Золотое гнездо (стало его клеткой)

Следующий день был одним из самых смешных и самых утомительных из всех, что Тим провёл в этом поместье. Конечно же, его не выпустили из семейного гнезда. Брюс и Альфред измеряли его температуру каждые два часа, поили чаем, куриным супом, какой-то горькой настойкой и, в общем, всем тем, чем обычно кормят больных. Семья разрывалась от беспокойства: была ли это просто простуда, или же вселенная начала отторгать инородного гостя. Дик узнал о ночной температуре за завтраком, так что Тим буквально проснулся от того, что в гнездо прыгнул его старший брат. Джейсон присоединился чуть позже, захватив с собой роман – кажется, это был «О дивный новый мир», что Тим находил ироничным, ведь здесь этот роман явно не считали антиутопией. Дэмиан отказывался отходить от него, дойдя до того, что не поехал в школу. В общем, вся стая мигом оказалась рядом. Это про утомительную часть. Смешная часть? Тим смог поставить в тупик семью гениальных детективов, просто незаметно проглотив грифель. Это было... Это было что-то с чем-то. Тим давно не чувствовал себя таким довольным, расслабленным и гордым. Пока не случилось неудобство, от которого он не знал, что делать. Отвратительное, грязное, ужасное неудобство. Вот он спокойно лежит на кровати, смирившись с тем, что сегодня его не выпустят из объятий Дика. Ничего не предвещало беды, ничто не говорило, что через секунду он панически побежит в туалет, хлопнув дверцей перед носом этой семьи. Но в его трусы что-то вышло. И вот он игнорирует полные беспокойства и паники возгласы альф за дверью, скидывая штаны, залезая в ванную и задергивая шторку для дополнительного уединения. Только убедившись, что его точно никто не видит, а остальные не торопятся взламывать замок, Тим медленно стянул трусы, стоя босыми ногами на холодной керамике ванной. Там было что-то блестящее, склизкое и прозрачное. Тим на пробу сначала коснулся трусов, проверяя – к счастью, у него не было никаких внутренних кровотечений, потому что на свету это оказалось не кровью. После, более неуверенно, он толкнул пальцы между нижних губ, ощутив там тот же сгусток. Ох. О. Он кончил прошлой ночью. Дважды. И не помылся. И не сходил в туалет. И, ну, он лежал. Это был его слик. Тим... Тим ничего не знает о сексе. Только о стандартном согласии, то, что половой акт включает в себя проникновение, то, что они, как мстители, часто избивают насильников, и что торговля людьми нередко заключается в продаже в сексуальное рабство. Но о сексе? Нихрена. Ничего. Всё ли с ним нормально? То, что происходит внизу – это здорово? Или он болен? Слик не должен был как-то сам собой рассосаться? Исчезнуть? Снаружи продолжались крики. – Со мной всё хорошо! – поборов первичный испуг, убедившись, что с ним всё хорошо – если только то, что из него вытек слик, не является признаком болезни – Тим повысил голос, перекрикивая братьев. Быстро натянув обратно трусы, поморщившись от холодка, он выскочил из ванной, натянул штаны и выглянул из-за двери. Лицо его было красным, что только усилило веру семьи в то, что он болен. – Вы не могли бы... Эм... Нет, знаете, я лучше вернусь в свою комнату. Именно в тот момент дня, собственно говоря, он понял, что его не выпустят из гнезда. – Ладно, ладно! Просто... Можете попросить Альфреда принести мне сменную одежду? Мне нужно принять душ, – он не отрывал взгляда от пола, говоря это, но был уверен, что на периферии заметил, как Дик и Джейсон обернулись на Брюса. Они знали? О Боже, они знали, верно? Он умрёт от стыда. Прям здесь, на месте. Почему пол не может поглотить его? Провалиться? Почему бы потолку не упасть на него, освободить от бремени стыда? Джейсон выполнил его просьбу. Он сходил за Альфредом, Альфред – за одеждой, Тим – в душ. Долгий, долгий душ, где он старался избавиться от семян смущения. Вышел он почти сварившийся, пар шёл от кожи, как от свеженькой чашки кофе, и он устало завалился в гнездо, отказываясь смотреть