Не тот сценарий.

      Везли Грома в практически полной темноте, слабый свет лампы мало чем помогал, и бывший майор едва ли при таком освещении отличал внутреннее пространство автозака от простой бетонной коробки. Он сидел один, но за перекрытием слышались приглушенные переговоры и смех его конвоиров. Было прохладно и душно одновременно, от вечной тряски у него начинала болеть голова, а из-за неудобного положения понемногу немели пальцы. Идея о том, чтобы попытаться сбежать, как только откроются двери, уже не казалась такой безумной, однако ещё не атрофировавшийся здравый смысл подсказывал, чем может обернуться такая затея. Но хуже всего были мысли о будущем, они сгущали и без того непроглядно чёрные тени и буквально выбивали почву из-под ног, не позволяя даже ненадолго отвлечься от происходящего. Прервались мрачные размышления весьма нетривиально – кузов тряхануло, они резко затормозили и остановились, машина погрузилась в полную тишину, и Игорь уже собирался поинтересоваться, а что, собственно говоря, происходит, но делать этого ему не пришлось, ведь спустя каких-то пару секунд снаружи послышались крики, выстрелы и глухие удары — всё стало понятно и так. Мужчина напряжённо замер, даже перестав на какое-то время дышать — его никогда не пугали бои и драки, но в таком положении, будучи скованным по рукам и ногам, отпор он дать никак бы не смог, а умереть и быть прикопанным где-то в лесу, в его планы точно не входило. Хотя чёрт его знает, что лучше, закончить свою жизнь вот так или в тюрьме на пожизненном. Особенно учитывая то, за какие именно статьи его собирались упечь за решётку. Напрасно попытавшись пару раз дернуться из наручников и освободиться — ребята выполнили свою работу на славу — Гром напряжённо прислушался к тому, что происходит снаружи, громкие звуки прекратились довольно быстро, а дальше время словно застыло в молчании, не давая никаких подсказок о том, что случится совсем вскоре. Железная дверь в фургон открылась резко, и несмотря на то, что на улице уже смеркалось, Игорь поначалу зажмурил отвыкшие от света глаза, а когда открыл их, то обнаружил, что вход вновь был закрыт, а у противоположной от него стенки сидели два человека в птичьих масках, очередные подражатели Чумного доктора, или последователи, в целом без разницы кто именно это были, вопрос в другом — а он им зачем, для чего и что всё-таки тут твориться то, а? Машина тронулась, в кабине вновь послышались тихие переговоры, вот только совершенно другими голосами. Что же, Игорю оставалось только надеяться, что если он всё-таки погибнет сегодня, то хотя бы успеет что-то перед этим сделать, а не просто потратит впустую последние минуты своей жизни. ______________________________________       Свет фар выхватил из темноты старые стены полузаброшенного здания где-то на окраине города, в одном из тех глухих районов, куда даже днём не хочется соваться в одиночку и где мама в детстве строго-настрого запрещала гулять. Ехали они сюда довольно долго, и всё это время на вопросы Игоря не отвечали, лишь тихо за что-то извиняясь и кивая на какие-то слова. Когда они остановились, его освободили и вывели из автозака негрубо, почти с почтением, он не сопротивлялся — не та ситуация. К тому же эти молодые — слишком молодые для таких тёмных дел — парень и девушка, и без того выглядели нервными и зашуганными, доставлять им проблем отчего-то не хотелось. Стоило им выйти, как из водительской кабины вылез верзила, тоже в маске, и ухватил Грома за плечо, грубо подталкивая в сторону здания, другой парень, выпрыгнувший вслед за ними из машины, недовольно шикнул на него. — Осторожнее с ним! Он же наш! — Наш? Мысль ударила, как током. Гром попробовал оглядеться вокруг, высматривая нужные детали в поведении всех этих людей. Вороньи маски с различными узорами и надписями, нашивки на куртках, некие атрибуты — всё это немного сбивало с толку, создавало фоновый шум, мешая рассмотреть