В далеком, далеком, но не в том

О том, что маленького обидеть — как нечего делать

Меня развели, нагло, как лоха. Эй, Лаймнинтрин, съезди к невесте, ничего сложного — просто туда и обратно, ах да, ещё не забудь, пожалуйста, по пути захватить подарок в виде целой, мать его, планеты! Кто додумался поставить меня во главе похода? Почему мне раньше не сказали? Думали, что я не соглашусь? Вообще-то они правы, но рассказать мне об этом после полёта, когда мы уже в варпе, — это подло. И ладно бы это всё чисто номинально, типа пока остальные делают дело, я буду на корабле, так нет же — я зачем-то должен спуститься на планету и покрасоваться собой, чтобы вдохновить, так сказать, на личном примере солдат. Мне даже сшили мини-мундюр для этого. Какое может быть вдохновение от десятилетнего шкета — мне лично непонятно. То та этот старый пень увязался с нами. Это я о Паратуте, кардинале нашем. Он до сих пор учит меня, как правильно делать поклоны Емушнему Ему, ну хоть палками бить перестал, год назад. И что делать? Нет, можно, конечно, закатить истерику прямо сейчас, я это хорошо умею, но чем это поможет? Меня даже связанного спустят, я вот в этом уверен. Единственное, что в этом всем меня успокаивает, — это то, что силы у нас значительные. Два полка гвардейцев, плюс в совещании было сказано, что на планете уже ведут войну ещё пять полков, плюс СПО местное, плюс бойбабы — конечно, всего тысяча, но эти дамы стоят и десятерых. Ещё две роты стиродных мужиков, а эти вообще неизвестно скольких стоят. А самое удивительное и внушающее трепет — это десятиметровый МЕХ. Их здесь зовут Имперскими рыцарями, и управляет им тот самый барон Итабас. Оказывается, он тогда не просил дедушку — это у него просто манера речи такая. Что он один тут делает — непонятно, вроде они группами ходят. Он представляется своим именем, так что, наверное, не Вольный рыцарь. Да и я не слышал, чтобы в наших краях были рыцерские миры. Хотя какая разница? Он с нами, и это хорошо. — Господин, к вам сестра Изольда, — в дверь заглянул Сит, мой новый слуга. Не буду же я таскать беременную Алиту в такую поездку. Тем более внезапно ставший походом. — Что ей надо, Сит? — Полагаю, как и всегда, господин, вы. — Ну пусть заходит, — я даже с кровати вставать не буду. Надоели они. Постоянно хотят сунуть свои, не раз сломанные, носы куда не надо. — Приветствую, господин Лаймнинтрин, — в комнату зашла женщина с белыми, как и у большинства сестёр, волосами. Мне вот интересно, они что, красятся? — Он в шкафу, — сказал я, заметив, как женщина стала осматривать комнату. — Что в шкафу? — Остальная часть моего достоинства. Неудобно, знаете ли, ходить. Тяжело. — Вы ещё слишком молоды, чтобы о таком говорить, — поморщившись, сказала Изольда. — Ну так я мужчина, практикуюсь на будущее. Чего изволите, сестра? — Кардинал Паратут поручил провести с вами пару уроков насчёт воинского ремесла, — этого ещё не хватало. Какого хр****? — Вы здесь причём? У меня есть охрана из кадианцев. И они вполне способны научить меня стрелять. И почему не Вимита? Раз она и так приписана меня охранять. — Уроки будут не только по стрельбе, но и на боях с мечом. А Вимита… а сестре Вимите нужно самой совершенствоваться. — С мечом? Вы ведь понимаете, что мне десять лет и я физически не могу орудовать пиломечом? И за оставшееся время не научусь вообще ничему? — Когда-то нужно начинать, господин Лаймнинтрин. Вас должны были начать учить ещё с шести лет. И не волнуйтесь, мечи будут учебными и те, которые вы сможете поднять. Особой разницы я не видел, как и необходимости