на братьев или Брюса, даже когда ему снова тыкали градусником в рот, а чья-то ладонь прижалась ко лбу. Ему нужно было что-то делать. Планшет. Телефон. Ноутбук. Чёрт, ему нужен доступ к информации, и желательно как можно скорее. Пока он ждёт, что в поместье прибудет Константин, было бы неплохо провести для себя базовый секс-просвет. (Не думай, что едва избежал секса с Брюсом. Не думай. Одна мысль, и он не сможет смотреть в глаза своему Брюсу, когда вернётся. Ничего не было. Он просто в очередной раз узнал о сфере, в которой у него недостаточно информации). С другой стороны, если он начнёт искать эту информацию сейчас, в этой вселенной, с Оракулом, которая точно будет следить за всей его активностью в сети, это может обернуться для него нехорошо. Константин должен прийти уже на следующий день. Тим может сдержать своё любопытство до этих пор.

***

К вечеру Тим умудряется покинуть гнездо и вернуться в выделенную ему спальню. Для этого приходится устроить стыднейшую, но громкую и точно доносящую его позицию по этому вопросу истерику. Он уложил на лопатки Дика, с силой пнул под коленки Джейсона, заехал по носу Брюсу и строго посмотрел на Дэмиана, издавая самое злое шипение, какое мог выдавить из себя в сторону щенка. (Он уверен, что они либо поддавались ему, боясь причинить боль, либо не ожидали от омеги такого поведения, от чего не сориентировались). К сожалению, не это стало решающей точкой. Альфред вышел из ванной с корзиной грязного белья, которое планировал унести в стирку, и протянул на всеобщее обозрение два поломанных грифеля – видимо, остатки от того, что Тим не выцепил рукой, когда торопливо действовал в ночи. – Кажется, мне удалось обнаружить причину ночной температуры господина Тимоти, – чопорно – что в переводе с Альфредского значит осуждающе – сообщил дворецкий. Пару секунд царила драматичная, театральная тишина, после чего Джейсон, только-только поднявшийся, держась за кровать, заржал. – Так птичка обманула Б? Старик, да ты теряешь хватку, – он оскалился, смотря на утирающего нос мужчину. Возможно, пропущенный Брюсом удар по носу только подтверждал слова Джейсона, но Тиму больше нравилась трактовка, что это Тим достаточно профессионален, чтобы обойти Бэтмена. – В любом случае, – игнорируя разоблачение, потому что он точно не планирует объяснять свои действия в тот момент, Тим направился к двери. – Теперь, когда мы точно знаем, что я не болен и не умираю, я иду в свою комнату. Спокойной ночи. Он не хлопнул дверью, потому что боялся Альфреда, но закрыл её достаточно напористо, чтобы донести основную мысль. В спальне же он быстро принял душ, переоделся в шорты и футболку, в каких спал обычно с Дэмианом, и устало завалился на кровать. Щенок, наверное, не придёт к нему сегодня. Или придёт. Завтра Константин вернёт его домой, но почему-то Тим уверен, что произошедшей в гнезде ссоры достаточно, чтобы на одну ночь отпугнуть Дэми. Неважно. Ему не меньше нравится спать одному. Может быть, даже больше. Да. Пожалуй, даже больше. Тим перевернулся на бок, прижимая к груди подушку, пропахшую молочным феромоном Дэмиана. Кого он обманывал? Он был счастлив, разделяя кровать с щенком. Не поймите неправильно, Тим любил свою стаю. Свою настоящую стаю, из своей вселенной, где их отношения строго платонические. Просто... Всё далеко не так прекрасно и чудесно, как он старался выставить этим Уэйнам. Их стая разобщена. Брюс и Дик познакомились с Тимом, когда тот шантажировал их, требуя роль Робина, потому что Бэтмену нужен Робин. Они не хотели Тима, и приняли в свою стаю только после недавней комы Джека Дрейка, и когда Брюс узнал, что у Тима на самом деле нет дяди. В общем, приняли его вынуждено, а не потому, что хотели видеть его омегой стаи. Джейсон ненавидел Тима, по крайней мере, в начале их знакомства. Он всё ещё звал Тима заменой, хотя, кажется, уже не так серьёзно, скорее как привычка или шутка. Тим надеялся, что хотя бы новый щенок примет