От дружбы до ненависти: Возращение

1 ноября       Время 04:12. Луз проснулась резко, будто её выдернули из глубины — учащённое дыхание, паника. Кошмар растворился, но оставил липкий осадок страха, который не отпускал.       Она села на кровати, и по телу прокатилась дрожь. Память подкидывала обрывки недавних событий — алкоголь, боль, ярость, кровь на руках. Всё внутри было натянуто, как струна перед разрывом.       Луз поднялась и тихо вышла из комнаты. В кухне царил полумрак и гулкая тишина. Холодная вода немного освежила её, но тревога не уходила.       Она знала — больше не уснёт. Возвращаясь, Луз замерла в дверях гостиной. На диване, свернувшись под пледом, спала Лила.       Лунный свет мягко касался её лица, придавая ему почти неземную нежность. Такая тихая, хрупкая, беззащитная… совсем не та дерзкая и непоколебимая Лила, какой её знали другие.       Луз присела на край дивана, не отводя взгляда. Внутри всё сжалось. Она ненавидела себя за причинённую боль, за то, что заставила Лилу волноваться. Лила этого не заслуживала. Никто из них не заслуживал её проблем.       Физически Лила была слабее Луз, но внутренне — намного сильнее, чем казалось. И всё же, глядя на спящую, Луз чувствовала острую потребность защитить её — от всего мира, от страха, боли. Даже от самой себя.       Такую Лилу знали только она и братья. Для остальных Лила была непробиваемой. Но они знали правду: она ранимая, нежная, та, кого легко задеть, хотя она никогда не покажет этого.       Луз осторожно убрала прядь рыжих волос с лица Лилы. Та что-то пробормотала во сне и глубже уткнулась в подушку. Едва заметная улыбка тронула губы Луз.       Она тихо поднялась и направилась на кухню. Нужно было занять руки, чтобы унять дрожь. Чайник, молоко, горячий чай — простые действия, возвращающие хоть какое-то спокойствие.       Луз сидела за столом, когда чьё-то прикосновение коснулось её плеча. Лила обняла её сзади, прижавшись щекой к волосам. — Не спится? — прошептала Лила. Луз покачала головой. — Кошмар? — спросила Лила. Она знала Луз слишком хорошо. Луз кивнула. — Хочешь поговорить? — голос Лилы был мягким, но не настойчивым. Луз колебалась. Говорить о кошмарах всегда тяжело. — Просто… старые раны, — тихо ответила Луз, чувствуя, как тепло Лилы успокаивает. Лила молча крепче сжала объятия. — Ты не обязана рассказывать, если не хочешь. Но если захочешь — я рядом, — сказала нежно Лила. Луз тяжело вздохнула. Уши прижались к голове, хвост нервно бил по стулу. — Мне приснилось, что вы ушли… исчезли, — голос Луз дрогнул. — Я боюсь, что вы оставите меня, что просто исчезнете из моей жизни, будто вас и не было. Так же, как Эмити тогда. Объятия Лилы стали ещё крепче. — Я никуда не уйду, Луз. Поверь мне, — прошептала Лила, зарываясь лицом в её волосы. — Я здесь. И буду здесь. Всегда.       Луз повернулась и прижалась к Лиле, ища утешение в её объятиях. Руки дрожали, но тепло постепенно развеивало страх. — Я знаю, это звучит глупо… Но иногда мне трудно поверить, что вы рядом. Что это не сон, который скоро закончится, — пробормотала Луз. Лила посмотрела ей в глаза. — Это не сон, волчонок. Это реальность. И мы никуда не денемся, — сказала Лила.       Она взяла лицо Луз в ладони, нежно поглаживая щёки большими пальцами. Луз закрыла глаза, растворяясь в прикосновениях. — Посмотри на меня, — попросила Лила.       Луз открыла глаза и утонула в глубине зелёных глаз Лилы. Та улыбнулась — тепло и искренне, как солнце после долгой зимы. — Видишь? Я здесь. И никуда не уйду. У тебя есть мы — твоя семья. Мы всегда будем рядом, что бы ни случилось, — произнесла Лила. — Спасибо, — прошептала Луз. — Спасибо, что ты есть.       