Четыре признака брака.

Принтер ни в какую не хотел работать. Ёсан попробовал переподключить соединение, перезагрузить сам принтер и компьютер, проверить бумагу — чёртов офисный агрегат никак не хотел подавать признаков жизни. Ни в какую. А между прочим сегодня уже надо распечатать сто пятьдесят миллионов бумаг на подпись, проверить ещё столько же актов и в два раза больше отсканировать, чтобы потом ещё раз напечатать, всё сверить. Пришлось с тяжелым вздохом писать заявку на починку техникам, ставя в копию айтишников. Ну, на всякий случай. Благо хоть звонить не пришлось. в письменном виде у него изъясняться получалось как-то лучше, чем выдавливать из себя вот это вот: «Я не знаю, оно само». Едва только успел щелкнуть по кнопке отправки, как дверь кабинета открылась. — Ну, как у тебя дела? — не размениваясь на приветствия, Уён захлопнул дверь и тут же уселся на стул для посетителей. Они подружились в ещё в первый рабочий день около трёх месяцев назад. Компания отрывала ведущего юриста с руками и ногами на повышенную должность с таким же повышенным окладом чем в его прежней компании, обещая золотые горы и небо в алмазах. В чём, кстати, почти не наврали. Оклад действительно оказался хорошим, должность повыше, бонусом довольно хорошо оплачиваемый больничный и то, что на период течки или гона не приходилось брать дни за свой счёт. Об этом, кстати, поведал Уён в его первый рабочий день, вытащивший его на экскурсию по офису, едва прошлый юрист успел передать ему дела, обещая, что теперь они подружки на века, тем более, что оба омеги, а в головном офисе их было мало. — Тебя в офисе не было три дня, я чуть со скуки не помер! — как можно было умирать со скуки в маркетинговом отделе Ёсан не очень понимал. Они же вечно что-то придумывали, разрабатывали, меняли, переделывали, и, как и сам Уён, носились со своими горящими сроками и дедлайнами, как в жопу ужаленные. — Ты где был? У тебя ж течки не было… Кстати, бери, это тебе. На столе оказался контейнер с печеньем. Овсяным, с капельками шоколада, рядом с которым лежало несколько больших моти, на которых лежали тонко нарезанные клубничные лепестки. Только вылеченному кишечнику за три страдальческих дня, в которые он вначале мучился у врача, а потом ел и пил всё, что помогало его бедному кишечнику пережить обострение его энтерита, это явно не особо понравилось бы. — Извини, Ён-а, я не могу, — а овсяного печенья хотелось. Очень. Оно было бы очень хорошо вместе с тем ромашково-мятным чаем из кое-чьих заботливых рук, которые с утра всучили ему термос и очень настойчиво напомнили о важности гидратации. — Чего так? — тут же насторожился Уён. — Живот, — про свой хронический энтерит говорить не хотелось, поэтому Ёсан надеялся, что Уён всё поймёт и сам. — Отравился, да? — сочувственно тут же предположил Уён, притягивая контейнер к себе и накрывая крышкой, и тут же потянулся погладить по руке. — Бедный. Ну, сильно, конечно сказано. Да, три дня он провалялся в постели, пытаясь хоть сколько-нибудь жить с тошнотой и спазмами, но совершенно точно был не один. Его гладили по голове и кормили свежесваренным овощным бульоном, хотя он уверял, что всё вообще нормально и нечего с ним возиться. — Ты, кстати, пока болел, у пиарщиков новенький появился, — впрочем вернулся к насущному Уён. — Я заходил когда к Сан-и, видел его, он красивый — ужас какой-то. Ёсан догадывался кто это. И был солидарен с Уёном, что он просто ужас какой красивый, но признать этого слишком в открытую не мог. Уён поправил пирсинг в брови, отпил своего холодного американо из стаканчика, смотрел на него с прищуром — ждал реакции. Ёсан делал вид, что его этот новенький пиарщик не интересует ни в какую. Почта мигнула двумя уведомлениями