Золотое гнездо (стало его клеткой)

– Мы связались с Константином, – на следующий день за завтраком сообщил Брюс. Тим был особенно внимателен к его взаимодействиям с Дэмианом и, кажется, они ещё не успели переговорить наедине. Тим не сомневался, что вчерашний разговор будет в точности передан всей семье, в его силах было лишь проследить за изменением динамики. Новость оказалась неожиданной. – Вы же говорили, что не работаете с Лигой, – он сел рядом с щенком, почти неосознанно потянувшись и потерев запястье о его плечо, оставляя свой феромон. Взгляды, брошенные в ответ от всех, кроме самого Дэмиана, оказались слишком разнообразными для интерпретации, но Тим, основываясь на счастливом свечении Дика, решил, что всё хорошо. – Это так. Однако Константин тоже не полноценный участник Лиги. Он сообщил, что посетит нас, и только тогда сможет сказать, когда и как отправить тебя обратно. Мы решили выжидать до тех пор, – пояснил Брюс, неловко улыбаясь Альфреду, что было знаком для закрытия темы. Никаких плащей за едой. – Меня убьют, если я не появлюсь на работе, так что вернусь к вечеру. Могу забрать тебя с занятий, – Дик обратился к Дэмиану, на что тот кивнул. – Б? – Я должен присутствовать на конференции по открытию благотворительных центров в Блэдхейвене, поддерживаемых нашей компанией. – Так мы можем поехать вместе! Тим не понимал, откуда у Дика столько энергии ранним утром. Сам он с любопытством наблюдал за взаимодействием семьи, скрываясь за кофе, крадя немного спокойных минут, когда на него почти не обращали внимания или, как минимум, не призывали к разговору. Это мило. Они, должно быть, уже поняли, что он даже меньший жаворонок, чем Джейсон – тот тоже по утрам выглядел более хмурым и злобным, как какой-то гремлин-переросток. Сразу после завтрака Дик, Брюс и Дэмиан собрались у главного входа. Альфред подвёз к воротам одну из машин, вышел и передал ключи Брюсу. Перед выходом Дэмиан, скованный и шагающий, как деревянный солдатик, подошёл к Тиму для объятий. После него, с радостным криком, Тима обнял Дик. Руки обхватили его спину и макушку, прижимая их друг к другу, нос Тима оказался на шее альфы. Такое близкое ощущение счастливого феромона брата помогло Тиму расслабиться, и он похлопал Дика по спине в ответ, подождав, пока тот сам его отпустит. – Хорошего тебе дня, Тимми! – отстранившись, Дик обхватил его щеки, поднимая лицо, и Тим не успел уклониться, как чужие губы оказались на его губах. Быстрый поцелуй, после которого человек-фейерверк отскочил в сторону, размахивая рукой и скрывшись в машине. Тиму стоило этого ожидать. На самом деле, он готовился к этому. Выдохнув, он лишь проматывал в голове все запасные планы, что уже вырисовывались на разные ситуации. Пока что ему стоит попытаться оградить себя от Уэйнов и дождаться, когда придёт Константин. Сейчас он остался в поместье с Джейсоном. И Альфредом, конечно, но в первую очередь с Джейсоном. – Ну, я пойду, – он поворачивается к альфе, махнув рукой в сторону лестницы. – В комнату. Если что-то случится, позови. Он не думал, что его позовут, если что-то случится. Как он и сказал Дэмиану, его не воспринимали за мстителя, и это было на руку Тиму. Чем меньше они от него ожидают, тем лучше. Больше возможностей сбежать. Может, стоило быть чуть менее откровенным с Дэмианом. Не врать, просто говорить меньше. Тим ещё раз убедился, что на двери нет замка, вздохнул, отказавшись от идеи подставить стул под ручку, и устроился посреди комнаты. Он размялся, провёл курс упражнений на растяжку и гибкость, несколько подходов отжиманий по пятьдесят за раз, после чего медленно встал на руки. Тим не был также силён, как его братья – и не беспокоился об этом, он отлично знал собственные сильные стороны. Однако он выдержал равновесие и, немного так постояв вверх ногами, на пробу стал опускаться. Отжимания, в каком-то извращённом смысле этого слова. Пот стекал по рукам, кровь прилила к голове. Тим прищурился, с трудом выпрямляя руки и замирая, переводя дыхание. Он начал добавлять это упражнение совсем недавно, и обычно делал его под присмотром Дика. К четвёртому разу опуститься было проще, но не подняться. Он крякнул, пыхнул и едва сдержал ругательства, выпрямляясь. Дал себе несколько долгих мгновений, прежде чем опустился ещё раз. Возможно, не стоит делать обычные отжимания перед этими. С другой стороны, как он узнает свои границы, если не попытается их переступить? В седьмой раз выпрямиться ещё сложнее. Тим решает, что обязан сделать десять раз… И потом, после перерыва, повторить. Он глубоко дышит, жмурясь. Пот застилает глаза, приходится проморгаться. Он