Лила взяла её за руку и повела к дивану. Они устроились рядом под пледом. Лила прижалась к Луз — та была теплее обычных людей, ведь была полукровкой.       Лила удобно устроилась, положив голову на плечо Луз, и вскоре уснула, окутанная теплом любимой.       Рассвет медленно окрашивал небо в нежные розовые и золотистые оттенки. Луз сидела неподвижно, боясь пошевелиться. Она ощущала тепло Лилы, её ровное дыхание, и тревога постепенно уходила.       Глядя на спящую Лилу, Луз думала о том, как ей повезло. Как хорошо, что в её жизни есть люди, которые любят её такой, какая она есть. Возможно, она не заслуживала их, но они были рядом — и это единственное, что имело значение.       Осторожно высвободившись из объятий, Луз встала и накинула на Лилу плед. Она вышла на кухню и начала готовить завтрак. Блины с черникой — любимый завтрак всей компании.       Запах свежей выпечки быстро наполнил дом. Когда завтрак был готов, Лила и братья собрались на кухне. За столом царила тёплая атмосфера — смех, шутки, лёгкие поддразнивания. Луз наблюдала за ними, и сердце наполнялось благодарностью. Они были её семьёй. — Спасибо за завтрак, как всегда вкусно, сестрёнка, — сказал Кирилл, убирая посуду.       Луз застыла на секунду — впервые кто-то из братьев назвал её так. Она всегда чувствовала их поддержку и заботу, но не думала, что считают её семьёй настолько, чтобы сказать это вслух. Луз улыбнулась, стараясь скрыть нахлынувшие эмоции.       Этот простой завтрак, их смех, споры о том, кто будет мыть посуду — всё это было её жизнью. И она была благодарна за каждый момент.       После завтрака все разошлись по своим делам. К вечеру компания вышла покататься на мотоциклах. Лила, как обычно, ехала с Луз. Кирилл был один на своём байке, а Грег — с Никитой.       Уставшие, но довольные, они вернулись домой и разошлись по комнатам, унося с собой тепло прожитого дня. 3 ноября       Ребята приехали в школу на мотоциклах, как почти каждый день. Увидев Эмити, губы Луз исказила усмешка. — Ну что, Блайт, хорошо отдохнула? — произнесла Луз холодно. — Хотя плевать. Твой отдых всё равно закончился.       Весь день Луз с компанией не отставали от Эмити, не упуская ни одной возможности поддеть или позлорадствовать. Эмити старалась не обращать внимания, но это было сложно. Луз словно чувствовала её уязвимые места и давила на них с особой жестокостью. Каждое слово, каждый взгляд обжигал. После уроков, когда Эмити собралась уходить, Луз преградила ей путь в коридоре. — Что тебе нужно? — устало спросила Эмити. — Просто хотела убедиться, что ты помнишь, зачем вернулась, — прошептала Луз, наклоняясь к её лицу. — Ты ведь помнишь, что я обещала сломать тебя? Эмити отшатнулась. Луз схватила её за руку и сжала так сильно, что та вскрикнула от боли. — Не забывай, Блайт. Я не шучу, — прошипела Луз.       Она отпустила руку Эмити и с усмешкой наблюдала, как та поспешно уходит. Луз знала, что причинила ей боль, что заставила бояться. И это нравилось. Каждый раз, когда Эмити вздрагивала от её прикосновения, каждый раз, когда в её глазах появлялся страх, Луз чувствовала удовлетворение. Она медленно уничтожала Эмити, как когда-то та уничтожила её. 7 ноября       Время 18:12. Луз сидела на крыше, куря сигарету и глядя на огни ночного города. Ветер играл её волосами, дым медленно растворялся в прохладном воздухе. Она чувствовала себя опустошённой, но в то же время наполненной какой-то тёмной, извращённой радостью. В голове вдруг эхом прозвучали давние слова — словно выжженные горячим железом: Все полукровки — монстры без исключения. Ты — живое тому подтверждение. Неблагодарная тварь.       