подробности, но даже так на лицо было странное уважение, с которым к нему относились. В голове словно начинал складываться пазл, который бы всё объяснил… — они что, решили, что он реально… — Вы его извините, он новенький,ещё не совсем привыкший. Всё, что Игорю удается сказать, это сдавленное «угу», а потом они заходят внутрь обветшалого здания. Людей становится больше, маски чумного доктора мелькают перед глазами черно-бело-красным калейдоскопом, на стенах, изрисованных различными граффити, кривым шрифтом было намалевано: «ДОКТОР ПРАВ — СПРАВЕДЛИВОСТЬ ОГНЁМ». В какой-то момент они останавливаются в одном из пустых залов посреди толпы. Гром слышит волны шепотков вокруг него, но старается не реагировать, разглядывая движение в рядах прямо перед ним. Немногим позже, оттуда выводят человека, Игорь успевает разглядеть только яркую копну его рыжих волос, а потом парня грубо кидают вниз, на грязный бетон. Он падает со сдавленным болезненным стоном, но потом поднимает голову упрямо и уверенно, чуть ли не с насмешкой, смотря на своих похитителей. Разумовский. Того связали, явно неудачно, слишком сильно перетянув запястья верёвкой, да и выглядел он в целом после «беседы» с этими фанатиками весьма потрёпанно. На лице красовались кровоподтеки, а все руки были в синяках. Вопросов у Игоря становилось всё больше, и не видя смысла молчать, он наконец-то задает самый очевидный и насущный из них. — Чего вы хотите? — голос слегка хрипит, но он не обращает внимания на саднящую боль в горле и хмуро окидывает взглядом с пару десятков фигур в самых разных масках-масках-масках. Это действительно начинало здорово давить на нервы, как и полное отсутствие каких-либо ответов. — Мы хотим помочь. Благодаря одной отважной душе, мы узнали, кто именно скрывается за маской Чумного доктора, а также узнали, что Вас сумели поймать и решили помочь Вам сбежать и заодно принести ещё одну жертву огню, чтобы сделать этот мир чище. — из общей массы вперёд вышла девушка, и даже сквозь тьму прорезей была хорошо видна зелень её глаз, что горели ярким пламенем, своеобразным миссионерским фанатизмом, готовым сжечь дотла всех несогласных. Они все словно в средние века вернулись, честное слово. — Мы знаем, что система пытается сыграть свой спектакль, заставить нас снова замолчать и подчиниться, но этого не произойдёт. Мы выяснили, кто именно помог Вас поймать, он долго играл роль хорошего кумира, но мы его вычислили. — она пинает лежащего Разумовского по колену ботинком, тот лишь ухмыляется ей в ответ, но по его лицу пробегает судорога боли. — Он продался, прогнулся, стал одним из этих алчных тварей, которые виляют хвостом и продают свои идеалы, лишь бы забраться повыше, и он должен ответить за это. — Сергей поднял взгляд на Грома. В его глазах не было даже капли страха, лишь циничная усталость и затаённая обида с болью, которые прятались в самой глубине. Он сейчас был совершенно непохож на того нервного молодого человека с дрожащими руками и тревожностью, каким он успел его запомнить. Это так сильно выбивает бывшего майора из колеи, что он не сразу понимает, что тот едва слышным злым шёпотом пытается ему сказать: — Поздравляю, доктор. Ваши поклонники оказались… идиотичнее, чем можно было только представить. Они хотят, чтобы ты меня сжёг. Устроил ещё одну публичную казнь в прямом эфире, правда теперь ещё и прямо перед армией фанатов и с их канала — здорово, не так ли? — К сожалению, нам не удалось достать Ваш костюм, но думаю, сам факт жертвы куда важнее процесса. Мы дадим Вам спички, горючее и камеру со зрителями по ту сторону экрана, которые уже давно ждут и жаждут нового наказания. Покажите им всем, как ты поступаешь с теми, кто готов продать свою совесть за пару нулей. Покажите им, что Гражданин продолжает вершить суд. — девушка хмуро смотрит на Сергея, но потом улыбается, с запалом произнося свою речь. Игорь её эмоций не разделяет, ему кажется, что он почувствовал, как