Глава 9. Гармония душ.
9 апреля 2026 г., 22:30
— Гармония — это мир в душе, и он начинается с вас.
Океан был цвета старого свинца. Серые, тяжелые волны бились об бетонные опоры, по которым узкоколейка, похожая на скелет, вела к единственному зданию на острове — тюрьме «Алькатрас». Издали она напоминала огромный заброшенный готический дворец. Ветер выл в снастях парома, сдирая с гребней волн соленую пыль, и эта пыль, смешанная с моросью, леденила лица охранников. Я сидел в камере-одиночке. Здесь даже воздух казался серым, как стены. Единственное окно под самым потолком было затянуто решеткой, за которой виднелся клочок неба — вечно пасмурного, вечно чужого. Слышимость в этом блоке была фантастической: можно было различить, как внизу, в столовой, звенит ложка о миску, как за два этажа кашляет надзиратель, как далеко-далеко, за толщей стен, бьется о скалы прибой — единственный звук, который здесь напоминал о жизни. Лязг засова прозвучал, как удар грома среди тишины. — Подъем, — голос охранника был лишен эмоций. — К тебе посетитель. Адвокат. Я усмехнулся про себя. Адвокат. Мой адвокат уже неделю как загорал на пляже, предатель. Я вышел из камеры и меня провели по бесконечным коридорам, где лампы дневного света гудели с частотой, от которой начинала ныть затылочная кость. В индивидуальной комнате для встреч пахло хлоркой и отчаянием. Толстое пуленепробиваемое стекло, трубка в стене. Она ждала его. Линда сидела по ту сторону стекла. Строгий бежевый костюм, тёмные волосы, собранные в неаккуратный пучок, на лице — маска холодной деловой озабоченности. Но глаза... когда я опустился на табурет и взял трубку, увидел в них тот самый огонь, который всегда заставлял моё сердце биться быстрее. — Ты не адвокат, — сказал я, и голос в трубке прозвучал глухо. — Я твой пропуск на волю, — тихо с улыбкой ответила Линда. Я смотрел на неё и видел, что она не шутит. Абсурдность происходящего столкнулась с ледяной уверенностью в её глазах. — Зачем? — спросил я хрипло и непонимающе посмотрел на неё. — Ты ведь могла просто забыть. Линда на секунду опустила взгляд, коснулась пальцами стекла с той стороны. Потом посмотрела на меня карими глазами. — Потому что на этой неделе я поняла одну вещь. Гармония бывает двух видов: та, что видна всем, и та, что спрятана глубоко. Моя гармония — это хаос. Хаос — это ты. Ты моя тайная гармония. Без тебя я фальшивая нота в собственной жизни. Время уже почти истекло, когда Линда, видя, как надзиратель за моей спиной делает шаг в их сторону, отчаянно зашептала в трубку: — Смотри на меня, не оборачивайся. Линда медленно, будто поправляя прическу, завела руку за голову и ловко, одним движением, сняла с себя маленькую сережку-гвоздик. На глазах у охранника, но пользуясь тем, что ее движения скрыты от камеры корпусом, она быстро прилепила крошечный, свернутый в миллиметровый рулончик кусочек бумаги, который все это время держала за щекой, прямо в паз для подачи документов под стеклом. В следующую секунду связь оборвалась. Где-то далеко завыла сирена — смена караула. Линда встала, поправила пиджак Её шаги затихли в коридоре. А я остался сидеть, чувствуя, как ледяная вода океана, в котором сейчас должен был плыть, уже начинает закипать у меня в крови. Уже в камере я прочёл записку: « Через пятнадцать минут начнется проверка верхнего блока. По документам, машина адвоката Эдвардса уезжает через час. Но она уедет через двадцать минут, и в ней будешь ты. В багажнике, под грудой папок. Через восемнадцать минут катер береговой охраны уйдет на учения. На полчаса фарватер станет пуст. От пирса до материка полторы мили. Тебе понадобится гидрокостюм, который будет ждать тебя под мостками.Через семнадцать минут ты выйдешь из машины у пирса. Там, за старым пакгаузом, я буду ждать тебя с сухими вещами и билетами. Мы летим в Париж» Я не верил своим глазам.* * *