учиться махать мечом. У меня есть маузер — это раз, а два — это то, что я не планировал участвовать вообще в каких-либо боях. Но ведь не отстанут. — Ладно, — тяжело вздохнув, сказал я, — когда начнём? — Сейчас, — ого, а как же рекаф по утрам? Ванна? Обломщики. Это не учение, это избиение. Меня тупо отдубасили. Дали деревянную палку и стали избивать такой же. Я весь синяками покрылся. Если так будет продолжаться ещё две недели, пока не прибудем до места, я просто умру. Изольда объяснила это тем, что нет времени учить стойки и нужно научить меня хотя бы инстинктивно защищаться. А чем хороша защита в виде болтера — отказывается говорить. По-моему, она просто ненавидит меня. Единственное, что случилось хорошего в этот день, — была сестра Дина. Она была из госпитальеров, и хотя на ней тоже отразились суровые тренировки, но по сравнению с чисто боевыми сёстрами была куда милее. Да что там, она была отпад. Жаль, что мне всего десять лет, да. И жаль, что я женат, а одним из пунктов было невинность с обеих сторон до первой брачной ночи. Думаю, Донпрокари из вредности добавил этот пункт. Но придётся ему следовать, дедушка мне тонко так намекнул, что может у себя на время попридержать моё хозяйство, на всякий случай. А учитывая уровень медицины, доступный аристократии, в это легко верится. В общем, жаль. — Вы такой маленький, но уже такой храбрый, господин Лаймнинтрин, — говорила Дина, чем-то намазывая меня. И голос у неё был глубокий и грудной. — Ах, сестра, вы мне льстите. — Отнюдь, сестра Вимита постоянно говорит, что вы храбрейший человек, — это контуженная, может. Слава тебе, Император, после того случая на Абдимиусе больше не поднимала вопрос об благословений. — Я даже не знаю, чем заслужил такое, — открестился я. — Вот и всё, отдыхайте, мой маленький герой. Завтра будет лучше, — для неё я готов ещё побыть маленьким. — Если не будет, вы ещё присмотрите за мной? — Конечно. Ну хотя бы так. Собрав вещи, она вышла из моей комнаты, куда меня принесли на руках. Сразу после её ухода в дверь протиснулся Пар. — Вот, босс, зубы, — гигант разжал ладонь, показывая довольно крупные зубы. — Чьи? — уточнил я. А то бывает, знаете ли. — Высоких людей, — это он о космодесанте. — Я ведь говорил без вредительства. — Он не обижаться, сам так сказать. — Ну ладно, если так. Положи на тумбочку. — Если быть ещё, Пар принести. — Не надо, оставь себе, — зачем они мне. Мне и эти ни к чему, но чтобы не обижать большого друга, беру. — Хорошо, — сказал Пар и, положив зубы, громко потопал к выходу. Надо с ним серьёзно поговорить. Если так будет продолжаться и дальше, придётся открывать музей по человеческой анатомии. Но я рад, что Пар нашёл себе любимое занятие. Когда двое этих Высоких людей пришли просить подраться с Паром, я очень удивился. После разговора немного успокоился, прям сейчас убивать моего огрина не будут, просили просто дать разрешение Пару на спарринги. Ну я и дал. Должен сказать, наблюдать вблизи за космодесантом было немного странно. Ещё на совещании обратил внимание на их взгляды и голоса. Пронзительные глаза, будто уже убили тебя и просто смотрят на твой труп. Голос даже без шлема пробирает до костей. Пообщавшись, понял, что эти люди уже не совсем, а иногда совсем, не люди. И да, пафоса в них немерено. Чего стоят только клички командиров. Разящий — тоже капитан, но зам, Мудрец, который все совещания пялился на меня, а командир вовсе Кулак! Я хотел ему шутку рассказать, что если капитана второго зовут Кулак, а первого — Голова, и третьего — Движение, то получится труд онаниста. Но потом