Попытка вести себя прилично

Габриэль решительно закатывает глаза, когда видит на экране телефона имя Нико. Вот в чем сложность написать, зачем звонить? Он ведь всегда быстро отвечает на любые сообщения, и он ни за что не поверит, что Нико просто обожает слушать его голос. Тем не менее, Габи все равно тыкает на зелёный кружок на экране и прикладывает телефон к уху:  — Это автоответчик, оставьте сообщение после сигнала, пи-и-ип, — весело тараторит Габи и замолкает, ожидая реакции Нико.  — Это не смешно, Габриэль, — Габи практически видит, как Нико закатывает глаза.  — Пф, не смешно ему, — тут же фыркает он в ответ, — Ты слишком серьёзен.  — Потому что я звоню по серьезному вопросу, — голос Нико явно уставший, но, тем не менее, не раздражённый, что не может не радовать.  — Ну давайте серьезно, мистер Хюлькенберг, — Габриэль придает голосу серьёзность и кусает нижнюю губу. В динамике раздается тяжелый вздох. Габи улыбается: он-то прекрасно знает, что вся эта строгость напускная, потому что Нико его все равно любит.  — Я забронировал нам номер в отеле, — Нико всё-таки пытается переключиться на серьезный разговор.  — Надеюсь, с двуспальной кроватью? — тут же вставляет Габриэль, — Чтобы нам было удобно...  — Габриэль, у тебя все мысли только об одном, — пауза, затем: — Да, с двуспальной. Да, я трахну тебя на ней. Доволен?  — Очень! — Габи восхищается дальновидностью Нико, — А я соскучился! Он правда соскучился, потому что в последний раз они виделись две — две! — недели назад, и это слишком длинный срок, по его мнению. Ему просто хотелось быть ближе к Нико, неужели это так сложно осуществить? Зато теперь они вместе проведут какое-то время в Германии и помимо работы у них точно будет чем заняться.  — Я тоже соскучился, Габи, — голос Нико смягчается, и Габриэль уже готов скулить и плакать, потому что ему отчаянно не хватало Нико все это время, — Мы скоро увидимся.  — Хотелось бы поскорее, — Габриэль ложится на кровать, планируя дольше поговорить с Нико, — Вот ты представляешь... Возможно, он всё-таки понимает любовь Нико к телефонным разговорам.

***

«Я в отеле, ты где?» — пишет Габриэль Нико, оказавшись в холле отеля. «Скоро спущусь.» — мгновенно прилетает ответ, и сердце Габи заходится в предвкушении. Он очень ждет, когда наконец-то увидит Нико, сможет его обнять, а ещё лучше — поцеловать. Но это лучше делать уже в номере, где никто не будет видеть, а то мало ли что. Тяжело же любить напарника, с которым вроде как не должно быть никаких отношений. А они есть, и еще какие! Габриэль перематывает в голове воспоминания и вздыхает — ожидание его точно доконает. Спустя пару минут Габриэль замечает наконец высокую фигуру Нико, и сорваться с места навстречу ему мешает только чемодан, стоящий у ног. Он нетерпеливо переминается с ноги на ногу и ждет, когда Нико подойдёт к нему, а как только немец оказывается рядом, немедленно заключает его в объятия, проигнорировав предупреждающий взгляд. Руки Нико, впрочем, тут же обнимают его в ответ.  — Я скучал! — заявляет он абсолютно счастливый, на короткое мгновение утыкается носом в шею Нико, и только после этого отходит на шаг, — Привет, Нико.  — Здравствуй, Габриэль, — улыбается Нико, мажет нечитаемым взглядом по его лицу и решительно берет ручку его чемодана, — Идем.  — Даже не скажешь, что скучал? — Габриэль изображает настолько грустную мордашку, что Нико хмыкает и щёлкает его по носу.  — Скучал, — они заходят в лифт, и Нико, наклонив голову, горячо шепчет на ухо, — Но лучше покажу, чем скажу. Габриэль в предвкушении кусает нижнюю губу, опускает ресницы и, изображая смущение, толкает концом ботинка ногу Нико. Нико снова улыбается, но на этот раз как-то лукаво и многообещающе. От предвкушения все внутренности словно в узел завязываются, и Габриэль не знает, сколько еще сможет терпеть. Это просто невыносимо держать его столько времени на расстоянии. Как минимум, это нечестно по отношению к Габи. Вот у Нико он сам есть, а у Габриэля нет Нико! И это совершенно несправедливо. Он тоже хочет иметь Нико, и неважно, что обычно все происходит в точности наоборот. Габриэль терпит и ведет себя прилично все время, что они тратят, чтобы добраться до номера. Нико прикладывает ключ-карту к электронному замку, впускает внутрь сначала Габи, затем заходит сам и закрывает дверь. Стоит замку щёлкнуть, как Габриэль тут же обхватывает шею Нико и жадно его целует. Нико отпускает ручку чемодана, наконец-то обнимает Габи за талию и отвечает на поцелуй. Габриэль привычно льнет к чужому телу, так и норовит уже наполовину возбужденным членом потереться о бедро, но Нико отстраняется, переводит дыхание и пытается сделать вид, будто не хочет так же сильно, как и Габриэль.  — Душ, — Нико облизывает губы, Габи прилипает к движению его языка и не сразу реагирует, — Сейчас же.  — Как прикажете, мистер Хюлькенберг, — закатывает глаза Габриэль, почти что надеясь, что за такое нахальство получит. Нико только разворачивает его в сторону ванной комнату и слегка шлёпает ладонью по ягодицам, намекая, что пора бы поторопиться. Габриэль дует губы и останавливается на пару минут для того, чтобы взять чистую одежду из чемодана. Потом получает еще один поцелуй и всё-таки уходит в душ. У Габриэля мелькает мысль, что можно было бы спокойно и в одиночестве подрочить в душе — но у него же теперь есть целый Нико, и обходиться своей рукой совсем необязательно. Так что он максимально быстро заканчивает с душем, и в итоге решает даже не одеваться, а только обматывает вокруг бедер полотенце. Нико стоит перед окном и разговаривает по телефону. Точнее будет сказать — с хмурым видом слушает и иногда односложно отвечает. Габриэль подкрадывается к нему сзади, обнимает за талию и губами касается шеи. Нико даже не вздрагивает, лишь слегка наклоняет голову вбок, предлагая продолжить, и Габи, разумеется, не отказывает себе в удовольствии прикусить светлую кожу и тут же зализывает укус языком. Руки так и тянутся к пряжке ремня на джинсах Нико, но Габриэль не рискует лезть руками куда не просят, решая дождаться, пока Нико договорит по телефону.  Когда он в прошлый раз откровенно наглел, сидеть было не то, чтобы больно, но не очень удобно еще двое суток. Губы Габриэля снова проходятся по загривку и шее Нико, он слегка оттягивает ворот футболки и целует в основание шеи, затем целует и кусает место, где под кожей размеренно бьется пульс, и с восторгом слушает прерывистый вздох Нико.  — Заканчивай уже, — шепчет он немцу на ухо, требовательно дергая его футболку наверх, — Что может быть важнее, чем я? Нико недовольно шикает на Габриэля и говорит невидимому собеседнику:  — Да, я все понял, до свидания, — он заканчивает разговор, сует телефон в карман и разворачивается к Габи, — Работа, Габриэль. Из пиар-отдела звонили, напоминали про съемку и загрузили прочей информацией.  — Тогда самое время разгрузиться, — Габриэль хлопает ресницами и тянется ручками к ремню Нико, — А я помогу. Можно? Нико смеряет Габриэля строгим взглядом и вздыхает:  — Дай хоть сяду, нетерпеливый.  — На ногах уже возраст не позволяет? — тут же ухмыляется Габриэль, но послушно идет к кровати вслед за Нико. Нико никак не комментирует язвительное замечание, молча забирает — вот ведь наглеж! — у Габриэля полотенце, оставляя его совсем голым и садится на край кровати, раздвигая ноги в стороны. Взглядом, не руками даже, давит на плечи, и Габи мгновенно опускается на колени. Привычными движениями расстегивает ремень и ширинку на джинсах, тянет вниз. Нико слегка приподнимается, и Габриэль стаскивает с его бедер штаны сразу вместе с нижним бельем. Он быстро лижет ладонь и обхватывает его полувозбужденный член, который тут же реагирует на прикосновение и твердеет в пальцах, пока Габриэль размашисто ведет от головки, оттягивая крайнюю кожу, к основанию и обратно. Нико дышит уже через рот, внимательно наблюдает за Габриэлем, и от этого пристального внимания кожа сама собой вспыхивает красным. Он облизывает пересохшие губы и опускает голову ниже. Касается горячей и мягкой кожи губами, провокационно лижет языком, оставляя влажный след, но в рот не берет, ожидая почувствовать приятную тяжесть ладони на голове. Пальцами Габриэль обхватывает нижнюю часть члена, обводит языком виднеющиеся под кожей венки, а затем на макушку привычно ложится ладонь, слегка давит, и Габриэль наконец размыкает губы и пропускает в рот головку члена. Сверху слышится сдавленный вздох, что побуждает поднять глаза, чтобы увидеть лицо Нико. Нико сосредоточен, между нахмуренных бровей залегла складка, рот приоткрыт, а взгляд кажется отсутствующим. Габриэль зависает, разглядывая чужое лицо, до тех пор, пока голубые глаза не фокусируются на нем, а ладонь не давит на голову. Он опускает ресницы, втягивает воздух через нос и берет почти половину пульсирующего от возбуждения члена в рот. Мокро облизывает, позволяя слюне стечь ниже, двигает ладонью ниже, затем касается пальцами мошонки, одновременно втягивая щеки, за что вознаграждается уже полноценным стоном и прерывистым дыханием. Габриэль представляет, как Нико запрокидывает голову, тяжело дыша, и рывком насаживается до самого горла. Тут же становится трудно дышать, на глазах выступают слезы, и он едва фокусируется на своей задаче.  — Тише, не переусердствуй, — хриплый голос Нико разбавляет тишину, — Ты все правильно делаешь, хороший мальчик. Его ладонь не давит, гладит, Габриэль почти уверен в том, что Нико любуется им, и поэтому демонстрирует — да, он хороший мальчик, он заслуживает похвалы и ласки. Выпускает член изо рта, давая себе передышку и снова вбирает до середины. Больше работает ладонью, но сосет со всей самоотдачей и с чувством, с причмокиваниями и хлюпающими звуками. Он чувствует, как слюна течет по подбородку, как во рту вязко, как судорожно сжимается горло, когда он опускается почти до самого основания. И все это ради стонов Нико, его сбитого дыхания и рваных поглаживаний по голове.  — Габи, я сейчас, — отсутствующим голосом предупреждает Нико, пытается поднять голову Габриэля, но он лишь слегка мотает ею, опускается ещё ниже и стонет, пуская слабую вибрацию горлом. Нико наконец-то вцепляется пальцами в волосы и с протяжным стоном изливается в горло Габриэлю. Он едва дышит носом, чуть ли не захлёбывается, но послушно сглатывает — сам хотел, сам просил. Член опадает, и Габриэль, слегка помедлив, отстраняется. Хватка в волосах превращается в ласковые поглаживания, а сам Габи укладывает голову на бедро Нико, чувствуя привычную уже ломоту в челюсти и саднящее чувство в горле. Вместе с этим приходит и осознание собственного возбуждения — он все еще не притрагивался к себе, хотя очень хотелось, болезненно хотелось.  — Иди сюда, — пальцы Нико цепляются за плечо, тянут к себе. Габриэль послушно поднимается с колен, пересаживается на колени Нико и чувствует, как тёплые пальцы смыкаются на его члене. Он облегчённо стонет в губы Нико, обнимает его за шею и через пару резких движений ладонью по его члену позорно быстро кончает на руку и футболку Нико, тут же обмякая. Нико целомудренно целует его в щеку, обхватывает одной рукой поперек торса и прижимает к себе.  — Разгрузился? — придя в себя, интересуется Габриэль, утыкаясь носом в шею Нико. Его возмущает то, что Нико, какого-то хуя, до сих пор одет, пока он сидит на его коленях совершенно голый. — А меня так и не трахнул! Хотя обещал, на этой самой кровати. Нико улыбается, вытирает обо что-то руку — о полотенце, снятое с Габриэля, как выяснится позже — и обнимает его уже двумя руками, поглаживая влажную от пота спину.  — Потом. От короткого, но столь многообещающего слова у Габриэля все внутри переворачивается. Он довольно улыбается, но чисто из мстительности ерзает голой задницей вдоль члена Нико. Нико вздыхает — то ли обречённо, то ли возбужденно — и снова целует Габриэля куда-то в скулу, все ещё не выпуская его из объятий.  — У тебя колени теперь все красные, — спустя минуту отмечает Нико и ласково гладит Габи ладонью по колену, — Болят?  — Да не особо, — рассеянно пожимает плечами Габриэль и укладывает голову на плечо Нико. Он действительно до этого момента даже не вспоминал о неудобствах — что любовь делает с людьми? Тем более пальцы Нико очень хорошо гладят покрасневшую кожу, успокаивая раздражение. — Надо было хоть подложить что-нибудь, — все же продолжает Нико, — Но кто-то постоянно торопится, да, Габриэль? — В следующий раз придумаем что-нибудь, — отмахивается от занудства Нико Габриэль, больше обеспокоенный тем, как чужая ладонь гладит его по спине и пояснице, неумолимо подползая к заднице.

***

Габриэль решает, что точно не предназначен для работы допоздна, когда вваливается в номер. Однако тут же он оказывается в объятиях Нико, и жизнь становится гораздо проще. Нико крепко обнимает его, на что Габриэль с готовностью льнёт к его телу и весь обмякает, укладывая голову на чужое плечо.  — Устал? — шепчет Нико, гладя Габриэля по спине.  — Мгм, — приглушенно отвечает Габи и трется кончиком носа о приятно пахнущую ткань футболки, — Заебали. Нико понимающе хмыкает, отстраняться не спешит — понимает, как это надо Габриэлю после рабочего дня. Он сам ушел раньше, тогда как его напарник остался еще поработать на симуляторе «ну буквально пятнадцать минуточек, ты не успеешь соскучиться, закажи мне на ужин лазанью». Сначала эти пятнадцать минут превратились в полчаса, затем в час, и только спустя два часа Габриэль покинул базу Ауди. Так что ему очень надо было оказаться в объятиях Нико, чтобы вернуть себе расшатанное душевное равновесие и силы.  — Поцелуй меня, — требует Габриэль, поднимая голову и заглядывая в глаза Нико.  — И кто тут из нас еще диктатор, — усмехается Нико, но послушно наклоняет голову вбок и касается губ Габриэля своими. Габриэль наконец-то облегчённо выдыхает, размыкает губы, целуя Нико в ответ. Ему мгновенно перестает хватать дыхания, еще немного, и он точно потечёт лужицей, особенно если Нико продолжит так старательно целовать его. Он на мгновение отстраняется, переводит дыхание и уже сам целует Нико, с жаром лезет языком ему в рот и тянет ладони к собственной заднице. Нико сминает его ягодицы пальцами сквозь ткань джинсов, и Габриэль тихо стонет в поцелуй, уже жалея, что слишком устал для полноценного секса. Последний раз они трахались два дня назад в день приезда. А если они так и будут работать в этом графике, то секса вообще не светит в ближайшее время.  — Тише, Габи, — шепчет Нико в заалевшие губы, — Поешь хоть сначала. Лазанья тебя все еще ждет.  — Сдалась мне твоя лазанья, — буркает недовольно Габи, даже не собираясь убирать ладони с плеч Нико.  — И Кит-Кат.  — А это уже наглый шантаж! Габриэль возмущенно выпутывается из рук Нико и с гордым видом шествует к столу, за которым они обычно ели. Разумеется, Кит-Кат там обнаруживается и съедается раньше, прежде чем Нико успевает сказать, чтобы Габриэль нормально поел. Пока Габриэль ужинает и превращается в нормальную — то есть очень болтливую и беспечную — версию себя, ладонь Нико позволяет себе гулять по его бедру, иногда сжимаясь больше необходимого, из-за чего Габи вздрагивает и на пару мгновений замолкает, теряя нить рассуждений в голове, но при этом не возражает. Приятно было ощущать ладонь Нико, прикосновения которой он узнает из тысячи. Не то, чтобы он собирался давать вот так прикасаться к себе кому-то другому, потому что в голове у него только Нико, уже ставший не просто частью его жизни, а частью его самого, и даже удивительно, как он до сих пор никому не проболтался об отношениях, которые их связывают. Само собой, родственники и близкие друзья знают об этом, и Нико был приглашен на Рождественский ужин, где ему устроили допрос, но помимо этого никто не знал — по крайней мере, насколько было известно Габриэлю.  — …Бинотто ещё такой: Габриэль, ну давай еще пару кругов на симуляторе с другими настройками, а мы сверим данные с предыдущими, — сглатывая окончания слов тараторит Габриэль, позволяя бразильскому акценту сильнее проявиться в речи, что бывает в основном в моменты усталости и расслабленности, — Я ему говорю, что за последние полчаса вряд ли что-то поменялось, и вообще по результатам на симуляторе уже мало что можно сказать, надо уже на трассе все чекать… Нико отстранённо ведет ладонью по его бедру, внимательно слушая всю болтовню Габриэля.  — Мне поговорить с ним? — до ужаса спокойным голосом спрашивает он, наблюдая, как Габриэль тщательно вытирает рот салфеткой.  — Зачем? — Габи слегка удивлённо косится на Нико и тянется к графину с соком, — Его можно понять, он за результаты волнуется. Да и вообще, мне и самому интересно, как это все работать будет. Вот например… Он снова пускается в свои долгие размышления, не забывая иногда делать глоток из стакана, чтобы смочить пересохшее горло. Нико, разумеется, слушает, кивает и смотрит-смотрит-смотрит.  — Габриэль, — окликает в какой-то момент Нико парня.  — М-м-м? — тут же отзывается Габи, прислоняя к губам стакан.  — Я люблю тебя. Габриэль аж закашлялся. Не то, чтобы это для него открытие, но это было… неожиданно. Он тут же поворачивается всем телом к Нико и удивленно пялится на него, пытаясь понять, что привело к этим словам.  — Ты чего вдруг?  — Ничего, просто… — ого! А Нико, оказывается, умеет смущаться, — Подумал, что редко тебе это говорю.  — Ты такой милый! — тут же тянется Габриэль к Нико с объятиями так, что они оба едва не падают со стульев, — И я тебя люблю! Нико всё-таки улыбается, а Габриэль окончательно переползает на колени к Нико, садясь к нему лицом и укладывая ладони на чужие плечи.  — Какие у нас планы на вечер? — хитро щуря глаза, интересуется Габриэль, пальцами едва касаясь шеи Нико.  — Спать? — предпринимает смелую попытку угадать Нико, на что получает категоричный отказ.  — Нет! Мы будем смотреть фильм, обниматься и целоваться!  — Хорошо, — на удивление покорно соглашается Нико и обнимает ладонями талию Габриэля.  — И только попробуй выбрать нудный фильм!  — В прошлый раз ты под такой быстрее уснул.  — Вот именно! А я, может, хочу с тобой поваляться. Нико смеется и ласково касается губ Габриэля своими, и все возмущения бразильца мгновенно исчезают под напором умелых губ и напористого языка. А затем, раздразнив поцелуями, Нико отправляет его в душ, и, по сугубо личному мнению Габи, это ужасно несправедливо. Еще и заявил, что сам уже в душ сходил, а Габриэль большой мальчик, и в состоянии справиться самостоятельно. Габи показательно дуется и назло Нико зависает в душе на добрые сорок минут, хотя обычно управляется гораздо быстрее, особенно когда его ждет теплая постель и поцелуи с фильмом на фоне. Наконец Габриэль вылезает из душа, наскоро промакивает отяжелевшие от воды кудри полотенцем и натягивает на себя чистое нижнее белье и футболку. Затем выглядывает из ванной, находит глазами Нико на кровати и с разбега запрыгивает на него. Нико от неожиданности охает, откидывается назад и ударяется головой об изголовье. С волос Габриэля течет на его футболку, и Нико морщится: мало того затылок болит, так теперь еще и футболка все мокрая.  — Боже, Габриэль, — Нико пытается дышать, что очень сложно сделать, учитывая лежащего на нем Габи, — Ты почему волосы не высушил?  — Это долго! — Габриэль точь в точь как собака трясет головой, от чего брызги летят в стороны, и оседлывает бедра Нико, собираясь остаться здесь. Нико обречённо вздыхает и, ладонями обхватив талию Габи, скидывает его со своих бедер.  — Горе ты мое. Идем сушиться, смотри, я теперь весь мокрый из-за тебя. Габриэль не сопротивляется и мгновенно подскакивает на ноги. Откуда только силы взялись? Нико ведет его обратно в ванную, находит в шкафчике фен и вставляет шнур в розетку. Габриэль послушно стоит перед Нико, хотя ему хочется баловаться и вредничать, ибо как иначе-то, когда он вместе со своим любимым мужчиной, может позволить себе быть собой и расслабиться, потому что Нико всегда рядом, Нико всегда обнимет и поддержит, потому что Нико — это Нико, в нем Габриэль безусловно уверен. Пальцы Нико не очень аккуратно треплют мокрые волосы, пока он двигает феном и пытается просушить волосы. Он привычно ворчит, говорит стоять ровно и не дергаться, но движения его становятся мягче. Фен выключается, и Габриэль чувствует прикосновение губ Нико к своей макушке. Он тут же разворачивается, обхватывает своего мужчину поперек торса и прижимается, но мгновенно отстраняется, потому что оказывается — вот это да — футболка Нико мокрая. Интересно, почему?  — Сними ее! — требует Габриэль, дергая подол мокрой футболки.  — Уже раздеваешь меня? — улыбается Нико, но послушно стаскивает футболку с тела, — Мы ещё даже не в постели. Габриэль отстраненно хмыкает, залипая на Нико, как будто не видел его голым кучу раз. Нико приподнимает брови и складывает руки на груди, но лучше от этого не становится. У Габриэля руки тянутся потрогать и — собственно, почему он себе отказывает? Это его мужчина! А значит он волен трогать его, когда ему хочется. Габи приходит к этому выводу мгновенно, и тут же тянется к Нико, обхватывает его шею руками, чувствуя, как руки Нико сначала опускаются, а затем тёплые ладони привычно ложатся на талию.  — Ты тёплый, — улыбается Габриэль, ведет ладонями от плеч к груди Нико и прикусывает нижнюю губу в игривом жесте.  — А ты невыносимый, — вздыхает Нико, но Габи-то видит, как уголки губ подрагивают в еле скрываемой улыбке.  — Но ты меня все равно любишь.  — Люблю. Нико кивает, и тот же момент сильные руки поднимают Габриэля в воздух. От неожиданности он вскрикивает, а его уже перекидывают через плечо, как какой-то мешок с картошкой. Габи недовольно бьет ладонью по спине Нико, за что получает легкий шлепок по ягодицам. Он тут же успокаивается и покорно висит — хотя скорее болтается — на плече Нико. А через минуту его уже сбрасывают на кровать. Габриэль ожидает, что Нико тут же присоединится к нему, но немец остается на ногах.  — Почему ты все ещё не лежишь рядом со мной? — самым возмущённым тоном спрашивает Габриэль, наблюдая, как Нико ищет что-то вокруг.  — Ты просил фильм, — напоминает Нико, но Габи все ещё не понимает, как это взаимосвязано с тем, что он лежит один, — Я ищу пульт.  — Вот этот? Габриэль вытаскивает из-под себя чёрный пульт от телевизора. Нико, естественно, пытается его забрать, но еще никогда не было, чтобы Габриэль Бортолето так легко сдался.  — Габриэль, отдай пульт.  — Только за поцелуй, — ехидно улыбается Габи, уводя руку с пультом за спину. Нико показательно возводит глаза к небу, но, очевидно, смиряется. Конечно, кто он такой, чтобы возражать своему парню. Он всего лишь жалкий Нико Хюль… Мысли Габриэля испаряются из головы, потому что Нико оказывается над ним и жарко, жадно целует, одной рукой упираясь в кровать рядом с бедром Габи, а пальцами второй едва касаясь его подбородка. Пульт мгновенно выпадает из руки Габриэля, и он слабо стонет в поцелуй, обхватывая шею Нико руками. Нико отстраняется и легко опрокидывает Габи на спину, затем снова впивается в его губы требовательным поцелуем, языком бескомпромиссно лезет в рот, и Габриэль — о, Боже — уже откровенно плывёт от этого, растекаясь лужицей под горячим телом Нико. Неожиданно Нико скатывается с Габриэля и спокойно садится рядом, беря в руки пульт. Габриэль недоуменно хлопает глазами, облизывает горящие губы и смотрит на спокойного и, кажется, полностью довольного Нико.  — А продолжение где? — возмущается он, не понимая, как Нико может оставаться спокойным после таких поцелуев, когда у Габриэля уже стоит, и как будто не так уж сильно он и устал.  — Ты сам сказал, что будем смотреть фильм, обниматься и целоваться, — цитирует Нико, затем ехидно ухмыляется, — И, в отличие от некоторых, у меня не встает от пары поцелуев.  — Это старость, — парирует Габриэль.  — Это опыт и сдержанность, — отрезает Нико, включает фильм и притягивает Габи в объятия, — Фильм смотри, будешь мне потом сюжет пересказывать, чтобы я убедился, что ты правда его смотрел, а не как обычно. Габриэль привычно закатывает глаза, но все же послушно смотрит на экран телевизора. Он узнает «Аватар» и мгновенно включается в просмотр, прижимаясь к телу Нико и стараясь не обращать внимание на то, как чужие руки тут же начинают гулять по его телу, явно планируя свести его с ума.  — Я, вообще-то, фильм смотрю, — сообщает Габриэль Нико, когда чужая рука залезает под футболку и оглаживает ребра и плоский живот, — А ты меня отвлекаешь.  — Неужели? Габриэль начинает подозревать неладное, а затем Нико неожиданно оказывается сверху на нем, а его пальцы начинают щекотать бока. Он взвизгивает, тут же начинает отбиваться, но так просто Нико с себя не сбросить. Габи весь извивается, захлебывается смехом и протестующими возгласами и пытается оттолкнуть руки Нико, что у него совсем не получается.  — Нико! — Габриэль уже начинает задыхаться, — Нико, прекрати.  — А ты мне за это что? — хладнокровно интересуется Нико, продолжая подушечками пальцев истязать тело Габриэля. У Габриэля всё-таки получается изловчиться и перехватить запястья Нико. Тот, впрочем, уже не сопротивляется, и только с любопытством смотрит на Габи, который с трудом переводит дыхание.  — Ты — изверг, — обиженно надувает губы Габриэль, строя из себя самого обиженного, — Сам мне говоришь смотреть фильм, и сам же отвлекаешь.  — А ты не отвлекайся, — улыбается Нико, упирается ладонями в кровать по бокам от головы Габриэля и коротко целует его в надутые губы, — Не дуйся, я соскучился. Габриэль мгновенно оттаивает и тянет к себе Нико для нормального поцелуя. Вот как же с ним просто, даже не обидеться нормально. Стоит запретить Нико быть таким хорошим и правильным.  — Погоди, — внезапно замирает Нико, не давая поцеловать себя, на что Габриэль недовольно хмурится. Нико стряхивает со своих рук пальцы Габриэля, сам обхватывает одной ладонью сразу оба его запястья, поднимает их над головой у Габи и только после этого накрывает его губы требовательным поцелуем. Зубы цепляют чувствительные губы, и Габриэль мычит, пытается двигать бедрами для трения и стимуляции, но тяжелый вес Нико не дает этого сделать. Это разочаровывает, но ладонь, лезущая под футболку, мигом прекращает все возмущения. — Лежи спокойно, — шепчет ему Нико и еще раз касается его губ своими. А затем внезапно сползает ниже и ладонью обхватывает сквозь ткань нижнего белья вставший член. Габриэль от неожиданности громко стонет, и его всего выгибает. Нико же на этом не останавливается и вполне красноречиво цепляет пальцами резинку трусов и тянет их вниз. В кудрявую голову не пришла ни единая мысль о сопротивлении, и Габриэль тут же приподнимает таз, позволяя стащить ненужную ткань. Одна ладонь Нико тут же оглаживает выпирающие тазовые кости, а вторая обхватывает член, и без ткани между кожей это ощущается в разы острее. — Ни-ко-о, — по слогам выстанывает Габриэль, проклиная свою чувствительность. И вот так всегда, стоит Нико только поцеловать его, потрогать слегка, а он уже на взводе и готов кончить, особенно учитывая этот пристальный, жадный взгляд, которым награждает его Нико. — Я тебя внимательно слушаю, Liebling, — мурлычет Нико, взглядом облизывая дрожащего от возбуждения Габриэля, — Ты хочешь кончить, да? Schau dich an: Du bist so schön, wenn du zitterst, wenn du mich brauchst… Габриэлю хочется выть. Он выделяет лишь отдельные слова, перевод которых ему знаком, но общий смысл теряется, особенно на фоне того, как звучит голос Нико. Еще и ладонь на его члене начинает движение, но Нико лишь медленно поглаживает напряжённую плоть, не давая более сильной стимуляции. — Frag mich richtig und vielleicht lasse ich meinen guten Jungen cum, — словно продолжает издеваться над ним Нико, и Габриэль скулит, потому что он не понимает, но последние слова явно дают понять, что это как-то связано с разрядкой. — Нико, я не понимаю, — жалобно говорит Габриэль и срывается на стон, потому что ладонь Нико сжимается плотнее и движется сначала вниз, затем вверх. — Плохо, — невозмутимо качает головой Нико и убирает руку с члена Габриэля, — Тогда возвращаемся к фильму. — Нико, блядь! — Габриэль мгновенно переходит от состояния возбужденного к состоянию возмущенному, но туман все еще застилает глаза, даже когда он садится и возмущённо смотрит на устроившегося рядом Нико. — Немецкий учи, — ехидничает Нико, тянет к себе Габриэля, и бразилец жалобно стонет, укладывая голову ему на грудь. Ну ничего, он еще отомстит, возбудит и не даст.

***

Работать с Нико — сплошное удовольствие, и причем не только в постели. Мало того он всегда дает дельные советы, так еще и не забывает мимоходом касаться ладонью или самыми кончиками пальцев, прикрываясь тем, что хочет обратить его внимание на какие-то показатели по результатам тестов на симуляторе. А еще съемки — прекрасная возможность поглядеть на Нико в новом комбинезоне, который ему безумно шел, и к тому же наконец-то раскрыли его сторону, которую Габриэль раскрыл уже давно. Облизывая взглядом широкие плечи Нико, Габриэль стоит рядом с женщиной, которая уверенно руководит процессом, говоря, как надо выставить свет, с каких ракурсов что и как снимать.  — Ему к лицу чёрный, — как-то рассеянно отмечает женщина. Габриэль с ней согласен, но вслух этого не говорит. Лишь ловит взгляд Нико, лижет нижнюю губу и тут же отворачивается, замечая, как каменеют чужие плечи и замораживаются глаза. Может, если бы они так не выматывались последние пару дней, он бы не наглел и не нарывался, но первое, что они делали, возвращаясь в номер, это падали на кровать и больше не вставали. Конечно, приятно было спать в обнимку с Нико, класть голову на его грудь или быть прижатым им к кровати, но все это даже без намека на секс. Ну да, пару раз они лениво подрочили друг другу с утра, и что с того. У Габриэля, может, потребности. Они снимают целый день, помимо видео делают и фотографии в новых комбинезонах, и Габриэль успевает пару раз мимоходом потрогать Нико. К его вечной тактильности уже все привыкли и не удивляются, да и Нико улыбается, но смотрит так, что мозг автоматически подкидывает неприличные картинки. Габриэль не то, чтобы против, но стояк ему прямо сейчас был бы очень некстати. Уже переодевшись в джинсы и футболку с толстовкой, Габриэль стоит в туалете и сосредоточенно моет руки, как будто это самое важное занятие на свете. Тихо щелкает дверной замок, и Габи, в предвкушении прикусив губу, поднимает глаза к зеркалу над раковиной, все еще держа руки под тёплой водой. За его спиной вырастает фигура Нико и, несмотря на то, что свет яркий, Габриэлю кажется, что Нико тут же затмевает любую лампу одним своим присутствием. Чужая ладонь ложится на плечо ближе к шее, сильные пальцы слегка сжимаются, пока второй рукой Нико решительно выключает воду.  — И что это было? — тихо, почти что ласково спрашивает он, наклоняясь к уху Габриэля, и Габи всего пробирает до мелкой дрожи.  — Где? — он изо всех старается сделать невинный вид, вытирает ладони о джинсы и опирается ими на край раковины, сдерживая порыв податься назад и прижаться к Нико.  — Габриэль, — это звучит уже строго, ладонь переползает на шею, и пальцы аккуратно обхватывают ее.  — Да?  — Что. Это. Было? — чеканя каждое слово повторяет свой вопрос Нико, сжимая пальцы, и Габриэлю кажется, что если Нико продолжит в том же духе, он кончит даже без его руки на члене.  — А вот не надо было отправлять меня спать, — пытается вернуть себе толику своей наглости и храбрости Габриэль, что сделать очень непросто, когда пальцы Нико сдавливают горло так, что дыхание перехватывает.  — Мне казалось, ты достаточно взрослый, чтобы разобраться с этой проблемой, — как-то нехорошо улыбается Нико и решительно шарится по карманам Габриэля, зная, что найдёт там то, что ему надо, — Но раз уж тебе так не терпится…  — Нико… — прерывисто выдыхает Габриэль, — Ты хочешь…  — Да, Габриэль, — Нико выуживает из карманов джинсов Габи небольшой тюбик со смазкой без запаха и презерватив, — Ты против? Габриэль тут же мотает головой, но Нико остается недоволен, поэтому приходится озвучить вслух:  — Не против, но… — он все же обеспокоенно оглядывается на дверь, благо пальцы Нико перестали сжиматься на его горле.  — Не переживай, я закрыл на ключ, — успокаивает его Нико и пальцами свободной руки обхватывает его подбородок, поворачивая голову Габи к себе, — Но чем тише ты будешь, тем лучше. Сделаешь это для меня? Габриэль на этот раз кивает, облизывает губы и размыкает их, ожидая поцелуя, решая вопрос о том, где Нико достал ключ, оставить на потом.  — Guter junge, — одобрительно хмыкает Нико и целует его, не давая времени проанализировать сказанное. Затем прикусывает нижнюю губу, слегка оттягивает и толкается языком в рот, вызывая сдавленное мычание. Они целуются недолго, Нико быстро теряет терпение, отстраняется и, сделав шаг назад, решительно давит ладонью между лопаток Габриэля. Габи повинуется, не может не повиноваться, наклоняется над поверхностью между раковинами и цепляется пальцами за край, надеясь, что это поможет ему удержаться на ногах. Щека касается холодной поверхности, а ладонь Нико продолжает давить, заставляя прогнуться еще больше, при этом его колено многозначительно вклинивается между ног, намекая, что пора бы их развести в стороны.  — Скажи, если что-то будет не так, — ласково говорит Нико, прекращая давить и задирая толстовку с футболкой, чтобы провести ладонями по смуглой спине и узкой талии, — Боже, ты такой красивый… Габриэля уже переебывает от того, как звучит голос Нико. Он бы все что угодно отдал, чтобы увидеть его лицо и взгляд, но все, что ему доступно, это чувствовать прикосновения уверенных пальцев, которые быстро расправляются с пуговицей и ширинкой и стаскивают джинсы и нижнее белье до середины бедер. Стоит у Габриэля еще с момента, как его шеи коснулись пальцы Нико, теперь же это совсем очевидно, вот только Нико все не спешит прикасаться к Габриэлю и облегчать его возбуждение. Чужие ладони неторопливо оглаживают поясницу, скользят ниже, к ягодицам и едва касаются, запуская волну мурашек. Габриэль прерывисто вздыхает, чувствуя, что еще немного, и начнет умолять хотя бы прикоснуться к нему по-настоящему, а не вот так, едва-едва.  — Итак, Габриэль, — вполголоса говорит Нико, кружа пальцами по бедрам и почти подбираясь ладонью к члену, — О чем мы договаривались? Габриэль сглатывает и едва сдерживает стон. Он предпринимает попытку податься назад, но ладони Нико твердо удерживают его на месте.  — Что я… мхм, Нико… — Габриэль жмурится, зная, как отчаянно звучит его голос. Нико молчит, ждет продолжения фразы, — Что на людях я веду себя прилично.  — Ты обещал мне быть хорошим мальчиком, — напоминает Нико и сжимает пальцы на его бедрах, так, что наверняка останутся следы, — И держать руки при себе. Ощущение теплых рук исчезает, и Габриэль всё-таки еле слышно скулит. Как же он ненавидел сдержанность Нико в такие моменты. Однако спустя минуту одна ладонь все же ложится на поясницу, заставляя прогнуться сильнее, пока скользкие пальцы второй разводят ягодицы. У Габриэля замирает дыхание, он едва дышит и автоматически расслабляется, ощущая, как один палец толкается внутрь до второй фаланги. Габриэль мелко вздрагивает, но Нико успокаивающе гладит его, одновременно проникая пальцем глубже. Жжения почти нет — смазки Нико никогда не жалеет, и совсем скоро лёгкий дискомфорт от растяжки сменяется нетерпением, и Габриэль сам подается бедрами назад, прося еще. Нико добавляет второй палец, ждёт, когда Габриэль привыкнет и разводит пальцы в стороны, слегка сгибает их, от чего всего Габи потряхивает. Он давит в себе стон и снова предпринимает попытку насадиться на чужие пальцы, но на этот раз ладонь Нико удерживает его от этого движения.  — Терпение, милый, — ласково шепчет Нико, продолжая мучительно долго растягивать парня, — Мы же не хотим чтобы у кого-то возникли вопросы, почему тебе тяжело ходить? Габриэль обречённо дергает головой, соглашаясь со словами Нико, хотя полностью единогласия с ним не испытывает совсем. Ему хочется быстрее, сильнее, хочется не только пальцев Нико внутри, хочется до упора и звезд перед глазами. Он тяжело втягивает воздух через нос, чтобы случайно не застонать, и чувствует, как Нико добавляет к двум пальцам третий, глубже толкаясь в него с хлюпающим звуком, одновременно гладя ладонью по пояснице, явно собираясь мучить Габриэля до последнего.  — Нико, пожалуйста, — скулит Габриэль и вздрагивает, ощущая, как пальцы Нико поглаживают его изнутри и расходятся в стороны, — Пожалуйста, я… ах-ха… не могу…  — Ты можешь, Габриэль, — уверенно отвечает ему Нико, не прекращая методично трахать его пальцами, — Ты же способный мальчик, верно? В ответ вырывается только невнятный скулёж, и Габриэль утыкается лбом в прохладную поверхность, надеясь, что это успокоит жар внутри. Внезапно пальцы Нико исчезают, Габриэль вздрагивает от внезапного ощущения пустоты. Он слышит, как многообещающе звякает пряжка ремня и слегка поводит бедрами, понимая, что это значит. Тихий «вжик» расстегиваемой ширинки, шорох разрываемой фольгированной упаковки, звук раскатываемого по члену латекса, затем ощущение теплого тела Нико совсем рядом и шепот на ухо:  — Готов?  — Да, пожалуйста, — выдыхает Габриэль, и на одно его бедро ложится теплая, поддерживающая ладонь.  — Не двигайся. Конец члена, явно щедро смазанный, скользит между ягодиц и упирается в растянутый вход. Габриэлю хочется податься назад, но он помнит о словах Нико и, чувствуя дрожь в ногах, усилием воли остается неподвижен. Член входит медленно, аккуратно и до середины, на втором бедре появляется ладонь. Габриэль кусает губы, слыша прерывистое дыхание Нико и ощущая, как пульсирует член внутри него. От возбуждения все уже давно плывёт перед глазами, и он выбирает опустить веки, сосредотачиваясь на ощущениях. Едва он это делает, Нико одним толчком вгоняет член до упора, заставляя сдавленно вскрикнуть. Габриэль тут же задерживает дыхание и жмурится так, что на глазах грозят выступить слёзы.  — Тише, мой хороший, — шепчет Нико и оглаживает ладонями подрагивающие бедра. Мгновением спустя Нико начинает двигаться, поначалу размеренно, длинными движениями, почти полностью выходя из разгоряченного тела Габриэля, но постепенно наращивая темп и укорачивая толчки. Перед глазами не просто плывёт, Габриэль не знает, сколько еще сможет сдерживаться. Если бы руки Нико не поддерживали его, он бы уже давно рухнул. Каждым толчком член упирается в простату, и тихие звуки все равно вырываются сквозь пересохшие губы, облизать которые не хватает концентрации. Ладонь Нико наконец-то перемещается с бедра на член Габриэля, и колени у него конкретно подгибаются. Толчки замедляются, но вместо этого ловкие пальцы размазывают предэякулят по его члену. Ладонь синхронизируется с движениями бедер и члена внутри так, что надолго Габриэля не хватает. Он глухо выстанывает имя Нико и кончает ему в ладонь, чувствуя, как все тело мгновенно становится ватным. На пару секунд он выпадает из реальности и пропускает момент, когда кончает Нико спустя пару толчков.  — Габриэль, ты в порядке? — голос Нико привычно мягкий, он гладит его по талии, взмокшей спине и ждет, пока Габи придет в себя.  — Вроде бы, — хрипло отвечает Габриэль, грудью опираясь на нагретую от его тела поверхность.  — Я был не слишком… — уже обеспокоенно начинает Нико, как всегда слишком волнующийся за Габриэля, как будто секс в туалете может сломать его.  — Нет! — тут же перебивает его бразилец и, опираясь на ладони, отрывает голову от мрамора, — Все в порядке, мне… мне понравилось, правда. Он наконец-то смотрит в зеркало, отмечает свое красное лицо и встречается взглядом с Нико, отражающегося за его спиной. Затем понимает — член Нико все ещё в нем. А еще поясницу всё-таки немного тянет с непривычки.  — Я рад, — коротко отвечает Нико, дотягивается поцелуем до кудрявой макушки и осторожно покидает тело Габриэля. Под взглядом затуманенных темных глаз Нико избавляется от презерватива, взглядом находит бумажные полотенца и вооружается ими. Сначала моет собственные руки под струей воды, затем аккуратно вытирает задницу и бедра Габриэля, пока тот неловко — неловко ему, блядь! — опускает ресницы, но полностью отдается в заботливые руки, не уверенный, что сможет сейчас сделать что-нибудь сам. Последнее, что делает Нико, это застёгивает джинсы на Габриэле, разворачивает его к себе и ласково целует, одновременно убирая прилипшие от выступившего пота волосы со лба.  — Вернемся в отель — сходим в душ нормально, — обещает он, оглаживая ладонями, от которых теперь пахло дешёвым мылом с каким-то цветочным запахом, скулы Габриэля, — Как ты себя чувствуешь?  — Я же сказал, что нормально, — фыркает Габриэль, уже почти пришедший в себя, — Кажется, это ты заявлял, что никакого секса в общественных местах.  — Ты меня портишь, — грустно вздыхает Нико и расправляет толстовку на плечах Габи, — Я был приличным человек, а теперь…  — Ага, как же, приличным, — Габриэль ухмыляется, обнимая Нико за шею, — А кто меня…  — Молчи, — обрывает его тут же Нико и для надежности целует ещё раз, — Идем, мне надо еще ключ уборщице вернуть.  — Ах, ну да, точно, — обойтись без язвительной ремарки невозможно, даже если ноги все ещё плохо держат, — Ты же спиздил у бедной женщины ключ от туалета, чтобы трахнуть своего спорно молодого бойфренда.  — Еще скажи, что тебе не понравилось, — щурится Нико, пальцами удерживая подборок Габриэля на месте и не давая увести взгляд в стороны.  — Это ты переживал, что мне не понравится! — так и тянет показать язык, но Габи удерживается от опрометчивого жеста под внимательным взглядом Нико.  — Язва, — улыбается Нико, быстро целует в скулу и, перехватывая пальцами ладонь Габи, тянет своего парня к выходу из туалета. — Ты такой же, — возвращает ему Габриэль претензию. Нико, впрочем, не спорит.

