Винтерфилд

Ренсли открыл глаза ранним утром, когда солнце ещё не взошло. На севере светает позже и темнеет раньше, чем в Корнии, и потому жизнь здесь начиналась ещё во тьме. Не привыкший к зимним рассветам, Ренсли несколько дней не мог заставить себя выбраться из тёплого одеяла, прогретого собственным телом. Человек, тихо раскладывавший одежду рядом, приветливо улыбнулся: — Вы хорошо спали, Ренсли? — Да… Подавив непроизвольный зевок и смахнув выступившие слёзы, он ответил: — Госпожа Сэмлет, благодарю вас за заботу с самого утра. — Вы могли бы поспать ещё немного. Наверное, я тебя разбудила. — Нет, всё в порядке. Мне всё равно пора вставать. Платье, которое приводила в порядок леди Сэмлет, было по-настоящему роскошным. Тёмно-синий бархат и белоснежный шёлк изящно сочетались между собой; пышные рукава и верхние детали украшали драгоценные камни и жемчуг. С первого взгляда было ясно: это наряд благородной дамы. Между ними покоилось свадебное платье будущей герцогини Олденранта. — Ренсли, идите принимать ванну. Я всё подготовила прямо здесь, в спальне. — Простите… это доставляет вам лишние хлопоты. — Не говорите глупостей. Тогда я выйду ненадолго. Позовите меня, когда закончите. Госпожа Сэмлет мягко улыбнулась и уступила место. По правилам именно она должна была собственноручно омывать тело принцессы, тщательно очищать кожу, наполняя её ароматами. И всё же - помогать готовить к свадьбе мужчину из далёкой страны, к тому же не самого знатного происхождения, пусть даже под маской будущей герцогини… Даже за её спокойной улыбкой скрывалось удивление. С лёгким чувством вины Ренсли опустился в небольшую, но глубокую деревянную купель. Купаться сразу после пробуждения оказалось удивительно приятно. Горячая вода, аромат трав, тёплый влажный воздух и маленькие язычки пламени рядом, потрескивающие и разбрасывающие искры… Особенно сейчас, накануне тревожного события, ванна словно успокаивала натянутые до предела нервы. Ещё вчера он слышал рассказы о том, что неподалёку от замка находится большое горячее озеро, откуда подводят воду. Говорили, что пользоваться ею могли не только члены знати, но и обитатели замка. Море, реки, ущелья были ему знакомы, но источник, из которого сама собой бьёт горячая вода, казался Ренсли почти волшебным - чем-то из слухов и книг. До наступления свадебного дня герцог распорядился о том, как действовать дальше. Истинную личность Ренсли знали лишь двое будущих супругов, а также леди Сэмлет, глава магического ордена Ларкоф и командир рыцарей Антон Сорель. Высших сановников он исключил, оставив лишь тех, чьё прямое содействие было необходимо. Поначалу все были ошеломлены неожиданными обстоятельствами и метались в растерянности. Но, выслушав объяснения, быстро взяли себя в руки и проявили понимание. Желая вызвать сочувствие, Ренсли слегка приукрасил свои злоключения, и леди Сэмлет, с влажными глазами, воскликнула: — Сколько же вы вынесли в одиночку… Когда он впервые встретил её в образе принцессы Иветт, она показалась ему сдержанной, опытной придворной дамой. Но вопреки первому впечатлению, Сэмлет оказалась человеком с живыми, глубокими чувствами. Ренсли попросил лишь об одном: пока он находится здесь, чтобы к нему относились не как к герцогине или знатной особе, а просто по-человечески. Обращение герцога "сэр Маллосен" тяготило его. Даже слуги королевской семьи Корнии звали его по имени. Он никогда не был тем, кто отдаёт приказы или распоряжается подчинёнными. Играть роль незнакомого начальника он не мог. Сегодня в полдень, согласно договорённости, Гизель Зибендад должен был провести свадебную церемонию с "принцессой" Иветт из Корнии. Хотя браки между людьми одного пола не были запрещены законом, подобное случалось крайне редко и оставалось лишь историческим прецедентом. С учётом будущих обстоятельств все сошлись во мнении, что раскрывать истинную личность Ренсли с самого начала нет необходимости. Принцесса Иветт Эльванес, рождённая слабой, из-за долгого пути и холодного климата ещё больше ослабла и почти не вставала с постели. Поэтому после церемонии она предпочла бы оставаться в покоях герцога, не показываясь людям. Заговорщики были единодушны: пока будущее не прояснится, раскрывать правду преждевременно. Как и при первом прибытии в замок, Ренсли