Игра в кальмара 3. Альтернативная версия.

Дверь общежития открылась. Игроки уменьшенной толпой вошли молча, тяжело ступая. В их глазах не осталось ничего, кроме усталости и пустоты. Хён Джу держала младенца, прижимая его к себе, будто к последнему, что осталось живым. Ки Хун поддерживал Гым Джа, у которой всё ещё дрожали руки. Мен Ги, бледный, с рассечённой губой и гулом в голове, сразу рухнул на кровать, постанывая от боли. В воздухе повисла мёртвая тишина. Она прервалась только холодным голосом вошедшего розового квадрата со своей армией: — Поздравляем. Все вы выдержали четвёртую игру. Отдыхайте. Завтра мы проведём голосование за продолжение игр. По залу прокатилось тихое эхо. — В этой игре выбыло 35 игроков. — Поздравляем выживших. Раздался гул металла. С потолка медленно опустился огромный прозрачный шар — та самая свинья. Она вращалась, отражая свет прожекторов, и сверху сыпались купюры. Характерный шелест, звон монет, тяжёлые звуки падающих пачек денег — всё это заполнило пространство, как издевательская музыка. Некоторые игроки вскрикнули радостно, кто-то захлопал в ладоши, кто-то даже рассмеялся. — Ещё больше! — кто-то крикнул. — Мы почти у цели! Игроки 100 и 202 стояли рядом, раскрывшие рот от радости за эти огромные пачки денег, наполнявшие копилку. Но Ки Хун стоял. Его взгляд был прикован к свинье, полной денег, и чем больше она наполнялась, тем сильнее сжимались его губы. Хён Джу молча стояла с младенцем на руках, запрокинув голову на это ужасное теперь для них зрелище, не моргая, будто не слышала ни звука. Гым Джа смотрела на потолок, и по её лицу текли слёзы — тихие, беззвучные. Мен Ги лежал и смотрел наверх. У него звенело в ушах, и сквозь этот звон слышался только смех других. Деньги падали сверху, отражаясь в их глазах. А комната всё больше наполнялась звуком чужой радости. Тем временем в коридорах смертоносной 4 игры. Чёрные гробы, перевязанные розовыми бантами, уже прибыли за выбывшими игроками. Воздух был густой — пахло кровью. Один из солдат с маской треугольника двигался неровно, будто ноги его не слушались. Перед ним лежали тела — тех, с кем он ещё недавно стоял плечом к плечу во время восстания и игроки, с которыми он играл на смерть. И сам чудом выжил. Руки солдата дрожали. — Номер 16! Что с тобой сегодня? — окликнул его коллега с маской круга, поднимая очередное тело. — Соберись! Тебе ещё тела вскрывать! Треугольник шагнул вперёд, но споткнулся, будто земля под ним качнулась. Он хотел что-то сказать, но не смог — слова застряли в горле. Тогда рядом подошла номер 11. Она чуть пнула его прикладом в бок и сказала: — Позвольте, я помогу! У номера 16 уже есть работа! Она подхватила тело и помогла положить его в гроб. Её движения были чёткие, почти слишком уверенные — чтобы отвлечь внимание от номера 16. Из-за камер наблюдения за ними следил чёрный квадрат. На экране в его мониторе номер 16 двигался слишком нервно, слишком человечно. Все подозрения квадрата только усиливались. Его размышления прервал звонок. Он резко поднял трубку. — Hi, — произнёс он по-английски. — The VIP guests have arrived. Everything is ready. Общежитие утопало в полумраке. Тишина была почти неестественной после того хаоса, что они только что пережили. На полу, прислонившись к кровати, сидела Гым Джа. Глаза сухие, но пустые — будто слёзы давно закончились. На кровати рядом — завернутая в одеяло новорождённая девочка. Рядом с ней Хён Джу, всё ещё с пятнами крови и порезами от ножей на руках, смотрела на крошечное лицо и не моргала. Ки Хун медленно подошёл, присел рядом с Гым Джа, положил руку ей на плечо. — Я понимаю вас, — тихо сказал он. — Когда-то я тоже... потерял. Он вздохнул, с трудом подбирая слова. — После первой игры, когда я вернулся домой, с миллиардами... мама уже не дышала. Диабет. Я так и не стал для неё хорошим сыном. Деньги уже не имели смысла.

