Wrong Number at the Right Time

— Стань единым целым со своим мечом и... – Давай покончим с этим! Свет Ксавье разливается по лесу, прогоняя ночные тени с деревьев. Он поёт и гудит во мне, потрескивая на острие моего меча и наполняя мои мышцы силой. И на мгновение мы оказываемся в идеальной синхронности, и я чувствую Ксавье. Его прилив воодушевления, тёплое единение моей эвол с его эволом. Наши мечи ударяются друг о друга, и Странник рассыпается на осколки, которые разлетаются по подлеску. Я наклоняюсь, чтобы поднять протоядро, и рассматриваю его на ладони. Довольно простое, но оно может пригодиться. Может, на оценку «хорошо»? Он сиял небесно-голубым, а в тени казался ещё более сапфировым. Я повертела его в руке, наблюдая, как лунный свет играет на осколке. Он такого же цвета, как и осколки, торчащие из головы Кеви. Это сравнение невозможно не заметить. Я прикусываю губу, пытаясь отогнать эту мысль, но… Зейн и доктор Ноа добились какого-то прогресса? Кеви жаловался, что от осколков у него болит голова, и мы с Сайлусом ничего не могли сделать, кроме как дать ему обезболивающее. Я знаю, что на это потребуется время, но... – Знаешь, ты можешь уйти пораньше, если тебе нужно. Чувство вины тут же заставляет меня напрячься. Я засовываю протоядро в поясную сумку. – Что? Нет, всё в порядке! – я поворачиваюсь к Ксавье, показываю ему большой палец и широко улыбаюсь. – Я ни за что не оставлю тебя разбираться с этим в одиночку! Ксавье склонил голову набок, и в полумраке его глаза отливали лазурью. – Почему бы и нет? Не то чтобы я не мог справиться с ними сам, — заметил он. Я открыла рот, чтобы возразить, но медленно закрыла его. Он был прав. Дело было не в том, что я была бесполезна в бою, а в том, что все эти Странники были досадной помехой и падали от пары ударов наших мечей. – Но ты же присоединяешься к моей работе, — замечаю я. Ксавьер пожал плечами. – Я бы сделал это в любом случае. Он пересек лесную поляну и подошел ко мне, чтобы поближе рассмотреть мое лицо. – Ты маскируешь это лучше, чем раньше, – признал он. – Но каждый раз, когда мы резонируем, ты думаешь только об этом ребенке. Я пожимаю плечами. – Это так очевидно, да? Ксавье, милый, как всегда, неловко почесывает затылок. – Я не знаю, сможем ли мы перестать быть такими очевидными, если продолжим объединять наши души для борьбы. Я знала, что мой резонанс разделяет эмоции и основные мысли, а также силу. Но я поняла, как много Ксавье смог из него почерпнуть, когда всего несколько недель назад он спросил меня, когда я усыновила ребёнка. А я ведь не... не так ли? Кеви был... непростым человеком. Я так ему и сказала, и после нескольких часов резонирования он понял суть происходящего. Кеви находился под моей защитой от чего-то слишком масштабного, с чем я не могла справиться в одиночку. Поэтому он молчал. По крайней мере, до сих пор. – Прошло почти две недели с тех пор, как я в последний раз видела его, — признаюсь я, со вздохом присаживаясь на пень. – И я знаю, что с ним всё в порядке, я доверяю людям, которые помогают мне заботиться о нём. Я просто... – Айка, — Ксавье сел рядом со мной. Лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, отбрасывая тени на его светлые волосы. – Тебе стоит навестить его. Ты ведь уже взяла отгул на выходные, чтобы поехать туда, верно? Почему бы не сделать ему сюрприз на день раньше? Я долго и внимательно смотрю на него. – И тебя бы это... устраивало? Он склонил голову набок, как растерянный щенок. – Сказал бы я, что меня это устраивает, если бы это было не так? – Нет… ну… — я слегка смеюсь и качаю головой. – Мне просто плохо. Каждый раз, когда мы резонируем, я забиваю тебе голову всякой ерундой, о которой ты не просил. А теперь я ухожу пораньше. Ксавье хмыкнул и задумался. – Ну, меня не беспокоит