Игра в кальмара 3. Альтернативная версия.

Синие первыми вошли в новую локацию. Перед ними раскинулся гигантский лабиринт с высокими серыми стенами, уходящими вверх в синий звёздный потолок. Тишину нарушали лишь отдалённые шаги и гулкое эхо. У некоторых стен по одному неподвижно стояли розовые солдаты-статисты, их маски были обращены прямо вперёд, словно каменные идолы. Они не двигались, но сама их неподвижность заставляла чувствовать холодок вдоль позвоночника. Игрокам ясно дали понять: любой шаг не по правилам будет замечен. За коридорами игры и самими охранниками так же велось строгое наблюдение, чтобы всё выполнялось по инструкции. Синяя команда тут же разбилась на мелкие группы. Хён Джу пошла вместе с Ён Сиком, а Дэ Хо оказался рядом с Мен Ги. Сэ Ми, наоборот, сразу отделилась — её тонкая фигура скользнула в одну из боковых улочек лабиринта, словно тень. Некоторое время синие бродили по узким проходам, вслушиваясь в шорохи и собственное дыхание. И вот раздался резкий звук сирены: в лабиринт впустили красных. Они вошли плотной массой, среди них Гым Джа крепко сжимала руку Чун Хи, не давая ей споткнуться или оступиться. Их фигуры странным образом напоминали обречённых, которые идут в самую гущу опасности, но от этого не останавливаются. Чуть позади плёлся Мин Су. Его трясло, он крепко сжимал в руках нож, будто тот был последней соломинкой, удерживающей его на плаву. Нам Гю ворвался в лабиринт так, будто это был его собственный дом. С дикой жадностью он разжал кулон-крест, насыпал таблетки в ладонь и проглотил их, словно сладости. Глаза его расширились, в них заплясал безумный огонь и с безумным смехом он побежал вперёд. Гым Джа (149) и Чун Хи (222) держались рядом. Беременная тяжело дышала, но сжимала руку бабушки так крепко, будто это удерживало её на ногах, слушая её слова: — Сколько раз они нас пытались убить? Может, пора и нам убрать кого-то из команды ноликов. Уберём по одному — у нас больше шансов на голосовании! Она словно уговаривала не только Чун Хи, но и себя, отгоняя от сердца дрожь. Нам Гю (124) с фанатичным блеском искал глазами лишь одну цель — Сэ Ми. Его одержимость разрасталась в каждом движении и вздохе. А Мин Су (125), наоборот, шёл весь в мелкой дрожи, но повторял себе одну и ту же мысль: найти Сэ Ми и защитить её. Ки Хун же, застывший в своей навязчивой идее, двигался как охотник. Для него лабиринт перестал существовать — он видел лишь образ Дэ Хо (388), которого нужно было поймать. Красные рыскали, уже лилась кровь, а в это время судьба свела четверых синих. Хёнджу (120), Ён Сика (007), Дэ Хо (388) и Мен Ги (333). В узком проходе они столкнулись лоб в лоб и с ужасом отпрянули, каждый думая, что видит врагов. Но это свои. Они собрались вместе, переглянулись и без лишних слов решили держаться сообща. Мен Ги вдруг ударил себя ладонью по лбу и выругался: — Чёрт! Почему нельзя меняться жилетами?! Чун Хи не убийца! Почему мне не достался красный шар?! Слова повисли в воздухе, и в этот момент из тени выступила фигура. Со Нё, шаманка, медленно приблизилась: — Эй! — протянула она, — Без Сон Нё, шаманки моря, вам ни за что не справиться! Я слышу голоса умерших здесь, и я знаю, где выход! — Женщина, — резко оборвал её Ён Сик, — вы нас проклинали, ненавидели, а теперь вдруг готовы помогать? Хён Джу холодно посмотрела на шаманку и отрезала: — Сейчас же уйди, пока я тебе не помогла! Но слова лишь вызвали перемену в лице Со Нё. Её взгляд стал хищным, змеиным. Она шагнула ближе, и сердце Хён Джу вдруг забилось так, будто готово выскочить из груди. Шаманка остановилась напротив Мен Ги и пронзительно уставилась на него, словно что-то знает. Её губы растянулись в жуткой улыбке: — А у тебя ведь был красный жилет... - Что за чушь ты несёшь... - нахмурился Мен Ги, но почувствовал, как в его ладони разгорается странное жжение. Он машинально прижал руку к груди, а шаманка перевела свой взгляд на Хён Джу. И в этот миг между ними словно возникла тонкая нить — нечто не из этого мира. Отголосок другой реальности.

- Идёмте скорее! - поторопила всех Хён Джу решив не обращать внимания на шаманку, которая всё равно последовала за ними в полной уверенности что так надо. Они открывали одну дверь за другой. Для каждой двери нужен был ключ разной формы. И с каждым шагом становилось ясно: у них есть всё необходимое. У Хён Джу в руках блестел квадратный ключ, у Ён Сика — круглый, у Мен Ги и Дэ Хо — треугольный. Собранный набор. Судьба — или случай — свела их вместе, и теперь им оставалось только найти выход и успеть раньше, чем красные доберутся до них. Ки Хуну же, бродившему неподалёку, мерещилось одно и то же лицо. Каждый силуэт, мелькающий в тени, он принимал за Дэ Хо. Его ярость толкала его вперёд — он бросался даже на невиновных синих, чьи черты хоть немного напоминали того, кого он так хотел настичь. Сэ Ми двигалась в одиночестве, затаившись в углах, прижимаясь к стенам. Страх будто стал её второй кожей. В какой-то момент она подняла рукав и на её кисти открылся серебристый браслет. На нём всё это время висела крошечная бутылочка — её тайное оружие, спрятанное от чужих глаз. Она потрясла её и поняла: пусто. Бутылочка со страшным химикатом — всё, что сейчас напоминало ей о ее жизни на воле и работе. Флэшбэк. Запах хлора и резины, гул машин и жёсткий свет ламп. Лицо Сэ Ми наполовину покрыто маской а её спрятанные в перчатки руки умело управляются с химикатами, а вокруг множество рабочих тоже в аналогичных масках и костюмах. - Эй, Сэ Ми, тебя шеф вызывает! - услышала она сзади от коллеги. Сэ Ми незамедлительно встала и направилась в кабинет, а коллега пристально смотрел ей вслед скрывая за маской недобрую улыбку. Жёлтый свет лампы в кабинете. На столе — разбросанные бумаги, кружка с недопитым кофе, запах химикатов тянется даже сюда с производства. Сэ Ми стоит у двери. — Вы звали меня? — спрашивает она. Начальник сидит в кресле, развалившись, и какое-то время молчит, будто рассматривает её слишком внимательно. Потом кивает на стол: — Подойди. Она делает лишь несколько шагов вперёд. Но он встаёт, подходит слишком близко. Его рука будто случайно касается её плеча, потом скользит ниже. — Ты хорошо работаешь, — говорит он тоном, который звучит совсем не как похвала. — Но, знаешь, одной усердности мало, чтобы задержаться здесь надолго. Сэ Ми отступает на шаг, но он перехватывает её за руку. Лёгкое движение — и она оказывается прижатой к столу. Его дыхание обжигает её лицо, когда он наклоняется ближе. — Ты ведь понимаешь, о чём я говорю? — его голос низкий, тягучий. Он уже не скрывает намерений. У Сэ Ми в груди всё сжимается. Её пальцы в отчаянии нащупывают на краю стола знакомый холодный стеклянный флакон с кислотой. Она шепчет: — Отпустите... Он только усмехается, прижимая её сильнее. В этот миг Сэ Ми резко разворачивается и брызжет ему в лицо содержимым флакона. Крик рвёт тишину. Он хватается за глаза, спотыкается о стул, падает. Запах жгучей химии наполняет комнату. Сэ Ми, задыхаясь, рывком открывает дверь и выбегает в коридор, не оглядываясь, а сзади слышит: - Чёртова стерва!!! Я всю жизнь тебе поломаю!!! Ты поплатишься за это!!! Настоящее. Коридор звёздного лабиринта. Тишина нарушается — слышен топот и шёпот, превращающийся в истерический смех Нам Гю. Его голос отдаётся эхом, он приближается, сжимая кровавый нож, которым он уже успел зарезать наверняка не одного игрока. Он приближается и зовёт её будто охотник свою добычу. Сэ Ми прижимается к стене, закрывает рот рукой. Она смотрит на пустую бутылочку, сжимает её в кулаке. Сердце колотится так, что кажется — сейчас выдаст её. Тени пляшут на стене — шаги всё ближе. Нам Гю останавливается, замирает всего в паре шагов. Она слышит его дыхание. Ещё миг — и он заглянет за угол. Но где-то в глубине лабиринта раздаётся шум — чей-то крик. Нам Гю дёргается, словно его дразнят, и, издав хриплый смех, сворачивает в другую сторону. Сэ Ми опускается на колени, коротко выдыхает. Потом поднимается и быстрым шагом уходит прочь, не позволяя себе больше ни секунды стоять на месте.