Гым Джа молчала, потом тихо произнесла: — Ён Сик... он всегда был таким. С детства. Всегда жертвовал собой. Она выдохнула, будто сама выдавливала из себя каждое слово. — Однажды он пытался... покончить с собой, когда проиграл все деньги. Я тогда наорала на него. Сказала — если ещё раз попробуешь, я сама тебя убью... И вот — я и убила. Это я должна была умереть вместо него. Это я виновата. Я и Чун Хи не смогла спасти, её дочка теперь сирота... это всё из-за меня. Хён Джу, которая сидела рядом, возразила: — Нет, это я виновата, я провалила восстание, нам оставалось немного, если бы я сама тогда пошла за обоймами... мы бы дожали! Это из-за меня игры продолжились и погибли Дэ Хо, Ён Сик, Чун Хи и Гён Сок... Ки Хун покачал головой. — Нет, — твёрдо сказал он. — Вы не виноваты. Ваш сын... — посмотрел он на Гым Джа — очень сильно вас любил. Ён Сик спасал вас. А Дэ Хо — ребёнка — перевёл он взгляд на Хён Джу. — Они сделали свой выбор. Никто не виноват. Чун Хи подарила жизнь и умерла с улыбкой — он посмотрел на младенца, спящего спокойно, будто весь этот ад был где-то в другом мире — Они бы не хотели, чтобы мы сдались — Прекрасная девочка, — прошептал он. — Похожа на мою Каён. Хён Джу улыбнулась светлой грустью: — Дэ Хо мне жизнь спас... Когда я устранила противника, он восхитился и назвал меня сестрой и сказал, что хочет быть как я. Он смог... Мен Ги лежал на кровати смотря в потолок. Голова гудела, как после удара молотом, на лбу засохшая кровь. Он прикрыл глаза. Флешбэк. Клуб. Тепло, неон, смех, ритм. Молодёжь танцует, музыка пульсирует в груди, бар переливается огнями. Мен Ги — не в костюме и не в вычурных украшениях. Простая белая футболка, тёмные джинсы, часы на запястье. Всё дорого, но без показного блеска. Тогда у него ещё были деньги — и уверенность, что всё в жизни под контролем. Он стоит у стойки с друзьями, слушает их вполуха, кивает, но взгляд всё время ускользает в сторону. У танцпола — компания девушек. Среди них — она. Чун Хи. Тёмно-фиолетовое платье чуть блестит в свете прожекторов, волосы мягко рассыпаются по плечам. Она смеётся — громко, искренне, будто всё вокруг создано для этого смеха. Он не отрывает взгляда. Что-то в ней — не от этой суеты, не от вечеринок. Он делает шаг от своей компании, будто случайно, будто просто хочет подойти ближе. Она поворачивается и коктейль выливается прямо ему на грудь. Яркое пятно растекается по белой футболке. Она замирает на секунду, потом смеётся, весело, чуть пьяно: — Ой! Простите! Он моргает, ошеломлён, потом тоже улыбается: — Ну, теперь у меня хотя бы есть повод постирать. — Я должна как-то загладить свою вину, — говорит она, глядя прямо ему в глаза. — Позвольте угостить вас новым коктейлем, — отвечает он. Она прищуривается, как будто оценивает предложение, потом кивает, улыбаясь: — Договорились. Только не белый. Белое вам не идёт. Они смеются, и в этот миг всё — музыка, толпа, шум — исчезает. Остаются только они, взгляд в взгляд. Двери открываются, и Ин Хо в своей чёрной маске выходит в коридор, где уже слышен шум голосов и глухой смех. По мраморному полу шагают ВИПы — в золотых масках, в костюмах, пахнущие сигарами и дорогим алкоголем. Ин Хо кланяется. — Добро пожаловать, господа. Мы рады вашему возвращению. Ваш ужин уже готов. Один из ВИПов, в массивной львиной маске, усмехается: — Рад вернуться. Отличное шоу сегодня! Эта четвёртая игра была... восхитительной. Ужин ВИП в маске совы берёт бокал вина: — Говорят, остались самые стойкие. Интересно, сколько продержатся до конца? Ин Хо отвечает спокойно, ровным голосом: — Завтра состоится голосование. Игрокам будет предложено решить — продолжать ли игру. ВИПы переглядываются. Один смеётся, сипло и хрипло, как от сигары: — Сомневаюсь, что кто-то выберет уйти. Человек удивительно быстро забывает боль, когда на кону деньги. Смех ВИПов звучит тяжело. Ин Хо сидит неподвижно, словно каменная статуя, и только его глаза под маской напряжённо следят за каждым из них. Ин Хо еле заметно опустил голову...

