Этажом выше

      — Не советую курить рядом с ледовым дворцом, – тихий, хрипловатый голос показался неподалеку — тут, как минимум, строго с этим, а как максимум ты вроде как спортсмен. — Приоткрыв один глаз Эндрю, уставился на рыжую, кучерявую макушку, кудри на которой раздувал легкий, поглаживающий ветерок.       — Иди нахуй. — Он выдохнул горький сигаретный дым в лицо напротив. Рыжеволосый юноша с небольшой эмблемой лисьей лапы, вышитой на кармане футболки-поло, поморщил нос, увиливая от сизого облака.       — Многословно, однако, курилка за углом слева, а позади тебя камера. – Выдохнул тот, стараясь не блуждать взглядом по вратарю противоположной команды. Эндрю Миньярд – спортивная звезда хоккея, один из самых проблемных, но в то же время дорогих игроков, славящийся своей непробиваемой защитой ворот.       — Нахуй – это прямо и направо, — парень опустил взгляд на щеку, которую разрезал длинный тонкий шрам. Завораживает. Эндрю не заметил, как в наглую начал блуждать по нападающему чужой команды. Нил Джостен – стремительно поднимающийся по рейтингу нападающий, самый быстрый игрок всех южных штатов, пробирающийся в топы игроков по США.       Нил не ответил. Лишь закатил глаза и, громко фыркнув, ушел, оставив за собой тонкий шлейф недосказанности и надменности. Интересный, — пронеслось в голове у Эндрю, но на лице не дрогнуло ничто, кроме легкого напряжения в скулах. Он медленно, почти лениво поднес к губам сигарету и снова затянулся. Густой дым послушно скрыл выступившую на его лице ухмылку. Искра азарта, тусклая и холодная, тлела во взгляде карих глаз.       Прохлада раздевалки возвращает к реальности. Она заставляет каждую клеточку тела напрячься, пытаясь сдержать дрожь. Казалось бы, середина весны, когда погода улучшается, а отопление не выключается. Но только не здесь. Эндрю, и без того теплолюбивый, не выносит даже малейшего изменения температуры, сидел в полной вратарской экипировке и еле заметно трясся, прожигая взглядом небольшого паучка в углу противоположной стены.       — Эндрю, ты готов? — громкий, но в то же время бархатный голос заглушил шебуршание одевающихся — Ознакомительная игра с лисичками обещает быть интересной, ты видел их линию нападения? — активно жестикулируя, продолжил основной правый защитник.       — Ники, твою мать, закрой уже рот. – Прорычал второй защитник, более дружелюбная копия вратаря.       — Ну Аарон, – взвыл Николас, – ты сам-то видел их? Дей тебе точно понравится. — вскрикнул тот, прежде чем засмеяться, уворачиваясь от летящей в корпус перчатки.       — Братец, – покашлял Эндрю, проследив взглядом за полетом перчатки, – в следующий раз кидай коньком, хоть какую-то пользу принесешь, заткнув этого. — Парень кивнул в сторону Ники, перебрасывающего в руках предмет покушения.       — Тебе тот рыжий понравится, я уверен, – хихикнул Хэммик, бросив обратно перчатку, и, подпрыгнув на коньках, вышел из раздевалки.       Эндрю лишь церемонно закатил глаза и, удостоверившись, что его брат готов выходить, покинул раздевалку вслед за остальной командой. Перед глазами всплыл образ нападающего, который с час назад слишком назойливо пытался переместить вратаря в курилку, всплыл взгляд ледяных глаз, пустота которых затягивала, предлагала утонуть, протягивая свою холодную, Эндрю почему-то уверен, что холодную руку.       Со стороны льда слышны звуки разрезающих поверхность лезвий и редкие удары шайб о ограждения. «Лисы» уже во всю разминались, осваивали новый лед, отрабатывали удары по своим воротам. Подходя ближе к выходу на поле, в уши начали врезаться обрывки фраз, которые больше походили на крики, нежели на командные советы перед началом игры.       — Нил, мать твою, — высокая фигура в яркой, вырвиглазной форме остановилась рядом с одним из игроков.       — У меня ее нет, – отрезал, – если ты снова хочешь сказать что-то про скорость, то я не горю желанием убиваться на раскатке при условии, что на сборах лишь основные составы и меня некем заменить. — Голос полон яда, словно он хочет растворить помеху перед собой.       — Допустим, поверю, но если ты во время игры будешь с таким же черепашьим темпом, то пол ночи будешь нарезать круги по залу. — Не уступая в остроте, парировал игрок под номером два.       — Кевин, отъебись уже и иди вздрочни защиту, они сегодня как с бодуна. – Кивнул в сторону ворот, где стояли еще трое игроков. — Видимо, тобой надышались.       Дэй не ответил, лишь ударил клюшкой о лед и быстро отъехал от десятого номера команды в направлении остатка игроков. Нил так-то был прав в том, что убиваться во время раскатки нет смысла, сборы нацелены лишь на некую элиту, основы команд, выделяющихся игроков, которые могут продолжить свой путь дальше. А дальше могут пройти не все, пара игроков с присутствующих на льду сейчас и, если повезет, по паре с остальных.