Чун Хи (222) и Гым Джа (149) идут осторожно, будто шаги могут отозваться эхом смерти. Они заходят в приоткрытую дверь, услышав там движение. Красные игроки увидели в этой расписанной детскими рисунками комнате свою потенциальную жертву - щуплого невысокого парня, трясущегося от страха, потому что водящие его нашли. Гым Джа, находясь впереди Чун Хи, прикрывает дверь и крепко её удерживая поворачивается к Чун Хи, слегка касаясь её руки: — Вон там. Один синий, он из ноликов. Давай, первая, вы с ребёнком должны спастись - сказала бабушка подняв руку Чун Хи, которая сжимала всё ещё чистый нож. Чун Хи, бледная, с дрожью в пальцах, кивнула: — Да... — Давай, милая, я тебя подстрахую... - поддерживала её бабушка проведя вперёд. Чун Хи делает шаг вперёд открывая дверь комнаты выставляя нож. До смерти перепуганный игрок видит её и делает шаг назад. Чун Хи поднимает лезвие... И в этот момент её чёрные глаза широко раскрываются от внезапной боли. Её руку словно покинула жизнь, она опустилась, слабые пальцы разжимаются и нож громко звенит о пол. Чун Хи вдруг обхватывает живот, из её уст вырывается громкий стон. А под ногами расплывается вода. Гым Джа, позабыв обо всём на свете хватает, падающую с собственных ног Чун Хи. Игрок в синем жилете быстро сбегает из комнаты воспользовавшись ситуацией... — Господи, держись... — Гым Джа смотрит вокруг, на стены, выкрашенные детскими рисунками — солнце, облака, домики, человечки. Всё это сейчас кажется издевательством. Чун Хи сипло дышит, глаза полны боли и паники и её бросает в дикий жар. — Давай, милая, я с тобой. — Гым Джа притягивает её к себе, опускается на колени. Ребёнок выбрал сам, где появиться. А где-то за стеной — крики и звон ножей. А здесь — новая жизнь, появляющаяся в центре ада, под детскими рисунками, где вместо смеха звучат стоны и молитвы. Тем временем Хён Джу (120), Мен Ги (333), Дэ Хо (388), Ён Сик (007) и Со Нё (044) продолжали свой путь по лабиринту, всё чаще слыша эхо криков жертв в лабиринте и женский голос, который объявлял какие игроки проиграли, а какие прошли. Номера Чун Хи и Гым Джа всё ещё не были слышны, что сильно беспокоило Мен Ги и Ён Сика, время шло, а красных много и от этого понимания сердце билось сильнее. Испуг нарастал когда игроки синей команды услышали приближающий топот и плохое предчувствие их не обмануло. Лабиринт словно задержал дыхание — и вдруг из-за поворота вылетели трое в красных жилетах. Один — широкоплечий громила, двое других — подвижные, крепкие, глаза блестят от решимости. Хён Джу (120) только успела выдохнуть — и Громила уже рванул к ней, замахнувшись ножом. Она увернулась, почти чувствуя, как лезвие рассекает воздух у лица. Второй красный кинулся следом, и она, перехватив движение, ударила его в грудь локтем, сбивая с равновесия. Тот пошатнулся и упал, но не потерял сознание. Громила снова нападает. Хён Джу блокирует его руку, врезает коленом в живот, но сила удара лишь злит его. Он перехватывает её запястье и давит вниз. Руки немеют от натуги, мышцы дрожат, но она находит момент, резким движением вырывает руку и бьёт ребром ладони по шее. Тот вопит. В этот момент второй красный уже встаёт и кидается к ней сзади — Хён Джу поворачивается, ловит его за запястье, выбивает нож, тот падает на пол, лязг раздаётся по всему коридору. Третий красный тем временем сталкивается с Ён Сиком (007). Ён Сик, ослеплённый страхом, пытается защититься руками, получает удар по щеке — очки слетают и разбиваются. Он спотыкается, но в панике отмахивается, чуть не задев врага коленом, и отступает. Красный поднимается с пола и летит на Мен Ги (333), всё происходит очень быстро, противник его с бешеной силой отталкивает — он летит спиной в стену, ударяется головой, стонет. Мир вокруг на секунду плывёт. Он ощущает кровь на лбу, и вдруг видит рядом нож, тот самый, что выбила Хён Джу. Красный поднимается, идёт на него. Мен Ги, не в силах подняться, резко поднимает ноги и отталкивает противника обеими ступнями. Тот теряет равновесие, падает прямо на колени, и в этот момент Мен Ги хватает нож и, действуя на инстинкте, вонзает клинок снизу вверх, под рёбра. Красный выгибается и падает без звука. Хён Джу, чувствуя, как дыхание рвёт грудь, делает разворот и встречает Громилу, который вновь бросается. Она перехватывает его руку, резко дёргает — хруст сустава, глухой вопль. Нож выпадает, и Хён Джу, не теряя ни секунды, перехватывает оружие и вонзает его ему под рёбра. Последний красный — тот, что дрался с Ён Сиком, — отшатнулся, увидев, как Громила падает. Ён Сик, дрожа, хватает лежащий рядом нож и бросается вперёд, но Хён Джу уже перехватывает момент и добивает его быстрым ударом ножа. Мен Ги сидит, опершись о стену, кровь течёт по виску. Ён Сик моргает, пытаясь сфокусировать зрение. Хён Джу стоит посреди трёх тел, сжимая клинок. Тишина накрыла всё мгновенно. Только тяжёлое дыхание троих синих. Мен Ги протянул: - Чёрт... бошка раскалывается! Хён Джу, подойдя к Мен Ги и осмотрев его окровавленную голову, сказала: - Похоже у тебя сотрясение - Чёрт, меня тошнит... -Нет выхода, придётся подняться и идти медленно - сказала Хён Джу, помогая молодому человеку подняться, с другой стороны Мен Ги поддерживал Ён Сик, который остался без очков, - Ничего, мы уже большую часть прошли точно, выход должен быть где-то рядом... - продолжила Хён Джу, но её что-то перебило. Сзади эхом прокатился женский крик. И только сейчас Хён Джу заметила: — А где Дэ Хо? Ребята переглянулись. — Похоже они испугались и сбежали, — отозвался Ён Сик — Но в лабиринте полно красных! Надо его найти! — Ещё чего, он бросил нас, когда нам нужна была помощь! — хрипло бросил Мен Ги щурясь от боли в голове. Ён Сик с ним согласился: -Он прав, Дэ Хо вас уже второй раз бросает, а вы хотите ему помочь! Он недостоин идти дальше! Хён Джу немного подумала, прежде чем решительно произнесла: - Тогда и я недостойна идти дальше, потому что провал восстания - это моя вина! Возьмите ножи этих красных и найдите выход, поторопитесь, пока сюда не пришли! - протянув ключ Ён Сику и вытащив нож из туловища побеждённого противника, она убежала за своим потерянным солдатом, а игроки 333 и 007 удивлённо смотрели ей вслед, но