В далеком, далеком, но не в том

О том, что от судьбы не уйдёшь, догонять и ещё добавят

Сладко потянувшись и наслаждаясь несколькими мгновениями офигительного состояния, я решил, что хватит уже валяться и пора вставать. Судя по солнцу, время уже ближе к обеду, а я всё ещё в постели. Опять старик будет ругаться за недостаточное рвение в служение сидельцу, но что поделать — я ленивый. А ещё малодушный и люблю комфорт, и не скрываю это от себя. От других, конечно, но с собой я честен. Эх, как бы хотелось вернуться в свой дворец, а не вот это всё: ведь бегание по полю за ходячими грибами, которые в добавок хотят тебя съесть, отрицательно влияет на любимый образ жизни. — Сит?! — позвал я слугу. Он тоже пережил высадку и из-за того, что является личным слугой, не участвует в истреблении врагов человечества. — Доброе утро, господин, — сразу зайдя в комнату, сказал Сит. — Должен предупредить: госпожа Вимита прибывает в крайне плохом состоянии. — Шла бы она со своим настроением… к кардиналу, — мне уже надоели её осуждающие взгляды. — Кардинал тоже не в лучшем духе, — а вот это ой. — А ты откуда знаешь? — Так они стоят за дверью, — ой, ой. — И как давно стоят? — всё-таки не избежать мне нотации. — Не волнуйтесь, не так много. Они прибыли как раз перед вашим пробуждением, — ну слава тебе, Император. — Если что, я занимался чтением, — вдруг прокатит? — Не получится, господин. Они уже знают, что вы всё это время просто спали, в то время как другие вынуждены отдавать свои жизни, чтобы победить врага, — я вот не пойму, на чьей он стороне? И вообще, он ведь не знает о моих экстраординарных способностях, да? Так чего хочет от десятилетнего пацана? — Ты это давай не это, а помоги одеться. Сит перестал нести нравоучения и помог одеться в привычную одежду малолетнего аристократа, то есть в вырвиглазный костюм. За столько лет я уже привык к этим нарядам, так что чувствовал себя в них вполне комфортно. Мысленно досчитав до десяти для храбрости, открыл дверь, сразу начав говорить, чтобы попытаться сбить оппонента. — Приветствую, господин кардинал, как поживаете? Как ваша ничего? Да хранит нас Император, да осветит его свет всех глупцов, даруя им мозги, чтобы поняли они, как глупы были… — И я о том же прошу, мой мальчик, — старик ловко воспользовался короткой паузой. — Но увы, видимо, у него слишком много более важных дел, раз оставляет без внимания конкретных глупцов, — это что, меня дураком обозвали? — Вы, конечно, правы, ваша высокопреосвященство. Империум велик, а врагов столь много. Но! В верой в него мы победим! — Конечно, господин Лаймнинтрин, обязательно победим. А как именно мы будем это делать, сегодня обсудим на совещании, которые вы постоянно пропускаете, — ну а что ты хочешь? Хотя что ты хочешь, я знаю, но я-то не хочу. — Что может предложить неразумное дитя, как я? Там столько опытных людей, что мне там просто нечего делать. — Вы принижаете свои достоинства, мой мальчик. Сегодня в 15:00 в совещательном зале, приходите, — сказав это приказным тоном, старик ушёл, а я остался с Вимитой. — Как вы, сестра Вимита? Не хотите наконец присоединиться и помочь своим сестрам в борьбе с ксеносами? Уверяю вас, здесь мне ничего не угрожает. И вы можете смело нести гнев Его врагам человечества. — Нет, — хмуро сказала женщина. Тогда перестань смотреть на меня будто обманул твои детские ожидания. Я знаешь ли не Дед Мороз, а ты совсем не девочка. — Я просто предложил. Хотите позавтракать, то есть уже, наверное, пообедать со мной? — Да. — Тогда идёмте. Надеюсь, не весь завтрак съели и нам что-то осталось, — и мы пошли в столовую-ресторан, который находился на пять этажей ниже. Прошло где-то полтора месяца с тех пор, как прибыли на планету Красные горы. В тот день мне действительно выделили транспорт, который привез меня и монашек в Ритстоун — город, превращённый в крепость на границе с фронтом. Пар и кадианцы попросили разрешения остаться и участвовать в войне, на что я дал согласие. Если уж меня убьют в центральном штабе, то охрана числом в пятнадцать вряд ли поможет. Да и без охраны меня не оставили: любительницы каре решили составить мне компанию, несмотря