Мы должны друг друга ненавидеть

***

      Следующие несколько недель прошли в относительном спокойствии. Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло — если, конечно, можно было назвать привычным то, во что теперь превратилась их жизнь. От прошлого осталось не так уж много, но в этом доме снова появилось то тепло, которого так не хватало.       Первые дни после выписки Эсме провела в доме Кочари. Адиль, как настоящий хозяин дома, взял на себя почти все заботы о ней. Вставал раньше всех, возился на кухне, готовил завтрак на всю семью и через раз случайно будил половину дома звоном посуды.       Постепенно в его голове всё настойчивее возникала мысль о том, что пора прикупить стол побольше — за старым они уже с трудом помещались. И, признаться, такие проблемы ему нравились.       Но больше всего Кочари грела другая мысль, о скором официальном разводе любимой женщины и суде над Шерифом.       Информация, которую собрал Исо, оказалась для прокурора Фариде настоящим подарком судьбы. Она использовала всё, что только могла. И теперь вероятность того, что Шериф проведёт остаток своей жизни за решёткой, была почти стопроцентной.       Если же говорить об Оруче… Он молился лишь об одном: чтобы Эсме наконец рассказала Адилю правду, которую они так долго скрывали.       Его собственные чувства к Элени росли с пугающей скоростью. С каждым днём становилось всё сложнее делать вид, будто ничего не происходит. Он был готов принять любой гнев Адиля, любые угрозы и даже побои (слава Богу, теперь он не единственный медик в округе и его будет кому спасти), лишь бы всё наконец стало ясно.       Сможет ли Элени простить его?       Сможет ли принять после того, как узнает правду?       Есть ли у них вообще шанс?       Тем временем Эсме всё лучше чувствовала, как время утекает сквозь пальцы.       Прокурор уже знала слишком много о событиях двадцатилетней давности. И рано или поздно правда обязательно всплывёт в суде. А значит, Адиль всё равно узнает.       Именно поэтому она решила действовать.