новых писем от техников и айтишников. Первые обещали с минуты на минуту быть и продиагностировать многострадальный принтер, вторые клялись и божились, что проблема не в них, и за последний раз они ничего не меняли и ничего не делали, что могло бы повлиять на технические приблуды в его кабинете. — Кстати, Ёсан-а, всё забываю спросить, — Уён, так и не дождавшись реакции, томно хлопнул ресницами, и оперся на его стол локтями. — Ты замужем? Щёки мгновенно дёрнуло краской — чёртова реакция тела с которой он никак не мог совладать. Они, конечно, вполне себе далеко продвинулись с Уёном в дружбе, и Ёсан даже наконец думал его поправить, что он вообще-то далеко не омега, как думал Уён с первой встречи, но настолько личный вопрос… Вообще, Ёсан привык, что обсуждать личное — табу. Люди иногда берегов не видели и начинали совать нос туда, куда не следовало, начиная от здоровья, заканчивая постелью. Пусть даже вполне себе из невинных и самых благостных побуждений. На прошлой работе это закончилось печально — всем вокруг вдруг стало совершенно очевидно ясно, что он несчастлив, что решили всеми силами это исправить. И, как и водится, всё закончилось скандалом, парочкой увольнений, и тем, что Ёсан начал искать вакансии в других местах, лишь бы не продолжать работать тут. И вот, на новой работе колесо Сансары дало оборот. Каким бы добрым и открытым не был Уён по отношению к нему и как бы глава отдела кадров Пак Сонхва не уверял его, что у него есть все средства для защиты сотрудников, своим семейным положением Ёсан не готов был делиться. Благими намерениями известно куда выстлана дорога. — О, понятно, — но, кажется Уён истолковал его молчание совершенно иначе: — Может сходишь со мной до пиарщиков? Я зайду к Сан-и, а ты заценишь нового пиарщика. Он правда симпатичный, говорю тебе. От того, чтобы отказаться от этой затеи и сослаться на кучу работы, которая встала с его отсутствием, Ёсана спас стук в дверь. Соблаговолили наконец прийти несчастные техники, которые должны были починить ему принтер. Правда, просочился к нему в кабинет совершенно кое-кто другой. Кто-то в большой кофте, с тремя цепочками на шее и как минимум с пятью кольцами на пальцах, одним из которых было кольцо из белого золота с опалом, надетое ему больше года назад в Японии. — Ой, Минги-я, — Уён расплылся в улыбки. — А я вот нашего юриста хотел с тобой познакомить. Это Кан Ёсан-щи, он у нас самый крутой специалист. — Я знаю, — всеми силами Ёсан старался не улыбнуться в ответ. Конечно, он знал. Иногда Минги заполночь сидел с ним с разными делами, пытаясь разобраться с ним в очередных юридических тонкостях и договорах. — Откуда? — Тут же подозрительно сощурился Уён. — Работали раньше вместе, Уён-щи, — ну, да, работали, пока не уволились, не поженились, не устроились на новые работы и с тех тоже уволились. — Господин Кан Ёсан-щи, Вам просили передать договоры на подпись. Взгляд Минги скользнул по рабочему столу, нашёл жёлтый термос с таким же жёлтым брелочком, в который только сегодня с утра он наливал тот самый мятно-ромашковый чай, а затем и по пальцам, принявшим у него из рук договоры, находя тонкое колечко на среднем пальце и тремя маленькими изумрудами, которое сам когда-то и надел, шмыгая носом на свадебной церемонии. Только напоминание себе, чем чревато подписывание договоров без просмотра, Ёсан не подписал всё и сразу. Минги продолжал смотреть на него, видимо желая что-то сказать, но сидящий между ними Уён, делавший вид что он тут тоже по самому срочному, не терпящему отлагательств, делу, уходить тоже не собирался. Наоборот, он с интересом вглядывался в их лица. В эту самую минуту он был благодарен тому, кто придумал пластыри, скрывающие запах, иначе бы все узнали, какие