Кабинка туалета. Тусклый свет, на полу следы крови. Сэ Ми просто стоит, тяжело дыша, опершись руками о холодную стену. Она тянет за край футболки — ткань прилипла к боку. Когда отдирает — шипит от боли. Под ребром глубокий порез, края воспалённые, кровь уже запеклась, но при каждом вдохе рана снова начинает сочиться. Сжав зубы, она рвёт футболку пополам, затем сворачивает полоску ткани и крепко прижимает к ране, затягивая узел на талии. Она выдыхает, бледная, с дрожащими пальцами. Боль режет, но кровь постепенно останавливается. Она вытаскивает из кармана крест — тот самый, который искал Нам Гю. Несколько секунд просто смотрит на него, держа на ладони. Взгляд пустой, но в глубине — дрожание, как будто внутри всё сжимается. Флэшбэк. Тёплый вечер. Комната с постерами на стенах. Её младший брат сидит на кровати, глаза мутные, руки трясутся. На тумбочке — свёрток, маленький пакетик, и пустая капсула. Сэ Ми стоит напротив него, дрожит от злости: — Ты совсем с ума сошёл?! Это же дрянь, ты понимаешь? — Она срывает пакетик со стола и швыряет его в мусор. Он пытается оправдаться, говорит, что друзья уговорили, что "просто попробовать". Она садится рядом, берёт его за плечи, сжимает: — Пообещай. Обещай мне, что никогда больше не притронешься к этому. Он кивает. Она верит. Тогда ещё верит. Возвращение. Сэ Ми стоит всё так же. Смотрит на крест — металлический, холодный. Открывает крышку. Внутри — несколько красных и синих таблеток. На секунду кажется, что она собирается их проглотить — рука дрожит, дыхание сбивается. Но вдруг — решительный взгляд. Она сжимает крест в кулаке и резким движением высыпает таблетки в унитаз. Нажимает кнопку. Шум воды. Комната ВИПов. Тусклый золотой свет отражается от зеркальных стен. Трое ВИПов — в золотых масках животных: лев, орёл и тигрица. Их одежда — яркая, дорогая. В воздухе запах виски, дыма и сладких духов. На огромном мониторе перед ними — прямая трансляция из общежития. Игроки сидят в тишине. Младенец, до этого спавший на кровати, начинает тихо кряхтеть, потом — плакать. Хён Джу подхватывает его на руки, раскачивает. Ки Хун рядом, Гым Джа утирает слёзы. ВИП с маской льва кладёт ногу на ногу и смеётся: — Смотрите, даже младенцы плачут на наших играх. Прелесть. ВИП с маской орла берёт бокал и лениво говорит: — Интересно, что они собираются с ним делать. У них ведь даже молока нет. — Может, выбросить его из игры? — говорит тигрица, играя пальцами с золотой ложечкой. — Неинтересно смотреть, как они просто нянчатся. Орёл смеётся, отпивая глоток: — А может, наоборот, оставить. Пусть будет участником. Представляете? Номер два-два-два. Самый молодой игрок в истории. — Младенец в смертельной игре? — льву явно нравится эта идея. — Это гениально! Символ невинности, принесённой в жертву. Я за. Тигрица кивает, улыбаясь уголками губ: — Пусть сыграет. И посмотрим, кто из них рискнёт умереть, защищая того, кто даже не умеет говорить. Ин Хо стоит чуть поодаль, в тени. Чёрная маска без выражения, капюшон прикрывает голову. Он молчит, но плечи едва заметно напрягаются. На миг взгляд застывает на экране, где Хён Джу держит ребёнка. Он переводит взгляд вниз, пальцы сжимаются. Голос его спокоен, но глух: — Принято. Ребёнок будет введён в список игроков. Монитор. Список игроков обновляется. Иконка игрока 222 загорается снова. Из громкоговорителя доносился женский голос: — Всем игрокам приготовится к голосованию! Напоминаю: игроки голосуют в порядке возрастания номеров! Игроки построились перед стойкой с кнопками. Синий О или красный X. Номер 100 подходит первым. Без раздумий жмёт на синий круг. Его глаза блестят холодным азартом. Губы — с едва заметной ухмылкой. Номер 120 — Хён Джу. Она делает глубокий вдох, смотрит на спящую девочку на руках у Гым Джа, затем — на других игроков, и нажимает красный крест. На экране вспыхивает красный огонёк.

Номер 124 — Нам Гю. Губы посинели, глаза мутные. Он будто с трудом понимает, где находится. Стиснув зубы, он резко жмёт на крест. Щёлк. Красный свет вспыхивает. Толпа вокруг шумит, кто-то переглядывается. Он тяжело выдыхает, но едва поднимает глаза — и встречается взглядом с Сэ Ми. Она стоит прямо, бледная, губы плотно сжаты, глаза горят мрачным, колючим светом. Он тут же опускает голову, плечо дёргается, пальцы дрожат. — Игрок 222 пока не в состоянии принимать решения, поэтому его посчитаем воздержавшимся! — заявил квадрат в розовом костюме. — Минуточку! Игрок 222, это же та, мелкая, так она выбыла! - возмутился игрок 100, а все, стоящие сзади него, поддержали его возмущёнными возгласами. — Игрок 222, вон он! — вытянул руку с указательным пальцем квадрат в сторону спящего на кровати младенца. — Это нечестно!!! — возмутилась толпа «синих кружков», когда команда Ки Хуна просто стояла в оцепенении не зная что на это сказать. — То есть вы решили младенца добавить в игры?! — громко задал вопрос Ки Хун, ошеломлённый услышанным и желая удостовериться в том, что он всё ещё не испытывает галлюцинации. Происходящее было абсурдом. Квадрат кивнул: — Да, всё верно, все оказавшиеся здесь - автоматически игроки. Без исключения! — Я прошёл эти 4 круга ада не для того, чтобы какой-то мелкий сопляк забирал у меня место!!! — яростно закричал один из «синих кружков» — Да я его!!! — развернулся он успев ступить всего