***

      В медпункте было тихо. Только недавно Элени отпустила очередную пожилую женщину, которая ходила к ней через день и жаловалась, что её дни сочтены. Брови девушки поднимались с каждым разом, как только она замечала её на пороге, потому что показатели были неизменными — хоть в космос отправляй!       Но из-за таких постоянных пациентов появлялась и куча документации. Которую, конечно же, надо было заполнять чётко и вовремя.       Двери тихо открылась. На пороге показалась Эсме. — Эсме? С тобой всё в порядке? Ты какая-то бледная. — девушка встала со своего места, откладывая бумаги подальше.       Перерыв явно не будет лишним сейчас. — Я пришла поговорить. Если ты не занята.       Женщина осторожно улыбнулась, пытаясь не выдать свое волнение. — Не занята, присаживайся. — показала в сторону дивана и сама направилась следом.       Повисло молчание, прежде, чем женщина решилась заговорить. — Моя жизнь изменилась, когда здесь появилась ты. Так долго в моей душе не было спокойствия и тепла…       Элени кивнула. На её лице появилась нежная улыбка. — Знаешь, для меня ты всегда была ценной. Важной. С первого дня я почувствовала своей обязанностью обогреть тебя, защитить, помочь. — И я очень благодарна тебе за это, Эсме.       Девушка часто кивала, хлопая длинными ресницами. — Сначала это походило на эстафету с Кочари. Кто заслужил больше твоего внимания и где в итоге ты окажешься.       Женщина засмеялась. Её руки нашли руки девушки. — Элени… Моя красавица.       Слова застревали где то в горле. Она столько раз прокручивала этот разговор в голове и прямо сейчас ничего не складывалось так, как она хотела. Но это было честно, искренне.       Женщина потянулась к сумке, доставая оттуда белоснежный конверт. — Ильве… Результаты твоего ДНК теста подделали. Хиджран — не твоя мама.       Слова сорвалась резко, но чётко.       Глаза Элени округлились, но она быстро взяла себя в руки. Скорее, даже успокоилась. — И отлично. Она никогда мне не нравилась! — девушка махнула рукой, облокачиваясь на диван.       Эсме хмыкнула, явно не ожидая такого развития событий. Но кивнула, радуясь, что рыжая подступная женщина не успела завестись эмоциональной близостью с её ребенком. — Но… Я знаю, кто твои настоящие родители, дорогая.       Девушка вновь напряглась. Её пальцы сжались на руках Эсме. — Пока ничего хорошего мне такие новости мне не принесли. Возможно, и не стоит копаться в этом дальше? Если и в этот раз что-то пойдет не так, я не знаю, смогу ли спокойно это пережить.       Эсме улыбнулась. Её глаза наполнились слезами. — Эта новость хорошая, Элени. И я надеюсь, она тебе понравится.       Чавуш протянула девушке конверт. Та кивнула, медленно разрывая бумагу. Вытащила сразу же два листа, разложив их на своих коленях. Взгляд привычно скользнул по нужным строкам, цепляясь за цифры, имена, подписи. За время медицинской практики мозг научился обрабатывать информацию быстрее.       Брови её насупились. Второй лист она прочитала так же быстро. — Девяносто девять процентов… — прошептала, не до конца доверяя написанному.       Эсме не отвела взгляда, в котором искрился страх и тепло. — Вы… Ты и Адиль. — Ты наша дочь. Я проверила трижды. В разных лабораториях.       Элени опустила взгляд. Ещё несколько минут она смотрела на листы, лежащие у неё на коленях. И тогда Эсме напряглась. — Элени…       Девушка подняла глаза. — Я чувствовала. Знаешь, сколько ночей я засыпала с мечтами о том, чтобы ты и Адиль оказались моими настоящими родителями? Я часами стояла перед зеркалом, высматривая схожие черты лица… И вы! Всегда относились ко мне иначе. Рядом с вами я чувствовала себя в безопасности, хоть и будто на пороховой бочке, которая вот-вот собиралась взорваться.       Эсме усмехнулась. Слёзы застилали её глаза. И она потянулась к дочери, обнимая так нежно, как только могла. — Прости… Что не сказала раньше. Я так боялась, что тебе навредят!       Элени прикрыла глаза. Её голова легла на плечо женщины. — Мама…       Эсме обнимала её так, будто хотела передать всё то тепло и защиту, которые не могла дать раньше. Руки женщины осторожно гладили спину дочери, сжимали плечи, словно проверяли, что она действительно здесь, рядом, и что никто больше не сможет забрать её.       Элени глубоко вдохнула, ощущая аромат матери, её силу и окутывающую теплоту. Несколько мгновений они просто сидели так, обнявшись, не говоря ни слова. — Я так долго ждала этого… — наконец прошептала Элени, медленно отстраняясь. — Но теперь… теперь я хочу быть рядом, всегда.       Эсме улыбнулась, слегка поправляя волосы дочери. — И будешь. Я обещаю. А мы всегда будем рядом с тобой.       Элени кивнула, прижимаясь к ней ещё раз, и в этот момент мир вокруг будто перестал существовать. Всё, что имело значение — это это чувство.

***

      Они очень долго разговаривали. Ну, как разговаривали… Больше, конечно, говорила Эсме, в подробностях рассказывая, как именно развивались их с Адилем отношения, как она узнала о своей беременности, была вынуждена оставить свою любовь и как всё это время переживала своё горе.       А потом ещё долго успокаивала дочь, которая, будучи довольно эмпатичным человеком, принимала всё слишком близко к сердцу. — Пусть каждый, кто причастен к горю матерей, будет наказан! — вдруг сказала Элени.       Её брови насупились. Девушка резко поднялась с дивана и принялась ходить из стороны в сторону. — Знаешь, мама, если бы я могла, я бы сама поломала ноги этому Шерифу! И не оказала бы медицинскую помощь. Заперла бы где-нибудь… Пусть бы всё срослось криво!       Эсме тихо хмыкнула, наблюдая за её возмущением. — Знаешь… ты точно в своего отца.