***

Габриэль лениво наблюдает с кровати, как Нико мечется по номеру в поисках, кажется, телефона, если он правильно разобрал его бормотание между матами на смеси английского и немецкого. Через минуту телефон оказывается в кармане джинсов, и, казалось бы, на этом поиски должны были прекратиться, но Нико продолжает ходить вокруг кровати. Габи невольно улыбается, любуется сосредоточенным лицом своего мужчины. Его мужчина наконец останавливается и смеряет его ледяным взглядом. — Габриэль, куда ты дел мой ремень? — Я откуда знаю, — пожимает плечами Габриэль и поднимает в воздух руки, демонстрируя красные следы на запястьях, — Это ты вчера меня ремнем связывал. На лице Нико ноль смущения. И куда только делся тот мужчина, который спрашивал разрешения, чтобы поцеловать? — Меньше дергаться и вредничать надо было, — невозмутимо отвечает он, — Я тебе скоро наручники куплю, чтобы руки не распускал. Габриэль недовольно фыркает и натягивает сбившееся одеяло до подбородка. Руки он и правда распускал, пока они ехали в такси до отеля, проигнорировав угрозу связать их. За что потом поплатился и опять — опять! — остался без оргазма. Зато со следами от ремня на запястьях и засосами по всему телу, кроме видимых участков, Нико вчера очень постарался, и даже удивительно, как Габи не кончил. Ах да, точно, Нико же ему запретил. Жестко так запретил, пока удерживал связанные ремнём руки у Габриэля над головой и выцеловывал с укусами его плечи. Нико всё-таки находит ремень у ножки кровати и приподнимает край толстовки, чтобы просунуть ремень в шлевки и затянуть его на поясе. Габриэль залипает, как одной рукой Нико оттягивает один конец ремня, а пальцами второй — сухожилия на тыльной стороне ладони при этом очень красиво напрягаются — проталкивает язычок в дырку. Затем свободный край он протягивает дальше сквозь шлевки и слегка поправляет пряжку, чтобы все было ровно. Габриэль вздыхает и чуть ли слюни не роняет — как у Нико получается так сексуально делать абсолютно все? А он еще и неудовлетворен, так что если у него сейчас встанет, виноват будет только Нико. — Чтобы сегодня вел себя прилично, — в голосе Нико явно звучат стальные нотки, от которых хочется не просто себя прилично вести, но и на колени встать. — А что мне за это будет? — интересуется Габриэль, все еще разглядывая ремень Нико, как будто это была самая важная вещь в мире. — Кит-Кат, блядь! — рявкает Нико, — Габриэль, вставай уже! Габи мгновенно оказывается на ногах. Вот бы у него не встало кое-что ниже пояса, это было бы совсем позорно, но оправдано, учитывая, насколько горяч Нико, когда ругается. Тем не менее, он успевает заметить взгляд Нико, которым немец проходится по его телу, и довольно улыбается, перед тем как начать одеваться. Они сегодня на парном: одинаковые джинсы, футболки, толстовки; даже кроссовки, и те одинаковые. Однако в процессе надевания толстовки Габриэль выясняет, что она ему великовата в плечах и в целом слишком свободно висит, а это значит, что на нем не его толстовка. Он тут же стреляет глазами в сторону Нико, на взгляд определяет, что на Нико она сидит слишком тесно, а это значит, что его мужчина опять перепутал толстовки. Или в прошлый раз это был Габриэль? Впрочем, неважно. — Нико, а ты в курсе, что ты надел мою толстовку? — ехидно интересуется Габриэль. — А я-то думаю, почему она такая тесная, — хмурится Нико и подходит к Габи, который вовсю крутится перед зеркалом. Они обмениваются толстовками, и Габриэлю жалко немного снимать толстовку Нико, но как только он надевает свою, его тут же окутывает родной запах, и, не выдерживая искушения, он притягивает ворот к носу и жадно вдыхает. Нико смеется и треплет Габи по и без того растрепанным кудрям. — Чудо ты мое, ты в курсе, что такое расческа? — В курсе, конечно, — улыбается Габриэль, льнет под ласковую руку, а потом сам ерошит волосы Нико. Кажется, им куда-то надо было собираться? Снова оказаться под камерами… непривычно. Разбалованный за время зимнего перерыва Габриэль едва сдерживается, чтобы привычно не взять Нико за руку или не обнять его. Раз уж ему пообещали Кит-Кат — а может и что-нибудь побольше и погорячее — он будет пай-мальчиком. Наверное. Но если Нико не прекратит так смотреть на него, он вряд ли удержится. Вот ему же прям так обязательно сканировать и раздевать Габриэля взглядом, как будто других дел у него нет. Ах да, точно, все его дела на сегодня заключают в себя интервью, позирование на презентации болида и, самое главное — он просто обязан закошмарить бедного Габриэля, у которого скоро глаз дергаться начнет. Или не глаз. Да, точно не глаз. Интервьюерша что-то спрашивает, но все, о чем может думать Габриэль — это об обжигающе горячей ладони Нико, скользящей по его бедру к колену. Затем сильные пальцы сжимаются в особо чувствительном месте, и Габриэль весь дергается, едва успевая сжать зубы, чтобы не застонать. Он возмущенно-возбужденно смотрит на Нико, потому что мало того, что он заводится в полоборота, — а точнее будет сказать с одного прикосновения, — так еще и колено теперь болит, которым он ударился об стол. Нико только строит из себя саму невинность и разводит руками, пока девушка смеется, явно считая, что между напарниками такое норма. Норма, конечно, но не под камерами же! Особенно с приказом вести себя прилично и не распускать руки. Сам Нико, при этом, почему-то собственным правилам не следует. То есть ему можно, а Габи нельзя? Это несправедливо! Весь оставшийся вечер Габриэль показательно дуется, но только до тех пор, пока Нико не поправляет ему заботливо толстовку перед выходом на большую сцену. На самом деле, Габриэль безумно нервничает, потому что там, в зале, их ждут всякие большие и важные боссы, многочисленные члены команды, спонсоры, и он боится опозориться слишком сильно. Они стоят в тени, Габи плохо различает лицо Нико, и скорее угадывает, чем видит сведенные брови и складку между ними, которая всегда безошибочно указывает на внутренние переживания немца. Нико шагает к нему, порывисто заключает в объятия, и Габриэль явно чувствует поцелуй, оставленный на макушке среди смольных кудрей. — Все будет хорошо, милый, — слышит он хрипловатый шепот и притискивается к Нико сильнее, обхватывая его руками, — Ты умница, слышишь? Мы все проделали большую работу, и ты в том числе. Сейчас выйдем, скажем пару слов, а потом напьемся дорогого шампанского и вернемся в отель, идет? — И займемся любовью? — пищит разнеженный теплом Нико Габриэль, утыкаясь носом в чужую шею. — И займёмся любовью, — улыбается Нико, затем слегка отстраняется и целует его в скулу, — Если ты, конечно, будешь так же хорошо себя вести весь оставшийся вечер. Габриэль кусает внутреннюю сторону щеки, чтобы не улыбнуться, и отлипает от Нико. Он слышит, как ведущая приглашает на сцену Джонатана и Маттиа, а это значит, что скоро пойдут и они. Наверное, стоило бы заготовить речь? Будет неловко заговорить на португальском вместо английского. Вот если Нико что-то скажет на немецком, это будет вполне уместно, и весь Нико здесь так уместен, он сильный, уверенный, опытный, способен тащить на своих широких плечах всю команду, а Габриэль… — Я слышу, как ты думаешь, — мягко улыбается в темноте Нико, — Кончай уже. — Я не могу, ты мне не даешь это сделать, — вылетает изо рта Габи быстрее, чем он успевает подумать, — Блядь, в смысле… Нико тихо смеется, находит ладонь Габи и гладит большим пальцем ее тыльную сторону. — Кончай нервничать, — конкретизирует он, — Думай о своих… как их там? Брейнрутах? И просто будь собой. Тебя все любят. — И ты. — И я. Ведущая наконец объявляет их имена, и они спешат на сцену. Габриэль успевает ощутить, как сжались пальцы Нико, перед тем как отпустили его ладонь. Он сгибает собственные пальцы в кулак, пытаясь сохранить это чувство, а затем оказывается под слепящими софитами перед взглядами огромного количества людей. Пока Нико говорит, — и