один решительный шаг, чтобы устранить маленького соперника, но сразу же ощутил мощный удар в нос, так, что отлетел и упал, в глазах потемнело. Когда этот щуплый невысокий мужчина открыл глаза, он увидел над собой игрока 120, эту высокую и решительную женщину с яростным взглядом и твёрдым кулаком выставленным вперёд, а рядом с ней стоял 456, который также в любой момент был готов вломить. Ин Хо сидел в своём кабинете попивая виски и продолжая пристально смотреть за происходящим. Ещё никогда он не наблюдал за общежитием настолько внимательно и заинтересовано... К стойке подходит Мен Ги. Несколько секунд молчит, словно колеблется, и вдруг уверенно нажимает синий круг. Свет вспыхивает — и зал будто замирает. Ки Хун, Гым Джа и Хён Джу ошеломлены. Они не понимают, что происходит. Только смотрят — без слов. А затем очередь доходит до Сэ Ми. Она подходит к панели, медленно, будто ей тяжело дышать. Секунда — и она тоже нажимает синий круг. Синий свет отражается на её лице. Она поворачивается — и снова смотрит на Нам Гю. Он не выдерживает. Отводит взгляд, дышит рвано. На табло растёт число кружков. И становится ясно: перевес у синих. — Прошу вас... — голос Гым Джа дрожит. Она не выдерживает — падает на колени. — Я не могу больше! Эта игра забрала моего сына! Давайте уйдём! Пожалуйста, хватит, подумайте о своих близких! В зале — гул, шёпот, кто-то отводит глаза. И вдруг Нам Гю тоже опускается на колени и складывает ладони в мольбе, недалеко от неё. Руки у него трясутся, губы дрожат, дыхание сбивается. — Пожалуйста... — выдавливает он — Давайте уйдём... прошу вас... Он весь трясётся — от боли, от страха, от ломки. Плечо кровит, глаза бегают, он будто не в себе. — Я не могу больше... — шепчет, захлёбываясь воздухом. — Я не хочу умирать... пожалуйста... крест... мой крест... мне срочно нужно на волю! Гым Джа рыдает, умоляет. А он недалеко — дрожит, как выброшенный на берег, в отчаянии повторяя одни и те же слова. И вдруг — голос. Ровный, холодный. Игрок 100 выходит вперёд, ухмыляется: — Сдулись? Ваши проблемы. Мы уже почти у цели, и теперь не свернём. Гул голосов, одобрение, крики. Кто-то хлопает, кто-то смеётся. Гым Джа безнадёжно рыдает ещё сильнее и Нам Гю дрожит в панике, лишённой разума, пока количество проголосовавших за синий круг увеличивается и завершает всё Ки Хун, положивший всё своим предсказуемым красным крестом. Игрок 246 сидит в своей комнате. На нём всё ещё розовый костюм, маска не снята, он лишь отодвинул её немного, чтобы поесть. А за ним велось наблюдение Чёрного Квадрата, который понимал — что-то здесь не так...

Ки Хун молча сидел на краю койки, опустив голову вниз; Хён Джу держала целую картошку в руках, но кусок не лез в горло. Гым Джа кормила малышку из бутылочки, и у неё на лице был тот же потерянный взгляд. Мен Ги лежал на своей постели, голову ломало; он прикрыл глаза и молчал. Сэ Ми подошла к их группе осторожно, чтобы не выдать, что рана болит. Игроки подняли на неё осуждающие взгляды. Она остановилась, чуть качаясь, и в общежитии повисла тишина. Ки Хун, глядя на неё из-под лба, спросил прямо: — Зачем ты это сделала? Мы могли просто уйти! Сэ Ми посмотрела на него ровно: — Вы видели какой был отрыв?! Мой голос ничего не решал! — пауза, она сжала зубы. — Просто... я не могла упустить шанс отомстить этому мерзавцу. Все перевели взгляд к кровати, где вверху лежал Нам Гю — бледный, в одеяле, голова укрыта; он дрожал и то и дело поворачивал лицо, будто искал дозу в воздухе. Сэ Ми добавила, голос у неё стал совсем тихим, словно силы таяли: — Из-за него погиб хороший человек. Я стану его самым страшным кошмаром. Последние слова сорвались еле слышно — она говорила из последних сил, но старалась звучать уверенно. Гым Джа закончила кормление. Она сняла бутылочку, посмотрела на Сэ Ми и спросила: — Ты правда готова положить жизнь за месть? Ради этого? Молчание. Только в ране у Сэ Ми покалывало, и она чуть сжалась. Потом голос её стал еле слышен: — Можно вас попросить... если кто-то из вас выберется — позаботьтесь о моём брате. У меня есть младший брат... Ему 13 — слова выходили с трудом. Хён Джу, почувствовав неладное, спросила: — Почему ты так говоришь? Гым Джа, сказала: — Детка, мы все боимся. Сядь. Ты вся трясёшься. Хён Джу пододвинулась, и Сэ Ми медленно села рядом. — С тобой всё в порядке? — тихо спросила Хён Джу — Ты странно выглядишь. Сэ Ми собрала остатки сил и начала рассказ: — Меня уволили. Начальник домогался. Я прыснула ему в лицо кислотой и убежала. Теперь меня ищут. Мой младший брат связался с дурной компанией, начал принимать... я пришла на эти игры, чтобы оплатить ему лечение, уехать отсюда, уехать в место, где нас никто не найдёт. Куда-нибудь заграницу. Ки Хун поднял голову и вдруг застыл — в её словах он услышал что-то знакомое; в её лице мелькнуло нечто, что напомнило ему кого-то из прошлого. На миг он ощутил дежавю. Слеза выкатилась из глаза Сэ Ми. Её плечо подрагивало, дыхание стало редким. Хён Джу сдвинулась ближе, положила свои ладони на руки Сэ Ми и крепко сжала их. — Я тебе обещаю, — сказала она, голос твёрдый и тёплый одновременно. — Я обещаю. Намгю сидит на верхней кровати, укутавшись в одеяло до шеи. Его трясёт, глаза красные, подёрнутые блеском. И вдруг он замечает — пальцы. Тонкие, с татуировками и разноцветным