Тени забытых богов

      Просто чёртов опиумный сон.       Уилл медленно скосил глаза вправо. Место рядом пустовало. Он шумно выдохнул, и волна облегчения мгновенно смыла часть паники. Хвала небесам, Ганнибал не застал его в таком жалком виде.       Желудок скрутило тугим узлом, к горлу подкатила едкая тошнота. Не сумев отыскать в этом бардаке ботинки, Уилл кое-как выбрался наружу босиком. Мутило нещадно. Оказавшись на веранде, он привалился плечом к деревянной опоре и прикрыл глаза, пытаясь сквозь остаточный дурман сообразить, где в этой проклятущей деревне находится уборная. Дождь почти стих, оставив после себя пробирающую до костей морось.       И тут из лесной чащи донёсся вопль.       Пронзительный, полный нечеловеческого ужаса и боли крик разодрал утреннюю тишину. Уилл резко вскинул голову. Никого. Деревня будто вымерла: ни одна живая душа не шелохнулась, все продолжали спать мёртвым сном.       Забыв о тошноте, Уилл сорвался с места и бросился на звук. Он бежал во тьму джунглей, спотыкаясь о склизкие корни. Густые тени деревьев, казалось, ожили: они неестественно скрючивались, тянулись к нему ветвями, сплетаясь за спиной. Было до одурения жутко, паранойя ледяными пальцами сдавливала горло, но Уилл упрямо твердил себе, что это остатки опиума играют с его разумом.       Однако картина, представшая перед ним на небольшой прогалине, заставила кровь застыть в жилах.       На раскисшей земле лежал тучный мужчина, тот самый турист с белой яхты. Без сомнения, мёртвый. Выпученные от ужаса глаза остекленело таращились на Уилла, точно вопрошая, почему тот не подоспел на помощь раньше. А над разверстым телом возвышалось исполинское чудовище, сгустившееся из самой тьмы. Огромный зверь с тошнотворным хрустом рвал ещё тёплую плоть, вгрызаясь в необъятный живот. Наружу вывалились внутренности, влажно поблёскивая во мраке жуткой рождественской гирляндой. Услышав шаги, монстр оторвал окровавленную морду от добычи, и из темноты на Уилла уставились два демонических глаза, полыхающих фосфоресцирующе-жёлтым огнём. Кровь и жир густо капали с обнажённых клыков.       Уилл попятился. Животный страх тисками сковал лёгкие, выбив из них весь воздух. Зверь утробно зарычал, и у Уилла заныли кости. Развернувшись, он бросился прочь.       Бежал не разбирая дороги, вслепую продирался сквозь колючий кустарник. Дыхание со свистом вырывалось из груди. Казалось, смрадное дыхание твари уже обжигало затылок, а щёлкающие челюсти вот-вот были готовы сомкнутся на ноге или шее. Темень вокруг превратилась в кромешный пульсирующий ад.       Внезапно ступня предательски соскользнула в расщелину между узловатыми корнями гигантского баньяна. Уилл потерял равновесие и с глухим стуком рухнул лицом в грязь. Острая боль пронзила лодыжку. Он с трудом перекатился и с хрипом встал на четвереньки, упираясь дрожащими ладонями в мокрую землю. Но стоило приподнять голову, как желудок свело безжалостным спазмом, и Уилла вывернуло желчью прямо меж переплетённых корней.       Он стиснул зубы и заставил себя выпрямиться. Пошатываясь и цепляясь за влажные стволы, Уилл побрёл сквозь утреннюю дымку туда, где, как ему казалось, осталась деревня. Совсем рядом раздался хруст ломающейся ветки. Уилл затравленно дёрнулся, ожидая увидеть горящие жёлтым глаза, но с размаху налетел на тёмный силуэт, выступивший из-за деревьев. Чужие руки уверенно перехватили его за плечи, удерживая от падения.       — Уилл? Я как раз тебя искал…       Знакомый и абсолютно спокойный голос. Ганнибал.       — Там... — Уилл вцепился в его предплечья неслушавшимися пальцами, дыша так, словно только что пробежал марш-бросок с полной выкладкой. — Там человек. Кажется, тот турист с яхты... Его загрыз пёс. Огромный чёрный пёс, или волк... Разорвал его на части!       На лице Ганнибала не дрогнул ни один мускул, но его внимательный взгляд цепко скользнул по искажённому ужасом лицу Уилла.       — Волки не водятся в этих джунглях, Уилл. А яхта с туристами ушла вниз по реке ещё вчера днём. Этому человеку физически неоткуда здесь взяться.       — Я его видел! Видел кровь...       