его, но, честно говоря? Насколько это вероятно, учитывая его контакт с остальными членами стаи? Но были течки. Были объятия, самые тёплые и крепкие, подаренные ему любимым старшим братом. Была одежда, которую ему свободно отдавали даже не по первому требованию – по первому нуждающемуся взгляду. Было печенье Альфреда, неловко проявляемое беспокойство Брюса, еженедельные перерывы на тако с соусом чили на краю его и Красного Капюшона территорий. Стая любила его. И что, что Тим всё ещё чувствовал себя одиноким, проводя ночи в собственном гнезде, получая доступ к семейному только на течки? И что, что он чувствовал себя до отчаяния нуждающимся в ласке, когда получал хоть какие-то прикосновения только от Дика, а тот шесть дней в неделю проводил в своём городе? И что, что слова Джейсона всё ещё ранили, зелёные глаза преследовали его в кошмарах, а в груди клокотал страх очередного покушения? И что, что он вздрагивал от резких движений Брюса, вспоминая его худшие времена, когда тренировки превращались в избиения, а слова в кинжалы? Это в прошлом. Да, Дик появляется редко, но он любит Тима. Да, Джейсон грубый и страшный, но он старается. И да, Брюс не умеет проявлять себя, будучи эмоционально-отсталым фурри, но он принял Тима в стаю, сделал омегой стаи. И у него появился щенок! Тим не может всё испортить, он не должен гадать сейчас, какими бы были их отношения с его Дэмианом. Здешний Дэмиан прекрасный ребёнок, ну, уже подросток, так что беспокоиться не о чём! Ему просто нравится спать с кем-то. Это на самом деле единственное, что в этой вселенной лучше, чем в его. Ощущать себя нужным, любимым, защищённым. Пробуждать тех бабочек в животе, о которых все говорят, но которых Тим никогда не чувствовал. Обнимать тёплое тело, обволакивая его, как большая ложка. Сон с кем-то был волшебством, и Тим уверен, что сможет получить такой в своей вселенной теперь, когда знает, как это приятно. Он даже сможет обосновать это! Общеизвестно, что омеги нуждаются в физическом контакте больше, чем беты или альфы. Это положительно сказывается на их гормональном, психическом и физическом состоянии. Ментальном тоже. На их развитии – поэтому Тим даже меньше сверстников-омег и такой крепкий только из-за тренировок Бэтмена, его родители точно не считали физический контакт чем-то важным. Помимо этого, у них появился щенок, для которого тоже очень важен контакт, а Тим сомневается, что Талия часто обнимала сына. Тим будет исполнять свой долг, как омеги стаи, заботясь о щенке и обнимая его ночью. Он может сам прийти ночью к Дику. Старший брат очень тактильный, он не будет против ночёвок. Ничего пошлого, в отличие от здешней... Тим вздохнул, стукнувшись головой о матрас. Прошедшая ночь. Ему нужно завести блокнот и записывать мысли. Итак, в начале списка – секспросвет. Второй пункт – создание презентации, почему он должен с кем-то спать в исключительно платоническим смысле. Остальные пункты добавятся, а может, и нет, позже. Эти два – главные. (Не думай о Брюсе, не думай о Брюсе, не думай--) Дверь скрипнула, открываясь. В семье летучих мышей знаешь, что звуки издаются только для того, чтобы предупредить о присутствии, и Тим разворачивается, садясь на кровати и ожидая увидеть Демиана. Брови его тут же сходятся. – Ты что тут забыл? – И тебя рад видеть, пташка, – Джейсон, ничуть не смущаясь тона Тима, захлопнул дверь и в два шага приблизился к кровати. Под хмурым взглядом Тима он упал на одеяла, ловко перепрыгнув бортики не-гнезда, и Тим не отодвинулся только потому, что позади него также были бортики. Он не будет портить своё точно-не-гнездо из-за одного тупого альфы! Его сюда не приглашали, места было достаточно только для Тима и Дэмиана, а в Джейсоне массы примерно на двух с половиной Дэмианов. – Уходи. – Ни за что. – Уходи, или я тебя ударю. – Попробуй. Я буду рад поймать эти прекрасные запястья и прижать их над твоей умной головкой. – Коснись меня, и я тебя кастрирую. – Сладкий, если ты