на мои искренние заверения, что это не нужно. Из-за моего как бы статуса командующего соединением, в котором, на минуточку, состоят астартес и сёстры, нас разместили в штабе, который расположился в самом большом здании в городе. Судя по обстановке, в довольно дорогом отеле. При первой встрече генерал Тамал задался тем же вопросом, которым задавался и я: кто додумался поставить пацана во главе похода? Но, учитывая наличие тех самых астартес и кардинала за моей спиной, решил не углубляться в этот вопрос. Но мы, кажется, нашли с ним общий язык: я не лезу вообще ни во что, а он не лезет ко мне. Генерал даже пытался отстаивать мои детские права перед кардиналом, разрешая мне не участвовать в совещаниях. Старик же всё пытался запихнуть бедного меня в какую-то передрягу, чтоб показал силушку Ымпыраторскую. А я отчаянно от этого косил, благо в первое время и не мог ничего сделать, так как болел. Вопреки словам врача, по прибытии в город моё состояние ухудшилось. Постоянный пот, ломота в теле, блевал зелёной жидкостью, параллельно не прекращая дристать той же дрянью. Кожа стала цветом молодой зелени, и я уже ждал, когда отвалится писюн перед окончательным превращением в орка, но нет — на исходе второй недели всё прошло, оставив после себя приятный бонус. В первое время не заметил ничего особенного, пока однажды снова не уговорил дамочек провести урок по стрельбе из болтера. Держа оружие одной рукой и не испытывая ни малейшего неудобства, я удивлял не только сестёр, но и себя. Дальнейшие тесты показали, что теперь отметка в сто килограмм мне не проблема. Могу поднять, могу нести — не долго и не далеко, но всё-таки сто кг в десять лет при собственном весе около сорока — это уже не норма. Появилась мысль снова подраться с орками, но я быстро отмёл эту идею как весьма идиотскую. Не знаю, донесли ли это до старика, но насел он после этого на меня основательно. Впрочем, у кардинала и своих дел хватало вместо того, чтобы приглядывать за мной 24/7. Он, знаете ли, прям боевой мракобес, не боится лично поддерживать дух солдат на передовой. Но похоже, сегодня придётся всё-таки пойти на совещание, если уж старик сам пришёл. До начала совещания гулял в обществе женщин. Женщин как на подбор: суровых, накачанных, в броне и с болтерами большого калибра — в общем, в обществе истинных леди. Совещание проходило в большом зале, похоже, раньше бывшем каким-то театром. Восемь рядов сидений создавали полукруг и уходили вниз к сцене, на которую в данный момент поставили большой стол. Когда мы вошли, зал был уже заполнен, а из главных отсутствовали генерал и командир астартес Кулак. Я сел на своё место за главным столом, вызвав удивление некоторых находящихся здесь, и принялся ждать. Ждать пришлось недолго, и вскоре маленький мужик и большой мужик зашли вместе и заняли свои места. Увидев меня, генерал нахмурился, но комментировать не стал. Когда жрецы нолика и единицы наконец установили связь со всеми командирами, Тамал начал речь. — Итак, дамы и господа, вам уже прислали данные. У кого есть предложения перед операцией? — мне лично ничего не прислали, так что я воздержусь. — Господин кардинал, вы хотели что-то добавить? — ох, не нравится, как старик смотрит на меня. — Спасибо, господин генерал, да, у меня есть предложение. Я лишь хотел предложить, чтобы господин Лаймнинтрин повёл за собой войско дочерей Бога-Императора. Уверен, он хочет проявить себя в вере Ему, лично уничтожив проклятых ксеносов, — а вот и них**. Ты что несёшь, старый? А вы чего молчите? У вас ведь есть здравый смысл, ну хотя бы немного? — Вы уверены, господин кардинал? — да, генерал, давай, видишь же, какой я ещё пацан, да черт с ней с детством, напирай на никчёмность. — Он всё же ребёнок. — Да, господин Бравок. Юный Лаймнинтрин, как и канонисса Элземдар, сами согласны на это, и я верю, что это решение приведёт к победе, — очень уж пристально глядя на меня, сказал Паратут. Так пристально, что у меня в груди появилось странное чувство стыда, смешанное с совестью. Но я решил списать это на волнение. — Я согласна, господин генерал, — как-то неуверенно сказала Юми, переглянувшись с кардиналом. Да уж, кажется, старик всерьёз хочет сделать из меня героя, наверное, даже посмертно. — К тому же он пойдёт в группе закистки, а не в первых рядах, — какая радость, прям на 146% уверенности добавилось. — Ну ладно, раз это необходимо… — ах ты тряпка, взял и согласился. Я-то ладно, себя-то знаю, но ты-то целый генерал. — Итак, первое: по плану, согласованному с господами из Больших Ладоней, они атакуют в авангарде, нанося удары по руинам завода. Полковник Сирот, ваша задача…

