Бонус к оплате

Хамить Рэю — а уж тем более посылать его нахер — было себе дороже. Джин это усек сразу. Сидеть, не рыпаться и выполнять работу — так он решил с самого начала и долго считал это решение здравым, почти образцовым. В конце концов, деньги Рэй платил исправно. Да ещё охренеть какие деньги. А Джин исполнял свою работу очень хорошо. И, что не менее важно — он явно нравится своему слишком эксцентричному «боссу». И зачем терять всё это? Но вопрос был и оставался открыт: как далеко зайдет Рэй? Что ещё он выкинет, чтобы затащить Джина в койку? Обычным флиртом, — о, Боги, открытие — Джина было не взять, и Рэй это, кажется, туго понимал. Или просто решил, что медленная пытка ожиданием — самый сочный деликатес. Как долго Джин ещё ломаться собирается? Затягивает уже. Пока терпение одного таяло, капля за каплей, любопытство второго только разгоралось — сладкое и горячее. С очередного задания Джин возвратился в рекордные сроки. — Явилась, радость моя, — Рэй встретил его, раскинув руки, будто мессия. Разодетый, как павлин — и в жару, и в холод одинаково вызывающе и дорого. Его взгляд медленно, со вкусом, прошелся по Джину сверху вниз. Джин кожей чувствовал: в голове Рэя его уже раз пять разложили на ближайшем столе и вытрахали во всех позах. Их взгляды встретились. Рэй довольно оскалился, заметив кляксу крови на лице Джина. Разумеется не его. — Вижу, ты хорошо справился, — промурлыкал он, приближаясь с платком в руке. «Стоять. Не дёргаться», — скомандовал себе Джин. Каждый раз, когда Рэй включал эту свою пугающую, выбивающую почву из-под ног нежность, внутри всё переворачивалось. Рэй вытирал кровь так бережно, будто Джин был из хрусталя, но пальцы его задержались на коже дольше, чем нужно. Пользовался моментом, пользовался своим положением, гад такой. Поглаживал, дразнил, проверял границы. — Проблем не возникло? — Никаких. — Славно, — односложными ответами Рэй удовлетворяется быстро по причине, что они вообще есть. Голос Джина звучит так сладко. Отчёт Рэю не нужен. Уже давно. Джин не разочаровывает — никогда. Он всегда безупречен, точен, красив в своей жестокости. Маленькая гордость Рэя, его ненаглядная радость. С одним-единственным, досадным изъяном: он всё ещё не даётся. — Могу идти? Вопрос, конечно, риторический. Всегда. Рэй сам решает, когда отпускать, а когда — оставить. Джину остаётся только демонстративно задирать нос, всем видом транслируя: «только работа, ничего более». — А-а-а… — тянет Рэй с ожидаемым, лениво-игривым отказом, но всё же делает шаг назад. — И давно ты на меня бесплатно работаешь? Заберёшь бабки — а дальше посмотрим. Ни «да», ни «нет». Как обычно. Зато интерес — не как обычно. Он растёт, сгущается, становится всё более ощутимым. Джину говорят — он слушается. Джина манят пальчиком — и он следует. Послушно, спокойно, уверяя себя, что всё это исключительно из-за зарплаты. Он просто слишком жаден. Да. Именно так. Рэй достаёт деньги. Наличные. Медленно пересчитывает, не сводя с Джина взгляда. Джин ждёт, тоже не отводит глаз — и прекрасно понимает: вот так просто здесь никогда ничего не дают. И уж точно не отпускают. С Рэем — никогда. Купюры протягивают. Джин уже тянется взять. И Рэй их роняет. Купюры веером рассыпались по полу. И всё это намеренно. — О, ну дела… — актёр из него был, откровенно говоря, дерьмовый, но это сейчас волнует меньше всего. Куда больше волнует рассыпанная у ног наличка. Никто не двигается. — Поднять не собираешься? Твоя зарплата вообще-то. Даже не предлагает — приказывает. Джин стискивает зубы так, что челюсть ноет. Сука. Но всё равно