Ганнибал смотрел на него долгую секунду, и Уилл с отчаянием осознал, насколько безумно звучат его собственные слова. Поднимать на уши спящий лагерь из-за того, что наверняка было лишь отголоском опиумного кошмара, действительно не имело никакого смысла.       С едва слышным щелчком в руке Ганнибала блеснуло узкое лезвие складного охотничьего ножа.       — Хорошо. Давай просто проверим, — отозвался он, служа якорем надёжности в бескрайнем море смятения.       Облегчённо вздохнув, Уилл кивнул и двинулся обратно в чащу. Ганнибал шёл следом, ступая мягко и совершенно бесшумно. Но когда они выбрались на ту самую прогалину, Уилл остолбенел.       Ничего.       Ни растерзанного тела, ни выпущенных кишок, ни огромного зверя. Толька распухшая от ливня земля, на которой невозможно было различить даже намёка на кровь.       Уилл отшатнулся, нервно стирая с лица дождевую воду вперемешку с грязью. Грудь часто вздымалась. Он лихорадочно пытался понять, было ли увиденное реальностью или галлюцинацией. Растерянность, страх и какое-то невнятное гнетущее чувство разом навалились на него, окончательно выбивая почву из-под ног.       Он и сам не заметил, как Ганнибал увёл его прочь от этой проклятой поляны. Оцепенение спало, лишь когда Уилл устало рухнул в кресло на веранде одного из деревенских домов, оказавшись под спасительным навесом. Снаружи редкие капли дождя продолжали монотонно шуршать по тростниковой крыше. Дыхание Уилла постепенно начало выравниваться, но плечи всё ещё подрагивали от перенесённого.       Ганнибал плавно опустился перед ним на корточки. Достав из кармана чистый льняной платок, он осторожно, но настойчиво отвёл дрожащие руки Уилла от лица и принялся стирать с его скул и лба налипшую грязь.       — Ты ведь мне не веришь, — глухо проговорил Уилл, глядя куда-то сквозь него. — Думаешь, я схожу с ума.       Ганнибал на мгновение замер, внимательно изучая бледное лицо напротив.       — Я верю, что ты видел нечто поистине ужасное, Уилл, — задумчиво ответил он, убирая влажную прядь с его лба. — Однако остальные… Думаю, они будут настаивать на специализированной помощи.       Уилл до боли закусил губу, мучительно пытаясь вынырнуть из липкого страха и вернуть трезвость мышления. Ганнибал бил в самую точку. Джек и Алана ни за что не согласятся продолжать экспедицию, если решат, что их оператор ловит кровавые галлюцинации. Никто не станет копаться в причинах, его просто спишут со счетов и упекут в ближайшую психушку, не задавая лишних вопросов.       Уилл поднял на Лектера тяжёлый взгляд смирившегося с наказанием преступника.       — Тогда давай договоримся: ты — моя специализированная помощь, — хрипло произнёс он. — Что скажешь ты?       Ганнибал успокаивающе улыбнулся одними уголками губ. Глаза его в полумраке казались абсолютно чёрными.       — Скажу, что это лишь закономерные последствия опиумного дурмана, наложившиеся на накопившийся стресс, — обыденным тоном ответил он. — Бэдтрипы случаются, Уилл. Порой наш собственный разум подкидывает нам самых жутких чудовищ. И лучшее, что мы можем сделать, — позволить им раствориться в спасительном утреннем свете.       Уилл невидящим взглядом уставился на занимающийся рассветом горизонт. Высокое небо над джунглями медленно окрашивалось в холодные сизо-багровые тона, напоминающие огромный растекающийся синяк. В кронах уже запели первые птицы, но сейчас их звонкие беззаботные трели казались чертовски неуместными. Дрожь постепенно отступала, оставляя после себя лишь тупую, ноющую пустоту.       Ганнибал ненадолго исчез в доме и вернулся с плотным шерстяным покрывалом, пахнущим дымом и сухими травами. Он молча накинул его Уиллу на плечи.       На веранду несмело выглянуло несколько проснувшихся местных жителей. Лектер повернулся к ним и негромко бросил пару фраз на хинди. Те мгновенно закивали и растворились в темноте.       — Идём, — Ганнибал легко коснулся локтя Уилла, побуждая его подняться.        Он провёл его по крытой галерее к отдельно стоящей пристройке, служившей местной купальней. Внутри было тепло и сыро. Двое индийцев уже суетились там, выливая дымящуюся горячую воду из медных кувшинов в просторную кедровую лохань. В тусклом свете масляной лампы поплыл густой пар.       