***

Сегодня Вортака охватило не свойственное зелёному племени чувство. Он никогда раньше не испытывал такое и вряд ли кто-то из орков знал, что это. После долгих раздумий — опять же не характерных оркам — он пришёл к выводу, что это уныние. Первые предпосылки появились сразу после того, как он доложил варбоссу об враге, которого нужно было немедленно уничтожить. Но Бигтоб не хотел его слушать, а вместо этого варбосс посмеялся над ним и избил. И тогда в казалось бы простой парадигме о том, что нужно слушаться большого и бить меньшего, появилась новая установка, которую Вортак позже понял как обиду. Обида на то, что его бьют, пусть и большой, на то, что его не хотят слушать, даже если он принёс важную весть. К этому новому для него чувству добавилось ещё и то, чего никогда не было ни у одного из орков: он заболел. Появилась слабость! Он не хотел есть! Оставшиеся после битвы с врагом зелёные участки тела стали светло-зелёными. Но самое ужасное — он уменьшился! Вортак не знал, что делать. Другие орки стали сторониться его, даже гретчины и снотлинги проявляли нрав. Приходилось прилагать больше усилий, чтобы они его слушались, нещадно избивая их. Долго так продолжаться не могло, и он, решившись, отправился к лечилам. Лечили приняли Вортака радостно, обещая, что они починят его и он снова сможет веселиться от драки. Эти странные парни готовы были залечить кого угодно, главное — чтобы пациент был крепким и не умер слишком быстро. Временами Вортак приходил в себя во время лечения, увидев, как ему разрезали живот и заменяют внутренности. В другой раз — как ему пилят руки, тоже меняя их. В конце — по боли в шее догадался, что ему пилят голову. Вышел он от лечил с новым телом, железной челюстью и метровым штырём, выходящим из правого плеча. На вопрос, зачем ему это, посоветовали самому найти причину. Ну и ладно, подумал тогда Вортак, главное — что он снова большой и зелёный, а на штырь можно головы врагов насаживать. Казалось бы, всё хорошо: дерись, пей и веселись. Но нет, Вортак не мог избавиться от новых чувств. Страх, обида, разочарование, иногда печаль за несбывшиеся мечты стать варбоссом. И даже битвы не приносили больше радости. А ведь в последнее время их стало ещё больше и веселее. Людишки оттеснили орков с занимаемых мест и, разделив войска, часть уничтожили. Ситуация стала такой, что варбоссу пришлось лично участвовать в драке, оставляя без присмотра строительство банки, что немедленно привело к проблемам. Любители техники поспорили, кто из них самый крутой, и не нашли ничего лучшего, чем построить по ракете и попытаться улететь выше остальных. Итог: в живых осталось всего четыре мехбойза. А самое главное — насмерть разбились те, кто хоть немного смыслил в строительстве банки. Их стало бы ещё меньше, если бы Бигтоб не остановился в выражении своего гнева на оставшихся. Варбосс решил, что раз строительство банки откладывается на неопределённое время, нужно всерьёз заняться людишками. Он велел мехбойзу Кригдагу, как самому головастому из четверки, построить прыг-машину, намереваясь ударить по людишкам из тыла. И пока Бигтоб будет занят дракой, он велел Вортаку следить за постройкой, сказав, чтобы она непременно была построена. Вортаку сначала пришлось подраться со всеми мехбойзами, чтобы доказать, что он может ими командовать. После этого их стало три с половиной. Сегодня прошли первые испытания машины, и после тринадцатого гретчина, который вернулся живым, её можно было считать законченной. И вот в то время как другие орки пили пыва и веселились, предвкушая хорошую драку, Вортак уныло красил руки синей краской — ведь утром следы, оставленные врагом, вернулись.