добровольно прикоснёшься к моему члену, я даже лично предложу тебе попробовать это сделать. – Попробовать? Я точно смогу отрезать тебе яйца. – Я бы посмотрел на это, куколка. Ты очень горячий, когда злишься. – Извращенец! Тим с силой пинает Джейсона, который легко перехватывает его ногу, закидывая на собственное бедро. Это не мешает Тиму тут же врезать ему рукой, кулак болит от столкновения с плечом Джейсона. Альфа шипит, но перехватывает его руку и тянет ближе, прижимая Тима к горячей, как печка, груди. Все ли альфы такие тёплые? Хотя не Тиму судить – он всегда был довольно мерзлявым. – Отпусти меня! – он зашипел, дёргаясь и извиваясь. Свободная рука Джейсона проталкивается между боком Тима и кроватью, прижимая его к себе за талию, ноги обхватывают ногу Тима. Он не полностью обездвижен, но положение неудобное, и каждая попытка извернуться заставляет их пахи неловко соприкасаться. – Я не пускал тебя в комнату! Уходи! Ты... Ты... Гандон! – Ай, кто-то сегодня не в настроении, – голос Джейсона насмешливый, но тут же он принимает серьёзный, почти обеспокоенный вид. Это заставляет Тима тоже на секунду успокоиться, тяжело дыша и смотря с яростью, но ожидая. – Серьёзно, птенчик, что случилось? Мы, может, и не очень долго знакомы конкретно с тобой, но сейчас ты как будто бы не в себе. – Откуда тебе знать, когда я не в себе? – Я и говорю, идиот, что не знаю, просто мне так кажется. Давай, Тимбо. Расскажи своему альфе, что тебя беспокоит. Несмотря на дразнящий, насмешливый тон, Джейсон отпускает запястье Тима. Вместо этого обе руки Тодда опускаются на его талию, поглаживая в ненавязчивой ласке. Неохотно Тим расслабляется, голова его падает на матрас, лоб упирается в плечо Джейсона. – Ты мне не альфа. – Как скажешь, сладкий. – И я тебе не сладкий. – Хорошо, куколка. – Ты невыносим. – И очень упрям, Тимбонни. Так что лучше расскажи мне всё сейчас. Поверь, я никуда не тороплюсь, у нас вся ночь впереди. – То есть, если я расскажу, ты оставишь меня в покое? – Этого я не говорил. – Тт, – Тим цокнул, хлопнув Джейсона по груди, но далеко не так сильно, как мог бы. – Знаешь, что? Не важно! Завтра я всё равно вернусь домой, нет разницы, расскажу я тебе что-то или нет. – Готов выслушать всё твоё негодование, Тим-Там. Тим прищурился, не понимая, сколько ещё Джейсон собирается коверкать его имя, но промолчал. По крайней мере, на этот счёт. – Всё здесь меня раздражает! Я тут не больше недели, но вы невыносимы! Ведёте себя так, будто у вас есть права на меня, увиливаете от ответов, не даёте мне самостоятельно решить свою проблему. Ваши руки везде, ваши губы везде, моё тело странно реагирует, и я даже не знаю, что нормально, а что нет! Я просто хочу вернуться домой, хочу познакомиться со своим щенком, но я также хотел бы, чтобы Дэмиан пришёл ко мне сегодня, потому что сегодня моя последняя ночь здесь, и он такой хороший ребёнок, но он, скорее всего, не придёт, так как я вас всех сегодня обманул и он точно оскорблён тем, что я даже ему не сказал правду. Я устал, я просто чертовски устал. Я должен реагировать спокойнее, я сталкивался и с более серьёзными ситуациями, будучи Робином, но здесь всё просто... Всё просто так наваливается, и я не знаю, почему. Тим остановился, переводя дыхание. Рука на спине водила круги, надавливая между лопаток или растирая позвонки. Дыхание обжигало лоб и тревожило волосы, слегка щекоча. Пятка потиралась о его ахилесово сухожилие. Тим знал, что Джейсон заземляет его, не даёт погрузиться в истерику или поддаться оглушающей волне мыслей. Всех их обучали успокоению жертв, даже если ситуация сильно отличалась от тренируемых ими сценариев. Тим просто благодарен этой поддержке, впитывая феромон брата, особенно сильный у его шеи. Было бы позорно разрыдаться на руках альтернативного Джейсона, который всё время вёл себя как последний грубиян с ним. – Тс, всё в порядке, птичка. Не страшно, что это выбило тебя из колеи сильнее, чем что-то другое. В