Эти слова, как отравленный кинжал, вонзил в неё собственный отец за миг до того, как Луз оборвала его жизнь вместе с жизнью матери.       Луз затянулась сигаретой, пытаясь отогнать навязчивые воспоминания, но они упрямо возвращались. «Монстр…» — это слово преследовало её с самого детства. Слово, которое она сама себе повторяла, совершая то, что казалось необходимым. Она не знала, как ещё выжить в этом мире, где её презирали за то, кем она была. За то, кем родилась.       Луз прикрыла глаза. Она ненавидела себя — за то, что наслаждается чужими страданиями. Ненавидела за то, что позволила себе сломаться. Ненавидела за то, что не может не отыгрываться на Эмити — за ту боль, которую когда-то та ей причинила.       Она ненавидела себя так же, как её собственные родители ненавидели её — лишь за то, что она просто была.       Бросив окурок и раздавив его ботинком, Луз ощутила, как мысли путаются, словно клубок колючей проволоки. Казалось, она смотрит на себя со стороны, видит все свои ошибки и тёмные стороны. Это вызывало только ещё большую неприязнь к себе. Хотелось кричать, выть, разбить что-нибудь — лишь бы избавиться от душной тоски.       Но она просто стояла на крыше, вдыхая прохладный ночной воздух и глядя на мерцающий огнями город. Она понимала: её поступки неправильны, месть не принесёт покоя. Но остановиться не могла. Жажда возмездия, словно наркотик, заглушала боль и позволяла чувствовать хоть что-то — похожее на облегчение, похожее на освобождение.       Луз повернулась, собираясь уйти, но замерла. В дверях на крышу стояла Лила. Она прислонилась к косяку и смотрела на Луз с грустью в глазах. — Ты снова куришь, — тихо произнесла Лила, нарушая тишину.       Луз промолчала, отводя взгляд. Она знала, что Лила не одобряет эту привычку, но никогда не настаивает. Луз чувствовала себя виноватой за то, что разочаровывает её. — Я знаю, что тебе это не нравится, — буркнула Луз, не поворачиваясь.       Лила медленно подошла, останавливаясь в нескольких шагах. Луз всё ещё не смотрела на неё, продолжая разглядывать огни города. — Что случилось? — спросила Лила. — Ничего, — ответила Луз.       Лила аккуратно взяла лицо Луз в ладони, заставляя ту посмотреть ей в глаза. Она знала: Луз что-то скрывает. Знала каждый оттенок её настроения, каждую едва уловимую перемену во взгляде. Лила смотрела на неё внимательно, неотрывно. Ни осуждения, ни злости — только мягкая, тревожная забота. — Ты врёшь, — мягко сказала Лила. — Я чувствую это. — Не понимаю, почему ты вообще со мной возишься. Я же… ты сама знаешь, — сказала Луз. — Знаю что? — мягко переспросила Лила. — Что я монстр, — прошептала Луз. — Ты не монстр, Луз. Ты знаешь это, — сказала Лила. — Ты сильная, добрая, любящая… Просто тебе пришлось пережить слишком многое. — Я боюсь, — тихо призналась Луз. — Боюсь потерять тебя больше всего на свете. — Тогда держи меня крепко и не отпускай, — ответила Лила.       Луз ненавидела свою слабость, но сейчас не могла сдержаться. Лила была её якорем, её спасением в этом безумном мире. Луз обняла Лилу крепко, отчаянно, боясь, что если ослабит хватку, та исчезнет, как наваждение. Она уткнулась лицом в рыжие волосы, вдыхая знакомый успокаивающий запах. Лила ответила на объятие с такой же нежностью, согревая её своим теплом. — Глупая, — прошептала Лила, не отстраняясь. — Я рядом. И никуда не уйду.       Луз молчала, прижимая Лилу к себе ещё сильнее. Слова, как бальзам, лечили душу, но страх всё ещё прятался глубоко внутри, готовый вырваться наружу. — Пойдём, волчонок. Тут прохладно, — мягко сказала Лила, беря её за руку.       Луз послушно последовала за ней, чувствуя тепло её ладони. Они спустились с крыши и вошли в дом, где их ждали горячий чай и мягкий свет ламп.