слушается. Молча. Быстро. Опускается на колени и начинает поднимать купюру за купюрой, сжимая их крепко, почти яростно — как своё по праву. И ни за что не поднимая взгляд. Ведь Рэй наблюдает. Рэй ждёт. Ему нужно личико Джина — снизу, с самого выигрышного, красивого ракурса. Джин считает машинально. В голове щёлкает: сумма больше обещанной. Скотина. Щедрая, когда ей хочется. Это злит сильнее, чем если бы недодали. Он ускоряется, собирает деньги быстрее, не желая дольше копошиться на полу. Ровно до того момента, пока подошва лакированной обуви не придавливает одну из купюр. Джин тянется за ней — и нога плавно скользит назад, уводя деньги прочь. И Джин за ней ползёт. Унизительно? Пиздец как. — Спешишь куда-то? — спрашивает Рэй, а Джин молчит. Веселье из голоса исчезает — не сразу, но ощутимо, — я задал вопрос. — Нет. — В глаза смотри, когда отвечаешь. Джин не хочет. Ой как не хочет. Стыд жжёт кожу — от осознания того, как он выглядит сейчас. Но он поднимает взгляд. Потому что обязан. Потому что всегда слушается. — Вот так, — довольно тянет Рэй. — Умница. — Тут… больше обещанной суммы, — Джин цепляется за первое, что приходит в голову, лишь бы сменить тему. Не помогает. Рэй улыбается снова. Снова играет. Снова развлекается. — Всё-таки заметил, — Рэй запустил пятерню в его волосы. Седые, и, как оказывается, до одури мягкие. На мгновение Рэя это выбивает из колеи — совсем чуть-чуть. — Это тебе бонус. Пауза. Крайне давящая. — Если наконец перестанешь играть в недотрогу. Джина гладят — как собачонку. Медленно, настойчиво, будто пытаясь задобрить. И больше всего его злит не сам жест, а то, что всё кричащее внутри «против» звучит фальшиво. Слишком уж легко кожа откликается. Но оскорбиться всё же получается. — Я тебе не шлюха, — он хмурится, почти скалится. Эго болезненно задето. Рэй тут же строит невинный взгляд, наклоняет голову чуть вбок. — Конечно нет, — голос становится ниже, мягче, успокаивающе тёплым. Словно Рэй боится, что Джин сейчас сорвётся и уйдёт без разрешения. — Я плачу тебе за хорошо проделанную работу. И просто предлагаю удвоить сумму. Ты мне — я тебе. Услуга за услугу. — Суть не меняется, — огрызается Джин. Он знает — Рэй тоже знает — от денег он не откажется. — Я не буду— — Не умничай. Тон снова приказной. Холодный. Опасный. — Мне нравится твой характер, — признаётся Рэй, — но в первую очередь ты меня слушаешься. И долго ломаться не сможешь. Я ведь знаю, как сильно тебе нужны деньги. Пальцы в волосах сжались сильнее, фиксируя голову. Джин замер. Рэй бил по больному, дёргал верные рычаги давления. Последние слова бьют точно в цель. Отнекиваться бессмысленно. Рэй не монстр, знает, что заставлять не станет. И всё же, смягчится приходится. — Но ты всё равно можешь сказать «нет», — заключает он, снова поглаживая, будто успокаивая. Выбор. Чистый, честный, формально существующий… Только для Джина он ощущается иллюзией. Красивой. Удобной, но всё же иллюзией. Выбор. Ага, конечно. Красивая обертка для капкана. Особенно когда единственной причиной «против» оставалась собственная гордость. Гордость, которую Рэй так хотел сломать. Джин всё-таки делает выбор. Джин сделал вдох, сглатывая остатки гордости, и подполз на коленях вплотную. Остановился у самых бедер, глядя снизу вверх злым, но уже сдавшимся взглядом. Рэя это забавило до чертиков. — Ну и ну, — улыбается он, как довольный кот, разглядывая эту хорошенькую, злую моську. — Надоело ломаться, радость моя? — Завались, — Джин позволяет себе вольность снова. И на этот раз — не огребает. — Нет-нет, — воркует Рэй, — ты ещё не заслужил приказы