опускается снова. – Тим-Там! Руки подгибаются, и он валится на пол, ударяясь рукой и издавая испуганное, защитное шипение в сторону двери. Джейсон, ворвавшийся в его комнату, даже не замер от удивления, реагируя как настоящий мститель: он тут же оказался около Тима, потянувшись к нему, чтобы проверить состояние. – К чёрту, Джей, – Тим хлопнул по его руке, садясь и вытирая глаза и лоб от пота. После тренировки руки слабо дрожали, лицо раскраснелось. – Зачем так врываться? Ты не мог постучать? – Откуда мне знать, что ты тут обезьянничаешь? Птенчик, если творишь что-то такое, позвал бы для подстраховки. А если бы ты шею свернул, когда упал? – Подстраховки? Я просто на руках стоял, Джейсон! Для этого не нужна подстраховка! Они вперились друг в друга взглядами, без слов споря о том, кто прав. Наконец, Джейсон сдался, фыркая и падая на зад, скрещивая ноги. – Я хотел предложить пройтись. Альфред ругается, что мы держим тебя здесь, как птичку в клетке. – Пф. Твои каламбуры не слишком двусмысленные. Где воображение? – О? Не нравятся мои сравнения, птенчик? – Для такого читающего человека, мог бы постараться получше. Давай, я знаю, что ты можешь в метафоры. Они продолжают препираться, но Тим встаёт, потягиваясь, слыша хруст в спине, и направился к ванной комнате. Дверь была захлопнута перед носом Джейсона, не очень тонко последовавшего за ним. – Дай мне десять минут. Они выходят прогуляться по территории, принадлежащей Уэйнам. Отсюда далеко в стороне Тим видел свой старый дом – конечно, не в этом измерении – и хмыкает, совершенно не удивившись его заброшенности. Умерли здесь его родители или нет – скорее всего да – они бы не стали следить за домом, когда сами вечно в разъездах. Здешний Тим, скорее всего, мёртв. Если нет, то он по каким-то причинам покинул Уэйнов. Это очевидно, потому что с ним знакомы, но не говорят о другой его версии. Итак, если ушёл, то по каким причинам? Джокер умер. Мёртв уже три года. Джейсону больше двадцати. Двадцать один, может быть, двадцать с половиной, в зависимости от того, считать месяцы его смерти или нет. Значит, клоуна убили сильно позже смерти Джейсона. И позже его возвращения, так что если здесь была драма, которую Тим переживает в своём измерении, то и она прошла без смерти Джокера. Тим предпочитал не думать о том, что бы он делал, если бы Бэтмен убил кого-то. Если бы продолжил убивать после этого. Предпочитал не думать, да, но знал точно, что он бы ушёл. Стал бы самостоятельным мстителем, продолжил бы возглавлять Юную Справедливость. Он стал Робином, чтобы Бэтмен не перешёл эту черту. Но Джокер? Может быть, Тим простил бы смерть Джокера. Если дело только в клоуне, он бы остался. «Они не одобряют наши методы». Имеется ввиду не одно действие. Не одна смерть. Бэтмен, либо кто-то другой из семьи, убил Джокера, а после они продолжили это делать. Поэтому в газетах пишут о снижении преступности. Поэтому они не работают с Лигой. Поэтому он не сможет прийти отсюда к будущему Бэтмена-убийцы? Потому что тут уже есть свой Бэтмен-убийца, и они убьют его? – Птенчик? Ты хорошо себя чувствуешь? – Джейсон взял его под локоть, и Тим невольно вздрогнул, оборачиваясь к нему. – Серьёзно, Тимберли, ты побледнел. Что случилось? – Я… – что ему ответить? Что он плохо себя чувствует? Нет, нельзя. Не сейчас. Это был один из его запасных планов на другой случай. Ему нужно что-то придумать. – Я скучаю по своему миру и подумал, что с ними будет без меня. В те годы, когда ты… когда наш ты умер, Бэтмен был в ужасном состоянии. Я бы не хотел, чтобы это повторилось. И… я скучаю по ним. Последнее было правдой, но сказано лишь для того, чтобы смягчить и отвлечь Джейсона. И это, кажется, сработало. Рука с его локтя переместилась дальше, обхватив его талию и заметно забирая на себя его вес. – Идём. Чай Альфреда всегда помогает с тоской, – Тим чувствует, как большой палец альфы потирает его талию,  и вздохнул, позволяя себе расслабиться. Он не хочет, чтобы его убили. Он не хочет, чтобы это измерение сделало что-то, из-за чего он не сможет реализовать своё будущее. Любое будущее. Он сможет разобраться в этом, лишь бы ему позволили к этому будущему прийти. Так что, если для собственной безопасности ему нужно притвориться, что он принимает их внимание, пусть будет. Он справится. У него уже готовы планы, чтобы избегать поползновений в свою сторону. Он чувствует, что эти планы оправдывают себя, когда рука Джейсона соскальзывает ниже, на секунду сжав его ягодицу, прежде чем он отпускает Тима и начинает хозяйничать на кухне Альфреда. Разливает кипяток, закидывает пакетики, находит спрятанные угощения. Тим