земля уходит у него из-под ног, а в горле встаёт ледяной ком, мешающий ему нормально дышать. Это не просто похищение толпой фанатов, он уверен, что если сделает что-то не то, — его убьют. Они видят в нём свою идею, своего лидера, и если он их в этом подведёт, то последствия будут плачевными. Он смотрит на Разумовского и думает над иронией судьбы — они спасли Грома, который несколько часов кряду пытался доказать, что его подставили, и хотят, чтобы он убил настоящего Чумного доктора — Чумного доктора ли?.. — даже не догадываясь о том, что произошло на самом деле. Интересно, какого сейчас Сергею, упасть в яму, которую он собственноручно рыл для другого? А между тем, в углу, на штативе, уже мигал красный огонёк включённой камеры — любой их шаг сейчас может стать мемом или приговором, и они ничего не могут с этим поделать. Думай-думай. Первая идея, которая приходит в голову, — просто-напросто схватить Разумовского за шкирку и сбежать куда подальше от этих ненормальных. Никто из этой толпы не выглядит так, будто сможет дать ему отпор, однако они каким-то образом сумели одолеть кучу вооружённых военных — возможно, те, кто это сделал, сейчас стоят на стрёме у выхода и их расстреляют, как только они дойдут до туда. Вторая идея, с попытками объяснить этим фанатикам их ошибку, отметается сразу — не хватало только, чтобы они с этим рыжим поменялись местами и сжечь бы решили уже Грома. Третья идея — подыграть им в этом шоу, притвориться тем, кем они хотят его видеть, сделать то, чего от него ждут, а после действовать по ситуации, — кажется наиболее логичной, ведь любое сопротивление может стать для него последним, но если он не успеет вовремя остановить этот балаган… не только смерть Разумовского будет его виной, но и отделаться от звания Чумного доктора у него не выйдет до конца дней. Игорю нужно ещё несколько минут на размышления, нужно успеть придумать тактику, но этого, так жизненно необходимого сейчас времени, у него нет. Откуда-то сзади приносят канистру с бензином, а ему в руки практически впихивают коробку спичек, и Гром невольно вынужден вернуться к своей первой идее, поскольку других вариантов у него просто не остаётся. Он пробегает взглядом по окружению и готовится к рывку, как вдруг его прерывает чужой тихий голос. — А что-то вроде последнего слова тут предоставляют? Я хотел бы кое-что сказать, раз уж мне недолго осталось. — Честно говоря, Гром практически восхищается спокойствием Сергея в подобной ситуации и тем, насколько мертвецки холодно и одновременно по-огненному уверенно прозвучал его голос. Из толпы доносятся ядовитые фразы о «лживом раскаянии» и различные непотребства, однако в этот раз бывший майор намерен взять всё в свои руки — намеренно ли Разумовский тянет время или помогает ему неосознанно, но упускать этот шанс он точно не намерен. — Пусть говорит. У него есть это право. — После его слов все затихают, словно по мановению руки, начиная жадно вслушиваться в то, что он им скажет. Камера продолжает мигать, снимая всё происходящее, транслируя многомилионной аудитории творящуюся анархию. ______________________________________ За свои семнадцать лет Лёше ещё ни разу не было так страшно. Разве что, когда он узнал о том, что произошло с Лизой, но тогда голову затуманила паника — и это был ужас совсем иного толка. Сейчас же его пугала абсолютно необоснованная и ужасная в своей сути жестокость со стороны людей, которых он знал. Они творили безумные вещи, а он мог лишь стоять и беспомощно наблюдать за происходящим. По щеке скатилась одинокая слеза, теряясь мокрым следом под белоснежной маской. Даже стоя на максимальном отдалении от центра толпы, он слишком отчётливо видел всё происходящее и лицезреть нынешнее состояние Сергея Викторовича было просто невыносимо, к тому же непрерывно слыша при этом стучащую набатом в висках мысль — это всё моя вина. После смерти его прекрасной маленькой сестры, Чумной доктор