отдавать. Он кладёт руку на затылок Джина и уверенно тянет ближе. Давит мягко, недвусмысленно впечатывая лицо Джина в свой пах и тем самым намекает, что ответа не ожидает. Требует действий. Джин вцепился в пачку денег мертвой хваткой — жадность в нем боролась с похотью, и пока что была ничья. Даже когда он подался вперед, обхватывая бедра Рэя, ладони не разжались. Он смотрел снизу вверх — нагло, бесстыдно, вывалив язык. Джин водил им по дорогой ткани брюк, вылизывал, оставляя влажные пятна прямо там, где стояк Рэя уже отчетливо вырисовывался. В какой-то момент он уткнулся лицом в чужую ширинку, пытаясь спрятать вспыхнувшее смущение. Между собственных ног стало так мокро, что хоть выжимай. Сука, ну сколько можно было врать себе, что это «разовая акция» и до постели дело не дойдет? Тело — предательская тварь. Оно вибрировало от каждого движения Рэя, и Джина это бесило до зубовного скрежета, но, господи, как же это было хорошо. Он сильнее сжал ноги, едва сдерживая стон, и осторожно поёрзал, пытаясь получить хоть каплю трения. Коснуться себя рукой? Слишком опасно. Рэй же сразу просечет, в какое желе превратился его гордый киллер, зазнается и живым не выпустит. Значит, план Б: довести этого гада до белого каления. Лишить его остатков мозгов раньше, чем они потекут у самого Джина. — Зубами, — выдохнул Рэй. Голос у него звучал так тяжело, будто он мешки с цементом таскал. Джин вскинул на него непонимающий взгляд. А Рэй почувствовал, как член начал пульсировать сильнее. Вид Джина — покорного, растрепанного и невыносимо манящего — выжигал последние предохранители. Хотелось вжать его в стену прямо здесь, на холодном полу, и оттрахать так, чтоб искры из глаз посыпались. Но ожидание… чертово ожидание того, как Джин будет играть с его членом крыло сильнее любого оргазма. — Работай зубами. Без рук, — уточнил Рэй, едва сдерживая стон. — Порадуй меня, как ты умеешь. Ты мастер в этом. Он буквально пожирал Джина глазами. Смаковал каждую секунду его раздумий, пока тот, наконец, не придвинулся и не ухватил зубами собачку зиппера. Медленно, дразняще вниз. Рэй едва заметно помог, но тут же задохнулся, когда Джин, вместо того чтобы закончить, принялся ласкать его через ткань белья. Этот мелкий засранец заигрался в край — Рэю пришлось схватить его за волосы и оттянуть голову назад, как нашкодившего щенка. — Хватит. Займись уже делом, — потребовал он. В голосе не было злости, только голое, вибрирующее нетерпение. А Джин, глядя на него снизу, вдруг понял одну простую вещь: Рэй, доведенный до края, выглядел блядски красиво, опасно. Внутри кипело сладостное предвкушение того, что же может случится, если удастся довести того до точки кипения. И Джин попробует — о, с каким же удовольствием он попробует! — начиная с того, что стянет зубами нижнее белье. Внутри у Джина всё плавилось от сладкого, ядовитого предвкушения. Довести этого самоуверенного ублюдка, заставить его скулить — вот за такой бонус стоило побороться. Джин подался вперед, чувствуя кожей жар, исходящий от чужого тела. Руки по-прежнему демонстративно сжимали деньги, пока он, ловко орудуя только зубами, подцепил край тонкой дорогой ткани нижнего белья. Медленно, дразняще, он стянул последнюю преграду, наконец освобождая то, что так долго и нагло требовало внимания. Член Рэя вырвался на свободу, почти шлепнулся на лицо Джину, который глазами жрал весь размер, всю длину. Е-б-а-н-у-т-ь-с-я. Он выглядел внушительно — темная, налитая кровью плоть, по которой змеились вены, пульсируя в такт бешеному сердцебиению владельца. Головка была уже влажной, блестящей от