***

      Да, победа или поражение не суть важно для начала сборов, но выход в ничью по прошествии трех таймов... Такого не ожидал никто из присутствующих. Конечно, наличие овертаймов, ну или же буллитов должны были привести к логическому завершению встречи, но судьи и комиссия решили иначе. По их мнению, команды достаточно показали себя для того, чтобы все дали свое решение о выделяющихся игроках. И, что странно, почти все сидящие у «руля» дали одинаковые комментарии. Точно подглядывали друг у друга, иначе это все смотрится до одури смехотворно, ведь каждый играет на уровне, каждый в равной мере достоин места в числе элиты.       Прошедшая игра была сложной для всех, в особенности для нападающих, которые как умалишенные носились по арене, припечатывая друг друга к борту, словно старались навредить конкуренту. Заманчиво, что в этот раз почти досталось даже Эндрю, который мирно покоился в пределах вратарской зоны и который успел вовремя перепрыгнуть голубоглазую проблему этого мероприятия. Нил Джостон — нападающий команды лисов с грубым матом на иностранном языке влетел в ворота, чуть не забрав с собой вратаря и его брата. Интересный. Сколько раз еще это слово прокрутится в голове Эндрю?       — Слышь, уебок, – шипит. – Ты в курсе, что в ворота не ты лететь должен, а шайба? Или тебе об борт последние капли мозга выбили? — Натурально плещет ядом, когда выдергивает клюшку из-под лежащего тела.       — Хуя ты прыгать, — загнанно дышит, пытаясь восстановить дыхание.       Эндрю уже говорил, что Нил интересный? Да, вроде, говорил, но исключительно самому себе. Нил — тот игрок, который, перелетев через борт и ударяясь о разграничительную стену, встал, встряхнул головой и, отмахнувшись тренеру, вернулся на поле с новыми силами. Перезагрузился, пока летел, что ли. Монстры, на самом деле, уступали в скорости раза в полтора точно, и их спасло лишь везение и, отчасти, работа защиты. Аарон откровенно насмехался над Деем, который, по воле своей, оказался очень истеричным и часто терял шайбы на эмоциях, видимо, ночь была изматывающей; Хеммик, хоть и уступал Аарону в ловкости, но тоже старался сдерживать рвущуюся вперед бомбу, сколько раз он его выкинул? Много, настрадался бедный, но ничего, жить, вроде, будет. А сам Эндрю, а что Эндрю, он пропускал лишь то, что было далеко, за чем гнаться не было смысла, ну или то, что открыло бы завесу тайны этого бегуна.       Матч доигран. Десять — десять, без овертайма и доигровок. Спасибо тебе, Господь, если ты есть.       — Миньярды, Дэй и Джостен, останьтесь, остальные по раздевалкам, начинайте сборы, — стальной, пробирающий до мурашек голос разрезал тяжелое сопение команд. Парни, чьи фамилии вывели красным шрифтом на импровизированной дорожке, остановились, ожидая, казнят их, коли помилуют и отпустят восвояси.       — Ваша задача на сегодня — собрать вещи и не забыть ничего, ваши кандидатуры одобрены для участия в программе усиленных тренировок параллельно с общими. – Словно учуяв напряжение, член комиссии сменил металлический звон на более приятный тембр. – Расписания вышлют на почты, завтра первый ознакомительный банкет со всеми игроками, свободны, комментарии оставьте при себе.