пользуется мгновением, пока альфа отвёрнут от стола, и достаёт из кармана спрятанные ранее орехи. Не позволяя себе долго думать, он закидывает половинку одного себе под язык, ещё не проглатывая. Джейсон ставит кружку перед ним, сам садиться рядом, и Тим лишь мычит что-то благодарное, взяв кружку. Не рискует. Отпивает, проглатывая жидкость быстро, стараясь не омывать кипятком орех. Джейсон обнимает его за талию, притягивая ближе, второй рукой придерживая кружку. – Это мило, что ты так беспокоишься о стае. Хороший омега, стая должна гордиться тобой, – рокочет он, и Тим прищуривается, пытаясь понять, чего тот добивается. Его бок продолжают гладить, больше не возвращаясь к ягодицам, но они прижаты так близко, что Тиму становится жарко. – Тебе страшно здесь. Мы знаем, мы видим. Но всё хорошо. С нами ты в безопасности. Джейсон издаёт рокот – полумурлыкающий звук, призванный утешать, оберегать, и Тим старается не поддаться. Но Джейсон больше ничего не делает. Он рокочет, возвращаясь к чаю, и ничего больше не делает. Успокаивает Тима, возможно, и правда пытается его поддержать. Тем более, Дэмиан говорил, что физическая близость здесь важна. Вероятно, Тиму стоит пересмотреть отношение к их касаниям, сложить в голове программу, что конкретно здесь, именно в этом измерении, это так же нормально, как когда во время миссий под прикрытием он не редко должен был прибрать волосы или прикрыть лицо. Там приходилось ограничивать себя, здесь – раскрепощать. Это нормально. Он расслабляется, пока рука Джейсона не смещается на его живот. Однако рокот не прекращается, а чай, который ему приходится пить поспешными сглатываниями, успокаивает расплывающимся теплом. Помимо этого, он уже чувствует, как начинает жечь горло от аллергической реакции, и Тим думает, сойдёт ли ему с рук сплюнуть орех в кружку, пока они оба так хорошо сидят. Рука поднимается выше, потирая его грудь, и Тим кусает. Тело замерло, но челюсть работает, прикрытая чашкой, и он сглатывает, как только кусочки становятся достаточно мелкими, чтобы не подавиться. Тим не может назвать ласки грубыми или даже неприятными. Однако они нежеланны, и он не собирается допускать того, что идёт дальше. Рука чуть сжимается, пытаясь обхватить плоскости. Быстро поняв, что сжимать там нечего, он возвращается к поглажиманиям. В какой-то момент он нажимает сильнее, и Тим чувствует, как низ кисти Джейсона затрагивает сосок. Стон, больше похожий на вздох и задушенный писк, вырвался совершенно против его воли, и Тим рад ощутить огонь, тут же прошедший по его горлу. Схватившись за шею, он закашлялся. Дыхательные пути стали раздуваться, будто их забивали ватой, и Тим поспешил оттолкнуться от Джейсона, вскакивая на дрожащие ноги и тут же чуть не упав. От кашля воздуха не хватало, и он схватился за стол, не слыша, что происходит вокруг. Ладно, не лучший его план. Но Тим уверен, что аптечка Альфреда здесь такая же наполненная, как в его измерении, и эта реакция должна как минимум на некоторое время оттолкнуть поползновения Джейсона. Ему просто нужно пережить пару неприятных минут. Игла оказалась менее ожидаемой, чем должна, но через несколько долгих, тяжёлый вздохов вздутие горла прошло, и Тим почувствовал руки на лице, утирающие слезящиеся глаза и крутящие его голову вправо и влево. Голос дошёл позднее. – …три, четыре. Ты меня слышишь? Повторяй: раз, два, три… – Четыре, – шепчет невнятно Тим, открывая глаза, затуманенные неприятной плёночкой. – Раз, два. – Три, четыре. Молодец, птенчик, дыши, – поняв, что его слышат, Джейсон откинулся назад, отпуская его голову и прикрывая собственное лицо. Рык, смешанный с усталым вздохом, Тим услышал более чётко, чем счёт. – Что за херня? Что это было, Тимберли? У тебя аллергия на чай? На воздух? Ты где-то раздобыл моллюска, пока я заваривал чай? Что это, сука, было? – У меня нет аллергии на моллюсков, – Тим прохрипел и тут же снова закашлялся. В его руке мгновенно оказалась кружка, и Джейсон помог ему не уронить её, поднося к губам. Тёплая вода казалась сказкой по сравнению с онемением, которое медленно проходило. – Как скажешь, потому что я понятия не имею, как ты смог бы провернуть этот трюк, Альфред отказался приносить в дом моллюсков чертовски, блять, давно. – Ты должен уже долларов двадцать в банку ругательств. – Да поебать мне! Ты мог умереть! Тим хмыкнул, ни слова не сказав в свою защиту. Но и правды не выдал. Он наблюдал, как Джейсон выбрасывает шприц в урну для утилизации, и думает о том, что справился с задачей. Осталось только удержать свои позиции до возвращения домой. Со следующего дня орехов в доме больше не было.