такой ситуации это нормально. – Да с чего бы? – вопрос, полный сарказма и даже яда, вырвался раньше, чем Тим успел его обдумать. Правда, сопровождаемый гнусавым голосом, граничащим с слезами, он прозвучал совсем не так грубо, как мог бы. – С того, что тебя окружает твоя стая. Может, мы и не из твоего измерения, вселенной, мультивселенной или чего бы то ни было, но мы пахнем также. Твой мозг воспринимает это также. Так что ты находишься в стрессе в безопасном месте, и мозг даёт тебе прочувствовать весь этот стресс, а не подавить его ради безопасности, как было бы, будь ты в опасности. Тебе с нами достаточно комфортно, чтобы твои инстинкты не пытались защищаться. – Мозг, инстинкты – всё это просто бред. Говорю же, в моём мире всё не так, как у вас. Я реагирую просто глупо. – Ты можешь так говорить сколько угодно, а мы видим, что всё так же, Тиммитам. Не спорь. – Идиот. – Учёный. Биолог. Между прочим, доктор наук. – Ты хоть школу закончил? – Дик закончил. Правда, колледж бросил, но никто уже не ждёт, что Уэйны получат полное образование. Хотя Альфред пытается убедить Дэмиана не следовать нашему примеру. Думаю, сорванец его послушает. Но я всё равно говорю доказанные учёными факты, птенчик. Мы их изучаем, потому что часто работаем с омегами, ты наверняка сам знаешь. Их чаще похищают, чаще пытаются продать, используют как жертв. Мы хорошо знакомы с темой. – Всё равно глупости. – Я как-нибудь покажу тебе эти исследования, – Джейсон проводит рукой по волосам, вздыхая, как будто устал от этого спора, но не принял поражения. – В любом случае, есть более важные вопросы. – Да неужели? – Не дерзи, – Тима совершенно неуважительно ущипнули за нос, тут же отпуская. – Ты сказал, что твоё тело странно реагирует. Что ты имел ввиду? Тим вспыхнул. Он не то чтобы не следил, что говорил, но всё равно не хотел говорить этого – оно просто вырвалось. Теперь же было неловко. Он не собирался обсуждать этого с братом – даже если этот Джейсон ему не брат. И его Джейсон ему вроде как ещё не брат. Просто... Будет братом. У них налаживаются отношения, ясно? Они уже друзья. – Ничего. Лишнее вырвалось. – Ну да, заливай мне тут. – Я не собираюсь это обсуждать. – Поздно, ты уже начал. – Да, и теперь закончил. Имею право. – Конечно. Без проблем. Как я уже сказал, у нас вся ночь впереди. Они замолчали. Тим упрямо сверлил взглядом Джейсона. Тот почти скучающе развалился на его кровати, не отпуская Тима, но даже не притворяясь, что планирует спать. Смотрит в ответ, как петух, которым он и является, этот напыщенный, наглый, противный... – Ладно! Отлично, да, конечно, я расскажу тебе всё, придурок. Только попробуй засмеяться, я сломаю тебе нос. – Какой грозный утёнок. Я весь дрожу! – Придурок. – Здесь! Придурок на месте и готов выслушать. Тим прогудел что-то совершенно нечленораздельное, стукнулся лбом о плечо Джейсона, о чём тут же пожалел, и в конце концов успокоился. – Ладно. Так вот. Так как я не питаю иллюзий касаемо ваших взаимодействий, думаю, Брюс мог рассказать вам, что, ну... Что он... Он даже думать об этом отказывался, так как же он мог это произнести? К счастью, у Джейсона проблем с подбором слов не было. – Что он очень нагло попытался первым проникнуть к тебе в трусики, да, детка, мы знаем. От того ещё смешнее, как ты провернул трюк с грифелем карандашей. – Ага, именно это, – Тим сглотнул. Он не мог смотреть на Джейсона, говоря это, и чувствовал, что лицо его горит. – В общем, он успел... Помочь мне. Дважды. – Допустим, я понимаю, какие события ты цензуришь в своей речи. Так что же? Было плохо? – Нет! То есть, нет, – Тим прокашлялся, пытаясь взять себя в руки. Он был напряжён и даже испуган, и он уверен, что это считается домогательством или ещё чего хуже, но это не было плохо. И, фактически, он не сопротивлялся? Так что он не мог бы что-то предъявлять Брюсу, верно? (Он знает, что не верно. Они часто помогали выбраться омегам из подобных отношений, объясняя, что другие