успевает сделать комплимент ведущей, он совсем охуел? — Габриэль очень пытается не пялиться на него, но взгляд все равно возвращается в изначальную точку, цепляется то за расслабленное лицо, то за широкие плечи, то за пальцы, сжимающие микрофон. В какой-то момент Габи пересекается взглядом с Нико, который мимолетно ему улыбается и тут же смотрит чуть в сторону. Внутри Габриэля тут же утихают все переживания, и он расслабленно выдыхает. Значит, он ничего лишнего не сказал, и волноваться повода совсем нет. Тем более что долго их на сцене не держат и отпускают в менее официальную часть. Менее официальная часть включает в себя фуршетный стол с закусками и легким алкоголем и бессмысленные разговоры с очень важными людьми, к чьему мнению, безусловно, надо прислушиваться, даже если они не в курсе, чем отличает софт от харда, а слики от дождевых шин. Нико тут же затягивают в разговор на беглом немецком, и Габриэль оказывается предоставлен сам себе. Чтобы занять чем-то беспокойные руки он берет бокал с пузырящимся шампанским и пилит взглядом Нико, который, кажется, совсем не собирается смотреть в его сторону. Хочется по-детски обидеться и уйти в угол, но Габриэль все еще на очень важном для команды мероприятии, поэтому держит лицо и прикладывает край бокала к губам. — Габриэль, верно? — рядом оказывается относительно молодой мужчина, судя по всему — тоже очень важная шишка. И одет аккуратно, и дорогие часы на запястье. Другими словами: Габриэлю стоит быть с ним вежливым. — Да, сэр, — он вежливо улыбается, поворачивается к мужчине лицом, краем глаза успевая заметить движение толстовки, идентичной его. — О, не надо сэров, — отмахивается мужчина и протягивает ладонь, — Томас. Почетный гость и все такое. Рад, наконец-то, познакомиться с гонщиком, который всем покажет, что надо делать с машиной на трассе. Габриэлю ударяет смелость и тот крошечный глоток шампанского в голову, иначе не объяснить то, что его улыбка мгновенно из вежливой превращается в открытую и игривую, а пальцами он сжимает ладонь Томаса. — Вы мне льстите? — он облизывает губы, на которых ощущается сладкое шампанское, и слегка щурится. — Возможно, — Томас чуть склоняет голову вбок, продолжая удерживать ладонь Габриэля, — Думаю, немного лести в качестве мотивации не помешает? Или вы предпочитаете мотивироваться чем-то другим? — Он предпочитает сосредотачиваться на работе, — раздается рядом родной ледяной голос, — Позвольте я уведу своего напарника на пару слов. Габриэль кожей ощущает злость и ревность Нико и отпускает ладонь Томаса, который неохотно разжимает пальцы. Мельком глянув на Нико, Габи кусает нижнюю губу и быстро подмигивает Томасу, на лицо которого тут же возвращается исчезнувшая было улыбка. Пальцы Нико тут же жёсткой хваткой смыкаются на локте Габриэля. — Значит, тебе не хватает мотивации? — голосом Нико можно было бы заморозить, типа, мировой океан. Габриэль сцеживает улыбку в бокал с шампанским. Нико наконец-то обратил на него внимание, а для этого понадобилось всего лишь подержаться за ручки с малознакомым типом и улыбнуться. — А к чему вопрос? — невинно интересуется Габи, стараясь не обращать внимание на то, как сжимаются пальцы Нико. — Выпорю, Габриэль. — жестким тоном обещает Нико. Габриэль глядит на него из-под полуопущенных век и надеется, что именно так и произойдет, — Еще раз увижу, как ты с кем-то флиртуешь — неделю не сядешь. — Ревнуете, мистер Хюлькенберг? — Ревную. У Габриэля аж мурашки по коже идут, и он невольно оглядывается вокруг, убеждаясь, что никто не слышит их диалога. Они остановились поодаль от основной массы людей, но все равно переживательно. Когда он возвращает взгляд на лицо Нико, ему хочется расплыться лужицей, а еще лучше — встать на колени прямо здесь и сейчас. Нико смотрит строго, поджимает губы, а в казалось бы ледяных глазах взаправду горит огонь. Габриэль шумно сглатывает, практически наяву ощущая, как горит задница. — Хорошо, — шепчет он пересохшими губами, — Как скажете, сэр. У Нико, кажется, скоро начнет дергаться глаз. Габриэль всерьез начинает переживать за свой зад и считать, на сколько ударов сейчас наговорил. Теперь же будет весь оставшийся вечер чувствовать на себе горячий взгляд Нико и мучаться от возбуждения, потому что член уже больно упирается в ширинку джинсов, и хорошо, что толстовка хоть немного прикрывает паховую область. — Договоришься — и не кончишь сегодня, — Габриэль глотает шампанское, надеясь, что это поможет остудить точно покрасневшее лицо, — Через полчаса жду у выхода. И только попробуй еще раз кому-нибудь улыбнуться. Габриэлю не хочется знать, какие будут последствия. Что-то ему подсказывает, что свой Кит-Кат он сегодня не получит, поэтому только опускает глаза, разглядывая их одинаковые кроссовки. Он чувствует неожиданно ласковое прикосновение к щеке, а затем Нико исчезает из его поля зрения, оставляя после себя горящие щеки и вставший член. Габриэль думает, что это будут тяжелые полчаса, так что он решительно сбегает в туалет, чтобы облить ледяной водой лицо и руки, и остаток вечера больше никому не дарит широких улыбок. Нико горячий, и поцелуи его горячие, кусачие, жёсткие. Габриэль очень сочувствует таксисту, которому не повезло оказаться в одной машине с ними, но его мозг отключается, стоит только пальцам Нико обхватить его шею и слегка сжать, одновременно заглушая стоны глубоким поцелуем. На губах и языке Нико ощущается слабый привкус крепкого алкоголя, и ему это безумно идет. Габриэль захлёбывается в ощущениях, жаждет еще больше прикосновений, но знает, что пока они не окажутся в номере отеля, ему не светит ничего, кроме поцелуев. Он бы уже давно залез на колени Нико, но немец ему не дает, твердо удерживает на месте и шепчет что-то неразборчиво на немецком. Впрочем, Габи кажется, что он бы и на английском не разобрал, слишком много ощущений сразу. За время, которое они идут от такси до отеля, а затем поднимаются в номер, голова немного проясняется, но делу это не сильно помогает. В голове у Габриэля только многообещающее «выпорю», которое, судя по всему, Нико собирался претворять в жизнь. Оказавшись в номере, они путаются в одежде, потому что оба норовят раздеть второго, и так пока Нико не встряхивает Габриэля за плечи. — Постой спокойно, — тихо просит, и Габи послушно замирает. Нико тут же стаскивает с него куртку, разматывает шарф, затем сам раздевается, тогда как Габриэль все еще стоит на месте и наблюдает за движениями Нико, кусая, облизывая и снова кусая зацелованные губы. Куртки оказываются на вешалках, а руки Нико — на своем законном месте, то есть на талии Габи. Нико снова целует его, на этот раз ласково, не напирая, едва касаясь, поглаживая пальцами талию сквозь одежду. — А теперь, Габриэль, — вот и все, нежность исчезла, и осталась только строгость, — Ты получишь то, что заслужил. Нико отступает на шаг и вполне красноречиво кивает в сторону стола: — Грудью на стол. И джинсы до колен спусти. Габриэль сглатывает и на ватных ногах подходит к столу, за которым они буквально сегодня завтракали. Он затылком ощущает взгляд Нико, и умудряется запутаться в пуговице и ширинке. Едва не стонет, когда стягивает джинсы и нижнее белье до колен, даруя члену долгожданную свободу. Ему приходится развести колени, чтобы джинсы не упали на пол, затем он наклоняется и ложится грудью на стол, ощущая твёрдый край даже сквозь толстовку и футболку. Поза получается открытой, унизительной, но от этого не менее возбуждающей, и кожа вся горит от пристального внимания Нико. — Какой послушный и хороший мальчик, — звучит мягко, слишком мягко голос Нико, в повисшей тишине остро звучит звон расстегиваемой пряжки ремня, — Даже жаль наказывать. Но кое-кто плохо себя вел, хотя и обещал совсем обратное. Габриэль щекой ощущает холод столешницы, кусает губы, чтобы не начать скулить и умолять что-нибудь сделать с ним, терпеливо ждет действий от Нико. Он