должен был скрывать лицо под вуалью и носить платье. Но теперь - не корнийский наряд, а свадебное платье Олденранта. Он погрузил лицо в воду до самого лба и, задержав дыхание, выпустил пузырьки. Когда вынырнул, глаза его распахнулись, а тело окончательно согрелось. Возможно, от тревоги перед будущим сердце его холодело. Нужно было взять себя в руки. Насильно согрев тело и мысли горячей водой, Ренсли вытерся, надел халат и дёрнул за шнур рядом с кроватью. — Боже мой… Леди Сэмлет не переставала восхищаться. Само по себе сидеть неподвижно в кресле было для Ренсли пыткой, каждый восторженный возглас заставлял его неловко ёрзать. Но Сэмлет, казалось, совершенно не думала о его положении. — Как жаль, что видеть это могу только я. Вообще-то для свадебного облачения герцогини требуется не меньше десяти служанок. — Да… простите, что вам приходится справляться одной… — Я не об этом. Было бы прекрасно, если бы это увидели многие. Она наносила тонкие мазки над его губами, затем снова отступала, вздыхая. Под платьем пальцы его ног нервно дёрнулись. — Поистине прекрасно, Ренсли. Ах… если бы вы только не были мужчиной! — Простите, что я мужчина. Во всех смыслах… — Не говорите так. Мы должны любить себя. Вы не виноваты, что родились мужчиной. Если честно, вы куда больше подходите нашему герцогу, чем любая принцесса! Какой ужас, — содрогнулся Ренсли. По указаниям Сэмлет кисточка вновь и вновь проходилась по его закрытым векам даже тогда, когда он был уверен, что всё уже закончено. — Приоткройте глаза. Чуть-чуть. Вот так. Каждый раз, когда кисть приближалась к открытому глазу, по спине Ренсли пробегал холодный пот. Он не раз смотрел в лицо ножу, но тогда хотя бы мог двигаться. Сейчас же ему велели не шевелиться, пока опасный кончик кисти продолжал свою кропотливую работу. — Ай! Больно! — Ну что вы, взрослый мужчина, а кричите. Потерпите. Нужно сделать всё аккуратно, чтобы было красиво. Сэмлет совершенно не обращала внимания на его страдания; голос её стал строгим. — Всё равно я буду в вуали, лица почти не видно. Давайте сделаем попроще. — В свадебной церемонии герцогини не бывает "попроще". — Госпожа… если вы действительно считаете меня герцогиней, разве не стоит прислушаться ко мне? — Ах… но ведь вы сам просили обращаться с вами проще. Возразить было нечего. Ренсли замолчал, лишь бы всё поскорее закончилось. И всё же Сэмлет ещё долго восхищалась и без устали накладывала макияж. После ванны и скромного, безвкусного завтрака макияж возобновился вновь, после умывания и чистки зубов. В таком темпе свадебная церемония могла начаться, не оставив ему ни секунды передышки. Наконец, с видом мастера, завершившего шедевр, леди Сэмлет отступила. С её помощью Ренсли облачился в свадебное платье. Аккуратно затянув все завязки, она тщательно расчесала его волосы и подвела к стене. — Посмотрите, Ренсли. Даже вы должны признать - это по-настоящему красиво. Почти полностью готовый к церемонии, он увидел своё отражение в высоком зеркале между окнами. Золотые волосы, уложенные безупречно. Глаза, казавшиеся ещё более фиолетовыми при этом освещении. Платье, где глубокий синий сливался с чистым белым, а драгоценности подчёркивали сияние образа. Все детали, которые трудно было скрыть у мужчины - плечи, ключицы, были тщательно закрыты тканью. Да, внешность была привлекательной. Любой посторонний без колебаний назвал бы его красотой, ради которой стоит обернуться. Но для самого Ренсли, осознающего, что под этим обликом скрывается мужчина, переодетый женщиной, всё это выглядело нелепо. Стоило ему представить, что Гизель Зибендад увидит его именно так, как уши тут же запылали от стыда. Причин для этой свадьбы можно было найти сотню, но главная сводилась к одному слову - выжить. По сравнению с Иветт, отважно сбежавшей, он всю жизнь сталкивался с предательством собственной королевской семьи, вынужден был лгать, притворяться женщиной, чтобы сохранить себе жизнь. И потому все эти комплименты о красоте казались ему лишь насмешкой. — Вы готовы? — в комнату вошёл Ларкоф, глава магического ордена, ещё до того, как на него надели вуаль. Пожилой мужчина, щурясь за очками, тихо рассмеялся. — Вас и не узнать. В таком виде вы и правда составляете идеальную пару с нашим герцогом. — Разве не прелесть? Нужно оставить