всё же не стали терять время и направились дальше, понимая, что выход где-то рядом. Тем временем Мин Су. Он идёт по коридору, сжимая нож обеими руками — как будто сам боится его отпустить. Руки дрожат, лезвие дрожит вместе с ними. Лицо белое, взгляд стеклянный. Он почти шепчет себе под нос: — Я смогу... я должен... Из-за угла появляется «синяя» фигура — игрок, тоже в отчаянии, но собранный. Мин Су делает рывок, визжит от ужаса и отчаяния, замахивается... но тот парирует, отталкивает его, и нож вылетает из рук. Противник просто забирает его нож и убегает. Мин Су падает на пол, отползает, спотыкаясь о собственные руки, и вдруг садится на корточки. Его трясёт. Губы дрожат. И он начинает плакать. Флэшбэк. Жаркий день. Университетский двор. Смех, разговоры, звонкий голос где-то рядом. Мин Су — в очках, с большим рюкзаком, аккуратная рубашка, аккуратная походка серой мышки, которая старается не мешать никому. — Эй, Мин Су! — кричат ему с лавочки. — Иди сюда, гений! Он останавливается. Там — трое его одногруппников, типичные заводилы. Один из них уже играет с каким-то мужчиной в костюме. Броски красного и синего конвертов на пол, чёрный кейс рядом, рядом — звонкая пощёчина. Смех... Вербовщик, вежливый, улыбчивый, протягивает руку следующему. — Мин Су, иди! Посмотрим, как ты проигрываешь, профессор! — смеются. Он мямлит: — Я... я спешу, у меня пара... — Да ну, боишься, что тебя девчонки увидят? — поддевает один. И всё. Этого хватает. Мин Су идёт к ним. Вербовщик с улыбкой протягивает ему конверты Раз бросил, два бросил... Шлёп! Пощёчина. Гулкая, звонкая. Смех вокруг. Шлёп! — ещё одна. Мин Су отводит взгляд. Одногруппники хлопают его по спине: — Вот ты красавчик, терпел, ха-ха-ха! Они уходят, а он остаётся стоять. И тут — голос Вербовщика. Спокойный, чуть насмешливый, но мягкий: — Хочешь выиграть целое состояние и показать всем, чего ты стоишь? Мин Су поднимает глаза. Вербовщик протягивает визитку. На фоне — ветер, пустой двор, и глаза Мин Су, в которых впервые появляется огонёк. Настоящее Из-за стены выглядывает Сэ Ми. Она видит его — жалкого, сломленного, как ребёнка. Несколько секунд стоит, будто хочет подойти. Но потом отворачивается. Делает шаг назад, ещё один. И уходит дальше, растворяясь в коридоре. Мин Су остаётся один. Свет мигает. Где-то вдали снова раздаётся крик. Знакомый голос... Сон Нё тем временем, сбежавшая от страха куда глаза глядят, остановилась перед закрытой дверью, от которой у неё не было ключа... Шаманку взяла паника, слыша множество ужасающих криков где-то недалеко она начала судорожно молиться: -Боги рая и земли! Помогите мне! Не покидайте меня прошу... Её перебил Ки Хун, внезапно появившийся в арке. Он выглядел страшнее всех из красной команды, даже шаманке было сложно смотреть в эти кровью налитые глаза, а в его правой руке пока ещё чистый клинок. Он медленно подошёл к дрожащей от страха Сон Нё, загнанной в тупик. Игрок 456 подходит к ней вплотную и низким обозлённым голосом задаёт ей риторический вопрос: - Ты знаешь как давно я хочу отрезать тебе твой поганый язык? Он подносит лезвие к её лицу, медленно, будто смакуя страх. Свет мигает, отражается в клинке. Сон Нё закрывает глаза, потом вдруг выкрикивает: — Я знаю, где он! Ки Хун замирает с внезапно загоревшимися глазами. — Тот, кого ты ищешь! Игрок 388! Я видела куда он побежал! Ки Хун не отводит взгляда от Со Нё, прижимая клинок к её шее чуть сильнее, почти касаясь кожи. — Ты сама отведёшь меня к нему! И не вздумай меня обмануть, если я не найду его, я убью тебя! Хён Джу незамедлительно шла по лабиринту в поисках своего потерянного солдата, прислушиваясь к каждому шороху, каждому ощущению. И она выходит на Дэ Хо, который сел в углу у разукрашенного окна. Он сидит на корточках, уткнувшись лицом в ладони. Его плечи трясутся. А недалеко от него молчаливо и неподвижно стоит розовый солдат в маске треугольника с ружьём, у которого задача - контролировать игроков. Хён Джу подходит ближе. Дэ Хо поднимает глаза: — Просто... убей меня, — выдыхает он, почти шепотом. — Я не могу больше... я не могу. Она медленно опускается рядом, не приближаясь слишком близко. Смотрит на него долго, спокойно. — Знаешь... — говорит она тихо, — страх — это не слабость. Он смотрит на неё, не веря. Она продолжает, голос становится глуше, будто говорит не ему, а самой себе: — Иногда он приходит даже тогда, когда ты уже привык убивать. Флэшбэк. Хён Джу служила в спецназе. Сержант Чо - так её называли до начала трансформации, коротко, чётко, без добавлений. А полное её имя было Чо Хён Су, что значит великодушие, высокие устремления и чистота. Первые годы службы прошли в постоянных марш-бросках, грязи, синяках, криках командиров и ночных стрельбах. Он всегда был "тем самым идеальным бойцом": не жаловался, выполнял приказы, тянул за собой других. За это его уважали. Но не принимали. Солдаты чувствовали — в нём что-то не так. Он был слишком молчалив, слишком осторожен, слишком «не свой». Иногда, возвращаясь с задания, он сидел под душем дольше всех. Вода лилась, холодная, бесконечная, и стекала по телу вместе с песком и чужой кровью. Ему казалось, что он смывает с себя не грязь, а тени тех, кого не смог спасти... В отражении зеркала — красивый высокий спортивный парень с короткой стрижкой, но взгляд пустой. Когда я стал таким? — подумал он однажды. — Когда я перестал быть человеком? С того дня в Хён Су что-то надломилось. Не снаружи — внутри. Он больше не мог смотреть на себя только как на оружие. Шло время. Хён Су, больше не в силах скрывать кем он является на самом деле, какова его истинная душа. Он не жестокий воин. Он - она. И всегда это чувствовала, но не было смелости и понимания самой себя. Волосы отрастали, она быстро научилась рисовать аккуратные стрелки, которые подчёркивали красоту её женственного но полного силы духа взгляда. Ей в удовольствие было ухаживать за цветами, следить за модой, покупать наряды и пробовать косметику, заплетать соседским девочкам косички и она ловила себя на мысли что хотелось бы ей когда-то испытать удовольствие от материнства, если бы только это было возможно... Но она уже была счастлива от смелости быть собой. А на работе были