Уилл привалился к дверному косяку, кутаясь в покрывало, и молча наблюдал за этой сценой. Взгляд, всё ещё воспалённый и усталый, считывал ту естественную, почти королевскую грацию, с которой Ганнибал парил в этом пространстве.       — Чувствуешь себя местным божеством? — тихо съязвил Уилл, когда местные, низко поклонившись, спешно покинули купальню.       Ганнибал обернулся. В уголках его губ дрогнула удивлённая усмешка.       — Всего лишь уважаю их уклад, Уилл, — ответил он, неспешно закатывая рукава своей тёмной курты. — Эти люди глубоко верят в карму и кастовую систему. Для них неукоснительное исполнение своей роли — это верный путь к перерождению в более высокой форме в следующей жизни. Кто я такой, чтобы мешать им исполнять свой священный долг?       Уилл криво ухмыльнулся, чувствуя, как от этой извращённой, но стройной лектеровской логики на мгновение проясняется в голове.       — Как поразительно удобно, — заметил он.       — Непреложный закон мироздания, — невозмутимо парировал Ганнибал. Он подошёл ближе, скользнув взглядом по его грязной одежде, и голос утратил философскую отстранённость. — Позволь мне помочь.       На мгновение Уилл помедлил, и лишь затем неуверенно кивнул, всё ещё сомневаясь в том, насколько вообще нормально то, что сейчас происходит. Знакомы они были не так уж давно, но, несмотря на это, Ганнибал каким-то непостижимым образом умудрился пробиться через все ранее выстроенные форты Уилла. Он играючи миновал глухие стены его защитных барьеров, став к нему ближе, чем кто бы то ни был.       Уилл не стал спорить. У него банально не осталось сил сопротивляться ни этой заботе, ни самому себе. Он безвольно опустил руки, позволяя Ганнибалу стянуть с себя насквозь промокшую измазанную в грязи рубашку. Прикосновения Лектера были сухими, быстрыми и клинически точными. Он действовал с отстранённым профессионализмом врача, готовящего пациента к осмотру.       Но когда пальцы доктора скользнули к пуговице на джинсах, Уилла тут же бросило в жар. В памяти вспыхнуло то, что именно разбудило его в шатре, и густая краска мгновенно залила лицо.       — Дальше я сам, — поспешно бросил он, отступая на полшага.       Ганнибал понятливо отстранился. С присущим ему тактом он плавно отвернулся к небольшому деревянному столику, всецело поглощённый подготовкой куска грубого мыла, чистых полотенец и небольшого стеклянного бутылька с резко пахнущей настойкой.        Уилл торопливо избавился от оставшейся одежды и с тихим стоном погрузился в обжигающую купель. Жар мгновенно впился в кожу, выгоняя из тела въевшуюся сырость джунглей.       Услышав плеск, Ганнибал обернулся. Уилл прикрыл глаза, откинув голову на деревянный край лохани, и безропотно позволил Лектеру приняться за работу. Сначала тот методично омыл его плечи, спину и руки, а затем, обильно смочив ватный тампон антисептиком, уверенно обработал жгучим раствором многочисленные свежие царапины от колючих кустарников.       Закончив с руками, Ганнибал опустил ладони под воду, осторожно, но крепко перехватив предательски подвернувшуюся лодыжку Уилла. Он приподнял ногу и с выверенным нажимом прощупал сустав, аккуратно провернув стопу. Тампон с антисептиком прошёлся по подошве. Уилл рефлекторно напрягся, ожидая вспышки боли, но её не последовало.       — Кожа не повреждена. Отёка нет, — констатировал Ганнибал, бережно опуская его ногу обратно в горячую воду и берясь за другую. Проделав с ней плюс-минус те же манипуляции, он добавил: — Связки тоже целы, растяжения не наблюдается. Обычный ушиб. Тебе очень повезло, Уилл. Впредь постарайся не разгуливать по окрестностям без обуви.       С этими словами он выпрямился и отошёл. За спиной Уилла раздался негромкий шорох и позвякивание стекла. Густой пар и высокая температура постепенно расслабляли тело, однако разум продолжал оставаться натянутой до предела струной.       У самого изголовья лохани негромко скрипнул деревянный табурет, и в горячем воздухе повеяло терпким ароматом сандалового мыла.       — Возможно, пришло время перестать бегать от своих кошмаров, Уилл. Давай попробуем снова, — негромко предложил Ганнибал.       С тихим плеском его руки опустились в воду. Длинные пальцы уверенно зарылись в мокрые волосы Уилла, бережно массируя кожу головы, и это принесло почти болезненное облегчение. Отточенные движения выгоняли токующую боль из висков. Уилл с непроизвольным стоном машинально подался навстречу этому успокаивающему давлению, чувствуя, как тает тугой узел напряжения в шее, и послушно смежил отяжелевшие веки.       Гипнотический голос доктора плавно проник в разум, обволакивая и увлекая за собой по знакомым ментальным ступеням вниз, прямиком в подсознание.       Уилл оказался в длинном тускло освещённом коридоре. На свою беду, он точно помнил, куда нужно идти. К ржавой двери с прочным засовом, за которой он запер самый свой тёмный кошмар — пернатого оленя. Но стоило ему приблизиться, как сердце рухнуло куда-то в живот.       Засов оказался сорван, а сама дверь — распахнута настежь. За ней зияла абсолютная чёрная пустота.       Из глубины коридора за спиной донёсся гулкий цокот копыт. Зверь вырвался наружу и теперь шёл по следу. Уилл сорвался на бег. Лабиринт казался бесконечным, а клокочущий рык звучал всё ближе, заполняя собой всё пространство.       — Не беги от него, Уилл, — голос Ганнибала эхом отразился от стен его разума, безмятежный, как гладь озера. — Не ты должен его бояться. Посмотри зверю в глаза. Прими его.       Но за спиной уже кипела всепоглощающая тьма. Инстинкт бил в набат: стоит хоть на миг сбавить шаг, и она поглотит его. Сожрёт без остатка.       С резким вдохом Уилл вынырнул из чертогов разума, попутно расплескав воду через край лохани. Он замотал головой, жадно хватая ртом влажный воздух.       — Нет... Я не хочу этого видеть. Не хочу его принимать, — сдавленно прохрипел он, вцепившись мокрыми пальцами в деревянные борта. — Мне кажется, если я это сделаю, если впущу его... случится что-то очень-очень плохое.       Руки Ганнибала замерли, зависнув в воздухе. Он склонился над Уиллом, внимательно изучая его.       — Плохое для кого, Уилл? — с невозмутимым спокойствием поинтересовался доктор.       Слова застряли в горле. Ответа не было. В купальне повисла вязкая тишина, нарушаемая лишь шуршанием остывающей воды да доносящимся снаружи пением утренних птиц.       Поняв, что продолжения не последует, Ганнибал поднялся, насухо вытирая руки льняным полотенцем.       — Пойду проверю, встали ли остальные, — с привычной вежливостью произнёс он, направляясь к кучке грязной одежды Уилла, сваленной на скамье. — И попрошу кого-нибудь из местных женщин заняться стиркой.       Уилл рассеянно моргнул. Всё ещё балансирующий на грани панической атаки разум с запозданием обработал услышанное.       — Стой, не нужно!.. — спохватился Уилл, резко подавшись вперёд.       Но уже было поздно. Ганнибал поднял его грязные джинсы, и из штанины на дощатый пол выскользнули трусы. Спереди на них красовалось уже начавшее подсыхать пятно, происхождение которого не оставляло ни малейшего сомнения.       Уилл перестал дышать. Кровь с оглушительным рёвом прилила к ушам.       Лицо Ганнибала осталось совершенно бесстрастным. Он наклонился и, изящным движением подцепив ткань двумя пальцами, аккуратно, уголок к уголку, свернул её и перекинул через руку вместе с остальными вещами.       Затем медленно поднял взгляд, и глазах его заплясали лукавые искорки.       — Не волнуйся, Уилл, — с почти интимной хрипотцой произнёс доктор, глядя прямо на остолбеневшего в воде Уилла. — Я знаю, что тебе нужно.       Сердце сделало кульбит и замерло где-то в районе горла.       Ганнибал выдержал идеальную драматическую паузу и, слегка склонив голову набок, невозмутимо припечатал:       — Масала-чай. Он превосходно поможет прийти в себя после прошедшей ночи, — развернувшись на пятках, он бесшумно покинул купальню, плотно прикрыв за собой дверь.       Как только шаги стихли, Уилл со свистом выдохнул и с силой растёр лицо влажными ладонями.       Какой пиздец.       