Глава 23
25 января 2026 г., 01:08
Увидев, что в углу прячется подросток с красными глазами, Нин Си Нянь пришёл в ярость. Он с трудом подавил тревогу и ласково уговорил его рассказать правду, после чего сразу же повёл его к декану, чтобы пожаловаться.
Декан не стал медлить и быстро позвал Фу Сюаня, Тан Вэй Мина и остальных.
Увидев, что толпа входит в зал строем, с высокомерным видом, Чжоу Юнь Шэн притворился испуганным и вжался в объятия Нин Си Няня, незаметно хватаясь за его одежду. Это движение ещё больше разозлило Нин Си Няня, но он крепко, но очень нежно обнял его и похлопал по спине, тихо убеждая не бояться.
Тан Вэй Мин и остальные, конечно же, знали Нин Си Няня, чьё красивое лицо круглый год красовалось на обложках финансовых журналов. Увидев, как эти двое предаются страсти, они вдруг почувствовали дурное предчувствие.
Нин Си Нянь тоже не стал говорить лишних слов. Он достал свой мобильный телефон и сказал:
— Я лично видел, как Си Янь писал эту картину под названием «Светлая», но по какой-то причине на ней указано имя Фу Сюаня. Я пришёл сюда сегодня, чтобы получить разъяснения по этому вопросу. Чтобы избежать ненужных недоразумений в будущем, могу я записать этот разговор?
Не согласиться сразу было равносильно признанию в том, что у него есть скрытые мотивы. Фу Сюань считал, что у всех них есть хорошее прикрытие, так что запись или отсутствие записи — не такая уж большая проблема, поэтому он кивнул в знак согласия.
Тан Вэй Мин, дрожа от страха, спросил:
— Простите, могу я узнать, какие у вас отношения с Вэй Си Янем?
— Какое тебе дело до моих отношений с Си Янем? — Нин Си Нянь усмехнулся, затем повернулся к Фу Сюаню и спросил: — Когда и где ты закончил эту картину? Кто этот ребёнок на картине?
— Я начал рисовать в начале сентября и закончил в конце октября. Я полностью нарисовал картину в школьной студии, и младшие братья, которые занимаются в той же студии, могут это подтвердить. Человека на картине не существует в реальности. Я рисовал его, думая о своём возможном будущем ребёнке, о том, как он будет выглядеть, унаследует ли он мой талант к рисованию? С тоской и любовью в сердце я изобразил лицо этого ребёнка на холсте, мазок за мазком…
Из-за угрызений совести Фу Сюань без конца болтал о своих чувствах во время создания картины. Младшие братья, получавшие от него выгоду, часто кивали и поддакивали, даже Тан Вэй Мин несколько раз подтвердил его слова.
Чжоу Юнь Шэн начал писать эту картину в конце июля и закончил её в конце сентября. Весь процесс написания был тщательно задокументирован с помощью инструментов мониторинга Нин Си Няня. Более того, он написал портрет Нин Ван Шу, и одного этого нарушения авторских прав было достаточно, чтобы подать на Фу Сюаня в суд и довести его до банкротства.
Теперь, из-за угрызений совести, чем больше Фу Сюань говорил, тем больше противоречий всплывало, и всё это записывал Нин Си Нянь. Если бы он позже попытался отказаться от своих показаний, это было бы невозможно, ведь он сам вырыл себе могилу.
Нин Си Нянь не перебивал его. Когда тот закончил свой бессвязный рассказ, он задал Тан Вэй Мину несколько вопросов. Собрав все улики, он взял юношу за руку и кивнул декану:
— Президент Ли, я ухожу. Этот вопрос будет передан моему адвокату. Я надеюсь, что подобная ситуация больше не повторится в вашей школе.
— Конечно, конечно, господин Нин, пожалуйста, будьте осторожны, — декан почтительно проводил их до двери, затем обернулся и некоторое время смотрел на Фу Сюаня. В конце концов он покачал головой и сказал: — Поторопись домой, пусть родители помогут тебе найти лучшего адвоката. Если тебе повезёт, ты сможешь договориться во внесудебном порядке.
— Декан, зачем мне бороться за внесудебное урегулирование? Эту картину нарисовал лично я, и многие могут это подтвердить! — Фу Сюань не собирался сдаваться.
— Нарисовано вами лично? Вы можете нарисовать сына господина Нина, который находится за несколько сотен миль отсюда? Какой воображаемый будущий ребёнок… когда я произношу эти слова, мне становится стыдно за вас.