решил: да ну его, не оценит ведь. Две недели пролетели в мучениях. Если коротко: я не умер — это хорошо, ничему не научился — это ожидаемо, конкретно так невзлюбил сестрёнку Изольду — это не обсуждается. Это всё про меч, а вот по стрельбе кое-чему удалось научиться. Меня научили стрелять из болтера. Тяжёлая вещь, я даже не уверен, что смогу стрелять с него без поддержки. Но всё это уже в прошлом, нелепая учёба закончилась и ознаменовала его моя безошибочная способность определять режим работы поля Геллера. Это опять случилось ночью, оторвав меня от странного сна, в котором я якобы уговариваю Слаанеш потрясти. — Да не этим, — говорю ему, — а верхними. — Ну ты и хам, — сказало оно и как дало по жбану, что я сразу проснулся. Сразу после выхода вновь было объявлено совещание, на которое, после того как успокоился, я и отправился. За круглым столом сидели бест оф бест люди на корабле. Капитан Улир, стерва Юми, кардинал Паратут, два полковника гвардии с майорами, трое прапрапра и ещё много пра сыны Императора, корабельный комиссар, полковые комиссары и барон Итабас. В центре был открытый участок, в котором двое людей в одеждах Механикус склонились над какой-то фигнёй, поливая его маслом и окуривая. Похоже, в этот раз со смесью переборщили, из кадила выходил очень густой дым, который, смешиваясь с сигаретным, вытеснял воздух. — Дамы и господа, до окончания совещания прошу воздержаться от курения, здесь и так мало воздуха, — обратился я ко всем, садясь в главное кресло. Я ведь командир, не забыли? Су**. Как бы абсурдно ситуация ни выглядела, но эти люди научились подчиняться, так что мою просьбу выполнили. Техносвященники закончили своё шаманство, но что-то фигня не работает. Тогда один из них пнул его, и о чудо — оно заработало. Его коллега попиликал что-то недовольно, но дальше выяснять отношения не стали и, отодвинув один из столов, стали выходить. Фигня была передатчиком, который умел показывать голограмму, и сейчас над ним отобразилась голова какого-то мужика. Только вот я видел его затылок. — Оно может поворачиваться? — уточнил я у магосов. — Нет, — после переглядывания между собой ответил один из них. Ну чудесно. Пришлось встать и идти в другую сторону, мы все собрались на той стороне. Что выглядело, скажу я вам, крайне идиотски. — Всё готово? — заговорила голова. — Да, здравствуйте, вы слышите меня? — ответил на это капитан Улир. — Да, слышу. Но не вижу. Нет, не надо ничего исправлять, и так нормально, — похоже, это он у себя там. — Итак, здравствуйте, я генерал Тамал Бровак. Лордом-генералом сектора назначен командовать этой кампанией, все войска будут подчиняться мне, кроме Адептус Астартес и Адептус Сороритас, конечно. По данным, у вас как раз есть представители этих организаций? — Да, генерал, — начал отвечать командир космодесанта. — Меня зовут Кулак Девять, капитан второй роты ордена Большая Ладонь. — Приветствую, господин генерал, — вслед за ним продолжила боевая монашка. — Я Юми Элземдар, канонисса-прецептор ордена Чистые Сердца. — Рад слышать, ваша помощь нам не помешает. Вам будут высланы карты группировки врага, а также наши действия. И должен напомнить, что предстоящая операция только для разделения врага на части, прошу не увлекаться, не стоит лишний раз рисковать. Пришлите данные по остальным силам. И ещё, где командир вашего соединения, он с вами? — Так точно, господин генерал, я тут, меня зовут Лаймнинтрин Абдимиус Самантарион Форсеваль, и мне десять лет, — радостно представился и я. — … Ладно, — после долгого молчания сказал генерал. — Поговорим на земле.