слышны колкие комментарии: - Сержант решил стать красавицей? - Родился мужиком так будь им! - Смой краску с лица, не позорься! - И эта красотка отжимает двести! - Боже, и мы с ним дружили! И в один момент они все забыли как Хён Су им помогал и сколько раз он их спасал... Она каждый день улыбалась себе в зеркало — не от гордости, а просто потому, что в груди было тепло, от того, что она позволила себе смелость быть собой. Да, было сложно, но быть в гармонии с собой - это самое дорогое. Позже, на очередной операции, она вытаскивала раненого солдата из-под огня. Когда они добрались до безопасной зоны, он, бледный и трясущийся, прошептал: — У тебя нежные руки... И тогда Хён Джу вдруг осознала, что сила — не в том, чтобы быть каменной. Сила — в том, чтобы оставаться человеком, даже если всё внутри горит. Она знала одно, что она права, прекратив себе лгать. Настоящее Дэ Хо сидел у стены, сжав колени, и смотрел в пустоту. На его лице было что-то странное — не просто страх, а будто раскаяние. Рассказ Хён Джу его не подбодрил, а наоборот вызвал стыд. С опущенным вниз взглядом и покачав головой он тихо произнёс: - Я ... Я не морпех... - Что? - нахмурилась Хён Джу — Я соврал. Я отслужил всего один день и в этот день произошло кое-что... Флэшбэк Холодное утро, сыро, туман стелется над плацем. Рёв инструктора: — Учебное задание! Спасение утопающего! Курсантов распределили по парам. Дэ Хо стоял на краю причала, зубы стучали не только от холода — сердце било в горле. Внизу плескалась мутная вода. Всё шло по плану, пока резиновый плот не перевернулся — один из ребят, Квон, оказался в воде. Течение было коварное: с виду спокойное, но под поверхностью шёл сильный обратный поток, втягивающий к пирсу. Инструкторы закричали: — Кто ближе — вперёд! И Дэ Хо, не думая, прыгнул. Холод обжёг тело, дыхание сбилось. Вода пахла железом и мазутом. Он плыл к Квону, но течение потащило его вбок. Квон барахтался, глотая воду, глаза в панике. — Держись! — прокричал Дэ Хо, пытаясь протянуть руку. Но волна перекрутила их, и внезапно Квон вцепился в него обеими руками, в отчаянии, как утопающий в спасательный круг. Течение стало ещё сильнее. Они начали тонуть вместе. Дэ Хо бил по воде, пытаясь оттолкнуться, но ботинки тянули вниз, форма намокла и стала тяжёлой. Он понял, что если не вырвется — утонет вместе с ним. Он закричал, вдохнул воду. Последнее, что он помнил — как кто-то прыгнул за ними с криком «Тащите!» Очнулся он уже на берегу, кашляя, задыхаясь. Над ним стояли фельдшеры, рядом накрытое тело. И инструктор, глядя с презрением, сказал: — Герой хренов. Не умеешь плавать — не лезь. Из-за тебя погиб парень. Позже следствие установило, что Квон захлебнулся ещё до того, как Дэ Хо добрался до него, и вины его не было. Но это никого уже не интересовало. Взгляд инструктора. Слово «позор». Отец, который выкинул его из дома, не слушая объяснений... Никого не интересовало, что обучение во время такого течения - это ошибка руководства, но для них человеческая жизнь ничего не значит перед приказом и дисциплиной. Дэ Хо словно уже прошёл свои игры на жизнь. Он покинул дом, ушёл куда глаза глядят... Потом — станция метро. Толпа. Шум. И многообещающий человек в костюме, с улыбкой и чемоданом... У него настолько кружилась от нервного напряжения голова, что вспоминал он это всё смутно. Всё было как в тумане. Настоящее - Я... я не смог его спасти... - говорил это Дэ Хо не переставая дрожать, - Я не думал, что кошмары в моей жизни только начинаются... Потом я встретил этого человека... этого... с чемоданом и конвертами! Я схватился за него как за борт пытаясь спастись от течения... Сбежав от своей жизни мне стало немного легче... но ненадолго. Хён Джу, мне страшно, мне действительно страшно! - Самое страшное это не утонуть, а перестать плыть! - уверенно заявила Хёнджу, а сзади к ней подкрадывался игрок в красном жилете с ножом... Розовый солдат с фигурой треугольника на маске, стоящий с орудием у стенки, видя это дёрнулся вперёд... Одновременно с этим Дэ Хо резко выкрикнул: - Сзади! Берегись!!! Хён Джу резко поворачивается и одним движением вонзает нож прямо в сердце игроку в красном жилете. Тот, залившись кровью и завопив от боли, падает. От увиденного у Дэ Хо перехватило дыхание. Всё произошло очень быстро, а солдат в маске треугольника просто замер. Почему он сделал шаг вперёд, неужели хотел вмешаться? Его действия насторожили чёрного квадрата, который наблюдал за игрой в камеру и роковой случайностью он сейчас наблюдал именно за этим солдатом, за маской которого скрывался... Флэшбэк Спасённый и уже переодетый в розовый комбинезон игрок 246 поднимался по ступенькам, вместе со своей спасительницей - охранницей номер 011 по имени Но Ыль. Она вела его, а он держался за место недавнего ранения пулей. Гён Сок не понимал, что происходит, но ему было сказано, что если он хочет спастись и вернуться к дочери, ему придётся слушать и делать так, как говорят. Когда они оказались на последней верхней ступеньке, номер 011 повернулась к выбывшему игроку протянув ему ключ с номером 016: - Возьмите ключ, это номер вашей комнаты. Сейчас будет отбой. Завтра я достану ключ от катера на котором вы доберётесь домой. Ведите себя как все и не привлекайте внимания. Я постараюсь успеть как можно скорее. - Почему вы мне помогаете? После недолгой паузы охранница 011 произнесла: - Дети не должны оставаться без родителей. На следующий день планы изменились. В центральном зале появился старший в чёрной маске: — Номер 016, ты же знаешь как много персонала мы потеряли на восстании? Тебе придётся войти в 4 игру — прозвучало холодно. В тот же вечер 016 получил задачу, которая перечёркивала всё, что они только что пытались устроить. Но Ыль сказала: — Вам придётся идти на 4 игру в качестве контролёра. Следить за порядком, не допускать обмена жилетов, не давать игрокам убивать своих. Если кто-то нарушит правило — открывать огонь. Когда истечёт отведённое время, оставшихся в лабиринте игроков — за исключением красных, которые уже убили — ликвидировать. И не вмешиваться в саму игру. На ваших глазах будут убийства, но вы должны стоять неподвижно. Это был приказ, который не предусматривал сомнений. 