чувства он испытывает к новому пиарщику. Если бы Уёна тут не было, то наверное, Минги бы его обнял. А он позволил ему уткнуться носом за ворот отглаженного воротничка, чтобы учуять запах и успокоиться. И всенепременно погладил по волосам. Может быть услышал сдавленное: «скучал», несмотря на то, что они расстались только три часа назад. Минги, судя по выражению лица, — на сколько Ёсан научился его за годы брака читать — хотелось того же. Но они тут были не одни. — Я тогда попозже зайду, Кан Ëсан-щи, — Минги поклонился и вышел. Уён проводил его довольно пристальным взглядом, а потом, когда дверь захлопнулась с тихим щелчком, повернулся к нему с не сулящей ничего хорошего улыбкой. Ëсан изо всех сил старался не нервничать, когда взял документы, желая скрыться от давящего взгляда. Они вроде ничем с Минги не прокололись. — И почему ты не рассказывал мне об этой интрижке в своей жизни? — не сдержал счастливого любопытства Уён. На секунду он выдохнул, что их брак вне подозрений, а потом волна возмущения поднялась в груди: — Ён-а, Минги-щи — не интрижка! — А уже второй год пошёл, как законный муж. Но этого Ёсан говорить не собирался. Всё ещё жив был в памяти тот корпоратив, где он вместе с Минги во всех подробностях узнал о том, что коллеги думают о его омеге и браке. — Давай закроем эту тему. — Почему? — на секунду Ёсан заколебался. Ровно на одну. — У меня уже кое-кто есть, — стоило больших усилий не перевести взгляд на обручальное кольцо на среднем пальце. — Так что давай не надо, хорошо? Уён поник. Желание признаться, что это тот, кто сейчас приходил с документами, было сильнее. Уён ему нравился и он наверняка искренне не хотел ничего плохого, но в голове слишком ярко проигралось лицо Минги, который в старой компании узнал о себе и их браке много нового и не особо приятного. — Ну, надеюсь этот кое-кто с тобой хорошо обходится и понимает, как ему повезло, Ёсан-а, — Уён смотрел на него нежно. Даже стыдно стало, что он врёт. — Но ты до пиарщиков всё равно со мной сгоняй, хорошо? Сан-и будет рад тебя видеть, он тоже соскучился. — Не сейчас, — чай из жёлтого термоса с таким же желтым брелком был тёплый и отдавал лёгкой горчинкой трав. Приткнуться носом в шею, учуять запах луговины и полыни захотелось сильнее. — У меня акты. Телефон завибрировал уведомлением. Контакт, помеченный жёлтым сердечком, напомнил ему пить чай, хотя бы пару глотков. Волновался. Приятно. Уён на своём посетительском месте не сводил с него глаз. Под его пристальным взглядом, Ёсан сделал несколько глотков из термоса, и полез в принесённые бумаги. Пластиковая папка с договорами была ещё тёплой от рук Минги. — Ладно, сиди со своими актами, — спустя пару минут молчания, смилостивился Уён. — Имей в виду, что я на обед всё равно за тобой зайду! И исчез с хлопком двери. Ёсан вздохнул с облегчением. Уён, конечно, был невозможно приятным в общении, и Ёсану честно хотелось бы посвятить его в тайну своего семейного положения — он не любил, не хотел и почти не умел врать — но как всегда было это самое «но». И всё оно было в Минги. Потерять его Ёсан не мог. В груди до сих пор сидело горькое и вводящее в ужас ощущение, когда единственный близкий человек разваливается прямо перед тобой. Никогда не унывающий Минги, его Минги, пошёл трещинами, из-за того, что на прошлой работе препарировали его брак и рассматривали под микроскопом, больно ударяя во все изъяны. Так что нет. Как бы ни было тяжело врать и увиливать, Ёсан сохранит тайну. Ради себя и Минги. Со вздохом, он разблокивал телефон, зашёл в чат, где уже успела появиться фотография его нового рабочего стола с фигуркой уточкой в очках, кремом для рук с запахом сандала и кактусом в цепочках. Следом сообщение, что Сан довольно