Глава IV. Тень в витраже
23 января 2026 г., 00:06
Он не видел её три месяца.
Ни в баре. Ни у моря. Ни в переулках, где раньше иногда ловил её силуэт, как звук, уже отзвучавший. Он почти решил, что придумал её. Что тишина в ее голосе, пепел на губах, платок, в который пряталась, — были сном. Или метафорой, оставшейся в черновике.
Он снова начал рисовать. Не её — след.
Капли дождя на стекле. Пустой стул у окна.
Образы, в которых можно было бы ее узнать, если смотреть долго.
На третий месяц он оказался в старом районе — искал витраж для картины. Там, среди трещин в стенах и лавок с облупленной вывеской, он зашёл в полуразрушенную часовню.
Он и не заметил её сразу.
Свет падал сквозь потрескавшееся стекло. Пыль висела в воздухе, будто время остановилось на вдохе. Он рассматривал фрески, когда заметил движение в углу зрения. Повернулся.
Она стояла у витража. Свет пронизывал её насквозь, оставляя на полу блики, как символы, которые он не мог прочесть.
— Ты…
Она не обернулась.
— Тебе не кажется странным, что люди строят храмы, а потом забывают, чьим стенам рассказывали свои истории? — сказала она, словно не слышала его, а просто продолжала свой монолог.
Он шагнул ближе.
— Где ты была?
Тишина. Только пыль, танцующая в лучах.
— В истории, — ответила она наконец. — Я записывала её, пока не забыла, что это я ее пишу.
Он не понял.
— Ты исчезла.
Она обернулась.
— Я была там, где меня звали. Где забытое хотело быть услышанным.
Это было впервые, когда он почувствовал в её словах упрек — будто он переступил черту, которой нельзя касаться.
Она подошла к стене. Прикоснулась к старой фреске — женщина с чашей в руках, почти стертая временем. Её голос вернулся к привычному спокойствию и туманному простору.
— Эта история не дописана. Но уже почти умерла. Думаешь, если я ее перепишу, эта девушка наконец найдёт того, кому предназначалась чаша?
Он смотрел, как её пальцы скользят по камню.
— Кто ты?
Она усмехнулась.
— Неправильный вопрос.
И исчезла.
Не резко. Не магически. Просто — шагнула в боковую дверь, и пока он дошёл до неё, её уже не было.
Только свет от витража. И на полу — уголь. Осколок мела. Или след, уходящий в пространство, недоступное ему.
Он хотел последовать за ней, но не знал как.
Пока что не знал.