не могут их касаться без их полного согласия. Тим понимает, что это не верно. Просто... Они – одно, но он – другое. Он – Робин. Он мог дать отпор. Это разное). – Это было... Хорошо. – В этот момент твоё тело странно реагировало? Ты уже съел грифель на тот момент? – Нет. На оба вопроса. Уже позже, когда я пошёл в ванну, – он запнулся, смущаясь ещё сильнее, когда дошёл до этой части. Джейсон кивнул, не перебивая. Он явно помнил, как Тим внезапно выбежал из семейного гнезда в ванную. – Из меня кое-что вытекло. Оно было прозрачным, тягучим. Я практически уверен, что это смазка. Но она вышла как бы... Комком? То есть, не так. Просто обычно, если я возбуждён, смазка просто распределена по внутренней части меня, и поэтому я уверен, что это была она, но я никогда раньше... И поэтому я не уверен, что это нормально. Что она не, ну, рассосалась как-то сама собой, а просто вышла позже. Это странно. – Подожди, ты никогда раньше не кончал?! – то, с каким воодушевлением это спросил-воскликнул Джейсон, было просто возмутительно. Несмотря на смущение от темы разговора, Тим не сдержал гневного взгляда, брошенного в сторону альфы, но тот лишь отпустил Тима, поворачиваясь на спину и заливаясь смехом. – Прости, прости, птичка. Это просто... Это... Ты что, никогда сам себя не касался? – Касался! Просто... – он запнулся, после цокая. – Ощущений слишком много. У меня постоянно начинало сводить ноги, и я останавливался, чтобы передохнуть. Потом начинал снова, и снова сводило ноги, и я просто... Я без понятия, что делал не так. В любом случае, это не моё. Я не так уж часто возбуждаюсь, и никогда не случалось такого, чтобы я смотрел на другого человека и думал «о, хочу его». Думаю, я асексуал. – Или у тебя низкое либидо, потому что твоя стая совершенно не заботится о тебе, – Джейсон отдышался от смеха, внимательно выслушав Тима. Его слова, однако, возмутили омегу. Он прищурился, шипя. – Я не понимаю, как это могло бы быть взаимосвязано. – А запросто, птичка. Если стая хорошо заботиться о своей омеге, у омеги скорее всего не появился никаких проблем. А если плохо заботится, то естественно произойдёт какое-нибудь нарушение в гормонах. У тебя, готов поспорить, на самом деле намного меньше контактов с альфами твоей стаи, чем ты утверждаешь. – Мне кажется, ты просто гомофоб. Просто, ну, в сторону асексуалов, – Тим запнулся, раздумывая, существует ли слово «асексофоб». Наверное, нет. – А мне кажется, будь ты асексуалом, то не намок бы так быстро вчера на члене Брюса. Что, так сильно не хотелось, что все штанишки промочил? – Ты!.. Тим резко сел, хватая ближайшую подушку, но Джейсон оказался быстрее. В ворохе проносящихся перед глазами цветов он оказался нависающим над Тимом, устроившись между его ног и сжимая запястья, отводя их в сторону одной рукой. – Что «я», птенчик? Я не прав? Я не должен был знать? Я не должен был говорить? – он насмешливо наклонился ближе, дыша прямо в губы Тима. Тот замер. Страха не было, всё тело слабо потряхивало от злости. – Может, мне не следовало знать, что ты сжимал его член своими бёдрами, как особенно искушающая шлюха? Или как твой запах наполнил гнездо так, что мы утром с переменным успехом скрывали стояки? Твоё возбуждение такое ароматное, птенчик. Настоящий деликатес, – он приподнялся выше, голос опустился, стал тише и перешёл в рычащие нотки, заставившие Тима содрогнуться. Вопреки собственным заявлениям, он почувствовал огонь в животе и то же самое ощущение слика, от которого ткань трусов стала ощущаться в разы яснее. – Что это такое? – губы задели ухо Тима. Зубы сошлись на его мочке, и Тим чуть не подпрыгнул, удерживаемый на месте лишь руками Джейсона. Нога альфы сместилась, бедро прижалось к промежности Тима, слегка покачиваясь из стороны в сторону, вырывая тихие, полувозмущённые всхлипы. – Знаешь, мы легко можем ощутить твоё возбуждение в воздухе. Ты так полагался на пластыри, что совершенно не контролируешь феромон. Тим дёрнулся, пытаясь