милый, и глава отдела кадров Пак Сонхва совсем не страшный и не пугающий, потому что человек с вязаным брелочком в виде клубники на сумке просто не может быть строгим. В груди мгновенно потеплело. Как чувствовал. Пальцы зависли над клавиатурой, в голове начал придумываться ответ, когда в чат прилетело сердечко. Большое и красное, мол, вижу, что ты всё прочитал, я пошёл, люблю. Ёсан послал в ответ в жёлтое, мгновенно доставленное и прочитанное. Когда в дверь постучали добравшиеся, наконец, до его кабинета техники, ему было также легко и спокойно, как и тогда, когда Минги был в его кабинете. К обеду Ёсан ощущал себя почти выжатым. Первые акты были сданы на подпись, он просматривал договоры, принесённые на подпись ему Минги с утра, когда дверь снова хлопнула. Уён пришёл вытаскивать его на обед, как и обещал. — С нами пообедают Сан-и и Минги, ты не против? — снова без приветствий начал Уён. — В качестве дружеской акции, естественно. Минги надо вливаться в наш коллектив. И тебе, кстати, тоже, не помешало бы, Ёсан-а. Хотел бы Ёсан сказать, что ему немножко всё равно, он и в одиночестве прекрасно пообедает, но там был Минги и абсолютно легальный повод его увидеть. Тем более, вместе поесть. Так что пришлось мотнуть головой, прихватить свой ланчбокс и пойти за Уёном. Минги и Сан уже были в столовой. Ёсан чувствовал себя неловко и неуютно, присаживаясь к ним за столик рядом и здороваясь эхом с обоими. Уён оставил их, собираясь выбрать себе что-то на обед, а без него разговор не клеился — душой компании Ёсан быть не умел, а плодить ещё большую неловкость не хотел. Сидеть вот так, делая вид незнакомых друг другу было с одной стороны неловко, с другой — весело, с третьей тоскливо. Хотелось подсесть к Минги поближе ощутить запах и почувствовать себя немного в безопасности. Когда они были в гостях раньше, Минги говорил за них обоих, держал его руку под столом, иногда примолкая, давая шанс сказать ему что-то, если он хотел, а потом спрашивал тихо, на ухо, не хочет ли он уйти и не устал ли он. Сейчас этого не было, но Минги поглядывал украдкой. На него, на распаковываемый нежно-жёлтый ланчбокс, который сам ему с утра собирал, перед тем, как выехать первым из дома. Пришлось прикладывать усилия, чтобы не краснеть, как школьнику. Минги запихнул в рот рис с кимчи, пытаясь скрыть улыбку — Ёсану захотелось улыбнуться тоже. — Вы как на похоронах сидите, — нарушил тишину Уён, садясь за свободное местечко и почти грохая подносом об стол. — Что молчите? — Папа говорил, что за едой не разговаривают, — тут же отозвался Минги. — Подавиться можно. — Мудрый папа, — отпарировал Уён, приступая к своему пудингу. — Как тебе у нас, Минги? Успел познакомиться с кем-то? — Почти со всеми. Директор Ким прикольный. Только Минги мог назвать директора Ким Хонджуна, строгого не хуже Пак Сонхва из отдела кадров, и вечно с кучей бумажек и двумя разрывающимися телефонами, который нередко пугал добрую половину коллектива, прикольным. — А я говорил! — улыбнулся Уён, победоносно поднимая палочки вверх. — Наш коротышка-директор, вообще на самом деле очень вайбовый и прикольный, только это скрывает. — Ты не сильно-то выше, — подколол Минги. — Беру свои назад, ты нисколько не красавчик, ты — предатель! — тут же возмутился Уён. — Что не делает тебя менее вайбовым. — Прощен, — тут же смилостивился Уён, вернувшись к своему пудингу. — А вообще, кто тебе больше всего понравился? Кроме меня, разумеется. — Кан Ёсан-щи. И посмотрел на него. Впрочем, смотрели все, а Ёсан краснел. Ну, договорились же, соблюдать конспирацию, этику и далее по списку. Но нет, Минги вывернулся и тут нашёл лазейку. — Он у нас всем нравится, — расплылся в благостной улыбочке Уён. — Но он занятой, строить