выступившей смазки, и этот вид заставил Джина на мгновение затаить дыхание. Блять, это было мощно. Но льстить Рэю… нет, такой чести Джин оказывать не собирается, и своё удивление прячет, тыкаясь носом в область мошонки. Обсасывает яйца, одно и второе, за что получает по башке. Самый невинный взгляд даже не спасает. — Выше, — явно собирался броситься оскорблением, но вовремя прикусил язык. Вот что-что, а собачится сейчас хотелось меньше всего. Джин не извиняется — не видит в этом смысла, — но слушается. Поднимая голову повыше он мазнул кончиком языка по самому краю, слизывая каплю предэякулята, и тут же услышал, как над головой рвано выдохнул Рэй. — Вот так… да… — прохрипел Рэй, его голос уже не был таким самодовольным. Джин, старавшийся вести себя уверенно, широко раскрыл рот, обхватывая головку и медленно заглатывая плоть настолько глубоко, насколько позволяло горло. Он работал самозабвенно: плотно обхватывал ствол губами, создавая вакуум, от которого у Рэя подкосились колени. Джин двигался ритмично, с каждым разом стараясь взять чуть больше, пока его нос не уперся в небольшое количество волос на лобке. Подавлять рвотный рефлекс и не давится оказалось делом не из лёгких. Рэй вцепился пальцами в волосы Джина, собираясь то ли направить, то ли начать контролировать ритм. В ответ встретилось сопротивление и соотвествующий звук, пославший приятную вибрацию по члену. Рэй довольно простонал, а волосы Джина разжал, просто погладив. Похвалил, сука. Джин, отстраняясь и оставляя член наполовину во рту, добавил к делу язык, вырисовывая им круги вокруг уздечки, дразня и доводя чувствительность до предела. Он поднял взгляд на Рэя — снизу вверх, продолжая жадно и глубоко засасывать. Он видел, как лицо босса исказилось в экстазе. Красиво. — Джин… твою мать… — выдохнул Рэй, его тело дрожало. — Умница, такой умница… Банальная похвала стала внезапным стимулом, заставившим Джина окончательно перестать осторожничать. Внутри него всё пульсировало от какого-то животного азарта: видеть, как этот надменный ублюдок теряет контроль. Звуки в тишине кабинета стали неприлично громкими. Хлюпанье, вязкое чавканье и рваные вдохи Рэя смешались в одну тягучую симфонию. Джин работал не просто ртом — он использовал всё: губы, язык, небо и даже горло, превращая процесс в невыносимо влажную пытку. Он намеренно пускал слюну, позволяя ей стекать по стволу Рэя, увлажняя его еще сильнее, пока кожа не стала скользкой и блестящей. — Ха-а… сука… — Рэй едва держался на ногах, его пальцы снова сжали волосы Джина. И плевать было, больно тому или нет — нехуй отсасывать как в последний раз. — Ты… о, боги... Джин не отвечал. Он, в прочем, и не мог. Заместо ответа он обхватил основание члена рукой, забывая про запрет и недавний приказ. Про все приказы Рэя сейчас, казалось, забыть уместно — теперь они выглядели не более, чем прелюдии. Джин плотно сжал кулак, и начал двигать им в противовес движениям рта. Он заглатывал плоть так глубоко, что на глаза наворачивались слезы, а по телу пробегала дрожь. Каждый раз, когда он соскальзывал губами к самому основанию, он намеренно задевал головку языком, вылизывая её с особой жадностью. Сам Джин чувствовал, как возбуждение затапливает его самого. Под брюками всё стало невыносимо мокрым, горячим и липким. Теснота одежды теперь казалась пыткой — ткань грубо терлась о чувствительную плоть при каждом его движении на коленях, но это только подстегивало. Он буквально захлебывался не только собственным вожделением, но и блядской слюной с блядским членом. Давился, глотал, почти глаза закатывая, стоило снова