Каждый скучает по-своему

К вечеру дом наполнился звуками, которых не хватало всё это время. Трещал камин, где-то на кухне тихо звякала посуда, а Барбос, наевшийся и умиротворённый, свернулся калачиком у огня, положив морду на испачкавшиеся лапы, которые позже Индро с усердием отмывал и по-доброму ворчал. Пёс время от времени приоткрывал один глаз — просто проверить, все ли на месте. Ян и Индро остались вдвоём. Сначала они просто сидели рядом. Слишком близко, чтобы это было случайно, и слишком осторожно, чтобы сразу что-то сказать. Ян вертел в пальцах кружку, Индро смотрел в огонь, будто там можно было найти правильные слова. — Ты изменился, — наконец сказал Ян. Не насмешливо. Тихо. — Ты тоже, мой пан, — ответил Индро и повернулся к нему. Их взгляды встретились — и в этом было всё: усталость, радость, страх снова потерять друг друга и облегчение от того, что вот он, Индро, здесь, живой, тёплый, настоящий, целый. Ян первым подался вперёд. Совсем немного, неуверенно, боясь, что может сломать этот момент нежности. Как будто давал Индро шанс отступить. Но тот не отступил и даже не думал. Их поцелуй вышел не резким — наоборот, осторожным, почти несмелым, пробующим, нежным. Будто они проверяли: это правда? Ты действительно рядом со мной? Ян выдохнул в губы кузнеца, пальцы сами нашли край рубахи, сжали ткань, словно боялись, что Индро снова исчезнет. — Не уходи, пожалуйста, не бросай меня снова. Мне страшно, Индро, — почти шёпотом сказал он. Индро коснулся лбом его лба. — Я вернулся, Ян. К тебе. Я здесь и обещаю быть рядом. Не бойся, я же всегда с тобой, как бы далеко я не был. Ты всегда был моим смелым и отважным паном, которому я готов служить, и пусть сам дьявол отрубит мне язык, если я вру. - Но ты по-прежнему говоришь, Индро... Поцелуй меня... *** Ночь прошла тихо. Без слов, которые были не нужны. С теплом, с близостью, с ощущением, что мир, пусть и ненадолго, встал на место. Под утро камин догорел, оставив только мягкое тепло. Барбос приподнял голову, зевнул так, что язык чуть не вывалился, и оглядел комнату. Его Люди спали. Вместе, рядом. Вся его маленькая семья. Это было правильно по собачьим меркам Барбоса. Уж должен быть кто-то любимым, а кто-то запасным, правда ведь? Да? Только кто будет выдавать сосиски? (Ох уж эти Барбосы). Он тихо, почти неслышно, поднялся, прокрался к кровати и, пыхтя от усердия, взобрался на край. Немного повозился, устраиваясь, и свернулся клубком в ногах у своих что ни на есть любимых людей. "Тепло и хорошо", подумал пёс. "Интересно, дадут ли мне за это сосиску?". Индро во сне пошевелился, Ян машинально опустил руку ниже, и пальцы коснулись тёплой собачьей шерсти. — Он тут… — пробормотал Ян сквозь сон. — Я знаю, — так же тихо ответил Индро, улыбаясь, не открывая глаз. - Кажется, нам нужно наведаться к торговцу или мяснику. Утро встретило их троих — не героев, не господ, не воинов. Просто тех, кто наконец был дома.