***

Марк Аврелий V, спрятавшись за бетонную переграду, лихорадочно перезаряжал лазган. Если в ближайшее время к ним не подвезут ещё боеприпасы, то придётся вспоминать курсы боя с лопаткой, чего ему категорически не хотелось. Он ещё никогда не сходился с орками на холодном, но что-то сомневался в способности победить хоть одного. За тринадцать лет в 501-м Вейдерском пехотном он прошёл уже три кампании, и этот — четвёртая, в которой ему впервые повстречались ксеносы. Перед кампанией им, конечно, дали брошюры, объясняющие, кто такие орки, но с реальностью это оказалось мало связано. Орки, казалось, не ведали страха, полностью игнорируя инстинкт самосохранения, не боялись смерти и им не было конца. С начала кампании он лично убил около сотни орков, которые просто бежали к ним с топором, громко крича. Единственное, что требовалось в таких случаях, — не допустить приближения слишком близко, потому что если орк приблизится, то тебе конец. — Не отступать, стоять насмерть. С нами Бог-Император! Он верит в нас! Это орал комиссар роты Роро Симар, их прямо возлюбленный офицер. Его так любили, что с начала его назначения около месяца назад уже умерло пятнадцать товарищей. В основном от его руки. Когда комиссар не видел, все смотрели на него так страстно, что если бы взгляд был материальным, он бы сгорел дотла от таких чувств. Если умирать, то только с ним, но чтобы он обязательно умер. — Господин комиссар! У нас заканчиваются боеприпасы! Нужно либо отступать… — решил сообщить очевидный факт лейтенант Чандер. — Никакого отступления! — крик комиссара заглушил даже ор орков. — С нами Бог-Император, и мы победим! В трудный час он явит свою милость! И на мерзких ксеносов обрушится проклятие! — подняв пиломеч, заорал комиссар. Невольно посмотрев вверх, Марк увидел, как с неба падают огни вместе с челноками. — Трон меня побери, то есть о Бог-Император милостивый, — в глубоком удивлении сказал Марк, на всякий случай показав аквиллу.

***

— Мы падаем! — кричала Вимита, держась за поручень. Да ты что? А я думаю, что это за незапланированная аэробика. Оказывается, это неисправность десантного челнока, которого подбили, спасибо, что прояснила. — БОСС! Бедный мой друг. Кто же знал, что у тебя такая фобия — падать в дырявом корыте над орками. Увы, лекарства от этого только одно: стать отмороженным. А чего это я весёлый? Я вовсе не весёлый, а наоборот, в панике. Просто меня посетила мысль, что если умру, с наслаждением скажу старику Паратуту: «А я ведь говорил». После совета прошло достаточно времени, чтобы я успел поспать, прежде чем меня одели в золотой мундир, делая образцовой мишенью. Потом я приготовился ждать, когда братья и сёстры с орденов спустятся, чтобы очистить плацдарм, потом спустятся гвардейцы, занимая оборону, потом туда придут уже гвардейцы на планете, чтобы укрепить её, и только потом, когда до горизонта будут гореть тела ксеносов, я спущусь, чтобы осчастливить всех своим сиянием. Но в идеальный план вмешался старый хрен, который заявил, что раз я командующий, то должен спуститься в числе первых. На справедливое замечание, что я там ничего не смогу сделать, даже если прибуду туда первым, кардинал только сослался на Патрона, сказав, что он защитит меня. Тогда я и сказал ему: — Ваша высокопреосвященство, вы не думаете, что, идя среди первых, у меня больше шансов умереть? — Мой мальчик, тебе не стоит сомневаться, Император защитит тебя, я в это верю. А я вот нет, и что? А то, что спорить с кардиналом посреди вооружённых баб опасно. Я только настоял, чтобы со мной был Пар. Бронированный друг выше трёх метров, который может и танк поднять, — все же лучше пятёрки женщин, пусть и сороритас. Так что в челнок влезли я, Пар, Вимита, Дог и ещё одна сестра, имени которой за всё это время так и не узнал. Потому что не интересно. Ну и ещё пилоты. И вот результат — мы падаем. — Держитесь, удар будет жёстким! — прокричал один из пилотов. Удар действительно был жёстким, благо я находился в руках Пара, который спас меня от тяжёлых травм. Под мигающей лампой, выбравшись из объятий друга, осмотрел обстановку. Безымянная сестра в отключке, Дог тоже, пилоты мёртвы. Вимита трясёт головой на четвереньках, а Пар занял сидячее положение, тоже тряся башкой. — Добро пожаловать в Красные горы, б*** — прокомментировал я ситуацию. Хотел уже предложить выбраться, как по корпусу зазвучали множество стуков. Звук сопровождали рычания, пока их не прервал вопль. — ВАААГХ! — Вааагх! — господи, что со мной, и на них, что ли? Меня охватила странное чувство. Хотелось немедленно куда-то бежать, кого-то хватать и бить! Бить и бить, не важно кого, не важно чем — просто бить! Не успел я понять, что со мной, как услышал снаружи вопрос. — ЧТАА!?