глазки бесполезно. — У тебя есть кто-то? — встрял в разговор Сан, до этого молча поглощавший свой круассан с ветчиной. — Есть, — и сидит прямо напротив него. Минги улыбнулся и вернулся к своему рису с кимчи. Уён снова пристально смотрел на них обоих. Господи, как же тяжело сдерживаться. — Не парься, Уён-а, у меня тоже кое-кто есть, — взгляд против воли дёрнулся к кольцу с опалом на среднем пальце. — Кстати, не расскажешь мне про бухгалтерию? Разговор плавно перетек на бухгалтерский отдел и его начальника Чхве Чонхо, который тоже только казался потрошителем душ, а на деле был булочкой корицей и при приносе взятки в виде похода в пивную и выучивании всей истории клуба ПСЖ со всеми его знаменитыми игроками и тренерами, мог уладить любой срочный вопрос. Ёсан слушал рассеянно, поедая свой заботливо уложенный пресный рис с такой же пресной куриной грудкой и наблюдая за Минги. Ему всегда нравилось наблюдать за ним стороны. Как он ему интересно, как он ведёт беседу, улыбается, получая похвалу и комплименты, отмахиваясь. Пару раз Минги конечно бросал взгляды на него. Теребил кольца на пальцах, как всегда, когда не мог взять его за руку. Ёсан вздохнул. Ему тоже хотелось быть рядом, ближе. Возвращаться к себе после обеда было тяжело. В голове выдумывался какой-то глупый предлог вроде по и передать Минги документы, которые он принёс, хотя они не были и наполовину просмотрены и проверены, увидеть рабочий стол и как он устроился на новом месте. Надо было побыстрее их закончить… Правда, Минги оказался первее. Он снова сунулся к нему в кабинет, тут же закрыв за собой дверь и негромко щёлкнув замком. — Надеюсь не отвлекаю Вас, господин Кан Ёсан-щи. — Не отвлекаете, Сон Минги-щи, — Ёсан отложил в сторону документы и вставая из-за стола. — Можно? — Можно. Минги тут же в два шага преодолел расстояние, разделявшее их и крепко обнял его. Ссутулися, ткнулся носом в воротничок, от которого слабо пахло морской солью и сандалом, вдохнул. Выдохнул. Слабо и слегка щекотно мазнул губами по шее. Ёсан обнял его тоже, позволяя себе дышать полынью и луговиной, которые начали пробиваться через защитный пластырь. — Скучал, — просто выдохнул Минги. Откровенно и бьюще в сердце. — Я тоже, — позволил себе признаться Ёсан. Не хотелось спрашивать про коллег, говорить про то, как сложно придерживаться плана, и ходить порознь, делая вид смутно знакомых друг другу. Сейчас хотелось немножко позволить себе быть с Минги, быть окутанным им, рядом с ним. Он провел рукой по спине — Минги почти замурчал в его объятиях. — Рабочий день скоро кончится, — как будто уговаривал больше его, чем себя. — Будем сохранять конспирацию и домой поедем порознь? — тихо уточнил Минги ему в шею. — Подожду тебя на парковке, когда все уйдут. — Хорошо, — Минги отпрянул от него и теперь смотрел на него. Тепло и успокаивающе. Вроде более прилипчивым из них был он, а никуда его сейчас отпускать не хотел Ёсан. — Как твой живот? Не болит? — Нет. Хотелось поблагодарить за ланчбокс и за чай, и за те сообщения в начале дня, за то, что сейчас пришёл и то, что заботится. Гендерное распределение по вторичному полу, конечно, всё время твердило, что это удел альфы — заботиться, холить и лелеять свою омегу, но у них получалось как-то ровно наоборот. Он тоже хотел уметь так, как Минги — окружать, быть рядом, участвовать. Он пытался, но делал это всё как-то не так. Ёсан открыл было рот, чтобы спросить всё-таки, как у Минги дела в его уже второй рабочий день, но был прерван быстрым поцелуем. — Всё хорошо, Ёсан-и, — быстро выдохнул Минги. — Я всё дома тебе расскажу. — Хорошо. Дома будет всё время мира и всё только для них. Он будет для Минги, а Минги — для него. Осталось только дождаться конца рабочего дня.