016 кивнул, но в его теле вспыхнул страх — ему не получилось остаться наблюдателем, он орудие системы. Настоящее Номер 016 вернул свой шаг обратно, с сумасшедшими битами в сердце и от увиденного и от осознания, что только что он себя выдал. Он не справился со своей задачей, поддавшись на эмоции. Почему это произошло именно здесь и он не смог? Но главное - обошлось. Хён Джу смогла вовремя заколоть острым ножом противника. Дэ Хо застыл. Он сидел, широко раскрыв глаза, словно только что увидел нечто невозможное. Его дыхание сбилось, будто сердце на мгновение забыло, как биться... Перед ошеломлённым Дэ Хо стояла Хён Джу, вся в брызгах крови, с ножом в руке — спокойная, хладнокровная, уверенная. Её движения были такими точными, что в них не осталось ни капли сомнения. Хён Джу обернулась к нему, всё ещё держа лезвие. Несколько секунд она просто смотрела на Дэ Хо, потом выдохнула: — Ты понимаешь, что только что спас мне жизнь? Дэ Хо моргнул, медленно осознавая сказанное. На его лице смешались страх, шок и вдруг — неподдельное восхищение. Он будто увидел в ней не просто бойца, а кого-то гораздо большего. Взгляд его потеплел, в уголках глаз заиграли искорки узнавания. В памяти всплыл образ — его старшая сестра, в униформе военного медика, с грязным лицом после очередной смены, но с тем самым, непередаваемым выражением силы и нежности. Он когда-то смотрел на неё точно так же. Флэшбэк. Маленький Дэхо стоит в дверях, видит, как сестра перевязывает мужчину с ожогами, не дрогнув ни разу. Он тогда сказал ей: — Сестра я хочу быть как ты. Настоящее Перед ним — Хён Джу. И он повторяет то же самое, теми же словами, только теперь уже взрослым голосом, с тем же восхищением, с той же детской честностью: — Сестра... я хочу быть как ты. Хён Джу чуть растерялась, не ожидая такого. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Она впервые за долгое время почувствовала тепло — живое, человеческое, посреди этого кошмара. Потом она резко отвела взгляд и коротко бросила: — Вставай. Нам надо бежать. Время идёт. И они рванули вперёд, оставляя за спиной тело врага и эхо того короткого момента, в котором — возможно — впервые за долгое время оба почувствовали, что живы. Они уверенно и торопливо держали путь к цели, пока не столкнулись лицом к лицу с озлобленным Ки Хуном (456) и самодовольной Сон Нё (044), которая смогла привести игрока 456 к его цели. С испепеляющим взглядом Ки Хун ломанулся на Дэ Хо (388) как бык на красную тряпку, подняв нож. Сон Нё хотела удалиться в другую сторону, но услышала сзади мужские голоса: — Смотри! Там синие! Это были игроки из красной команды с чистыми ножами. — Вперёд за ними! Дэ Хо, Хён Джу и Сон Нё снова вынуждены были убегать от красных, среди которых впереди всех был Ки Хун... Тем временем Мен Ги (333) и Ён Сик (007) продолжали пробираться по коридорам лабиринта. Стены — всё те же разноцветные, расписанные детскими рисунками: солнце, домики, звери. И вдруг Мен Ги остановился. — Подожди... ты это видишь? Впереди виднелась массивная белая дверь, в которую были встроены три замка: квадрат, круг и треугольник. Ён Сик подошёл ближе и выдохнул: — Не может быть... Это выход! Хён Джу была права! Мы правильно шли! — радость заполняла грудь. Ён Сик торопливо достал ключ с кругом, Мен Ги вытащил треугольник, а третий — квадрат, который им передала Хён Джу, блестел у него в ладони. — Все три, — сказал Ён Сик, слабо улыбнувшись. — Мы можем открыть. Они приложили все три ключа и дверь успешно открылась. Головы игроков 333 и 007 выглянули в коридор за дверью, где светил приятный свет и играл праздничный джаз. Они оба улыбнулись и чуть было не пошли вперёд, но вспомнили о Чун Хи, Гым Джа и Хён Джу. Улыбка сошла с их лиц и они отступив вернулись обратно за дверь. Мен Ги и Ён Сик думали об одном и том же, о девушке, маме и подруге по несчастью, которая привела их к выходу. Молчание повисло между ними. Только таймер над дверью отсчитывал время: 12:00... 12:59... 12:58... - Они ещё могут успеть... - хмуро, но с лёгкой надеждой промолвил Мен Ги, на что Ён Сик нервно вздохнул. Сэ Ми остановилась перед массивной дверью, выдохнула и ощупала замок. Треугольник. Но её квадрат не подходил. — Чёрт... — прошептала она, дрожа от усталости и страха. Значит, так она не пройдёт. Она разворачивается и идёт обратно, туда, где остались тела синих. Сэ Ми опускается на колени, дрожащими руками стягивает с шей убитых ключи — один, второй... третий, когда вдруг — тихий смех позади. — Моя куколка Сэ Ми... — протянул знакомый голос. Сэ Ми обернулась и оцепенела. Перед ней стоял Нам Гю, глаза безумно блестели, зрачки расширены — взгляд хищный, больной, почти нечеловеческий. — Я тебя искал, — произнёс он, ухмыляясь, — будь хорошей девочкой. Он подошёл вплотную, рывком прижал её к стене. Лезвие ножа коснулось щеки. — Как же вы все меня достали! — прошипел он. — Думаете, я ничтожество? Думаете, я клоун? Он ударил кулаком по стене рядом с её лицом. — Что смотришь?! Извиняйся! Моли меня о пощаде! Голос срывался на крик — истеричный, надломленный. Сэ Ми дернулась, вскрикнула и ударила его по лицу. Нам Гю захохотал — громко, хрипло, с каплей крови на губах. Они сцепились. Сэ Ми била вслепую, он рванул её за волосы. Воздух пропитался безумием, всё смешалось — крики, звон ножа, тяжёлое дыхание. И вдруг — удар. Кто-то подбежал сзади и вонзил нож Нам Гю в плечо. Он даже не пошатнулся. Лишь медленно обернулся, словно зверь, у которого отняли добычу. Позади стоял... Дэ Хо, Хён Джу и Сон Нё бежали по коридорам, где лежали только бездыханные окровавленные тела. Сзади раздавались крики. Ки Хун. Его голос прорывался сквозь шум, как рёв зверя, почуявшего кровь: — Дэ Хо! Я тебя достану! Дэ Хо обернулся — глаза расширены, дыхание сбито. Он почти плакал, но ноги сами несли вперёд. Рядом — Хён Джу, напряжённая, сжимавшая в руке окровавленный нож, и позади, Сон Нё, которая в панике словно пыталась обогнать всех и громко кричала молитвы Богам рая и земли. Они влетели в одну из дверей, просто наугад. Хён Джу толкнула её плечом, дверь распахнулась — и трое вбежали внутрь. Комната выглядела, как кошмарный детский сон. Стены были расписаны простыми, неровными