Я сидела в углу огромного дивана, поджав под себя ноги. На мне была огромная фланелевая рубашка, которая делала меня похожей на подростка. Под рубашкой, на боку, у меня белела тугая повязка — ножевое ранение от Лари. Она уже выглядит намного лучше, чем неделю назад. За окнами квартиры Дианы на тридцатом этаже небоскреба мерцал огнями ночной город, равнодушный ко всему что происходит в мире. Ди разливала по бокалам виски. Её руки чуть заметно дрожали — сказалось нервное напряжение, которое только сейчас начало отпускать. Диана разливала по бокалам виски. Руки у неё дрожали — нервное напряжение только сейчас начинало отпускать. Она плеснула себе почти на треть бокала, Джону — поменьше, Винсенту — символически, а Нессе — только на донышке. — Тебе нельзя много, — строго сказала Ди, заметив протестующий взгляд подруги. — Ты на обезболивающих. — Я вообще пить не хочу, — Несса слабо улыбнулась. — Давайте по порядку, — Ди поставила бутылку на стеклянный столик. — Потому что у меня в голове каша, и если я сейчас не разложу всё по полочкам, я просто взорвусь. Несса, ты первая. Рассказывай про нападение. Несса отпила глоток виски, поморщилась — обожгло горло — и начала. — После прогулки, когда я возращалась в подъезде на меня напал Лари. — Как это случилось? — спросила Ди. — Я пошла по лестнице, потому что лифт не ехал. Из темноты выскочил Лари. Мы начали драться. Он говорил, что я виновата в сметри Ники и Рика. Диана обняла меня в знак поддержки. — Я сказала, что Ника бы была против того, что делает сейчас,— продолжила я. — На секунду я увидела в его глазах сомнение, и воспользовалась этим, чтобы спасти себя. Я била его, не осознавая что делаю, и он сказал, чтобы я убила, как убила их. Диана забрали рот рукой от удивления, Джон сочувственно на меня посмотрел, а в глазах Винсента увидела злость. — Я узнал о нападении, — глухо сказал Винсент, — когда этот ублюдок уже приставил нож к её горлу. Мне позвонил Джон. — Я прорывался к Нессе через охрану Линды, как гребаный ниндзя. Люди с пушками, стальные двери... Я думал, что не успею. Я думал, что приеду, а там... — его голос сорвался. — Я никогда в жизни так не боялся, как неделю назад. Никогда. Джон, сидевший в кресле с бокалом виски, хмыкнул. — Для справки: он отключил охранника у лифта. Голыми руками. Я еле оттащил его от второго, чтобы тот остался жив, — оповестил он. Повисла тишина. Я смотрела на Винсента и видела то, чего не замечала раньше: тени под глазами, нервный тик у губ, сбитые костяшки пальцев. — Из-за своего собственного упрямства я чуть не погибла. И вас заставила переживать. — Ну, — Джон откинулся в кресле, — зато теперь мы знаем, что в городе будет спокойно. — Джон, ты невыносим, — закатила глаза Ди. — Я реалист. Винсент наклонился ко мне, коснулся губами моего виска. — Больше никаких тайн, — прошептал он. — Слышишь? Никаких расследований в одиночку. Мы теперь вместе. Как бы ты ни хотела быть сильной и независимой, ты застряла со мной. Это гармония такая, поняла? Я улыбнулась сквозь подступившие слезы. Мне вдруг стало легко. Глупо, страшно, но легко. Потому что рядом были они. Моя семья. Моя безумная, сломленная, но такая родная семья. — А что с Линдой? — спросила Ди, присаживаясь на подлокотник кресла Джона. — А что Линда? — пожал плечами Джон. — Линда сейчас, скорее всего, ищет как спасти Лари. Если уже не сделала это. — Думаешь, она вызволит его? — я посмотрела на Винсента. — Линда — это айсберг. Снаружи лед, внутри — своя правда. И если она решила, что этот псих ей нужен... она его достанет. Хоть со дна морского. — Мне кажется, или мы все сошли с ума? — с улыбкой спросила Ди, обводя взглядом комнату. — Не сошли, — усмехнулся Джон. — Просто нашли свою ненормальную гармонию. За окном мерцал город. Где-то там, в серых водах залива, плыл к свободе Лари с Линдой. А здесь, в уютной квартире, перепачканные, уставшие, но живые, мы пили виски и чувствовали, как натянутые нервы постепенно отпускают, оставляя после себя странное, но такое желанное чувство покоя. Гармония душ. У каждого она своя.