портрет - самой прекрасной герцогини за всю историю Олденранта! На шутливые слова Сэмлет и Ларкофа возразить было нечего. Вздохнув, Ренсли позволил Ларкофу подойти ближе, пока сам пытался перевести дух. — А теперь, пожалуйста, выпейте это зелье. Оно поможет сохранить голос даже после свадебной церемонии. Если действие ослабнет - не переживайте, у нас есть ещё. В его руке был флакон, внутри которого медленно смешивались зелёная и синяя жидкости. Ренсли не смог скрыть сомнения и переспросил: — Я правда верну свой прежний голос? — Да. Это самая базовая магия. Давайте, выпейте залпом. Он впервые пробовал магическое зелье. Стоило открыть крышку, как в нос ударил горький запах. Ренсли крепко зажмурился, нахмурил лоб и, как было велено, смочив горло, выпил всё сразу. Вкус оказался горьким, кислым и совершенно не поддающимся описанию - он неприятно щекотал изнутри. Почти сразу горло начало пощипывать и согреваться. Это напомнило ощущения из детства, когда он по неосторожности проглатывал неизвестные корешки и потом несколько дней страдал от отёка и зуда в горле. — Горло чешется… Ах… — Успешно. Никто, услышав вас, и не подумает, что вы мужчина. Ларкоф удовлетворённо кивнул. Это ощущение было странным - совсем не таким, как когда он впервые увидел себя в зеркале после макияжа и наряда. После зелья леди Сэмлет и Ларкоф принялись шутить ещё усерднее. Увидев своё отражение, Ренсли машинально коснулся шеи. Кадык, прежде заметно выступавший, не исчез, но словно аккуратно улёгся на место. — Во время церемонии вам почти не придётся говорить. Жрец произнесёт клятву, задаст несколько вопросов, а вы просто ответите "да." После этого вы поприветствуете гостей и жителей. — Да. Ответ сорвался сам собой, и Ренсли резко сомкнул губы. Перламутровый, мягкий голос показался ему чужим. Ларкоф громко рассмеялся. — Отлично. У вас прекрасно получается. В Олденранте не любят затягивать свадьбы - ни у простых людей, ни у знати. После церемонии молодожёнам не обязательно сидеть на своих местах. До утра они свободны. — Не сидеть на местах? — Ренсли не произнёс этого вслух, но его замешательство было очевидным. — Молодожёны должны отправиться в брачные покои. — Что?! — Хе-хе, чему тут удивляться? Разве молодые не совершают брачный обряд? Особенно на королевских свадьбах он считается важнейшим. Комнаты подготовят заранее, так что после приветствий вы можете подняться в любой момент. Он несёт какую-то чепуху… — Ренсли ошарашенно уставился на него, но леди Сэмлет лишь пожала плечами. — Не удивляйтесь, Ренсли. Как бы красиво вы не были одеты, людям всё равно нужно видеть, что вы направляетесь совершить брачный обряд. Это значит просто вместе пройти в спальню, а не… исполнять его на самом деле. В Олденранте не принято наблюдать за этим, так что можете не беспокоиться. Хотя в некоторых местах, говорят, такие обычаи существуют. — В стране, где я раньше служил, такое было. Знатные молодожёны должны были доказать свершение брака при свидетелях с обеих сторон. — Ужас какой… Как можно проводить ночь на глазах у других? Они издеваются надо мной, — Ренсли лишь нахмурился и закатил глаза, не отвечая. Ларкоф, явно наслаждаясь его реакцией, снова расхохотался. — Ладно, пора заканчивать. Мне нужно выйти и поприветствовать герцога Гизеля. Леди Сэмлет принесла длинную свадебную вуаль и церемониальный плащ. В отличие от прежней, закрывающей почти всё лицо, эта была полупрозрачной, лёгкой, словно туман. Тёмно-синий плащ украшал герб правящего дома Олденранта - такой же носил и герцог. — Немного наклоните голову, пожалуйста. Перед глазами разлилась мягкая, молочно-белая пелена. Он ощутил и тяжесть декоративной короны на голове. Скрыть своё истинное "я" оказалось неожиданным облегчением. Сделав глубокий вдох, Ренсли почувствовал, как леди Сэмлет сжала его руку. — Ну как, Ренсли? Видите перед собой нормально? — Да. Повышенный голос прозвучал неловко, но Сэмлет лишь кивнула. — Тогда пойдёмте. Герцог Гизель ждёт. Хотя вуаль не полностью закрывала обзор, двигаться с ней было неудобно. Сэмлет позвала других служанок. Несколько девушек подошли, приподняли плащ и подол платья, и только тогда Ренсли смог идти уверенно. Спускаясь по винтовой лестнице шаг за шагом, они наконец вышли в центральный зал, уже заполненный людьми.