***

      — Серьезно? – смеется. – Прикрыть тебя перед тренером на пару минут? О боги, наш непроницаемый чего-то испугался. — вытирает импровизированную слезинку с уголка глаз.       — Ой, ну и иди нахуй, сокомандничек, — в очередной раз расщедрился на ответ Миньярд, прожигая взглядом голубые глаза напротив.       — Прикрою я, пиздуй кури уже, увалень, – Нил театрально вскинул руки над головой и, не дожидаясь гнева беловолосого вратаря, сделал пару шагов назад. — Аарон и Кевин где?       — Там, – он махнул головой в сторону толпы и, пока Нил отвлекся, улизнул из банкетного зала. Тяжелое начало.       — Заебись, а там это, – обернувшись, рыжеволосого парня встретила толпа, но никак не пара карих глаз. – Ну или так.              Просторный банкетный зал отеля, залитый теплым светом хрустальных люстр, гудел приглушенным гулом десятков разговоров, смеха и звона бокалов. В центре, на импровизированном паркете, под тихую мелодию джаза медленно кружились несколько пар — тренера с женами, пара игроков, выглядевших немного скованно в своих строгих черных костюмах. Воздух насыщен ароматами дорогой парфюмерии, сладкими напитками и легкой еды.       Вдоль стен, в полумраке, выстроились длинные столы, ломившиеся от закусок: канапе с красной икрой и копченым лососем, серебряные ведерки со льдом, где утопали бутылки шампанского и белого вина. Для трезвенников скромно жались графины с апельсиновым и яблочным соком.       — Каждый найдет что-то свое, — мысленно констатировал Нил. — Но эти два полдурка то где?              Количество народу было ошеломляющим. Казалось, сюда съехалась вся хоккейная элита страны: седые, похожие на скалы, главы федерации в дорогих тройках; тренеры с оценивающими, цепкими взглядами, пытающиеся не потерять из виду своих подопечных. И море игроков. Море из черных, серых, темно-синих костюмов, в котором так легко было раствориться, если не имеешь отличительных знаков.       Нил, впрочем, выпадал из этого однотонного потока. Его рыжие волосы, словно языки живого пламени, ярко горели даже в приглушенном свете, аккуратные локоны от самого корня отказывались подчиняться гелю. Холодные, пронзительно-голубые глаза, как две льдины в океане замерзшего неба, бесстрастно скользили по залу.       Он стоял, отгороженный от общего веселья, на небольшом балконе, опираясь локтями на прохладную балюстраду. Его взгляд, лениво блуждавший по толпе, вдруг зацепился за знакомую пару у дальнего стола, заставленного напитками. Уголок его рта дрогнул в легкой, почти незаметной ухмылке. Он отчетливо видел, как Дэй еще на входе, с видом бывалого контрабандиста, пронес с собой в кармане пиджака что-то покрепче местного шампанского. «Веселее и менее страшно», — отмахнулся тот от Нила. И поскольку с самого начала банкета Дэй, словно привязанный, ходил со вторым, "адекватным" Миньярдом, выводы напрашивались сами собой. Легче, чем вылететь со льда на мощном силовом приеме.       Они точно пили. И они точно что-нибудь учудят, когда официальная часть окончательно сойдет на нет и тренера разойдутся, оставляя своих подопечных на произвол судьбы. Нил бегал глазами за двумя парнями, словно смотрел цирковое шоу. Ну, когда с небольшой высоты наблюдаешь за тем, как двое взрослых, сформированных личностей судорожно оглядываются и бегают от взора тренеров, волей-неволей ощутишь себя в цирке.