лаком. Медленно карабкаются по металлической лестнице к его кровати. — Нам... су-у... — слышится шёпот снизу. Он замирает. На миг из-за края матраса показывается лицо с фиолетовыми волосами — Танос, улыбается, перекошено, будто издевается. — Нет! — Нам Гю резко отшатывается, и в ту же секунду ему кажется, что по другую сторону кровати кто-то шевельнулся. Он резко поворачивает голову — и видит Мин Су. Бледный, с глазами, как блюдца, весь в крови. — Ты... ты же... тебя же убили... — Нам Гю дрожит, но голос срывается на визг. Мин Су шепчет: — Я жду тебя, Нам Гю... теперь твоя очередь... — произносит Мин Су с устрашающей улыбкой в конце, а Танос заливается смехом, замахнувшись вилкой на Нам Гю. — Замолчи! — Нам Гю хватается за голову, бьётся спиной о стену. — Нет! Не трогай меня! Он пинает воздух, сбивая одеяло вниз. С нижней кровати кто-то поднимает голову и орёт: — Да чтоб тебя! Ты совсем поехал?! А сверху — сцена, достойная дурдома: Нам Гю пинает невидимого Таноса, закрывается руками от Мин Су, шипит, трясётся, при этом умудряется соскользнуть и едва не навернуться вниз. Одеяло свисает, как флаг капитуляции. Снизу раздаётся чей-то смех: — Смотрите, наш 124-й с призраками выбывших дерётся! — игрокам на миг показалось, что они ощутились в кинозале.

Малышка начала тихо хныкать. Гым Джа подняла её с кровати, прижала к себе и медленно направилась к дальнему ряду, где сидел Мен Ги. Тот молчал — сидел, глядя куда-то вперёд пустым взглядом. Она остановилась перед ним. — Ты же ведь отец этой девочки? Мен Ги поднял взгляд. Несколько секунд он просто смотрел на Гым Джа, потом — на ребёнка. В его взгляде мелькнуло что-то резкое, почти страх. Гым Джа слабо произнесла: — Я жизнь прожила и вижу всех насквозь. Она посмотрела на малышку, потом снова на него. — Почему ты так ни разу и не подошёл к своей дочке? — Из-за неё Чун Хи погибла! И вы ей ничем не помогли! - скривился в злости игрок 333. — Но ребёнок ни в чём не виноват! — Каждый раз, когда я смотрю на неё, я вижу Чун Хи! — яростно воскликнул Мен Ги. Малышка тихо всхлипнула, и Гым Джа только покачала её на руках. Не говоря больше ни слова она развернулась обратно к своей кровати. Ин Хо всё ещё наблюдал в камеру попивая виски, пока ВИПы в это время веселились, обсуждали игроков, ставки, выпивали... Он пил наедине с собой, продолжая наблюдение за общежитием, где царили тихие разговоры... Игроки притихли, кто-то уже отрубился после сложных игр, кто-то просто смотрит в никуда. На нижней кровати сидят Сэ Ми и Хён Джу. Остальные из их компании разбрелись по своим койкам — Гым Джа убаюкивает малышку в другом углу, Ки Хун лежит, глядя в потолок. Только эти двое остались наедине, разделяя редкий момент спокойствия. Сэ Ми держит свой браслет и крутит пальцами ту самую ампулу, в которой она носила убийственное средство на вооружение, которое ей пришлось потратить на Нам Гю. Хён Джу сидит рядом, чуть боком, наблюдает за ней как человек, которому боль другого знакома. — Что это за ампула? — тихо спрашивает она. Сэ Ми ответила медленно и задумчиво, гипнотизируя браслет слабым взглядом: — Я работала на химической фабрике. Шеф... зажал меня вызвав к себе в кабинет... И до этого попытки были... Я схватила, что под руку попало. Там стояла бутылка с кислотой. Я сожгла ему всё лицо полностью... теперь меня ищут. А здесь... я в безопасности... Она замолкает. Свет висящей свиньи-копилки, напичканной деньгами, отражается на её лице. — Я забрала брата и уехала в другой город. Делала украшения на заказ, думала — может, когда-нибудь свой маленький магазин открою... — Сэ Ми усмехается, устало. — Но сначала ситуация с братом и потом меня нашли... всё навалилось... тот человек с визиткой был как спасательный круг... Хён Джу медленно кивает. — Ты сильная. — Нет. Я просто загнанная. Повисает тишина. Слышно, как в соседнем углу кто-то кашляет, как шуршит одеяло. Хён Джу вздыхает. — Знаешь... меня тоже списали. Из армии. Я ведь в спецназе служила. — Она усмехается коротко, но в этом нет радости. — Когда я сказала, кто я есть, мне просто предложили «уйти по собственному». Коллеги отвернулись. Родители перестали звонить. Плечи её едва заметно дрожат, но она держится. — На играх хотя бы никто не спрашивает, «кто ты». Здесь всем всё равно. Только номер важен. Моя мечта — Таиланд. Сэ Ми смотрит на неё с теплом. — Мне не всё равно. Пауза. Они обмениваются взглядами — в этом взгляде не жалость, а узнавание. — Если мы выберемся, я тебе сделаю украшение. Я заметила тебе они тоже нравятся. Они ещё немного посидели молча прежде чем услышали женский голос из громкоговорителя, который объявил отбой. Игроки разошлись по кроватям, а младенец, закутанный в кофту игрока 149, лежал возле Гым Джа, которая видела в малютке собственного сына и лежала наблюдая за девочкой, не собираясь закрывать глаза в сон. На душе тоска, а рядом крохотное дыхание нового игрока 222. Свет выключился. Все уснули крепко после тяжёлых испытаний, пока не проснулись от громкого: «Игрок 222 — выбыл» Гым Джа резко садится на своей койке, взгляд скачет по кровати рядом — пусто. Пустая кровать, рядом пустая бутылочка, и всё. Она задыхается, глаза расширяются. — Где... где она?.. Где ребёнок?! Хён Джу подскакивает, Ки Хун тоже. Осматриваются, и убеждаются, что малышки действительно нет.