то, что я вижу этого ребёнка. Ты думаешь о нём с теплотой и нежностью. Это мило. Теперь настала моя очередь смутиться и почесать затылок. — Ну... — И, эй, Айка? — Он наклонил голову, и его голос стал мягче. — Мы резонируем уже почти год. Но последние три месяца? Они были другими. Мне было трудно это понять, но… ты никогда раньше не была такой счастливой. По крайней мере, насколько я могу судить. Он лучезарно улыбнулся. – Так что, если ты будешь рада увидеть их раньше, я не против поохотиться в одиночку. В уголках моих глаз начинают наворачиваться слёзы. Чем я заслужил такого друга, как ты? Я обнимаю его за плечи и расслабляюсь в его объятиях, а он прижимает меня к себе. – Ты прав, — признаюсь я, чувствуя, как в уголках глаз наворачиваются слёзы. – Я правда счастлива, Ксавье. – Сейчас всё сложно. И иногда... На самом деле, всё время – Мне кажется, что после всего, что произошло, мне здесь не место. Но спасибо тебе. За то, что отработал мою смену, и за всё остальное. Он отстраняется от объятий и кивает. – Я скажу Дженне, что мы со всем справились. И, Айка? Может, это не моё дело, но… Он встаёт и поднимает меня. Он разворачивает меня за плечи, и я слышу улыбку в его голосе, когда он говорит: – Иди. Будь счастлива. Даже если ты тоже немного виновата. Не позволяй этому встать у тебя на пути.

***

Лучи моего мотоцикла рассекали вечную ночь в зоне N109. Теперь я знала маршрут наизусть: он пролегал по тёмным улицам, освещённым неоновыми и тёплыми жёлтыми лампами. Весь путь до поместья, которое возвышалось, словно тень, темнее даже, чем небо. Я достала ключ из потайного кармашка, пришитого к поясу, вставила его в замок и распахнула дверь. По коридору разнёсся тёплый аромат готовящегося ужина и пронзительный смех. Я не смогла сдержать улыбку. – Угадайте, кто здесь? — зову я. Смех стихает. А затем: – АЙКА! Реальность перед моими глазами исказилась, и Кеви схватил меня в охапку, сжимая так крепко, что я едва могла дышать. – Мы построили форт из одеял, и ты должна его увидеть, потому что Люк вбил в стену эти крюки, так что форт поднимается очень высоко, и в него могут зайти даже взрослые! И технически он не мой, а Мии, но она сказала, что мы можем пользоваться им вместе, потому что она не может заходить в мой, потому что он нестабилен, так что теперь у нас есть форт, которым мы можем ПОЛЬЗОВАТЬСЯ ВМЕСТЕ! Я обнимаю его, смеясь над этим потоком слов. Он прижимается ко мне в ответ, радостно смеясь. Когда он прижимается ко мне, я чувствую фрагменты протокора, которые теперь едва выступают над его кожей. Они настолько уменьшились, что его волосы почти полностью их скрывают. Меня переполняет облегчение, но я стараюсь не отвлекаться и с улыбкой взъерошиваю ему волосы. — Ну, надеюсь, ты поблагодарил Люка как следует! Кеви напрягается, его глаза расширяются. – Я СЕЙЧАС ВЕРНУСЬ! С очередным всплеском силы он снова исчезает. Руки обвивают мою ногу, и я опускаю взгляд и вижу гордую улыбку Мии. – Я не забыла поблагодарить Люка, — прошептала она. Она поднимает руки, безмолвно требуя, чтобы я её обнял. И кто я такой, чтобы ей отказать? Я поднимаю её, сажаю к себе на бедро и направляюсь в гостиную. – Нам пришлось очень высоко поднять одеяла, — сказала она мне. – Потому что мы только что сняли одеяла с дивана, и Сайлусу было больно постоянно горбиться. Я поднимаю брови. – Сайлус тоже будет в форте? – Угу! Ему иногда приходится брать там документы, но он сказал, что там теплее, чем в его кабинете, так что он предпочитает работать там! Как всегда, безотказное оправдание, Сай. Я усмехаюсь и серьёзно киваю. – О-о-о, понятно. Что ж, в этом есть смысл. Она кладёт голову мне на грудь, и я прижимаюсь подбородком к её макушке. – Хочешь кое-что узнать? – М-м-м? – Пару дней назад мы с моим другом Рафаэлем ходили