Когда голос декана затих, Тан Вэй Мин, которого всегда преследовали дурные предчувствия, увидел перед собой лишь темноту. Студенты, давшие ложные показания, покрылись холодным потом.
Фу Сюань в страхе воскликнул:
— Как такое возможно? Вэй Си Янь явно сказал мне, что ребёнок был воображаемым!
Декан подтвердил, что всё это правда, и бесцеремонно выгнал всех из своего кабинета. После сегодняшнего дня все присутствующие, скорее всего, будут уничтожены. Можно сказать, что у них нет будущего.
Вернувшись домой, Фу Сюань рассказал обо всем родителям, но те были совершенно не в состоянии противостоять Ning Group. Несмотря на то, что судебное разбирательство не было публичным, чтобы защитить Нин Ван Шу от необдуманных публикаций в СМИ, репутация семьи Фу в сфере каллиграфии и живописи была погублена. Выплатив огромную сумму в качестве компенсации, они уехали за границу, чтобы держаться подальше от скандала, и с тех пор о них ничего не было слышно.
Тан Вэй Мин и несколько студентов, которые дали ложные показания в пользу семьи Фу, тоже один за другим ушли из кружка масляной живописи, разочаровавшись в живописи на всю оставшуюся жизнь.
***
По дороге домой Чжоу Юнь Шэн робко спросил: — У него столько свидетелей, а у нас только один ребенок. Неужели мы проиграем суд? — Как такое возможно? У нас достаточно доказательств, — Нин Си Нянь погладил подростка по мягким волосам. — Каких доказательств? — Чжоу Юнь Шэн моргнул большими невинными глазами. Нин Си Нянь покрылся холодным потом и рассмеялся: — Не волнуйся, я же сказал, что у меня есть доказательства. Пожалуйста, не переживай из-за суда, я обо всём позабочусь. У тебя есть ещё какие-нибудь картины? Дай мне одну, я заявлю её на конкурс. Чжоу Юнь Шэн наконец кивнул, вдоволь насладившись его взволнованным видом: — У меня есть картина примерно того же уровня, что и «Яркая». Помогите мне отправить ее. О, кстати, можно ли сделать так, чтобы разбирательство не было публичным? Боюсь, это повлияет на жизнь ребенка. СМИ наверняка разберутся в истории с картиной, и Нин Ван Шу неизбежно окажется в центре внимания общественности. Он был таким маленьким, что повышенное внимание к нему не сулило ничего хорошего. Хотя у Чжоу Юнь Шэна было достаточно сил, чтобы полностью защитить его, он всё равно чувствовал себя виноватым из-за того, что использовал его портрет. Нин Си Нянь не знал всей истории, но, видя, что он относится к сыну как к родному, нежно любит его, почувствовал невероятное умиление и нежно поцеловал его. Они посмотрели друг на друга и нежно улыбнулись. Дома Чжоу Юнь Шэн повел Нин Ван Шу к озеру, чтобы порисовать. Нин Си Нянь отошел, чтобы позвонить адвокату Ning Group. Для ведущей юридической фирмы страны такое гражданское дело было проще простого, и другая сторона неоднократно заверяла, что ответчик заплатит по полной. Повесив трубку, Нин Си Нянь закурил сигару и встал у окна, глядя на то, как большой и маленький рисуют бок о бок. В этот момент запыхавшаяся от дороги Чжао Синь Фан толкнула дверь и вошла, сжимая в руке кредитную карту: — Си Нянь, почему все мои кредитные карты заблокированы? Нин Си Нянь обернулся и очень нежным тоном сказал: — Синь Фан, иди сюда, посмотри на это. Чжао Синь Фан подошла и наклонилась, чтобы посмотреть на экран компьютера. Нин Си Нянь нажал на кнопку воспроизведения, и комнату мгновенно наполнили стоны «у-у-у, а-а-а». Два белых тела соединялись в самых разных позах, и сцена была крайне непристойной. Лицо Чжао Синь Фан мгновенно побледнело, она отступила на два шага и бессвязно забормотала: — Си Нянь… Это было не намеренно… нет, нет, меня заставили, Си Нянь, пожалуйста, не… Нин Си Нянь проигнорировал её и взял трубку. Примерно через десять минут в помещение вошли несколько полицейских и арестовали Чжао Синь Фан по обвинению в мошенничестве, краже и разглашении коммерческой тайны. Поскольку сумма ущерба была слишком велика, Чжао Синь Фан приговорили к максимальному наказанию и обязали выплатить Ning Group астрономическую компенсацию. В то же время судья расторг их брак. Что касается Цянь Юя, то всего месяц назад он покончил с собой, чтобы избежать наказания.***