Казалось, ещё никогда в жизни он не чувствовал себя настолько неловко и жалко, даже когда в двенадцать лет отец застукал его за разглядыванием откровенного журнальчика. Но сейчас всё было в тысячу, нет, в миллион раз хуже. Это был Ганнибал Лектер. И он всё понял. Абсолютно всё.       Щёки пылали от обжигающего стыда, как от пощёчины. Воображение услужливо нарисовало эту сюрреалистичную картину со стороны: индийская глушь, трупы, призрачные олени, и, как всегда, безупречный доктор Лектер, невозмутимо складывающий его перепачканные спермой трусы. И внезапно не выдержав градуса абсурдности, Уилл уткнулся лбом в колени и нервно рассмеялся в голос прямо в пустой купальне.       Минут через двадцать, переодевшись в сухое и чистое, Уилл вернулся в общий шатёр. Завтрак был уже в самом разгаре, но привычного оживления не чувствовалось. Группа выглядела помятой: Джек сосредоточенно изучал топографические карты, игнорируя тарелку, а остальные вяло ковырялись в еде, явно страдая от последствий вчерашнего «гостеприимства».       Уилл окинул взглядом стол и нахмурился. Аланы и Марго не было.       — Они в отдельной хижине, — не оборачиваясь, бросила Фредди. Она сидела, подперев голову рукой, и выглядела так, будто её переехал грузовик. — Деврадж выделил «почтенным дамам» персональное жильё.       — А тебя что, туда не пустили? — хмыкнул Мейсон, наворачивая густой соус лепёшкой.       Фредди смерила его убийственным взглядом и вздохнула.       — Мне было лень тащиться через всю деревню, так что я вырубилась прямо здесь.       Уилл присел с краю, принимая из рук Ганнибала чашку дымящегося чая. Тот едва заметно кивнул ему, сохраняя на лице маску вежливого спокойствия.       В этот момент полог шатра откинулся, и вошли Алана с Марго. В отличие от остальных, уставшими они не выглядели, но в их поведении появилось нечто новое. Обычно открытая и профессионально-сдержанная Алана сейчас казалась непривычно молчаливой. Она избегала прямых взглядов, а на её щеках, вопреки утренней прохладе, играл едва заметный румянец. Марго же, напротив, держалась слишком прямо, с каким-то торжествующим блеском в глазах.       — Как спалось? — привычно поинтересовался Чилтон.       Уилл замер с чашкой у губ, наблюдая, как те обменялись мимолётным взглядом, прежде чем занять свои места. В этом секундном контакте промелькнуло слишком много понимания.       — Неплохо, — пожала плечами Марго, скривив губы в усмешке. — Если бы кое-кто не пинался во сне, было бы ещё лучше.       Алана фыркнула и ткнула её локтем в бок.       — Ой, заткнись! — беззлобно возмутилась она, и скулы её зарделись ещё ярче. — Ты вот вообще храпишь.       Уилл невольно нахмурился. Похоже, ночной бэдтрип был не столь уж и бредовым. Если он не выдумал это, то что ещё из увиденного могло быть правдой?       Джек с трудом оторвался от бумаг и обвёл присутствующих суровым взглядом.       — Нужно выдвигаться к следующей точке, пока свет не ушёл, — в утренней тишине голос его прозвучал излишне резко. — Местные говорят, там есть тропа, которая сократит путь.       Неспешно помешивая свой чай, Ганнибал с сожалением вскинул брови.       — Боюсь, Джек, после вчерашней «вечеринки» продуктивность группы будет стремиться к нулю. Опиум — коварная вещь, и попытка марш-броска по джунглям в таком состоянии может закончиться травмами. Я бы советовал перенести вылазку на завтра.       Лектер поднял глаза на Уилла. Во взгляде его читалось напоминание об утреннем разговоре и секрете, отныне принадлежащем им двоим.       — Доктор прав, — быстро отозвался Уилл, со стуком поставив чашку на стол. — Мы можем использовать этот день, чтобы поснимать здесь, в деревне. Жизнь местных, их быт, отношение к культу агхори… Это даст необходимый контекст для фильма.       Чилтон тут же оживился, почуяв возможность лишний раз блеснуть умом.       — Великолепная мысль! Мы могли бы записать интервью о ритуальном каннибализме и о том, как глубоко страх перед агхори укоренился в их сознании! — он бурно зажестикулировал, обращаясь к Фредди. Та уже приготовила диктофон, накидывая список провокационных вопросов.       