***

             — Нет, ну Нил, – икнул Дэй, пытаясь сфокусировать взгляд на лице напротив. – Ну он на самом деле миловидный, ты же видел.       Нил говорил? Да, Нил говорил, что что-то сегодня произойдет, ну вот, накаркал. Кевин Дэй, живая легенда хоккея, самый перспективный игрок, занимающий лидирующие позиции топа с юниоров, сидит напротив и жалуется на жизнь, забыв, что к Джостену он пришел, так-то, не один.       — Алкоголик, – выдохнул тот, поднимая взгляд на диван, где происходила примерно такая же сцена, ну как минимум с виду они точно похожи. – Если тебе настолько понравился Аарон, то, блять, обернись и скажи ему это.       — Как ты не понимаешь – поднес к губам бутылку джина, делая большой глоток. – Если он мне понравился, то это не значит, что это хоть на немного взаимно! — Громко ударил бутылкой о пол и театрально ткнул парня в лоб.       Нил знал, на что идет? Вероятно, да. Был ли он готов к тому, что будет сидеть в какой-то комнатке недалеко от банкетного зала, успокаивать своего нападающего и смотреть на то, как самый бесячий вратарь сидит и делает то же самое с защитником его команды? Нет, точно нет.       — Кевин, – моляще. – Давай спать, а? — Абраам вытянул ноги, пытаясь размять затекшие колени. Сидение в одной позе на полу долгое время не сильно приносило удовольствие, как минимум колени уже начинали ныть, мол "ты помер или что?".       — Придурок, – подал голос Эндрю, – бери его в охапку и в номер.       — Они проснутся, когда мы будем уходить. — закатил глаза рыжий, пытаясь придумать план действий.       — В одном поспят, от них не убудет. – он снова вернул свой взгляд на лежащего поперек кресла брата и, оценив ситуацию, спихнул его на пол. — Подъем, мексиканцы захватили инопланетян, срочно бежим спасать бухло. — Повысил голос тот. Аарон болезненно зашипел и, повернув голову, застопорился.       — Все, заебал, встаем. – Нил забрал бутылку и крышку, лежащие между ног нападающего, и дернул его вверх, заставляя принять того вертикальное положение. — Если будет хуево - желудок очищай на белобрысых сзади. – Кевин медленно моргнул и обернулся, уставившись на обоих Миньярдов за спиной. По лицу стало заметно, что его мозг пытается обработать информацию.       — Да ну нахуй – вновь икнул тот поворачиваясь к Нилу. – А че ты не сказал?       Джостен закатил глаза и, едва кивнув Эндрю, развернулся к выходу. Бутылка тактично переместилась во внутренний карман расстёгнутого пиджака, теряясь в складках одежды. Повезло этим двоим, что первая тренировка будет лишь после обеда, хотя в их-то состоянии даже при таком расписании они будут еле живые. И чем Дэй думал, когда решил спаивать дебильного защитника монстров, да и как они вообще склеились-то так? Да, лучше всё-таки не думать на этот счёт. Спасибо, что они хотя бы ногами могут передвигать очень даже исправно, даже не шатаются почти, только головы поочерёдно опускают, словно засыпают на ходу. Нил не удивится и такому.       — Этаж какой?       — Почему в мою? – все такое же непроницательное лицо и холодный взгляд карих глаз.       — Сам идею вбросил, – потер переносицу, вдруг это магическим действием поможет. – этаж?       — Двенадцатый, сто сорок вторая.       