Три года спустя доктор Цинь Ли вышла на пенсию, и Нин Си Нянь решил найти другую няню, чтобы та присматривала за его ребёнком и его возлюбленным. Он ничего не мог с этим поделать, они оба были помешаны на рисовании. Как только они заходили в мастерскую, обо всём забывали, и если рядом не было никого, кто мог бы за ними присмотреть, они бы, наверное, уморили себя голодом. По этой же причине Нин Си Нянь не хотел снимать камеры наблюдения в доме. В этот день в дверь резиденции Нин позвонила красивая девушка. Она пришла устраиваться на работу. — А, т-ты Вэй Си Янь? Вэй Си Янь из «Возвращения домой»? — девушка указала на красивое лицо молодого человека и окликнула его. «Возвращения домой» — картина, которую Чжоу Юнь Шэн отправил на церемонию вручения наград за картины маслом три года назад. Она была посвящена Вэй Си Яню. Подросток в изнеможении лежит на коленях у женщины, которая одной рукой нежно гладит его по волосам, а другой прикрывает его щеку. Их окружают цветущие китайские розы, колышущиеся на ветру. Сцена наполнена теплом и светом, но за спиной юноши виднеется бесконечная дорога, заросшая колючим кустарником. Ноги юноши были поджаты, ступни в крови. Нетрудно было представить, какой трудный путь ему пришлось проделать, прежде чем он оказался рядом с женщиной. Это была картина в стиле сюрреализма, но в ней прослеживались черты классицизма. Тёплые тона рассказывали печальную историю. Юноша лежал неподвижно, такой безмятежный и прекрасный, что все прохожие невольно останавливались, чтобы проверить, дышит ли он ещё. Он был таким юным и нежным, он не должен был нести это бремя в одиночку. Все хотели стать теми, кто обнимет его. Когда картина была выставлена на всеобщее обозрение, из-за большого количества людей, которые действительно тянулись к ней, чтобы проверить, дышит ли он, организаторам ничего не оставалось, кроме как повесить на стену табличку с надписью: «Он всё ещё жив!» Превосходное мастерство художника и его искренние эмоции вдохнули в картину жизнь и душу. Картина также получила высшую награду на церемонии вручения премий в области масляной живописи в том году. Вэй Си Янь прославился в одночасье, но Нин Си Няня несколько месяцев мучили кошмары. Хотя организаторы сказали, что «он всё ещё жив», только Нин Си Нянь знал, что женщина, обнимающая юношу, на самом деле была его матерью. Желание броситься в объятия матери было равносильно желанию броситься в объятия Смерти. Эта картина скрывала решимость умереть. Нин Си Нянь испугался и с тех пор стал ещё строже следить за мальчиком. Если тот исчезал из его поля зрения более чем на три минуты, Нин Си Нянь начинал нервничать, а его лоб покрывался холодным потом. В результате Чжао Цзюнь, которого часто отправляли на его поиски, всегда про себя проклинал тяжёлую болезнь своего начальника. В этот момент Нин Си Нянь с пепельным лицом смотрел на экран, наблюдая за тем, как мужчина и женщина гармонично ладят друг с другом. Сотовый телефон у его уха скрипел от того, как сильно он его сжимал. — Ты умеешь печь печенье? Мой племянник их обожает, — спросил Чжоу Юнь Шэн, глядя на главную героиню. Да, эта девушка была той самой запоздавшей главной героиней. — Могу, хотите, я испеку несколько штук для вас и ребенка? — щеки девушки слегка порозовели, глаза сияли. Три года назад она была очарована Вэй Си Янем из-за «Возвращения домой», но никак не ожидала, что он станет ее будущим работодателем. — Хорошо, на кухне есть всё, бери, что тебе нужно, — Чжоу Юнь Шэн указал на шкафы. Девушка поспешно кивнула и уже собиралась надеть фартук, когда в комнату быстро вошёл Чжао Цзюнь. Он сказал тихим голосом: — Господин Вэй, босс только что звонил, он сказал, что уже нашёл хорошую няню, так что вам не нужно беспокоиться об этом. Продолжайте рисовать, я выведу юную леди, — с этими словами он вывел девушку из дома Нин, не дав ей возможности возразить. Вскоре в доме Нин появилась новая няня. Ей было шестьдесят пять лет, и лицо у нее было как у высохшей мандариновой корки. Чжоу Юнь Шэн оглядел ее с ног до головы, мысленно проклиная проклятого извращенца, но уголки его губ дрогнули в улыбке.