высвободиться из рук Джейсона, праведная ярость стремительно сменялась ужасом от происходящего. Он подтянул ноги ближе к груди, собираясь пнуть Джейсона, но тот лишь заблокировал его левую ногу рукой, сжимающей запястья, а правую поймал под колено, удерживая в почти неудобно раскрытом положении. – С твоим телом всё в порядке. Брюс просто не позаботился о тебе должным образом, когда ты кончил, птенчик. Конечно, он этого не сделал. Он планировал намочить свой член твоими соками. От знаменитого плэйбоя можно было ожидать более сдержанного поведения, не так ли? Они сдвинулись, ногу Тима отпустили. Когда он попытался пнуть ею Джейсона, тот сжал резинку его штанов и потянул их, стягивая до колен. Пришлось отпустить и его руки, чтобы снять штаны и трусы – от чего Тим содрогнулся, ощутив холодный воздух на чувствительных местах. Теперь, не скрывая, Тим должен признать, что не сражался в полную силу. Не потому, что ему хотелось лишь притвориться недотрогой, а потому, что это был Джейсон. Может, не его, но такой же. Его Робин, его герой, его почти-что-брат, и, обманывая его инстинкты, его член стаи. Тим не мог ударить его со всей силой, не в такой ситуации, но он мог и попытался сбежать, что не получилось исключительно из-за разницы в силе – Джейсон поймал его за руку, дёрнул назад на кровать, закинул колени Тима себе на плечи и зарычал, заставив Тима инстинктивно замереть. – Тихо, – приказал он, что было так же эффективно, как приказ Дика в тот первый день. Тим даже не задумывался, тут же растекаясь на кровати несопротивляющейся массой. – Вот так, хороший омега. Разве это было так сложно? – Джейсон, – Тим проклинал себя, когда всхлип сорвался с губ, а слезы наполнили глаза. Быстрое моргание только ухудшило ситуацию, Тим чувствовал, как соль прокладывает горячие дорожки по его вискам. – Не надо. Пожалуйста. Я не хочу. – Не плачь, – Джейсон наклонился, дыхание его касалось бёдер Тима. – Я не варвар. И не идиот, как Брюс. Я не собираюсь тебя насиловать. Я только сделаю тебе приятно, вот и всё. После этих слов язык Джейсона прошёлся между его губ, тонкий, вытянутый. Рот прижался к промежности Тима, обжигая теплом, руки сжали его бёдра, собственически надавливая на места желёз. Язык скользит вверх, вниз, толкается посередине, совсем неглубоко проникая внутрь, а после губы смещаются, поднимаясь выше, и Джейсон сосёт. Тим ахнул беззвучно, давясь воздухом, спина выгнулась, всё тело покрылось мурашками. Руки вцепились в простыни, и с каждым движением языка, губ и даже носа Джейсона всхлипы переходили в стоны. Джейсон определённо знал, что делает. Его язык заставлял Тима метаться, бёдра дрожали, не сжав голову альфы только из-за удерживающих их рук. Мысли туманились – совсем не так, как при ласках Брюса, а по-настоящему, Тиму казалось, что он не может сосредоточиться ни на чем, кроме действий Джейсона и обжигающем желании, заставляющем его ноги вибрировать, а таз дёргаться навстречу, приподнимаясь и толкаясь вперёд. Мышцы свело, колени согнулись, сжимая голову Джейсона вопреки хватке. Тим едва мог почувствовать, пытался ли Джейсон освободиться от его захвата. Перед глазами заплясали чёрные пятна, как после долгого смотрения на свет. Он трясся, ощущая, как губы обхватывают клитор, продолжая посасывать, пока ноги Тима не расслабились, а всё тело стало тяжёлым, как желе. Не сразу Тим понял, что что-то не так. Лишь когда широким движением – «ложечка» или «ковшик», сумбурно вспоминает его мозг название такого положения языка – языка Джейсон проникает в него, проводит по стенкам, неторопливо вылизывая, Тим осознаёт, что альфа так и не отстранился. Он слегка хрипит, даже не пытаясь оттолкнуть Джейсона, недоумевая, что тот делает. В отличие от Брюса, Джей больше не касается его клитора, не дразнит второй раз, и через минуту или меньше отстраняется, проводя языком по губам. Тим краснеет, отворачиваясь. На подбородке альфы блестит его смазка. – Вот так, – прицокнув