в торговый центр и выиграли несколько плюшевых игрушек в игровых автоматах. Одна для тебя, другая для Кеви, но, поскольку ты так хорошо умеешь быть вежливой с теми, кто о тебе заботится, я дам тебе выбрать первой». Миа тут же выпрямляется, её глаза блестят. Как только я достаю плюшевых собачек, она хватает ту, что побольше, прижимает её к груди и зарывается лицом в её шерсть. – Она как Люсия! — пищит она. Я ухмыляюсь и взъерошиваю ей волосы. – Знаю, это не совсем то же самое, — признаю я. – Но она составит тебе компанию, пока Люсия в плюшевой больнице. Оказалось, что в моём доме есть мастерская по ремонту мягких игрушек, которой управляет милая пожилая женщина, любящая детей и находящая применение своему многолетнему опыту в шитье. Миа прижимает к груди новую плюшевую собачку и ухмыляется. – Угу! Но эта плюшевая собачка не девочка! Это мальчик! – О? А почему? Она хихикает. – Потому что, когда Люсия вернётся, они влюбятся друг в друга! С этими словами Миа вырывается из моих объятий, спрыгивает на пол и убегает в гостиную. Я усмехаюсь и следую за ней, качая головой. Кто внушил ей эту мысль? Полагаю, маленькие девочки иногда бывают такими. Я захожу и вижу роскошные красные одеяла, расстеленные в просторной палатке, которая занимает почти половину большой гостиной. Все столы и диваны были укрыты. Я не могу сдержать смех. За несколько месяцев гостиная Сайлуса превратилась из комнаты, заставленной оружием, в место, где царит атмосфера счастливых детей. Из-под одеяла выглядывает лицо Кирана. – Смеётесь над нашей тяжёлой работой? Злобная мисс Хантер! Из-под одеяла выглядывает голова Кеви, и он быстро показывает мне большой палец вниз. – Бу! Бу! Я поднимаю руки в знак капитуляции. – Прости! Прости! Это был изумлённый смешок! Я нырнула под одеяло, благодарно кивнув Киерану, который придержал его для меня. Киран ухмыляется, и широкий шрам у него над глазом собирается в складки. Миа приехала взволнованная и робкая, напуганная большим домом и незнакомыми мужчинами в жутких масках. Первые несколько дней она разговаривала только со мной или Кеви, а с Сайлусом перекидывалась парой слов шёпотом. Потом однажды я зашла к ней в комнату и увидела, как она тихо и застенчиво разговаривает с этой парочкой, у которой не было масок. Близнецы, похожие друг на друга как две капли воды, за исключением шрама Кирана, заставили её улыбнуться, а потом и рассмеяться в голос. С того дня мы увидели её первый большой шаг на пути к выздоровлению. Когда Киран устроился поудобнее, Миа прижалась к нему. Она сунула ему в лицо свою новую плюшевую собачку и радостно затараторила. Киран кивнул и бросил на меня забавный взгляд краем глаза. Сайлус развалился на одном из диванов. На столе рядом с ним лежала стопка документов, тщательно отсортированных и скреплённых по категориям. С другой стороны от него стояла стопка разноцветных книг в мягкой обложке с изображением мультяшного медведя на обложке. – Мисс Хантер, – он поднял бровь. – Вас не ждали раньше завтрашнего дня. – О ДА! – Кеви резко оборачивается, глаза его расширяются. – Ты сегодня рано! Я кивнула. – Один из моих друзей взял на себя часть моей работы, чтобы я могла прийти пораньше! — объяснила я. Засунув руку в сумку, я достала оставшуюся плюшевую акулу и протянула её Кеви. – А другой мой друг выиграл это для тебя в игровом автомате! – СПАСИБО! — радостно воскликнул он. – Он откусит тебе пальцы на ногах, если ты не будешь осторожен! — предупредил он Люка, размахивая плюшевой игрушкой. Люк вытаращил глаза и подтянул ноги, к большому удовольствию Кеви. – Он МИЛАЯ акула! — возразила Миа. –Потому что он улыбается! – Он улыбается, потому что его ждёт очень вкусный ужин! — хихикнул Кеви, размахивая игрушкой в воздухе. — Кстати, об этом, — Люк встал, чуть не задев