Уилл перестал их слушать. Голоса вокруг слились в невнятный фоновый гул. Всё его внимание было приковано к противоположному концу стола. Он видел, как Алана едва заметно поправила воротник, и как Марго, заметив это движение, прикусила губу, скрывая торжествующую улыбку.       Непонятное зудящее чувство начало заполнять его изнутри. Оно не походило на ярость, скорее уж на досаду, когда внезапно обнаружил, что правила знакомой с детства игры изменились, а тебя единственного забыли об этом предупредить. В их безмолвном диалоге жестов и взглядов Уилл оказался лишним, и это бесило его куда сильнее вчерашних галлюцинаций.       При свете дня деревня выглядела иначе — не такой эфемерно-призрачной, но более тесной и пыльной. После ночного ливня на улицы вывалила целая толпа жителей и бегающих чумазых детей: гвалт и суета будто снова перенесла их в центр Дели. Уилл медленно переходил от одной хижины к другой, направляя объектив камеры на сушащиеся сети и стариков, застывших в тени навесов. Но взгляд его то и дело возвращался к Алане. Она шла чуть впереди, всё такая же отстранённая, окутанная каким-то новым, мягким сиянием, жгущим Уиллу глаза. А ещё на её шее, чуть выше воротника рубашки, багровел свежий засос — тот самый, который она так старательно пыталась скрыть за завтраком.       Уилл нагнал её в несколько широких шагов.       — Бурная ночь? — небрежно бросил он, выразительно скользнув взглядом по её шее.       Алана едва заметно вздрогнула и неловко хохотнула, торопливо прикрыв пятно ладонью.       — А, это? Просто укус расчесала.       — Чёртовы москиты, — ядовито процедил Уилл.       — Да не говори, — пробормотала она и, явно желая избежать продолжения неловкого разговора, поспешила вперёд.       Там, у разбитой колеи, они наткнулись на мужчину, ведущего вьючную телегу. Алана остановила его, завязав неспешный разговор на хинди. Сначала она кивала, но постепенно её лицо стало серьёзным, а брови тревожно сошлись у переносицы.       — Джек, Уилл, идите сюда, — позвала она не оборачиваясь.       Группа подошла ближе. Человек на телеге выглядел измотанным, то и дело оглядывался на дорогу, по которой приехал.       — Он из соседнего поселения, в нескольких часах отсюда, — Алана переводила быстро, почти механически. — Говорит, ночью у них пропал человек. Не из местных. Турист. Их яхту прибило к берегу во время шторма пару дней назад, и они решили переждать непогоду в деревне. А сегодня на рассвете обнаружили, что один из них исчез.       — Спроси, не видели ли они его здесь? — нахмурился Джек.       Алана переговорила с погонщиком. Тот интенсивно затряс головой, что-то эмоционально объясняя и указывая в сторону непролазных джунглей.       — Нет, сюда он не заходил. Они ищут его по всей округе, боятся, что он заблудился и угодил в болото.       Уилл почувствовал, как во рту пересохло. Картинка растерзанного в джунглях тела вспыхнула перед глазами с пугающей чёткостью.       — Спроси... — Уилл запнулся, собственный голос прозвучал чуждо и как-то надломлено. — Спроси, как он выглядел. Описание.       Алана бросила на него короткий недоуменный взгляд, но послушно перевела вопрос. Погонщик карикатурно обвёл свой живот руками и указал на верхнюю губу и подбородок.       — Толстый, — перевела Алана, нахмурившись ещё сильнее. — Короткие ноги, пузатый. С тонкими усиками и бородкой. Говорит, выглядел очень комично для здешних мест.       По коже мелкой колючей волной прошли мурашки. Тошнота подкатила к самому горлу. Описание было слишком исчерпывающим.       Хрупкая стена, которую Уилл с таким трудом воздвиг между ночным бредом и реальностью, дала трещину. Если пропавший турист настоящий... то что именно он видел утром в джунглях? Собственный пророческий кошмар? Или же явь, которую воспалённый мозг просто отказался переваривать?       Ему нужен был Лектер. Прямо сейчас. Уилл задыхался в этой неопределённости, отчаянно нуждаясь в чужом, рациональном разуме, который непременно скажет ему, что он ещё не сошёл с ума окончательно.       