Гым Джа рывком садится на кровати. Рядом — пустое место, смятое одеяло. — Где она?.. — её голос срывается, и вдруг она падает на колени посреди зала, закрыв рот ладонями. Плечи трясёт. — Откройте! Я хочу её видеть! — кричит она, ударяя кулаками в металлическую дверь. — Откройте! Игроки один за другим поднимаются, непонимающе смотрят на неё. Ки Хун бросается к Мен Ги. Тот стоит неподвижно, бледный, глаза расширены. — Это ты?! — кричит Ки Хун, хватает его за ворот. — Ты сам говорил, что не можешь на неё смотреть! Это все слышали!!! Мен Ги повышает голос: — Я спал! Я всю ночь спал, понял?! — Он отталкивает Ки Хуна, но руки дрожат. — Я не... я не трогал её! Ки Хун и Мен Ги разворачиваются к игрокам из команды сотого: — Это вы!!! Вы говорили, что ребёнок в игре это глупость!!! Игрок 203 подаётся вперёд, бледный, но злой: — С чего ты взял, что это мы?! Я и близко не подходил! — Мы все этой ночью крепко спали!!! Так крепко, как ни одну ночь здесь не спали!!! — воскликнул сотый уверено. Мен Ги вскидывается: — Это вы! Это вы не хотели, чтобы она оставалась! Вам мешал новый игрок! Это вы сделали! ГДЕ ОНА?!!! ОТВЕЧАЙТЕ!!! — ДА НЕТ ЖЕ!!! ЭТО НЕ МЫ!!! — орал сотый. Гым Джа всё ещё у двери — колотит, срывает голос. Хён Джу подбегает к ней, взяв её за плечи и заглянув в глаза: — Прошу вас, успокойтесь! Этому всему должно быть разумное объяснение! Давайте спокойно позовём персонал и спросим что случилось! Спокойно! Дышите! — но сквозь свои слова и просьбы успокоиться содрогалась и она сама. Послушав Хён Джу, с дрожью в теле от перенапряжения, Гым Джа кивнула и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и они вместе продолжили стучаться, пока наконец не открылась дверь и в общежитие вошла группа розовых солдат, сделав выстрел вверх, чтобы игроки успокоились: — Всем игрокам сохранять порядок! Тишина несколько секунд, которую нарушает Гым Джа: — Пожалуйста, скажите что с ней! Что произошло?! Но в ответ последовало холодное: — Игрок 222 выбыл! Тут вмешались Ки Хун и Мен Ги, идущие вперёд: — Где ребёнок, отвечайте!!! — орал Ки Хун идя вперёд, смело приближаясь к солдатам. После всего ему уже нечего было терять. Мен Ги шёл двумя шагами сзади. — Где ребёнок?!!! Говори сейчас же!!! — подошёл Ки Хун близко к солдату, взяв его за ткань розового комбинезона, тот его мгновенно скрутил. В то же время Хён Джу накинулась на другого с кулаком, нанеся ему удар: — Он спросил где ребёнок! — двое солдат сзади подошли к ней и тоже скрутили, хотя она дёргалась. Держать Хён Джу им давалось с трудом. Снова выстрелив в потолок и заставив всех вздрогнуть, розовый квадрат чётко заявил: — Ещё раз повторяем — игрок 222 выбыл! А у вас начинается новая игра! Я рекомендую вам сосредоточится на её успешном прохождении и не задавать глупых вопросов! События происходят после перестрелки на корабле и гибели Капитана Пака Песок с тихим шорохом сыпался из ботинок. Джун Хо вышел первым, выпрямился, тяжело дыша под остатками мокрого гидрокостюма. За спиной из воды выбирались трое оставшихся бойцов. Он медленно оглянулся. Море шумело позади, затягивая следы волной. Перед ним раскинулся знакомый, будто выжженный в памяти пейзаж — туман, прибрежные скалы, тянущиеся вверх зелёные склоны. Он закрыл глаза, вдохнул глубже. — Это здесь, — сказал он... Бойцы молча переглянулись. Один поправил чёлку, попавшую в глаза, другой выжал воду из перчаток. Джун Хо посмотрел в сторону холмов. Где-то там, он знал, — вход. Тот самый. И теперь он точно был уверен: они нашли цель. Один из розовых солдат вошёл в туалет, захлопнув за собой дверь. Секунду стоял неподвижно — будто пытаясь отдышаться — потом, стоя перед зеркалом, медленно поднял руки и сорвал с головы маску. Гён Сок. Игрок 246. Он кривился от боли. В памяти вспыхнуло, как Хён Джу в отчаянии бросилась на него, крича: «Он спросил, где ребёнок!» И удар. Её кулак. Боль...

