TOM III. SINGULARITY
ПРОЛОГ.
В астрофизике сингулярность — это точка в пространстве-времени, где гравитационное поле становится бесконечным. Точка, где известные нам законы природы перестают существовать. Место, откуда не возвращается даже свет.
Они называли это Апокалипсисом. Концом Света. Бездной. Но они ошибались. Это был не конец. Это было сжатие.
Матерь Жизни не просто уничтожила миры. Она их пережевала, но не проглотила. Теперь, когда защитный купол Осколка стабилизировался, а «Пси-вирус» утих, обитатели Цитадели смогли наконец выглянуть наружу по-настоящему. И то, что они увидели, было страшнее пустоты.
Вселенная превратилась в свалку реальностей. В фиолетовом, ядовитом тумане Энтропии дрейфовали не просто камни. Там плавали города. Перевернутый Эйфелевая башня, пронзающая шпилем серное озеро из Ада. Небоскребы Нью-Йорка, опутанные корнями райских садов. Остатки древних храмов, сросшиеся с современными спутниками и проводами.
Земля, Небеса, Преисподняя — всё смешалось в единый, чудовищный коллаж. Здесь гравитация работала по желанию случая. Здесь время текло петлями. Здесь эхо мертвого мира было громче живого голоса.
В центре Цитадели, в Техническом Секторе, на мониторах Лэйн побежали новые данные. Это был не шум. Это был ритм. Тук-тук. Тук-тук. Словно где-то в глубине этого хаоса забилось гигантское, механическое сердце.
— Мы искали энергию, чтобы согреться, — прошептала Лэйн, глядя на экран, где график частот выстраивался в идеальную, пугающую синусоиду. — Но мы разбудили иммунную систему этой новой вселенной.
Она подняла глаза на карту, составленную из обрывков сигналов. Там, в секторе, который раньше назывался «Северная Америка», светилась точка. Не красная. Не золотая. Она была абсолютно черной. Чернее, чем крылья Мими. Чернее, чем глаза Мальбонте.
Это была Сингулярность. Место, где реальность дала трещину. И из этой трещины на них смотрело нечто, что помнило старый мир. И оно очень не любило тех, кто выжил.
Война за тепло закончилась. Началась война за реальность.