заглотить в самоё горло. Что он там говорил? «Я не шлюха»? Рэй больше не пытался отдавать приказы. Он только судорожно хватал ртом воздух, запрокинув голову назад. Его бедра мелко дрожали, а гортанные стоны становились всё более неконтролируемыми. — Сука, сука… заканчивай… — прорычал он, пытаясь оттолкнуть своего ненасытного наёмника, но одновременно с этим инстинктивно подаваясь тазом вперед, еще глубже. Джин только сильнее приник к нему, не давая ни единого шанса на спасение. Он чувствовал, как член во рту начал пульсировать — мощно, часто, предвещая скорую разрядку. Он сжал губы еще плотнее, создавая вакуум, от которого Рэй взвыл. Джин своего добился. Довёл до того, что пожалел сам — оттянули его за волосы слишком грубо и больно. — Да ты обнаглел, — на выдохе произносит Рэй, и Джин мокнет от этого тона в разы сильнее. Сладко, приятно. Ещё приятнее, когда его тянут, заставляют подняться на ноги. Ведут к столу, на котором Джин совсем скоро становится частью многочисленных неосторожно разбросанных бумаг. Тяжело дышит, всё ещё чувствует вкус члена во рту, смазка которого всё ещё блестит на приоткрытых губах. Рэй кроет это создание матом и лелеет одновременно, когда резко наваливается, впечатывается членом меж ног Джина, с которого уже поскорее бы стянуть каждый кусочек ткани. Рэй бесцеремонно толкается языком в рот Джина, долбит, вылизывает, пробует самого себя на вкус и стонет в уста своего ненаглядного, который то и дело цепляется пальцами за его рубашку. Деньги с жадных рук наконец опадают обратно на пол. Джину хочется рявкнуть, потребовать перестать его давить под собой, но права голоса не дали. Вообще ничего кроме траха языком в рот не дают, и это бесит. Побывав в самом унизительном за всю жизнь положении, Джин уже не стесняется приглашающе ноги раздвигать. Чего уж стесняться — Рэй ебанутый, будет трахать туда, куда предложат. Главное, чтобы это был Джин. Джин инициирует разрыв поцелуя, прижимая ладони к груди Рэя и толкая. Требует хоть капли дистанции, перерыва. Банальной возможности отдышаться, чёрт его дери. — Таким ты мне нравишься больше, — более ненужного откровения и не придумать. Оно ещё время тянет. Слабо Джин бьёт за это Рэя по плечу. — Тебе бы правда не помешало закрыться, — Джин ворчит, и пока самый туго соображающий босс в мире глазами хлопает, Джин двигает бёдрами. Как может трётся о мокрый от его слюны член, — заканчивай начатое, или я сваливаю. — Как мы заговорили, — казалось Рэй вот-вот с ним засюсюкается, но сдерживается. И спасибо ему за это, — потерпи ещё немного, — не пойми как в этом бардаке Рэй находит смазку, припрятанную заранее. Одно дело лишь догадываться, а другое сталкиваться с фактом того, что Рэй давно всё это планировал. Джину удаётся только фыркнуть от этого. Рэй игнорирует — слишком занят брюками любовника. Он рванул ширинку Джина с таким остервенением, что пуговица отлетела куда-то в угол. Брюки и белье поползли вниз. И Рэй замер. Воздух в легких застрял комом, после чего вырвался с губ японским ругательством, сорвавшись на хрип. Перед ним, во всей своей неприкрытой, бесстыдной красе, была вагина. Вагина, самая, сука, реальная. Рэй был осведомлен, что так бывает, но видеть вживую — это другое. Пиздец какое другое. Джин лежал, раскинув ноги, и Рэй не мог оторвать взгляда от того, как сочно и ярко выглядела эта аномалия. Аккуратные половые губы были ярко-розовыми, блестели от смазки, которая густыми каплями марала бедра и дерево стола. На аккуратном лобке красовались седые волосы — такие же пепельные, как и на голове, — они выглядели до того мягкими