Между Дымом и Дождем

Прошла неделя с тех пор как он обнаружил тревожные записи в книге. Все это время лихорадочно день за днем его пальцы перебирали страницы, глаза путались в паутине букв, а голова закипала от безостановочной работы. Было ощущение, что он тонет, цепляясь за рыболовную сетку и чем больше пытается выбраться - тем больше обрекает себя на гибель. Десятки книг, сотни исписанных листов и ни одной зацепки. и ни одной зацепки. Квартира всё больше походила на камеру сумасшедшего, где повсюду чернила, лоскуты бумаги, битые лампочки и грязная одежда, а сам он - на сумасшедшего со стеклянными глазами, в которых время от времени загорается безумный огонь. Одержимость свила из его волос гнездо, нарисовала под глазами тени, а пальцы окрасила в черно-фиолетовый. В тот день он в очередной раз забрел в лавку, держа в руках “Заметки о том, что еще не было написано”. Сев на любимое место в углу магазинчика между стеллажами книг, он вновь открыл книгу и принялся читать. Он снова и снова возвращался к одной и той же странице. Она была пустой — в этом и заключалась её жестокость. Пальцы дрожали. Он провёл рукой по краю бумаги — и локтем задел чернильницу. Она упала на пол с глухим шлёп, расплескав по деревянным доскам черные, густые волны. Чернила поползли, как живые. Пролились на страницы, на ноги, затекли в трещины между досками. — Чёрт... чёрт... чёрт... — выдохнул он, хватаясь за салфетки, рукава, за что угодно. Чернила уже пропитали бумагу, оставив кляксы в тех самых местах, где он искал смысл. Он опустился на пол. Спиной к стене, лбом — почти к коленям. Дыхание дрожало. Он больше не чувствовал пальцев. Только тупую боль под ребрами. Он ударил затылком о стену. Снова. Тихо. Еще раз. Треск. Не в черепе — в стене. Он замер. Рядом с ним, чуть выше, прямо в обоях — углубление. Как если бы кто-то когда-то оставил отпечаток, узор, знак. Он пригляделся. Это была спираль, уходящая вглубь камня, едва различимая. Чернила, как по волшебству, ползли вверх по стене — и, попав в углубление, заполняли бороздки, подчеркивая рельефный знак. Он вдруг вспомнил. В одной из иллюстраций, спрятанной между глав, он видел этот символ — фигура в плаще рисовала его на стене. Чернильной рукой. — “Некоторые двери открываются не ключами, а тишиной и чернилами...” — прошептал он, и сам не понял, то ли вспомнил, то ли изнутри пришло. Он провёл пальцем по спирали. Символ загорелся — не светом, а ощущением. Щелчок. Камень под его спиной дрогнул. Всё вокруг застыло. Даже скрип половиц — будто боялся потревожить то, что дышит в глубине. За его спиной открылась узкая щель. Он отшатнулся. Вытянул руку. Из щели шептал холод. Он сделал шаг — и проход впустил его.