гирлянду, развешанную как попало. — Кажется, наш ужин почти готов. Пойдёмте, дети. Доктор Ной и доктор Зейн придут сегодня вечером, так что мне понадобится помощь, чтобы накрыть на стол. – Спорим, я первым доберусь до кухни! — заявил Кеви. – НЕ СПРАВЕДЛИВО, ты не можешь использовать свой эвол! — пожаловалась Миа. – Не нужно! Я быстрый! Они вдвоём выскочили из форта из одеял, а близнецы последовали за ними с грустными улыбками на лицах. Впервые за несколько месяцев мы с Сайлусом остались наедине. – Это место занято? — дразню я, указывая на стопку детских книг. – Конечно, я попрошу джентльменов подвинуться, – Сайлус отодвигает книги в дальний конец дивана, освобождая место рядом с собой. Прямо рядом с собой. Что, я уверен, ничего не значит. Я попросил разрешения сесть, и он просто освободил для меня место. — Ты рано, — тихо сказал он, кладя бумаги обратно на колени. Он поправил очки на переносице и стал читать, ожидая, пока я перестану запинаться в поисках нужных слов. – Я скучала по вам — по вам, ребята. Отлично, Айка. Отличная работа. Я откашлялась, но прежде чем я успела прикрыть ладонью рот, Сайлус промурлыкал: – Ты давно не появлялась. Дети спрашивали о тебе. Я кивнула. – Я не хотела этого делать, — призналась я. – Но я хотела, чтобы всё выглядело как обычно. DAA вернулась из Туннеля в Глубоком космосе три дня назад. Если Калеб упомянул о моём участии, то, скорее всего, за мной следят. — Мефисто ничего не заметил. – Механическая ворона выпрямилась, услышав своё имя. Ей было очень комфортно в гнезде из страз и раскрасок с блёстками (подарки от Мии). — Но я оставлю его с тобой ещё на какое-то время. – Спасибо, – и я была благодарна, но… от этого чувство вины только усилилось. – Ты уверен, что всё в порядке? Сайлус отложил свои отчёты и посмотрел на меня поверх очков. – Ты нравишься Мефисто, — мягко сказал он. – Он говорит, что гнездо, которое он свил в твоей квартире, вполне уютное. — Я в этом не сомневаюсь, учитывая, что он украл мои кухонные полотенца, чтобы сделать это. — Я бросаю на Мефисто взгляд, на который он невозмутимо каркает. — Но я не это имела в виду! Наверное… Я сложила руки на коленях. – ...ты так много делаешь для меня и детей. И я правда не понимаю почему. Сайлус надолго замолчал. – Что ж. Это довольно откровенные признания для того, кто месяцами приглашал детей и врачей к себе домой. Я покраснела. – Они были б у меня всё это время! Я просто... Он приподнял бровь. – Испугалась? – Не… боюсь. Нервничаю, наверное, будет точнее. Ты бы не стал этого делать, если бы не хотел. Но я не понимаю… почему ты этого хочешь. Я имею в виду… Я вообще не собирался тебе звонить. Это был ошибочный набор, и ты проделал весь этот путь до Скайхейвена только потому, что мне грозила опасность. — Ты задаёшь разные вопросы. – Бумаги легли на стол, и он положил на них очки. — Так почему бы нам не начать с твоего первого вопроса? Я не отрываю взгляда от своих сложенных рук, но киваю. Он выдыхает, издавая звук, похожий на нечто среднее между смехом и вздохом, но не осуждает меня за застенчивость. – Нет, меня это не беспокоит. Оникайнус на данный момент — самое безопасное место для детей, и мне не хочется тратить силы впустую, позволяя врагу отнять то, над чем мы так усердно работали. Хотя это и... непривычно, — признал он. — Мне нравится проводить с ними время. Зейн и Ной талантливы и профессиональны, а прогресс, которого мы добились с Кеви, обнадеживает. – Я и не знала, что ты так любишь детей, — призналась я. Он склонил голову набок, размышляя. – Айка, — и он сделал паузу, подбирая слова. – Ты же не думаешь, что я ради забавы вставил себе в глаз фрагменты протокора? Я сделала паузу, наконец подняв на него глаза. Он опустил взгляд, но его радужка не светилась тем рубиновым сиянием. – Я ... не