детскими рисунками и запах крови... У стены, прямо на полу, лежала Чун Хи (222). Она кусала свою кофту, с каждым движением из груди вырывался стон. Пот заливал лицо, руки дрожали. Перед ней сидела Гым Джа (149), в сильном беспокойстве, с окровавленными ладонями. — Помогите! — выкрикнула она, увидев вошедших. — Она рожает! Нужно срочно! Иначе... — Что?.. — выдохнула Хён Джу, осматриваясь. — Я не справлюсь одна! Нужно держать её! Сейчас... сейчас пойдёт голова! Хён Джу бросилась вперёд, не думая. Дэ Хо, наоборот, отпрыгнул назад, тяжело дыша, прижимая дверь спиной. Снаружи слышались шаги, удары — кто-то пытался ворваться. — Они идут... — прошептал он. — Они идут! Хён Джу, которую Чун Хи уже со всей силы крепко схватила за руку, не оборачиваясь, закричала: — Держи дверь, слышишь?! Не дай им войти! Он стиснул зубы и навалился всем телом на ручку. Сон Нё, которая подозрительно быстро успокоилась и поменялась в лице, стояла у стены, слегка склонив голову, с той самой своей тихой, пугающей улыбкой — как будто наблюдала за священным ритуалом. Мен Ги и Ён Сик стояли у самой двери выхода, которая манила и словно приглашала выйти. Они нашли, они заслужили. Но они не могли. Мен Ги мерил шагами короткий отрезок пола перед дверью, всё время оборачиваясь в сторону коридора. Ён Сик сидел на полу, прижав руки к вискам, глаза красные, уставшие. Прошло уже почти пять минут с тех пор, как они нашли выход. А женские имена — Чун Хи и Гым Джа — так и не прозвучали из громкоговорителя. — Почему их всё нет? — выдохнул Ён Сик резко поднявшись с пола, - А вдруг, а вдруг они не смогли? Мен Ги подошёл к Ён Сику и заглянул ему в глаза, хмуро воскликнув, словно пытаясь убедить себя самого: — Она... сможет! Чун Хи это сделает ради нашего ребёнка! — А моя мама... — Ён Сик неуверенно опустил голову ощущая в груди страх — А вдруг она и не собиралась проходить?! Вдруг она это делает ради меня! Как в детстве?! — после этих слов Ён Сик ступил резко несколько шагов в противоположную сторону от двери, куда была дорога обратно к смерти и остановился в страхе, только представив, как сейчас он станет лёгкой добычей для красных. Ён Сик обернулся на выход, ощутив ком в горле и горечь судьбоносной развилки... Мен Ги, у которого до сих пор болела голова от удара и так же тяжелело дыхание от нарастающего напряжения, посмотрел на таймер: 7:37... 7:36... 7:35...7:34... времени всё меньше. — Мы должны их быстро найти и помочь кого-нибудь убить! — крикнул Мен Ги и побежал обратно в лабиринт не теряя ни секунды. Ён Сик ринулся за ним. Чун Хи изогнулась вся от боли, всё сильнее сжимая руку Хён Джу, та полностью покрыла ладонями её маленькую ручку. — Потерпи, слышишь? Потерпи, — сказала Хён Джу, сама не зная, откуда взялись силы говорить спокойно. Гым Джа, бледная, вся в поту, сжимала в руках окровавленную блузку. — Я вижу голову! Держи её, чтобы не билась, быстро! Чун Хи закричала — диким, первобытным криком, от которого звенело в ушах. Сон Нё закрыла глаза, качнувшись, будто впитывая в себя каждое страдание. Дэ Хо вопил, продолжая держать всем своим телом дверь, но он чувствовал, что уже проигрывает. Он прекрасно понимал кто так упёрто пытается до него добраться. Сердце бешено билось в его груди вместе с неутомимыми стуками в дверь. Это всё была суматоха, в которой казалось замерло время... но это была иллюзия. Время продолжало идти и у всех них оно было ограничено. Чун Хи закричала ещё раз и весь мир сузился до этой комнаты, до их дыхания, до боли, до жизни, которая пробивается сквозь смерть. Тут крик Чун Хи сменяется на громкий крик младенца, который услышал абсолютно весь лабиринт, все игроки обоих команд и охранники... Это заставило всех на мгновенье замереть, даже все, стоящие как истуканы, розовые солдаты дёрнули головами. — Чун Хи! — воскликнул Мен Ги услышав детский плач и они с Ён Сиком побежали на него. Дэ Хо, который обернулся на ребёнка, ослабил хватку и в одну секунду оказался на полу, вместе с выбитой дверью, а сверху ему со всей силы перекрывал в шее воздух игрок 456, сцепив зубы от дьявольской злости. Всю свою агрессию, весь свой гнев за все последние два года он направил на бедолагу Дэ Хо, всё больше выжимая из него воздух как вдруг Ки Хун вслушался в крик младенца... До этого всё происходило в несущейся со скоростью света суматохе, а когда Ки Хун услышал плач новорождённой, сила покинула его руки, которыми он крепко обхватывал шею Дэ Хо и весь окружающий мир в этот момент перестал для него существовать. Он видел перед собой только одну картину... Флэшбэк В палате стоял мягкий запах стерильности и тёплого молока. Ки Хун сидел на краю больничной кровати, сжимая маленький, почти прозрачный пальчик своей новорождённой дочери. — Посмотри на неё... — шептала жена, бледная, но сияющая. — Она вся в тебя, даже нос такой же. Он смеялся, неловко, как всегда, когда не знал, что сказать от переполняющего счастья. — Нет, — возразил он, — она лучше. Намного. Младенец морщил лобик, шевелил губами, и Ки Хун почувствовал, как сердце у него стукнуло иначе — тихо, глубоко, с каким-то новым смыслом. Он осторожно поднял дочку, боясь дышать. — Обещаю, — сказал он почти неслышно, — я сделаю всё, чтобы у тебя была жизнь лучше, чем у меня. Жена улыбнулась, прикрыв глаза от усталости. В окне светило утреннее солнце — то самое, которое потом, много лет спустя, Ки Хун больше не замечал. Тогда оно казалось началом чего-то большого. Он не знал, что именно это утро станет самым чистым моментом его жизни — тем, что потом будет возвращаться к нему эхом, всякий раз, когда он слышал детский плач. Настоящее Ин Хо сидит на кожаном диване в полумраке попивая виски. Он без маски. Смотрит в экран, где у девушки принимают роды и не отводит взгляда. Его лицо спокойно, но глаза становятся красными. Он перестаёт моргать. Каждый крик из динамиков будто пробивает что-то внутри. Ин Хо смотрит на лицо Чун Хи и словно замирает. Ему кажется, что это его жена. Тот же поворот головы, те же глаза. Он моргает, картинка возвращается, и он снова один в комнате. Ин Хо глубоко выдыхает. Он невероятно давно не был таким уязвимым. Последний раз это было когда он обнаружил бездыханное тело своей жены...