и ребята, в круг которых он смог влиться, стали его спасением. Среди «Воронов» — как все они себя называли — были и его сверстники и различные взрослые, и все они вели себя так участливо и поддерживающе, что он практически сразу почувствовал себя там нужным, своим. А Вороны положительно выделяли его, на фоне многих новеньких ребят, в силу его особой близости в этой истории, с его ситуации всё началось, он видел их кумира лично, изначально власти и вовсе подозревали его в убийстве, а он был бы и рад согласиться на эту роль, если бы это помогло его благодетелю. Даже непрекращающаяся боль потери словно стала капельку легче, а потом произошло это. Его позвали на очередную сходку, и лишь при входе в само здание он узнал, что именно будет происходить сегодня. Полина с фанатичным блеском в глазах рассказала ему, как они сумели найти крысу в рядах полицейских, который слил им информацию о настоящем Чумном докторе — Игоре Громе. Сообщила о гениальном плане перехвата фургона и дальнейшего сожжения очередного зарвавшегося олигарха, которое лично совершит их идол на их глазах. О такой чести они — с её слов — изначально даже мечтать бы не смели. И Лёша промолчал. Он не стал разубеждать её, не стал рассказывать о том, что Гром никак не может быть настоящим Гражданином, ведь он пытался остановить Чумного доктора прямо у него на глазах — и он её уже рассказывал об этом однажды… Не стал говорить о том, что бывший майор вряд ли согласится убить человека, каким бы плохим тот ни был. Он промолчал, подумав о том, что если он озвучит свои мысли сейчас, то либо его проигнорируют, либо Игоря убьют вместе с тем олигархом, когда узнают о том, что он дрался с их кумиром. Он промолчал, подумав о том, что смириться со смертью незнакомого и потенциально заслуживающего этого человека — проще. Он промолчал, побоявшись высказаться против. Он промолчал. А потом узнал, кто именно должен стать жертвой, — когда в зал завели избитого и замученного Сергея Разумовского, человека, который из грязи поднялся на невообразимые высоты, человека, который помог улучшить условия в приюте, где жил Лёша, человека, который из этого самого приюта вышел — он был из народа, он всегда был, что называется «наш» — человека, которого он запомнил харизматичным и добрым мужчиной, который ласково погладил Лизу по голове и провёл ребятам из детдома экскурсию с презентацией и увлекательными рассказами, человека, на которого он в определённой мере равнялся, человека, который должен погибнуть сегодня, и в этом будет и его — Алексея Макарова — вина. Его трясло словно в лихорадке, он старался не смотреть, не думать, но он знал, что происходит прямо перед ним, он… его тряханули за плечо — грубо, сильно, ноги казались ватными, поэтому от этого движения он чуть не упал, но всё же сумел сохранить равновесие и обернулся на того, кто это сделал — перед ним стоял парень его лет, в простой коричневой замшевой ветровке и чуть съехавшей набок белой маске, без каких-либо надписей на оной. Его голубые глаза внимательно осматривали Лешку, а ладонь с плеча он так и не убрал, словно придерживая его. Вероятно, пацан был новеньким, потому что Макаров его точно раньше не встречал, а здешних ребят он знал хорошо. — Эй, ты как? А то выглядишь так, словно можешь в любой момент грохнуться в обморок. — парень говорил тихо, полушёпотом, осторожно глядя по сторонам, словно боясь сделать что-то не то. А ещё у него была очень подвижная мимика: произнеся лишь одну фразу, он успел сменить с десяток выражений лица, постоянно хмуря брови и поджимая губы. Внешность у него была совсем обычная, абсолютно непримечательная, но что-то в его тоне и взгляде мгновенно зацепило Лёшу настолько, что он, находясь сейчас на грани отчаяния, был готов вывалить этому парню всю подноготную своих мыслей, обнажив душу перед совершенно незнакомым человеком, чьего имени он даже не знал. Терять ему в любом случае было действительно нечего.