Бросив что-то невнятное про внезапную дурноту от жары, Уилл развернулся и быстро зашагал прочь.       В их шатре было пусто. Только остывший чайник да запах застоявшегося табака. Уилл замер, заставляя свой паникующий мозг работать. Где он? Ответ пришёл почти сразу. Педантичный доктор Лектер не станет бесцельно слоняться по округе.       Уилл вышел обратно на залитую солнцем дорогу, сканируя взглядом деревню. У самого края рынка, возле наиболее крепкой и светлой хижины, толпились люди: женщины с младенцами, старики, несколько мрачного вида мужчин. Они терпеливо, почти благоговейно ждали.       Уилл приблизился и, стараясь не привлекать внимания, скользнул внутрь, отодвинув плетёную циновку. Здесь было прохладнее, в воздухе висел резкий запах антисептика, мыла и сухих трав.       Ганнибал сидел на низком табурете, аккуратно закатав рукава светлой курты по самый локоть. Перед ним стоял худенький индийский мальчик с огромными испуганными глазами. Уилл замер в тени у входа, не решаясь сделать ни шагу.       От улыбки Ганнибала веяло надёжностью. Он что-то тихо говорил на хинди, плавно поводя левой рукой, отвлекая внимание ребёнка. Мальчик заворожённо следил за длинными пальцами, позабыв про страх, и в этот самый миг правая рука доктора с хирургической быстротой сделала укол в его плечо. Настолько неуловимо и точно, что ребёнок даже не вздрогнул.       Ганнибал аккуратно прижал ватный тампон к крошечной ранке и ободряюще кивнул. Мальчик шмыгнул носом, просиял и сорвался с места, растворившись в толпе. Тогда Лектер махнул рукой в приглашающем жесте, и стоящая впереди женщина робко шагнула к нему.       Но Уилл оказался быстрее. Толпа у входа была плотной и совершенно не желала перед ним расступаться. Послышался возмущённый ропот, кто-то сердито пихнул его локтем.       — Простите... извините. Это мой друг, и мне нужно с ним поговорить, — сбивчиво бормотал Уилл, игнорируя недовольные взгляды и упорно протискиваясь сквозь живое кольцо.       Обернувшись на шум, Ганнибал заметил его и тут же расплылся в тёплой улыбке.       — Уилл, какая приятная неожи...       Но договорить он не успел. Игнорируя ропот за спиной, Уилл шагнул вперёд и крепко схватил доктора за локоть чуть ниже закатанного рукава. Ганнибал недоуменно вскинул брови, когда его бесцеремонно перебили:       — Мне нужно с тобой поговорить. Срочно.       Секунду он молча изучал паникующее лицо Уилла, а затем перевёл взгляд на толпу. Примирительным тоном Ганнибал произнёс что-то на хинди, явно прося пациентов немного подождать. Возмущения мгновенно стихли.       Осторожно высвободив руку, Лектер поднялся с табурета.       — Пойдём, — кивнул он и, отодвинув плотную ткань у противоположной стены, вывел Уилла через узкий проход на огороженный плетнём задний двор хижины. Как только ткань опустилась, отрезая шум деревни, Уилл нервно, с силой провёл обеими руками по лицу, словно пытаясь стереть наваждение.       — Турист, — сбивчиво начал он. — С той самой яхты, которую мы видели на реке. Я только что узнал: её прибило штормом к берегу у соседней деревни. И один человек из их группы этой ночью пропал.       Ганнибал спокойно сложил руки перед собой.       — Индия полна опасностей для неподготовленных путешественников, Уилл. Местные джунгли коварны, люди часто теряются.       — Нет, ты не понимаешь, — Уилл шагнул к нему, голос его дрогнул. — Алана спросила у погонщика, как он выглядел. Толстый. Коротконогий. С бородой и усиками. Ганнибал, это он. Тот самый человек, которого я видел утром растерзанным. Мои видения... они сбываются. Или я видел реальный труп, который потом кто-то спрятал!       Ганнибал негромко вздохнул и сделал ответный шаг, успокаивающе положив ладонь Уиллу на плечо. От этого простого жеста веяло такой непоколебимостью, что Уилл бессознательно подался навстречу.       — Сделай глубокий вдох, — голос доктора бархатом обволакивал воспалённый разум. — Давай рассуждать логически. Мы видели эту яхту на реке пару дней назад. Твой взгляд наверняка мельком выхватил этого мужчину на палубе, а профессиональная цепкая память автоматически сохранила детали. Вчера, под воздействием наркотика и сильнейшей тревоги, подсознание просто вытащило из твоих же чертогов разума готовый образ и вплело его в кошмар.       