Совершенно позабыв о своей жертве, Ки Хун, как заворожённый, смотрел на кричащего ребёнка, видя в нём свою собственную дочь. Дэ Хо лежал на полу, откашливаясь после того, как его едва не задушили. Ки Хун застыл, словно не здесь и не сейчас, пока сзади не раздался знакомый до чёртиков голос: — Ну чего же ты ждёшь?! Убей его скорее, и ты пройдёшь! Твоя карма очистится! — кричала Сон Нё, но в этом крике звучала паника. Ки Хун медленно обернулся. Шаманка дрожала, отчаянно пытаясь вернуть его к старой идее. А зря. Несколько секунд он просто молча смотрел на неё — и вдруг резко вонзил нож в её живот. Сон Нё раскрыла рот, пытаясь вдохнуть, и рухнула на пол. Из громкоговорителя раздался женский голос: «Игрок 044 выбыл. Игрок 456 — победил» Мен Ги суетливо вбежал в комнату на звук детского крика. — Чун Хи! — позвал он, подбегая к ней. — Мен Ги... — прошептала она, обессиленная тяжёлыми родами. Она лежала в луже крови — ни живая, ни мёртвая. Лицо побледнело до цвета мела, губы почти сливались с кожей. На её груди лежала новорождённая, завернутая в зелёную блузку игрока 149. Мен Ги схватил её холодную руку с ножом и, срываясь, закричал: — Ну же, Чун Хи! Ты сможешь! Тебе просто нужно убрать одного синего! Но Чун Хи не шевельнулась. С её уст едва сорвались слова: — Я счастлива... что моя дочь жива. Больше мне ничего не нужно... Увидев её состояние, Мен Ги перевёл взгляд на Гым Джа, словно спрашивая: «Неужели она...?» В глазах старушки читалась паника, но она не сдавалась. — Я позову на помощь! — воскликнула Гым Джа, поднимаясь. На пути ей преградил дорогу сын: — Мама! Ты уже убила кого-то? — спросил Ён Сик, дрожащим голосом. Гым Джа опешила, не зная, что ответить. Она помогала беременной и забыла о себе. — Сынок, иди! Иди сам! Спасайся и возьми малышку. А я постараюсь найти помощь для Чун Хи! Её ещё можно спасти! Она взяла сына за плечи — в одной руке нож, в другой вся жизнь. Волосы распущены, заколкой она перерезала пуповину. Но Ён Сик судорожно замотал головой, слёзы заливали лицо: — Нет, мама! Ты же сказала, что убьёшь кого-то и вернёшься! Ты должна пройти! — его голос сорвался. — Сынок, пожалуйста... иди. Я приду. — Нет! Ты лжёшь! В этот момент в комнату вошли двое розовых солдат. Гым Джа бросилась к ним: — Пожалуйста, помогите ей, у неё послеродовое кровотечение! — показала она на Чун Хи. Все затаили дыхание. Дэ Хо, всё ещё кашляя, медленно поднимался. Ки Хун стоял, как вкопанный. Ён Сик смотрел на мать, понимая, что может её потерять. Даже ребёнок, которого Хён Джу взяла на руки, затих. Мен Ги сверлил глазами охранников, которые приближались всё ближе. Воздух словно застыл. Чун Хи, измождённая, теряла сознание, а охранники шли к ней так медленно, будто время растянулось. Ин Хо наблюдал за происходящим на экране, сжимая стакан виски. Даже в его холодных глазах была боль. Он не моргал. Ему казалось, что он снова там — в той палате, где тоже шла борьба за жизнь. Дежавю. Один из розовых солдатов подошёл прямо к Чун Хи, которая уже закрыла глаза и наклонился к ней. Все замерли. Была надежда, вот-вот сейчас они помогут — перевяжут, поднимут, скажут, что всё хорошо. Солдат присел рядом с девушкой, держа в руках небольшой чёрный прибор с экраном. Даже Мен Ги, сидевший в двух шагах, не успел осознать, когда тот плавно приложил аппарат к уху Чун Хи. Раздалось лёгкое щелканье, экран на приборе вспыхнул красным. Из громкоговорителя раздался ровный, женский голос: «Игрок 222 выбыл». Ин Хо — тот, что наблюдал всё это через экран, — вдруг отодвинул стакан, и его пальцы дрогнули. Лёд в бокале звякнул, и звук этот показался слишком громким. В этот момент он действительно видел не Чун Хи, а свою жену — ту, что когда-то так же лежала, уставшая, ослабленная... Старая рана снова болела. Он медленно откинулся в кресле, чувствуя, как внутри всё сжимается. Нам Гю и Сэ Ми сцепились. В яростной схватке Нам Гю выронил нож — тот самый, что уже был в крови не одной жертвы из синей команды. Кто-то подхватил его с пола и, не раздумывая, вонзил в плечо игрока 124, когда тот уже голыми руками душил бедную Сэ Ми. Нам Гю замер и медленно обернулся. Позади стоял Мин Су. Его руки дрожали, а в глазах застыл ужас от содеянного. Он понял, что не убил. Нам Гю даже не поморщился: таблетки притупили боль, оставив лишь пустую ярость. Игрок 124 медленно поднялся с лёгкостью вытащив со своего плеча нож, который и не глубоко сидел в теле, и сделал два тяжёлых шага к нему. Мин Су отступил, побелев, но всё равно выкрикнул с отчаянной решимостью: — Сэ Ми, беги! Ты должна жить! Сэ Ми застыла, расширив глаза. — Мин Су... — хрипло выдохнула она. Нам Гю рванулся к ней, но Мин Су прыгнул ему на спину, сбивая с траектории, издавая почти звериный крик: — БЕГИ!!! Сэ Ми развернулась и побежала. На полу за ней остались тёмные капли крови — как след тех, кого уже нельзя спасти. Два розовых солдата вышли с оружием. Один выстрелил в потолок, чтобы привлечь внимание игроков. Нам Гю резко оттолкнул от себя Мин Су, тот пошатнулся и отполз на коленях. — Нарушение правил! Запрещено нападение на игрока своей команды! — произнёс один из солдат. Раздался выстрел. Пуля пробила тело Мин Су, отбросив его назад. Сэ Ми остановилась, услышав позади звук выстрела. Сквозь собственное тяжёлое дыхание, словно удар в сердце, она различила холодный женский голос из громкоговорителя: — Игрок 125 дисквалифицирован. Она застыла. В ушах звенело. Шок и выброс адреналина заглушали боль — она даже не замечала, что внизу живота у неё кровоточит рана, нанесённая Нам Гю. Всё, что теперь отзывалось в её голове, — это осознание: Мин Су погиб ради неё. И вместе с этим пришло сожаление о недоверии, о том, как легко она отмахнулась от его слов, когда он клялся, что защитит её. Он действительно совершил поступок. Наконец-то смог. — Дурак... — с улыбкой произнёс Нам Гю облизывая кровь с лезвия ножа и наблюдая тело Мин Су, словно смотрит