и погулять согласилась, и ничего такого не делает, но всё же как-то не это самое... Среди тишины леса и снега Ромка услышал тихую поступь позади. Такие мягкие и крадущиеся шаги, намекающие, что щас ему на шею верёвку накинут и задушат к хренам собачьим. Он напряжённо развернулся и охнул, когда рука в чёрной перчатке хлопнула по плечу. — Бу! Что, испугался! — а следом звенящий смех. Ромка выдохнул. Алиса засмеялась, напугав его, вот же, ебать, веселье! Лиса, чё ещё сказать. — Сука, в следующий раз ножом пырну за такое. — Ой-ой-ой, какие мы злы-ы-ые, — Алиса притворно прижала ладони к щекам. — Помнится, однажды ты мне так уже угрожал, и ничего. — Ну ты ж, типа, девка, — он с лёгким смущением от собственного испуга отвернул голову, сжимая кулаки в карманах. — Чё тебя трогать. Лиса удивительно быстро замолчала, опустив руки по швам. Её глаза, сверкающие золотистым из-под маски, казалось, тщательно изучали, высматривали насквозь. От этого стало не по себе; по коже прошлись мурашки, но не неприятные, а просто... волнительные. От неё можно было ожидать всего. В голове этой плутовки творилось нечто, калейдоскоп мыслей и идей, а уж до действий недалеко. С неё станется увести в лес и скормить волкам, а может, подсунет конфету с червями, как тот дед-козёл. Такая непредсказуемая, яркая и невероятно притягательная. От неё пахло не ежевикой, каким был запах милашки Полины, а свежими мандаринами. Такими же рыжими, как она сама. А ещё хвойными ветками, словно ты упал в объятия ёлок. И, что странно, потухшими петардами или фейерверками, которые уже не годятся, но дым ещё чувствуется. От неё кружилась голова: достаточно одного присутствия, чтобы полностью погрузиться в желание крепко схватить её за воротник шубы и, прижав к себе, втянуть носом запах. Смесь сладости и опасности. Ромка понял, что задумался слишком глубоко и чересчур неприлично, отчего покраснел чуть гуще. — Так, это... — тихо кашлянул, привлекая внимание, — чё хотела-то? — Да, точно хотела. Давай поиграем, Ромочка. Догоняй! Имя она нарочито выделила интонацией, а затем сорвалась с места в чащу. Не ожидавший такого Ромка сначала опешил. Поиграть? В снежки, что ли? Или в догонялки? Да что за херня происходит-то!! Долго думать было уже некогда, и он побежал за ней. Снег был довольно твёрдым, так что шанс провалиться снижался, как и возможность лепить снежки. Вот же... лиса. Ищи-свищи её тут, она ж фокусница, то на одном дереве, то на другом. Пока дойдёшь, так и помрёшь. Рыжий хвост мелькнул пятном среди белого полотна, и Ромка, застегнув карман куртки, где лежала ценная бабочка, рванул туда. Хитрая решила обогнать, вот только на физкультуре он лучший, никто его рекорды не побьёт. Он добежал до того сугроба, но Алисы и след простыл. А через секунду в правое плечо прилетел плотный мощный снежок, который, разбившись, разлетелся на куски. Ромка распалился, улыбнулся и поднял горсть снега. Вроде лепится, значит, пойдёт. Щас он ей устроит хихи да хаха. Когда за деревом мелькнула лисья морда, он без раздумий швырнул снежок со всей силы — и, как оказалось, очень удачно. Комок угодил прямо ей по носу, из-за чего Алиса громко ойкнула и, попятившись, упала на зад. Ромка победно хмыкнул и за несколько шагов настиг её. — Что, лисичка, проиграла? — голые покрасневшие на морозе пальцы стало жечь, но он отряхнул их от воды и убрал в карман. — Вставай сама, помогать не буду. — Тоже мне, рыцарь, — обиженно отозвалась лиса, а затем резко подсекла его по ногам, заставив упасть. Прямо на неё. Ромка еле как удержался, вовремя вытащив руки из карманов и уперевшись ими в снег по бокам от головы Алисы. Дыхание замерло, глаза широко распахнулись, потому что расстояние между их носами было минимальное. Он чувствовал, как она дышит, и не понимал, почему маска такое может. В голове пронеслась похожая сцена из сна, где он случайно прижал рыжую нахалку к дереву, пытаясь отобрать полинину скрипку. Но это был всего лишь сон, правда?.. А сейчас просто похожая ситуация, ничего больше... Алиса медленно положила ладони на его предплечья, напряжённые от стойки, и рывком перевернулась, меняя обоих местами. Теперь Ромка лежал снизу, вжатый спиной в снег, а она нависала над ним, смотря немигающим взглядом. Лисья пасть немного приоткрылась, обнажая язык и клыки. — Знаешь, Ромочка, что бывает с теми непослушными детьми, которых раньше предупреждали, но они всё равно нарушают? — Ч-чего?.. — он сглотнул, ощущая, как в груди сгущается страх. Её глаза потемнели, скрывая цвет, и теперь выглядели чернотой в прорезях маски. Лиса склонилась ещё ниже, касаясь его кончика носа своим мягким, но сухим, из папье-маше. Голос сменился шёпотом, пугающим и до ужаса другим, потусторонним. — Если ты тронешь Антона, я сделаю так, что ты больше никогда не увидишь свою дорогую мамочку. А ты бы не хотел терять Оксану, верно? Мама... Нет... — Но я же ничего не сделал! Мы с ним, вроде как, подружились... Сердце колотилось быстро-быстро. Алиса щёлкнула зубами, поднимаясь с земли и выпрямляясь во весь рост. Глаза снова вспыхнули звёздами в её маске, словно и не было этой странной, ужасающей минуты, угрозы и темноты. — Я предупредила, сладенький. Иначе волчья шерсть дыбом встанет. Никто не имеет права вредить моему Зайчику. И бесшумно ушла, махнув напоследок хвостом. Какое-то время Ромка пролежал в снегу, переваривая произошедшее и силясь понять, какого эта ебаная лиса ни к селу ни к городу начала ему высказывать такое. Он и так не собирался трогать Тоху, они друзья, Бяшу же не пиздит. Нечто словно зашевелилось внутри, вызывая холодную дрожь по телу. «Смотри, как ты стр-р-русил. Дур-р-рак». Это был его голос. Да, его собственный. Всё правильно, он просто растерялся и позволил себя напугать. Алиса нормальная, всего лишь переживает за Антона, она с ним тоже, вроде бы, в дружеских отношениях. Ромка перевёл дыхание и встал на ноги. Надо бы почаще ходить рядом с Антоном, чтобы лиса видела, что он ничего тому не сделает, что всё хорошо. От мысли о белых волосах на губах появилась невольная улыбка и в голове некое сожаление. Надо было остаться на последнем уроке, тогда бы вместе шли домой.