ВИПы расселись на широких диванах под пальмами, у панорамных экранов, где мелькают кадры с камер наблюдения — участники готовятся к новой игре. Фронтмен сидит в стороне, маска чёрного цвета, строгий силуэт. Он неподвижен, только пальцы коротко постукивают по подлокотнику. Девушка в золотой маске медленно поворачивается к нему: — Что случилось с игроком 222? — её голос мягкий, ленивый. Другой ВИП — тот, что с длинными светлыми волосами, — резко вскидывает голову: — Что? Опять 222? Да что за фарс! — он хлопает ладонью по столику. — Я поставил на этого игрока первый раз, я поставил на этого игрока второй раз... и что?! Ин Хо медленно поворачивает голову, его голос звучит приглушённо, ровно: — Игрок 222 родился слишком слабым. Он умер ночью. Девушка в маске качает головой: — Оу... бедняжка. Как трагично. — Цифра «2» - теперь для меня несчастливая! Чёрный квадрат откинулся в кресле, не притрагиваясь к бокалу. Сквозь прорези маски — пристальный, неподвижный взгляд прямо на Ин Хо. Тот спокойно продолжал сидеть среди ВИПов, а квадрат не отводил взгляда — слишком пристально, слишком долго, почуяв нечто странное в происходящем... Он вышел из зала ВИПов и незамедлительно отправился в свой кабинет включив камеры, чтобы посмотреть обстановку среди персонала. И опять ему в глаза бросается определённый солдат в розовом костюме, движения которого неуклюжи, не как у других, обученных и опытных. Тогда Чёрный Квадрат берёт рацию: — Обыскать всю территорию! И следить за номером 16! Он мне не нравится! Игроков вывели на огромную площадку в сине-фиолетовой гамме. Перед ними — узкий мостик с пропастью по середине, с канатом, но на высоте, где под ногами зияла пропасть. И стоят 2 огромные куклы, мальчик и уже знакомая всем девочка, держащие в руках по краю огромного каната, с устрашающими улыбками. Из динамиков раздалась звонкая мелодия детской песенки: Тук-тук Кто же это там? Это твой дружок Заходи же к нам Мой дружок, мой дружок Прыгни, хоть разок Мой дружок, мой дружок А теперь наискосок Прыгай раз, прыгай два Поскорей, детвора Час прошёл Вот беда Кончилась игра — Правила просты, — прогремел голос розового квадрата. — Прыгайте через скакалку, пока она вертится и играет песня, но как только песня прекращается и канат останавливается, вы должны замереть как это было в первой игре «Тише едешь дальше будешь». Если вы не сможете перепрыгнуть через скакалку - вы упадёте, а если пошевелитесь когда остановится песня - вы выбыли. Игра начнётся через 10 минут. Пока мы даём вам шанс настроиться и решить в какой последовательности вы пойдёте. Увидев локацию и услышав правила, Сэ Ми посмотрела на свой бок, который снова кровил, и рука, которой она отчаянно сжимала рану. Между её пальцев был виден тёмно алый цвет. Сэ Ми понимала, что игру она не пройдёт... — Всё в порядке? — спросила Хён Джу, опять заметив её растерянность. Сэ Ми промолчала, её взгляд упал на Нам Гю, который пришёл в ужас от новой игры и страха высоты. Он дышал тяжело, губы дрожали. Ломка накатывала, пальцы тряслись. — Н-нет, мне нужна д-доза... я не смогу — в его глазах плыло, он вот-вот терял сознание. Само осознание, что это на высоте сводило его с ума и головокружение усиливалось. Гым Джа сидела у самого края платформы перед пропастью. Лицо бледное, глаза стеклянные. — Где ребёнок... верните мне моего ребёнка... верните... — она повторяла эти слова снова и снова, как заевшая пластинка, уже не слыша себя. С каждым новым повторением этих слов Ки Хуну, Хён Джу и ,Сэ Ми становилось всё тяжелее смотреть на Гым Джа. Ки Хун не выдержал — подошёл к розовому квадрату. — Скажите, пожалуйста... что случилось с ребёнком?! Почему он выбыл?! Скажите!!! — голос его дрожал, в глазах стояли слёзы. Солдат стоял неподвижно, молчал, будто не слышит. Несколько секунд — тишина. Потом он чётко произнёс: — Готовьтесь к игре, номер 456. Обидно будет... после такого проделанного пути — упасть.