и порочными, что Рэя прошиб холодный пот. — Ебануться, — Рэй подался вперед, жадно разглядывая каждую деталь. — Блядский ты феномен… Он бесцеремонно схватил Джина за колени, разводя их максимально широко, почти до хруста, чтобы свет лампы падал прямо на промежность. Рэй запустил пальцы в седые волоски, оттягивая их, а затем резко надавил на клитор, который буквально выпирал из-под плоти. Джин закусил губу, выгибаясь дугой, его пальцы вцепились в край стола. Казаться равнодушным выходило всё тяжелее. — Да ты полон сюрпризов, радость моя, — прорычал Рэй, не в силах сдержать животное возбуждение. — Весь течешь. Как последняя блядь. Рэй не мог перестать смотреть, не мог прекратить касаться. Его зрачки почти затопили радужку от этого зрелища. От такого красивого, развратно раскинувшегося под ним Джина. Он грубо вставил два пальца внутрь, чувствуя, как горячие, скользкие стенки вагины тут же судорожно обхватили их. — Как же узко… — Рэй прикусил губу, глядя, как его пальцы исчезают во влажном, хлюпающем нутре Джина. — Твоя зарплата только что выросла в десятки раз, — Рэй, кажется, пошутил. Джин шутки не оценил. — Ещё хоть одно слово про деньги… ах! — Длинные пальцы изогнулись внутри, заставляя выгибаться снова. Бутылочка смазки отлетела куда-то в сторону. — То что? Кончишь? — Издевается, наслаждается. Сволота. И Джин соврёт если скажет, что его это не заводит, — ты хоть представляешь, что я сейчас с тобой сделаю? Я вытрахаю из тебя всё это твое притворство. Рэй жмётся губами к уху Джина, вагину которого продолжает долбить пальцами, а вздохи которого запечатывает в сознании как самые сладкие звуки во всём мире. — Ты иногда слишком высокого мнения о себе, — заключает Рэй так, словно эта проблема не касается и его. Касается, ещё как, но ему можно — это его территория, тут его правила, а под ним его подчиненный, по виску и щеке которого Рэй ведет языком. Слизывает пот, пробует на вкус кожу, пачкает слюной. Будь чаша терпения не переполнена, Рэй бы попробовал Джина и там, ниже. Но может потом. Может в другой вселенной. — Рэй… — вырвалось у Джина на рваном выдохе, и это подействовало на Рэя как детонатор. Джин слишком редко позволял себе произносить его имя, и как следствие — влияет это на Рэя слишком сильно. — Да, моя радость? — прохрипел Рэй, нависая над ним. Джин закусил губу, чувствуя, как по бедрам течет уже не просто смазка, а настоящий поток его собственного позора. Он больше не мог. Гордость сдохла где-то под лакированным ботинком Рэя несколькими минутами ранее. — Хватит… хватит этой херни, — Джин вцепился в плечи Рэя, притягивая его к себе. — Трахни меня уже. Блядь, Рэй, я сейчас сдохну… Пожалуйста. Имя Рэя, заветное «пожалуйста», добровольное предоставление себя — блять, пиздец. Рэю сносит крышу. Он пристроил головку своего члена к ярко-розовому, хлюпающему входу и одним мощным, бесцеремонным толчком вогнал себя внутрь до самого упора. Джин зажмурился, запрокидывая голову. Стенки вагины, тугие и горячие, чертовски приятно сжимали Рэя. — Какой кайф… — Рэй зажмурился, на мгновение замирая внутри. Его вышибало из реальности от того, насколько глубоко и плотно он вошел. Недолгую заминку и желание погреть хер внутри Джин не понял и не оценил. Двинулся навстречу, и к счастью просить второй раз не пришлось. Рэй пришёл в движение. Грубо, размашисто, вбиваясь в Джина так, что стол жалобно скрипел под их весом. Каждый толчок сопровождался влажным, чавкающим звуком — смазки Джина, которая теперь щедро марала их обоих. Рэй не давал ему передышки: одной рукой схватился за бедро, болезненно сжимая