***

      Это был ад? В аду приятнее, нежели в лифте с двумя то ли вырубающимися, то ли просто ебанутыми игроками. Поездка с цокольного до двенадцатого этажа, по ощущениям, заняла не пару минут, а все двадцать, за которые горе-недолюбовники умудрились попытаться открыть двери лифта, ссылаясь на клаустрофобию одного и жгучее желание спасти паникера; пару раз стечь по этим же дверям вниз; вспомнить о наличии в этом бренном мире гравитации и, решив, что против планеты не попрешь, поочередно пытаться пробить пол своими лицами. Ах да, клаустрофобии ни у кого не было. Но теперь Нил уверен, что лестницы ему нравятся больше. Лестницы хотя бы предполагают быстрый побег от неприятных людей. Но, слава всем существующим богам, дойти до номера они смогли без происшествий, даже вон разделись самостоятельно. Не то чтобы кто-то планировал им помогать — утром снимут пропитанные алкоголем шмотки. Кстати об алкоголе, Нил выудил из внутреннего кармана припрятанную бутылку и, не долго думая, отправил ее в небольшой холодильничек, в самый дальний его угол, пряча за заранее подготовленной минералкой. Видимо, Аарон понимал, что все-таки она понадобится. Предусмотрительный.       — Дрю, — шепнул Нил, направляясь в сторону выхода. — Во-первых, где Ники, во-вторых, ты, получается, ко мне?       — Как ты меня, блять, назвал, лис поганый? — Взбесился, на что рыжеволосый лишь усмехнулся.       — Значит, ко мне, Ники-то искать надо или самостоятельнее этих?       — Ники уже в номере спит, он написал. — сквозь зубы процедил блондин, идя слегка позади парня.       Они оба замолчали, наслаждаясь блаженной тишиной коридоров, которую разрезал лишь тихий, больше убаюкивающий, шум лифта. Парни неспеша вошли в кабину, Эндрю сразу приложился спиной к прохладной стенке, лениво наблюдая за меняющимися цифрами на табло. Пятнадцатый этаж встретил парней легкой, практически незаметной тишиной, которую все так же никто не планировал нарушать. Наслаждались. Летали в своих мыслях, не обращая внимание ни на что, помимо желанной тишины.       Замок тихо щелкнул, открывая входную дверь. Прохлада номера моментально ударила по лицу, пробралась под одежду, заставляя толпы мурашек моментально активизироваться. Аромат свежести и легкого мороза щекочет нос, так и норовит выбить из человека чих, пробирается глубже и обнимает легкие, наполняя их наконец-то чистым от примесей ароматом. Нил сделал несколько шагов вперед и остановился, стягивая с себя поднадоевшую за все время обувь. Легкие шаги за спиной прекратились, намекая на то, что второй человек так же вошел и остановился, не намереваясь ничего делать.       — Что в тебе интересного-то такого? – полушепотом произнес Эндрю, вглядываясь в спину перед ним.       — Это тебя спросить надо, что ты нашел во мне такого интересного, раз не стесняешься взглядом прожигать, – развернулся. – Аккуратнее, а то скоро дырку прожжешь, – хихикнул, нагло вторгаясь в личное пространство.       — А сам? – выдохнул тот, хватая воротник чужой рубашки.       Рыжеволосый не сопротивлялся. Он с интересом наблюдал, как чужие пальцы, сильные, с едва заметными шрамами от ударов, впивались в светлую ткань его рубашки у ворота. Материал натянулся, заставив его слегка податься вперед, почувствовать легкое, удушающее давление на горло. Уголки его гул дрогнули, сложившись в призрачное подобие усмешки, прежде чем его собственные губы встретились с другими — удивительно мягкими, податливыми и слегка обжигающими. Видимо, Миньярд ненавидит холод, — промелькнуло где-то на задворках уже затуманивающегося сознания.       Нил наклонился сильнее, целенаправленно, переводя поцелуй из пассивного принятия в активное участие. Одна его рука легла на мощное, напряжённое плечо вратаря, чувствуя под плотной тканью пиджака твердую мускулатуру. Пальцы другой медленно, почти с лаской, вплелись в светлые, рассыпчатые волосы у самого затылка, найдя там прохладу кожи и мелкую дрожь. Казалось, время окончательно потеряло силу. Вечность тянулась не в долгих секундах, а в смене ритмов, от настороженной нежности к требовательной ясности. Преодолев последний рубеж сомнений, Нил ответил на поцелуй полностью, позволив себе в нем раствориться. Он лишь старался угнаться за нарастающим, яростным темпом, который задавал Эндрю.       Натянутая ткань рубашки наконец ослабла, воротник с тихим шуршанием вернулся на место. Но руки, прежде сминавшие материал, не отпустили его. Они сместились ниже, обхватив спину, ощупывая лопатки через костюмную ткань. Их движение сменилось с грубоватой хватки на медленное, почти мелодичное поглаживание.       — Ясно. – отстранился тот опуская взгляд на слегка припухшие губы.       — Что? – Удивленно повел бровью Нил, когда снова ощутил на своих губах чужие.