Игрок 100 стоял впереди своей команды — тех, кто носил синие кружки. Лицо — каменное, глаза блестят от азарта. Перед ними пропасть, узкий мостик, над которым куклы со скакалками уже держали канаты, ожидая сигнала. — Слушайте внимательно, — начал 100, обводя взглядом своих. — Здесь важно не прыгать, как идиоты. Не паниковать. Кто двинется в паузу, тот труп. Так что двигаемся строго по ритму. Дышим в такт. И никого не ждём, понятно? Он посмотрел на 333 — парень дрожал, глаза метались между пропастью и солдатами. — Эй, — 100 подошёл ближе, почти вплотную. — Ты хочешь домой с пустыми руками? Или ты хочешь, чтобы твоя мать умерла за твои долги? Здесь не про чувства. Здесь про выжить. 333 стоял, глядя в пол. Слова 100 будто ударили прямо в грудь. Его дыхание замедлилось. Взгляд — застыл. Беспомощность ушла. На лице появилась пустота, а потом холод. Игра уже началась. Кто-то двигался вперёд с решимостью, кто-то — едва переставлял ноги от страха. К Нам Гю, который стоял у самого края и, дрожа, смотрел вниз, медленно подошла бледная, почти полуживая Сэ Ми. Она махнула прямо перед глазами Нам Гю крестом Таноса. — Ты не это потерял, случайно? — произнесла она тихо, с тенью улыбки. Стеклянные глаза Нам Гю в одно мгновение ожили. Он потянулся к кресту, но Сэ Ми ловко отдёрнула руку. — Откуда он у тебя?! — заорал он. — Отдай! Сейчас же! Он пытался схватить её, но Сэ Ми, несмотря на слабость, ловко уворачивалась, качаясь, словно призрак. На губах её блуждала уставшая улыбка. Издеваться над ним доставляло ей странное, горькое удовольствие. Нам Гю уже спускался на колени перед ней. В это время на игровой локации уже шло движение. Игроки из команды синих кружков, ведомые игроком 100, синхронно прыгали через огромную скакалку, подвешенную двумя куклами. Каждый раз, когда музыка обрывалась, они мгновенно замирали. Всё шло идеально — будто по отрепетированному плану. 333 наблюдал за ними, зачарованный их ритмом, собирая в голове собственную стратегию. А сзади, у пропасти, борьба продолжалась. Сэ Ми резко бросила крест. Украшение, блеснув, упало прямо на середину мостика. Нам Гю замер. Потом, сорвавшись, схватил Сэ Ми за горло. — Ведьма! — выкрикнул он, и, скривившись от злости, уже замахнулся, когда Хён Джу подбежала и схватила его за руку, взглянув на него исподлобья. Тут Нам Гю вырвался и побежал прямо на мостик. Он ловко прыгал — неожиданно ловко. Каждый раз, когда песенка обрывалась, он замирал точно по ритму. Ки Хун, Хён Джу и Сэ Ми стояли, затаив дыхание. Нам Гю добрался до середины мостика, схватил крест, дрожащими руками открыл его... Пусто. Игрок 124 поднял глаза в полном непонимании как ему существовать. Тут верёвка скакалки ударила по его ногам и смахнула Нам Гю в пропасть... Первый выбывший игрок. У всех при виде данного зрелища похолодело в ногах. Хён Джу и Ки Хун в шоке оглянулись на Сэ Ми, которая едва держалась на ногах, вкушая не вкус победы, а адскую боль и головокружение. Игроки 456 и 120 подбежали к ней. Ещё не успев ничего спросить они увидели красное пятно на зелёной кофте Сэ Ми. Кровотечение снова прогрессировало. — Я смогла... я смогла... но... я не пройду эту игру... Позаботьтесь о моём брате... При виде раны Сэ Ми, у Ки Хуна снова вспыхнул жгучей болью в сердце флэшбэк с Со Бёк. Глаза Хён Джу медленно наполнялись слезами, а Гым Джа не осознавая реальности всё ещё сидела у края, повторяя «Верните мне моего ребёнка». Мен Ги гипнотизировал пристальным взглядом мост, ожидая своей очереди, словно никого и ничего вокруг для него больше не существует. Всё казалось каким-то сумасшедшим страшным сном. А на фоне детская песенка словно издевалась над их психикой. Этот кошмар резким возгласом во всё горло перебил Ки Хун: — ТАК, СЛУШАЙТЕ ВСЕ МЕНЯ!!! НИКТО НЕ СДАЁТСЯ!!! НИКТО НЕ СМЕЕТ СДАВАТЬСЯ!!! НАША ЗАДАЧА ВЫЖИТЬ!!! РАДИ НАШИХ РОДИТЕЛЕЙ!!! РАДИ НАШИХ ДЕТЕЙ!!! — все обернулись на него и даже Гым Джа впервые подняла голову за долгое время, взглянув на игрока 456. В её заплаканных глазах заблестела лёгкая искра надежды...