пальцами кожу, пока большим пальцем другой руки нашел клитор. Он начал терзать его — ритмично, надавливая прямо в такт своим толчкам. Джина накрыло. Его тело забилось в конвульсиях, он подался вперед, обвил руками шею Рэя, в которого вжимался, ища в нём опоры. И его губы нашли шею босса, что привлекала к себе внимание с их самой первой встречи. Джин начал жадно, почти яростно вылизывать чернильные узоры татуировок, переходя на покусывания, от которых Рэй вдалбливал в его стол с большей яростью и страстью. Язык Джина скользил по витиеватым линиям, пока в голове на мгновение вспыхивали шальные мысли: где Рэй их набил? В каких гребаных, теоретических притонах мог ошиваться, прежде чем стать тем, кто платит теперь миллионы? Но мысль улетела так же быстро, как и появилась — новый глубокий толчок Рэя выбил из головы мысли, а с губ — первый откровенный стон. Тело Джина выгибалось, он извивался под Рэем так же красиво, как и прелестно жалко. Рубашка неприятно липла к телу от пота. — Рэй… подожди… — выдохнул Джин, чувствуя, как внутри нарастает неописуемое, пугающее давление. — Только не внутрь… слышишь? Не смей кончать в меня, ублюдок! Рэй на секунду замер, навис над ним, тяжело дыша. Его лицо было искажено восторгом. Всё таким же хищным, таким же опасным, всё ещё кричащим о том, что сколько бы Джин не кричал — тут у него власти нет и не будет. Рэй коснулся носом щеки Джина и оскалился в своей привычной, издевательской манере. — Ты всё еще думаешь, что здесь что-то решаешь, радость моя? — прохрипел он, впечатывая Джина в стол еще более мощным, глубоким толчком. — Слушаюсь и повинуюсь только тогда, когда мне это выгодно. — Я серьёзно, блять— Замолкнуть заставил стон. Рэй этим был более, чем доволен. Он не просто не замедлился — он удвоил усилия, работая тазом так, будто хотел пробить Джина насквозь. Рэй снова накрыл его клитор ладонью, на этот раз не просто поглаживая, а резко, грубо надавливая пальцем, ускоряя движения. Стараясь так, как ещё никогда в своей грёбанной жизни не старался. Джина как током прошибло. Стенки вагины судорожно сжались, выталкивая фонтан прозрачной, горячей влаги прямо на бедра Рэя и дорогую поверхность стола. Сквирт, причём мощнейший. Вытраханное тело Джина забилось в конвульсиях, а из горла хриплый, едва слышный стон. Он даже кончал тихо, падла. — Посмотри на себя, просто залил мне весь стол, ты, ненасытная дрянь. Черта с два я сейчас выйду, — выдохнул Рэй, наплевав на все просьбы, которые и так не собирался выполнять. Увидев, как Джин беспомощно обмяк, содрогаясь в оргазме, Рэй окончательно потерял тормоза. Он перехватил Джина поудобнее, закидывая его ноги себе на плечи, чтобы вбиваться еще глубже, под самым наилучшим углом и вжался в него до самого упора. Его таз впечатался в бедра Джина, и с хриплым стоном Рэй начал изливаться. Джин чувствовал каждый толчок горячей спермы, заполняющей его. Рэй кончал долго, вбиваясь напоследок ещё пару раз, чтобы убедиться, что ни одна капля не пропала зря. Рэй медленно отстранился, тяжело опираясь руками на стол по обе стороны от головы Джина. Его довольная морда так бесила. — Скотина… скотина… какая ты скотина… — шептал Джин, почти начинал проклинать, пока Рэй показательно относился к этим словам не более, чем непонятному, милому лепету. Водил носом по шее Джина, выцеловывал те участки кожи, которых так кощунственно игнорировал ранее. — Ну что, — Рэй слизнул каплю пота с щеки Джина, его взгляд снова стал лениво-игривым, — я там что-то говорил про увеличение твоей зарплаты… Ты как, стоять можешь? Или мне отнести тебя в постель?