сериал. В комнате стояла мёртвая тишина. На полу — неподвижная Чун Хи, рядом Хён Джу, держащая на руках её крошечную дочь, закутанную в зелёную ткань игрока 149. Девочка больше не плакала — будто чувствовала, что шуметь нельзя. Мен Ги сидел над телом Чун Хи, беспомощно повторяя её имя со слезами на глазах. Ки Хун опирался рукой о стену, пытаясь отдышаться, не от боли — от ужаса. Всё происходящее перестало быть игрой. Где-то позади раздались сухие всхлипы — в самой арке комнаты Гым Джа и её сын стояли друг напротив друга: — Мама, — произнёс Ён Сик, — ты должна кого-то убить... иначе ты не пройдёшь... Гым Джа покачала головой, в глазах её стоял ужас. — Нет, сынок... нет... иди, пожалуйста... беги... у нас нет времени... — Но ты же обещала! — повысил он голос. — Ты сказала, что быстро кого-то убьёшь и придёшь! — Сынок... — она качала головой, обхватывая его лицо морщинистыми ладонями. — Иди. — Я не оставлю тебя! — почти крикнул он. — Мы вместе пришли и вместе уйдём! - кричал он держа руку матери, которая сжимала рукоятку чистого ножа. Она плакала, шептала: — Нет... нет, не говори так, пожалуйста, иди! Из громкоговорителя прозвучал равнодушный женский голос: «Внимание. До конца игры остаётся одна минута: 59...58...57...» И после этого всё как в тумане... Сердца всех игроков глубоко пробил адреналин. Никто себя не помнил в своих действиях... Ён Сик, который держал руку матери с ножом, резко направил лезвие себе в грудь. Из громкоговорителя прозвучало: «Игрок 007 выбыл. Игрок 149 победил» Гым Джа закричала так, что звук пронзил всех, кто был в комнате. Ки Хун рванул к ней, схватил за плечи и потащил её к выходу. Хён Джу отдала девочку, которая снова начала кричать, на руки Дэ Хо, чтобы оттащить Мен Ги, который кричал в истерике, от тела Чун Хи и потащила его из комнаты. Паника. Розовые солдаты уже снимали предохранители До выхода дойдут не все...

«30...29...28...» Толпа неслась по узкому коридору. Воздух был тяжёлым, пол — скользким от крови. Дэ Хо с младенцем на руках бежал впереди всех. Ки Хун — за ним, тащил Гым Джа, у которой лицо всё ещё было в слезах. Хён Джу прикрывала их сзади, вместе с Мен Ги — тот еле бежал, полуоглушённый, с мутным взглядом, шепча имя Чун Хи. Голова кружилась, тело шаталось, но он не останавливался. «20...19...18...» Вот они уже почти у двери выхода, но путь им преградила группа красных — тех, кто не успел никого убить, и несколько синих, всё ещё не выбравшихся. У всех глаза были бешеные, дыхание — рваное. Красные схватились за ножи и кинулись вперёд. Началась паника. Кто-то из синих упал, кровь брызнула на стены. Хён Джу оттолкнула Гым Джа и Мен Ги к выходу, сама кинулась на красных, отбивая удары, ранясь в руку. — Бегите! Я прикрою! — закричала она. «15...14...» В этот момент по коридору бежала Сэ Ми — хромая, сжимая низ живота. Её дыхание было хриплым и рваным, но глаза горели. На её шее висели три ключа. Перед выходом — паника. Ки Хун закричал команде, которую снова брал под свою ответственность: — У вас нет всех ключей! Мен Ги, дрожащими руками, обшаривал карманы — только два. — Третий... круг... остался на Ён Сике... Он осёкся, осознав, что времени нет. — У кого круг?! — закричал Ки Хун в толпу, но шум и крики заглушали его голос. «10...9...» Тут перед ними появилась Сэ Ми. Кровь текла по ноге, но она, держась за стену, продолжала идти — белая, но решительная. — У меня они! Все три! Она вставила ключи в замок. Дверь щёлкнула и начала медленно открываться. «8...7...» В этот момент из гущи паники вырвался красный — безумный, окровавленный, с ножом. Он бил наугад, не видя, куда целится. Мен Ги инстинктивно несколько раз увернулся, несмотря на сотрясение, но оступился и рухнул на пол. Его прикрыли — и он, шатаясь, проскочил через открывающуюся дверь. Дэ Хо, стоявший ближе всех с младенцем, уже почти вошёл, но заметил замах ножа, который летел в ребёнка на его руках... Он повернулся, заслоняя ребёнка собой. Клинок вонзился Дэ Хо в спину, сбоку. Он вздрогнул, выдохнул — воздух вышел сиплым, с губ сорвалась кровь. Он упал на колени, сила покидала руки. Хён Джу, вся в ранах, видевшая всё это, бросилась вперёд, выхватила сползающего кричащего младенца из его рук. Ки Хун и Гым Джа, стоявшие уже в арке выхода, обернулись и застыли от ужаса, видя, как Дэ Хо обессиленно оседает на пол: «Игрок 388 выбыл, игрок 202 победил» «3...2...» Хён Джу, прижимая ребёнка к груди, шагнула вперёд — не оборачиваясь. Дверь закрылась за ними. Снаружи — гулкий, холодный коридор. Герои остановились, задыхаясь. Сзади, за стеной, раздались очереди автоматов и крики. Воздух дрожал. Хён Джу опустилась на колени, прижимая к себе малыша. Гым Джа тяжело дышала, пытаясь прийти в себя и осознать как-то реальность. Мен Ги сидел, привалившись к стене, глаза мутные, голова моталась, вокруг всё плыло... Сэ Ми стояла, держась за живот, сквозь пальцы проступала кровь. Она впервые чётко обратила внимание на свой живот и осознала, что она серьёзно ранена. А в это время, в глубине лабиринта... Нам Гю шатался по коридорам, залитым кровью и гулкими эхами выстрелов. Он что-то обеспокоено бормотал, глядя под ноги: — Где же он... крест... где мой крест... На его плече чернела свежая рана от ножа, на которую он даже не обращал внимания, главное было найти пропажу, шаги были неровными, глаза мутными — действие таблеток уже почти прошло, но зависимость держала его. Из-за поворота появился розовый солдат с маской-квадратом. — Игрок 124, вы уже прошли игру. Вам необходимо направиться к выходу. Нам Гю остановился, моргнул, перевёл мутный взгляд на него: — Я не могу... у меня крест... я должен найти крест... можно я останусь? Солдат наклонил голову. — Запрос отклонён. Вы сейчас же должны выйти. Нам Гю, услышав неподалёку множество выстрелов и крики выбывших, дрогнул, и ощущая озноб незамедлительно пошёл к выходу, бормоча себе под нос: — Ну хоть бы одну таблетку нашли...