Каждый скучает по-своему

Ян Птачек скучал красиво — если вообще можно так сказать. Он сидел на лавке во дворе, закинув ногу на ногу, и смотрел куда-то поверх крыш. Взгляд был ленивый, почти надменный, но слишком уж долго он не моргал. Обычно Ян болтал, смеялся, язвил, шутил. Сейчас — молчал. Это было невероятно для его натуры. Даже подозрительно. — Ну и где ты запропастился, герой… — пробормотал он себе под нос, будто Индро мог его услышать. *** Барбос скучал иначе. Пёс сидел напротив Яна и смотрел на него. Очень внимательно. Очень укоризненно. С таким выражением, какое бывает только у собак, уверенных, что человек — идиот, но всё ещё любимый. Он ткнулся носом Яну в колено. Потом сел. Потом поднял лапу. Потом тихо, жалобно: — Вф… — Нет, — автоматически ответил Ян. — Сосисок нет. Я последние отдал, сам не ел. Барбос не поверил. Он посмотрел в сторону кухни. Потом обратно. Потом снова на колено Яна. И снова: — Вф! — Я тебе говорю, их нет. Индро бы дал, я знаю, — Ян вздохнул и скривился. — Он всегда тебе их даёт. Даже когда не надо. А тебе нельзя, ты знал? - Вффф... *обиженный вздох*. Но при имени Индро Барбос насторожился. Уши дёрнулись. Он наклонил голову, будто слово было знакомым, но не до конца понятным. Потом фыркнул и снова уставился на Яна. *Если Индро нет, значит, сосиски обязан выдать ты*, читалось в этом взгляде. И почему собаки не умеют говорить? Этот рассказал бы по полной. Логика, однако, была железной. Ян усмехнулся и всё-таки почесал пса за ухом. — Скучаешь, да? — тихо сказал он. — Я тоже, друг, ты даже не представляешь, насколько сильно. Барбос зевнул. По его логике было - "Скучаю = сосиски". Вроде, всё ясно. Внезапно скрипнула калитка. Шаги. Неуверенные, усталые. Тяжёлые. Но живые. Барбос первым повернул голову. Он встал, напряжённо вытянул шею, понюхал воздух. Запах был… знакомый. Но какой-то странный, далёкий. Смешанный с дорогой, пылью, потом и чем-то чужим. Он зарычал. Тихо. Недоверчиво. Ян поднял глаза — и замер. Улыбка вспыхнула сама собой, слишком быстрая, слишком искренняя, чтобы её скрывать. — Ну наконец-то… — выдохнул он. Индро стоял у входа, немного растерянный, с мешком за плечом. Уставший. Похудевший. Живой. — Ян… — начал он. Барбос сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Медленно. Осторожно. Он обошёл Индро по кругу, принюхиваясь, морща нос. Похож. Но не совсем. Где сосиски? Индро присел на корточки и протянул руку. — Эй… Барбос. Это я. Пёс замер. Потом резко ткнулся носом в ладонь. Запах. Тот самый. Он моргнул. И в следующую секунду мир взорвался. Лай. Визг. Хвост, бьющий по воздуху так, будто хотел взлететь. Барбос прыгнул на Индро, чуть не сбив его с ног, облизал лицо, уши, подбородок, радостно поскуливая, как будто наверстывал все дни сразу. — Эй, эй, товарищ! — рассмеялся Индро. — Я тоже скучал! Ян смотрел на них и вдруг понял, что у него в горле стоит ком. Он отвернулся, сделал вид, что потянулся. — Чёрт… — пробормотал он. — Вернулся — и сразу любимец номер один. Значит, я что, запасной? Спасибо, Барбос, я тебе верил, - Ян показательно надулся. Панская натура... Барбос, услышав его недовольный тон, на секунду оторвался от Индро, посмотрел на Яна… И важно гавкнул. Теперь можно и сосиски. Ян рассмеялся — по-настоящему, громко, легко. — Ладно, — сказал он. — Сегодня у нас праздник. И тоска, такая разная — человеческая и собачья — наконец нашла своё место.