была уверена, – призналась я. – Не похоже, что операции по вживлению протокоров для улучшения – это что-то, что невозможно купить. Но... ты не похож на того типа людей. — Мне не так повезло с Жозефиной, — тихо сказал он. — Но я всё же сбежал. Я опускаю глаза. Он накрывает мою руку своей, такой крошечной по сравнению с его длинными тонкими пальцами. Я чувствую мозоли от того, что он сжимает кулак, и чуть более гладкую мозоль на подушечке большого пальца, где лежит пистолет. – Я не буду говорить тебе, что ты должна чувствовать по отношению к ней, — тихо сказал он. – Но то, что кто-то проявил достаточно заботы, чтобы остановить этот кошмар… это редкий дар, Айка. И ты отплатила за него Кеви. А значит, и Мие тоже. – Я не знаю, что и чувствовать, — признаюсь я. – То, что она спасла меня, не отменяет того, что она сделала, но… она не просто спасла меня. Она защищала меня, она растила меня, как родную внучку. А что касается Кеви и Мии… они такие хорошие дети, Сайлус. Они не заслужили всего этого. И это эгоистично, очень эгоистично, но, когда я вижу их, я могу думать только о нас с Калебом. Я ожидаю, что он раздражённо отмахнётся, посетует на мою глупость. В моих ушах до сих пор звучит яд, который Калеб выплюнул в трамвае: одержимый, злой, контролирующий. Я не должна ничего к нему чувствовать. Я не должна беспокоиться. Я должна прислушаться к тому, что сказал Ксавье, и не позволить чувству вины помешать тому финалу, за который я боролась. — Вопрос за вопрос, — голос Сайлуса заставил меня вернуться в настоящее. — Он угрожал тебе. Он мог причинить тебе вред, чтобы забрать тебя и Кеви. А ты даже не сопротивлялась. Почему? Я пожимаю плечами, движение получается натянутым и скованным. – Почему ты продолжаешь задавать вопросы, на которые знаешь ответ? Сайлус цокает языком. – Не твоя очередь задавать вопросы, милая. Сначала ответь на мой. Я вздыхаю и почти отдёргиваю руку. Он нежно сжимает мои пальцы, а затем ослабляет хватку, чтобы я могла отстраниться. Я медлю, а затем снова сжимаю его руку. – С ним что-то не так, — шепчу я. – Может, он всегда был таким, как он сказал. Я не думаю, что это правда, но всё же… что, если я буду с ним драться? Что, если я попытаюсь причинить ему боль, а не просто убегу? Это только укрепит его в заблуждении. Я хочу, чтобы он увидел правду: со мной всё будет в порядке. Что я бросаю ему вызов не потому, что хочу с ним драться. Это потому, что мы по-разному смотрим на мою жизнь, и я никогда не перестану стремиться к тому, чего хочу. Я поднимаю голову и морщусь. – Это прозвучало… жадно, но…! Сайлус усмехается и щёлкает меня по лбу. – Это было не так, котёнок. Если бы это было так, я бы обрадовался. Делать то, что тебе хочется, — это то, что мы называем одной из основ человечности. Я отмахиваюсь от его руки, но его слова всё равно задевают меня. – Я задаю тебе вопросы, на которые знаю ответы, потому что иногда тебе нужно услышать правду, произнесённую вслух, даже если она уже у тебя в голове, – Сайлус отвечает на мой предыдущий вопрос. Я тихо напеваю, погружаясь в свои мысли. – Хочешь узнать секрет? – Тебе вообще нужно спрашивать? Я тихо смеюсь, хотя в горле стоит ком. На наши соединённые руки падает слеза. Сайлус нежно сжимает мою руку. – Я была таким робким ребёнком. Я всего боялась: соседской собаки, грозы, громких звуков, всего, что было громким и внезапным. – Ты? – в дразнящем тоне Сайлуса не было ни капли грубости, но я резко вскинула голову и прищурилась, как будто он меня оскорбил. – Ну! Я была маленькой! – Ты и сейчас маленькая, — ухмыльнулся он, глядя на меня сверху вниз. — И это не мешает тебе бросаться на межпространственных тварей, как дикой кошке. Я фыркнула. – Ну… это заслуга Калеба, признаюсь. Он был мне нужен во всём: чтобы играть на улице и ходить