***

В маленьком ресторанчике было немного людей. Сан любил это место — тихое, спокойное, но в нём текла жизнь. От него пахло едой, немного свежей зеленью, мебель была аккуратной и немножечко потёртой от времени. Сюда приходили люди поболтать, посидеть после работы, да и просто поесть. Сюда он привёл Уёна на первое свидание. Сейчас кажется было двадцать пятое по счёту, но может быть он немного сбивался — после пятнадцатого было почему-то проблематично считать. — Нам надо кое-что обсудить, — вздохнул Уён, отпив вина из бокала. — Про Минги и Ёсана. Сан внутренне напрягся. Уён, конечно, несмотря на приклеившуюся к нему репутацию, сплетником не был и кости никому не перемывал. Просто умел собирать информацию и грамотно её использовал. И всегда самым честным путём. И тут, на тебе, решил поговорить, ещё и про двух новеньких сотрудников. — Видел, как он на него смотрел во время обеда? — Уён сунул себе в рот суши. — Ну, на Ёсана сложно не смотреть, — Сан стащил из тарелки ролл. — Он красивый. Уён тут же шлёпнул его руке и игриво пихнул ногой. Сан нисколько не злился. Он знал, что Уён знает о своей внеконкурентности для него. — Бесспорно, но я не про то. Я именно про как. С этим Сан спорить не мог. Он не видел, но скорее уловил. Что-то тёплое, мягкое, нежное в быстрых взглядах Минги на Ёсана во время обеда. Что-то, что явно намекает на нечто большее, чем бывшие коллеги. Да ещё и слова, что Ёсан ему больше всех понравился тут. Будь Сан посмелее, он быть может, предположил, что что-то между ними точно есть. Потенциала, который был явно ощутим, он отрицать не мог. — Во-о-от, ты понял о чём я! — Горделиво выдохнул Уён, запивая суши водой. — Меня не обманешь, у меня чуйка. — Но ты слышал, Ёсан сказал, что у него кто-то есть. — Но кольца-то нет, и симпатию никто не отменял, — фыркнул Уён. — И мы не знаем, какие у него отношения с этим кем-то. В конце концов, он мог соврать. Резон, конечно, в этом был. Кольца на привычном для брака безымянном пальце у Ёсана не было, ничьим запахом от него не пахло, и вообще ничто не намекало, что у него кто-то был. Метки не наблюдалось тоже судя по чистой и открытой шее. — И что ты предлагаешь, Ён-а? — Самое прекрасное, — расплылся в улыбке Уён. — Наблюдать. Говорить. Замечать. И делать соответствующие выводы. В идее ничего плохого не было, но Сану она казалась чертовски сомнительной. Он, конечно, был всегда за любой кипиш своего ненаглядного, но что-то подсказывало ему не лезть. Не то, что себе дороже, но всё равно. — Я не собираюсь шпионить и лезть к ним в трусы, — Уён посмотрел на него серьёзнее. — И уж тем более разводить тут чью-то свадебную компанию. Просто убедиться, что мой радар мне не врёт. Сан глубоко вздохнул. Он был бы рад, если бы у Ёсана кто-то был, в самом прекрасном из этих смыслов, и у Минги, тоже было бы всё хорошо. Хорошие люди заслуживают хороших вещей в своей жизни. — Ладно, наблюдать, так наблюдать.