Уилл судорожно сглотнул. Страх начал понемногу ослабевать под этим непробиваемым спокойствием, подменяясь вязким сомнением.       — Наш мозг — искусный компилятор, Уилл, — негромко продолжил Ганнибал, глядя ему прямо в глаза. — Он строит монстров из того материала, что лежит под рукой. Уверен, этот заблудившийся джентльмен скоро найдётся, живой и, надеюсь, невредимый. Тебе не стоит взваливать на себя вину за каждую случайность в этом мире только потому, что дурной сон решил сыграть с тобой злую шутку.       Уилл сдавленно выдохнул, плечи его напряглись. Лектер был слишком логичен. Слишком убедителен. Но оставалась ещё одна деталь, от которой невозможно было так легко отмахнуться.       — А Алана с Марго? — спросил он, вскинув на доктора иступлённый взгляд. — Вчера ночью в том... видении... я видел их вместе. И сегодня утром они выглядели так, словно уже переспали. Я уверен, что так и было! Скажешь, мой мозг и это тоже «скомпилировал»?       Ганнибал чуть склонил голову набок, взгляд его стал ещё мягче.       — Сейчас в тебе говорит уязвлённая ревность, Уилл, — с лёгкой долей сочувствия произнёс он, и от этого тона Уиллу захотелось стиснуть зубы. — Ревность и твоя невероятная эмпатия.       Лектер неспешно убрал руку с его плеча, лишая этой внезапной опоры, и заложил руки за спину.       — Ты — чистый эмпат. Твоё подсознание непрерывно считывает мельчайшие невербальные знаки окружающих. Все эти дни ты находился рядом с ними. Фиксировал их взаимное притяжение: ухаживания, скрытое кокетство, затяжные взгляды, случайные касания. Твой разум улавливал те флюиды, которые они транслировали, и логично спрогнозировал финал.       Ганнибал сделал крошечную, мастерски выверенную паузу, позволяя словам ядом проникнуть глубоко в сознание Уилла.       — Вполне ожидаемо, что их симпатия разрешилась физической близостью. А наркотик... он просто сорвал защитные фильтры твоего сознания и нарисовал тебе это в самых ярких, гипертрофированных красках. Ты не ясновидец, Уилл. И уж тем более не сумасшедший. Ты просто блестящий диагност человеческих душ, который временно запутался в собственных проекциях.       Уилл медленно выдохнул, чувствуя, как холодный спазм, сковывавший грудную клетку, наконец-то отпускает. Прагматичная логика Лектера придавила его своей тяжестью, но вместе с тем дала такую необходимую сейчас опору. Ему страшно хотелось в это верить. Верить, что он просто эмпат с перегруженной психикой, а не безумец, окончательно потерявший связь с реальностью.       — Спасибо, — хрипло и как-то неловко обронил Уилл. — Наверное... ты прав. Мне нужно было это услышать.       Ганнибал лишь понимающе кивнул.       Спустя десять минут оба вернулись к работе. Очередь у импровизированной клиники оказалась для Фредди настоящей золотой жилой. Местные жители, томящиеся в ожидании и предвкушающие помощь «заморского целителя», были на удивление сговорчивы. Они охотно шли на контакт, делясь с ней байками и своими страхами перед агхори.       Уилл привычно замер за массивным штативом, на котором покоилась тяжёлая камера «Аррифлекс». Пока Фредди диктовала очередную подводку и опрашивала людей, плёнка мерно стрекотала, фиксируя иссечённые морщинами лица и пыльную суету деревни.       Но фокус внимания Уилла то и дело смещался. Не прерывая съёмку, он бросал короткие взгляды на вход в хижину. Там, за откинутой циновкой, Ганнибал с неизменным ангельским терпением осматривал очередного больного.       И в один из таких моментов Лектер, словно почувствовав на себе чужое внимание, поднял голову. Их взгляды встретились поверх голов толпы. Черты доктора смягчились, и он послал Уиллу лёгкую ободряющую улыбку. Улыбку друга, который только что отвёл его от края пропасти.       Разлившийся по венам покой окончательно вытеснил остатки липкой паники. Уилл почувствовал внутри почти забытое умиротворение. Уголки его губ дрогнули в ответ, и он послал Ганнибалу робкую исполненную искренней благодарности улыбку.