в школу. Годами я была слишком застенчивой, чтобы заводить друзей, поэтому он был моим другом. Он помогал мне становиться лучше, шаг за шагом. А потом я поняла, что жизнь в моей маленькой скорлупке недостаточно хороша. – Он защищал тебя, потому что любил тебя, — тихо сказал Сайлус. – Тогда ты могла принять это. Точно так же, как сейчас ты можешь отвергнуть это. Я чуть не огрызнулась в ответ, но... Я зажмурилась. – Это неправильно. – Не думай о том, что ты чувствуешь. Думай только о том, что есть на самом деле, – он переложил руку так, чтобы его пальцы переплелись с моими. – Тебе не нужно чувствовать вину за то, что ты защищаешь себя. Я запрокидываю голову, позволяя слезам течь по щекам, и пытаюсь взять себя в руки. Как он смог сказать именно то, что мне нужно было услышать? И почему это запало мне в душу сильнее, чем мои собственные знания или слова Ксавье? Я знала только одно: я хотела быть ближе к Сайлусу, сократить тщательно оберегаемую дистанцию, которую мы сохраняли все эти месяцы. Я подняла на него глаза, и он свободной рукой нежно вытер мои слёзы. – Спасибо тебе, — прошептала я. И от этих двух простых слов барьер между нами рухнул. Раздался резонанс, чистый и звонкий, как колокол. У Сайлуса перехватило дыхание. Но вместо того, чтобы отстраниться, он прижал меня к себе ещё крепче. Эмоции, которые я испытывала: чувство вины, облегчение и благодарность, всё это было у него на виду, он мог это видеть и чувствовать. И его чувства переплелись с моими: благоговение и веселье. Любовь, тёплая, как пламя свечи, и такая же успокаивающая для моего израненного сердца. – Что ж, — он тихо рассмеялся. — Это заняло у нас некоторое время. Чёрно-красная энергия заструилась по моим волосам, игриво закружилась вокруг них и рассыпалась по плечам. Сайлус усмехнулся, наблюдая за этим невесомым потоком. Нежность. Вот что он чувствует. И… влечение? Сайлус смотрел, как моё лицо постепенно краснеет, и тихо посмеивался. — Айка? — Я… Я спросила, есть ли у тебя девушка. — Мой голос прозвучал сдавленным писком. Сайлус запрокинул голову и рассмеялся. — Тебе понадобился резонанс, чтобы это заметить? Я не особо скрывался, милая. Я отмахнулась от него, в отчаянии запустив пальцы в волосы. – Н-но! Ты делал это всё то время, что мы знаем друг друга! – Ты бы предпочла продолжать приводить доказательства в свою пользу? — он наклонил голову, и на его губах появилась ухмылка. — Или?.. — Ну! Я...! – Позвольте мне внести ясность, мисс Хантер. – Сайлус откинулся на спинку дивана, положив руку на спинку. – Вы точно знаете, почему я пришел вам на помощь. Я сделаю это снова, как только ты попросишь. Я последую за тобой в битву или в соответствии с хитроумным планом, чтобы спасти невинных, пленивших твое сердце. И, если ты позволишь мне, – он снова протянул руку. – Я буду тем, кого ты считаешь своим домом. У меня не было дома, но я обрела его с бабушкой и Калебом. Я потеряла и его: из-за предательства, из-за смерти, из-за боли. С той секунды, как я выстрелила из пистолета, разорвав последнюю связь с семьёй... Я перестала искать другую семью. В моей квартире было пусто и тихо. Дом, в котором я выросла, превратился в руины. Но здесь, в импровизированной палатке из одеял и гирлянд, которую построили спасённые нами дети, под тихий шёпот наших друзей, доносившийся с кухни... у нас был шанс. Здесь мог бы быть новый дом. С ними. С ним. И, если честно, он уже строился. Мои пальцы переплелись с его, сначала нежно, а потом притянули его к себе. Сайлус позволил притянуть себя, а свободной рукой запустил пальцы в мои волосы. Я сжала его пальцы, и они снова отозвались. Он почувствовал, что я принимаю его; я обхватила его лицо руками, и наш резонанс вспыхнул в наших сердцах, как огонь. И мои губы нежно и сладко коснулись его губ.