Между Дымом и Дождем

Он не помнил, сколько дней прошло с момента, когда он в последний раз нормально спал или ел. Его пищей стали чернила и сигареты, которые он начал курить за чтением. Черничные сигареты — так похожие на неё. Кружки с недопитым кофе усыпали комнату — как угольки, оставшиеся на пепелище. Картины больше не имели в себе ничего человеческого: фигуры превратились в пятна, пейзажи — в вихри завитков и черточек. И всё было чёрным. Вернее — темно-фиолетовым. Ему не нужны были краски — он задвинул их в самый дальний, пыльный угол комнаты. Вместо красок он покупал чернила, которые теперь были не только на листах, но и по всей спальне, кухне, даже гостиной. Полы и стены покрывали кляксы и росчерки. И повсюду. Повсюду были листы с символами, рисунки несуществующих городов, людей в плащах, не выглядящих как люди. Зайди в квартиру посторонний — он бы тут же сбежал, решив, что попал в мастерскую сумасшедшего художника или обезумевшего детектива, одержимого незакрытым делом. Когда его руки устали, а разум хоть немного успокоился, он вернулся к книге. В очередной раз рассматривая её фигуру на гравюре, он почувствовал, как глаза наполнились холодом, а сердце — пустотой. Все эти дни он не решался перелистнуть страницу дальше той, на которой остановился. Вот и сейчас его дрожащие пальцы замерли, бережно придерживая уголок листа — как будто время остановилось, не позволяя сделать следующее движение. Он сделал большой глоток давно остывшего кофе, потер заледеневшие руки, глубоко вдохнул и наконец… Перелистнул. Новая глава начиналась с пустой страницы. На второй — строчка, перетекающая в темно-фиолетовое пятно, размазанное, будто кто-то судорожно столкнул чернила за пределы бумаги. Его сердце замерло, руки задрожали еще сильнее, чем прежде. Не от холода, не от усталости, не от переизбытка кофеина в организме. Всего три слова. Всего три… "История. Она… сломалась?" Больше — ничего. Он знал: книга ещё не закончена. Что-то не позволило её дописать.