***

      К вечеру Эсме наконец смогла отправиться в свою маленькую обитель — кабинет старосты.       На душе было так легко и спокойно… Она впервые могла открыто называть Элени своей дочерью, обнимать её, целовать в щёки и вдыхать аромат её волос, не скрывая этих чувств.       Оставалось надеяться только на одно — что и Адиль примет эту новость более менее спокойно. Без разбитой мебели. И без подожжённых сёл.

«Приезжай ко мне. Это важно. И срочно.»

      После отправки сообщения ждала она не долго. Минут через двадцать дверь распахнулась, будто её открыли с ноги. Резко и довольно громко.       Адиль вошёл быстрым шагом, покрутил головой в разные стороны, осматривая помещение на наличие кого-то постороннего. — Что случилось? — голос его осип.       Нервы в последнее время давали о себе знать. — Ничего плохого. Будь спокоен.       Эсме подошла ближе. Заглянула прямо в лицо, обхватывая мужскую руку своей. — Умоляю, просто скажи, что случилось.       Его глаза метались по её лицу, от глаз до губ, замечая бледность кожи. — Давай присядем. — сказала тихо, тянучи мужчину в сторону своего дивана.       Адиль последовал послушно. — Я собираюсь сказать тебе то, что не смогла много лет назад, Кочари.       Она нервно усмехнулась. — У нас есть дочь. И она жива, здорова…       Адиль замер, будто бы не до конца понимая, что только что услышал. — Эсме, моя милая, не надо так шутить. — в глазах мужчины навернулись слёзы, голос предательски дрожал.       Но он совсем не стыдился. Не рядом с ней.       Эсме потянулась к своей сумке, доставая оттуда уже знакомый конверт. Аккуратно вложила бумагу в его руки. — Просто прочитай, хорошо?       Адиль развернул листы медленно. Вчитался внимательно в каждую строку, каждый показатель, каждый вывод. — Девяносто девять процентов… — шепот сорвался с его губ.       Рука его взметнулась к голове, провела по волосам, цепляясь за них. — Этого не может быть… Мы же делали…       Эсме потянулась к его руке, притянула ближе к себе, заставляя посмотреть в глаза. — Элени — наша дочь. Я проверила трижды. Это правда. И всегда было правдой. Просто так надо было, слышишь?       Он снова посмотрел на бумаги перед собой. И вдруг перед глазами всплыл образ девушки.       Такие же густые волосы, как у Эсме. Такие же глаза... прямо как и у него! То, как она морщилась, как смеялась... Упрямый взгляд и точная решительность. Да она же была их копией!       Адиль прикрыл глаза, плечи его опустились. На бумагу упало пару солёных капель. — Элени… Наша маленькая Алейна. — прошептал. — Ты ей рассказала? — Да… Она сказала, что с самого начала что-то чувствовала.       Губы Адиля дрогнули. Он больше не стал ждать, крепко обнимая женщину за плечи и притягивая ближе к себе. — У нас есть дочь… У нас есть дочь! — шептал хрипло, обдавая теплые дыханием её лицо. — Но почему ты не сказала мне раньше? Почему скрывала? — Я боялась, что у нас снова её заберут, как тогда. Теперь бы я этого точно не выдержала.       Кочари мягко провел пальцами по её щекам, стирая падающие слёзы. — Теперь у нас никто её не заберет. И тебя у меня никто не заберет. Услышала, начальница Эсме? — Зная тебя, так и будет, мой упрямец.       Повисло молчание, нарушаемое громким дыханием. Он наклонился, впиваясь нежным поцелуем. Сердце трепетало.       Эсме осторожно отстранилась, на губах её была улыбка. — То есть, ты только что узнал, что наша дочь жива и решил наконец-то поцеловать меня?       Он пожал плечами. — Да. И поцелую ещё раз. Ты только попроси.       Эсме покачала головой, снова обнимая его. А Адиль прижал её крепче, глядя по спине.       И в этот момент он впервые за много лет чувствовал, что судьба наконец вернула ему то, что когда-то отняла.