языком, гордо сказал он. – Брюс должен был закончить. Либо сводить тебя в ванную, но это совсем не так интересно. Разные ощущения, понимаешь? С этими словами он похлопывает Тима по колену, но всё, на что мог в это время смотреть Тим – внушительная палатка в штанах альфы. Как только Джейсон расслабился, Тим перекинул правую ногу к левой, сжимая бёдра так крепко, как только позволяла его подготовка. –Помогать не собираюсь, – шикнул он, не зная, делает ли он лучше или хуже. Может быть, не стоило вообще показывать, что обратил внимание на состояние альфы. Может быть, стоило использовать момент, чтобы вскочить и запереться в ванной. Тим не уверен, что ноги будут его держать, но он мог попробовать. В последнее время он вечно ошибается. – И не надеялся, – Джейсон усмехается, наклоняясь вперёд. Он упирается локтем в подушки рядом с головой Тима, нависая над ним. – Я же сказал, что не собираюсь тебя насиловать. Если ты не хочешь, мы не будем, всё справедливо, да? Тим не согласен. Джейсон всё равно касался его. Язык Джейсона делал невообразимые вещи с ним. Очень приятные, сводящие с ума, но не получившие согласия Тима вещи. Это насилие. Это должно быть насилие. Если это не так, то с этим миром тоже что-то не так. Джейсон не пытается раздвинуть ноги Тима. Он наклоняется ниже, так, что Тим оказывается зажат между матрасом и грудью альфы, нос около шеи Джейсона. Тодд пахнет возбуждением. Это дополнительные нотки свежести, заставляющие рот Тима наполняться слюной. Он отвлекается, столкнувшись с мыслями о том, каково это – укусить кожу, пахнущую так будоражаще. Сознание возвращается к происходящему, когда в ухо ему стонут, а снизу раздаются шлепающие, глухие звуки. – Джейсон? – он паникует? Он не паникует. Он в шоке, да, в шоке, но не паникует. Всего-то прямо над ним сам себя ласкает альфа, чьи бицепсы сравнятся с головой Тима. Он совсем не паникует. – Джейсон, что ты... Он вскрикивает, когда на живот изливается горячая сперма, и Джейсон рычит, не давая ему сойти с места. Альфа фактически валится на него, размазывая эту жидкость между их телами, и не позволяет Тиму выбраться из кровати, пока сам не переведёт дыхание. Даже тогда он не столько отпускает Тима, сколько садится и притягивает к себе омегу, спина к груди. Руки его ложатся на живот Тима, и тот крайне возмущён, наблюдая, как Джейсон втирает ему в кожу своё семя. – Ты отвратителен. – Замолчи, пташка. Дай отдышаться. – Извращенец. Сумасшедший. – Тоже тебя люблю. – Ублюдок. Придурок. Отпусти меня. Идиот. Тима трясёт. Всё его тело содрогается, уже совсем не в сексуальном смысле, глаза болят, слезы всё обильней стекают по щекам. Джейсон не отпускает его. Он урчит, сжимая Тима во всеохватывающих объятиях, напевает что-то и совершенно не обращает внимания на срыв, который спровоцировал. Тим не знает, что делать. Ему страшно, но хорошо, его тело напряжено, но ещё никогда не было так расслаблено. Что-то внутри него, будь то инстинкты или его сущность, глубоко удовлетворена, но ведущая, рациональная часть его сознания в ужасе. Он не знает, сколько времени прошло. В какой-то момент он дёргается, пытаясь опять ударить Джейсона, но порыв быстро подавляется простым шиканьем альфы. Тим не помнит, когда в последний раз так ревел. Наверное, когда впервые не успел спасти гражданского. Даже потеряв обоих родителей, он так не страдал. Они не были ему близки. Уэйны ему близки. И то, что делают их двойники из другого измерения, отвратительно. Он просто хочет домой. Как же, чёрт возьми, он хочет домой. – Ну хватит, птенчик. Ничего страшного не произошло, чтобы так расклеиваться, – когда рыдания перешли в икоту, Джейсон поднял их с кровати и занёс в ванную. Он помог Тиму умыть лицо, смочил полотенце, протирая его ноги и промежность, наскоро вытерся сам и вернул обоих в гнездо. – Я, конечно, не Дэмиан, но составлю тебе компанию сегодня. Спокойной ночи, Тимбит. Тим просто хочет домой. Завтра должен прийти Константин.