слышит трение ремня об одежду и догадывается, что Нико вытянул его из шлевок. Затем: хлёсткий звук удара ремня о ладонь, от которого Габи вздрагивает. Ему прекрасно известно, что последует за этим, но каждый раз ощущается как первый. По коже бегут мурашки, и Габриэль мысленно благодарит стол за то, что он служит прекрасной опорой. — Итак, mein lieber Gabriel, — мурлычет Нико, подходя ближе, и едва касается ладонью поясницы, вынуждая прогнуться сильнее, — Давай вспомним, за что же ты наказан. Горячая ладонь задирает толстовку и футболку, касается обнаженной кожи и скользит ниже. Пальцы дразняще оглаживают впадинку над ягодицами и едва касаются покрытой мелкими мурашками кожи. Габриэль старается дышать через нос, надеясь, что дотерпит и не кончит хотя бы до конца наказания. — Во-первых, ты не придерживаешься наших правил. Помнишь? Вести себя на людях прилично и не распускать руки, такое было условие. Призрачное прикосновение исчезает, а затем поперек ягодиц с характерным звуком прилетает жгучий удар. Габриэль от неожиданности дёргается, глухо стонет и подтягивает руку ближе к лицу, чтобы уткнуться в рукав ртом. Ресницы мгновенно намокают и слипаются, и не сколько больно, сколько унизительно и блядски возбуждающе. Пальцы Нико бережно оглаживают ягодицы, где, наверняка, уже расцветает красная полоса, оставленная ремнем. — Можешь быть громким, не сдерживайся, — Нико явно улыбается, точнее — ухмыляется, — Здесь хорошая звукоизоляция, а я хочу тебя слышать. Габриэль послушно стонет, потому что пальцы Нико сжимаются, и это и больно, и хорошо, и глаза точно уже все мокрые от слез. — Умница, всегда бы ты был таким послушным, — хвалит Нико, от чего голова идет кругом. — Aber lass uns weitermachen. Во-вторых, хамство и ехидство — не поощряются. Как же уважение к старшим, Габриэль? Даже если бы Габи было что ответить, — а он и двух слов связать не сможет сейчас, — он бы не смог ответить, потому что ремень прилетает чуть пониже первого удара, и снова во все стороны расползается жжение. Габриэль всё-таки всхлипывает, за что получает поглаживание по уже ноющей заднице. Он судорожно вздыхает, глотает воздух, чтобы не задохнуться, и утыкается лицом в собственный рукав, где тут же образовываются два мокрых пятна. — В-третьих, — Нико убирает руку, поддерживающее тепло исчезает, и Габриэль потеряно скулит. Вот это по-настоящему жестоко, — Флирт с посторонними людьми неуместен. Тем более в попытке вызвать ревность. Это по-детски, Габриэль. Не ты ли всегда утверждаешь, что ты взрослый? Не дожидаясь ответа, Нико снова отводит руку и с коротким замахом бьет слегка наискось, так, чтобы третий красный след пересек предыдущие два. Габриэль громко стонет, всхлипывает, давится слезами, но ждет, не позволяет себе дернуться или прикрыться руками. Ему кажется, что дальше последует новый удар, но вместо этого слышит, как Нико роняет ремень на пол, а его ладонь ложатся ему на бедра, гладят, и одна рука наконец-то накрывает стоящий колом член. — Ты можешь кончить, — шепчет Нико, ладонью размазывая выступившую естественную смазку, — Ты умница, хороший мальчик. Хорошим мальчикам полагается награда, верно? Тем более ты старался, я видел. Я всегда смотрю на тебя, ты такой красивый, Габриэль, и весь мой. Ich möchte, dass jeder weiß, dass du mein bist. Немецкий добивает Габриэля, и он мгновенно бурно кончает, вздрагивая всем телом от еле сдерживаемых рыданий. Наслаждение смешивается с острой болью от оставленных ремнем следами, и это слишком хорошо. Колени всё-таки подгибаются, но Нико тут же подхватывает Габриэля на руки, стряхивает с него окончательно джинсы с нижним бельем и несет его к кровати, пока Габи тщетно пытается проморгаться и прийти в себя. Он слабо цепляется за толстовку Нико кончиками пальцев, мир перед глазами смазывается, и непонятно, то ли от удовольствия, то ли от слез. Габриэль чувствует спиной и ягодицами прохладные простыни, болезненно стонет, но Нико тут же переворачивает его на живот, подкладывает под бедра подушку, чтобы было удобнее, и куда-то исчезает. Какое-то время Габи осмысливает происходящее, но как только он приходит в себя, рядом снова ощущается присутствие Нико. Габриэль чувствует прикосновение горячих губ к пояснице, как Нико целует, затем едва ощутимо прикусывает смуглую кожу и спускается поцелуями к горящей огнем заднице. Одновременно между ягодиц скользят пальцы, прохладная смазка приносит облегчение, и сдержать стон не получается совсем. Габи сам дергается навстречу пальцами, пытается показать, как он готов, но второй ладонью Нико удерживает его на месте, пока проникает одним пальцем в узкий проход. — Нико, por favor… — отчаянно скулит Габриэль, сбиваясь на португальский, — Por favor, Нико, eu-eu… Мхм… E-estou p-pronto, p-por favor. Он выстанывает имя немца, пока Нико методично растягивает его одним, затем двумя и, в конце концов, тремя пальцами. — Спокойнее, Габриэль, — останавливает Нико его попытки подмахивать бедрами и насадиться глубже на пальцы, — Ты такой узкий, такой податливый, словно предназначен для моих пальцев и моего члена. Хочешь, чтобы я наполнил тебя своим членом, растянул тебя, пока ты не кончишь только от ощущения наполненности мной? Габриэль беспомощно дергается в сильных руках, стонет в подушку и прогибается в пояснице, отставляя задницу, желая продемонстрировать, как сильно он этого хочет. Он точно сойдёт с ума, если Нико не трахнет его прямо сейчас, потому что член снова болезненно твердый. — Ты такой красивый, когда вот так сжимаешься вокруг моих пальцев, — продолжает Нико, сгибая пальцы и заставляя Габриэля дернуться. Футболка наверняка уже прилипла к мокрой от пота спине, — Видел бы ты себя со стороны. Такой отчаянный, нуждающийся, готовый на все, лишь бы получить мой член. — Пожалуйста, Нико, — Габриэль всхлипывает от перевозбуждения, с члена капает смазка, пачкая простыни, а Нико как будто планирует мучить его бесконечно, — Я так хочу… ах-ха… внутри, пожалуйста… Во рту сухо, горло уже саднит от стонов, и все тело ломит. Пальцы Нико внезапно исчезают, оставляя после себя пустоту. — Раз уж ты так сладко просишь… — тянет Нико и явно слышится звук расстегиваемой ширинки, — Как я могу отказать моему нуждающемуся мальчику? Член толкается внутрь растянутого прохода, и у Габриэля закатываются глаза. Нико кладет одну ладонь, перепачканную смазкой, на бедро Габи, а пальцами второй запутывается в кудрявых волосах и тянет на себя, одновременно входя до конца. Кожа ударяется о все еще ноющую от жгучих ударов кожу, Габриэлю снова больно, снова хорошо, он стонет, снова всхлипывает и послушно откидывает голову назад, опираясь на локти. По шее и лбу текут капли пота, а от каждого движения Нико по телу Габриэля пробегает дрожь. Он чувствует, что весь мокрый, грязный, и как же от этого блядски хорошо. Нико вбивается в податливое тело жесткими ударами, его слова сливаются в неясный звук, среди которых Габриэль различает жесткое «mein», и тут же кончает, так и не прикоснувшись к себе. Сквозь пелену он чувствует, как Нико кончает внутрь после нескольких движений и отпускает его волосы. Габриэль долго приходит в себя. Он как-то фоном отмечает ласковые поглаживания Нико, чувствует, как Нико с явным трудом стаскивает с него толстовку и мокрую от пота футболку, затем вытирает полотенцем. В какой-то момент Габи всхлипывает и утыкается лицом в подушку, всю влажную от слез. Нико оказывается рядом мгновенно, гладит Габриэля по голове и обеспокоенно пытается заглянуть в лицо. — Боже, Бьелу, малыш, — Габи с трудом сглатывает, чуть поворачивает голову и находит лицо Нико, — Все в порядке? Скажи, если я пережестил, я… — Все в порядке, — хрипло перебивает Габриэль Нико и прикрывает глаза, явно красные от слез, — Мне хорошо, правда. Просто нужна… минутка. — Все что угодно, малыш, — Нико-доминант явно исчезает, и на его место приходит Нико-заботливый, который готов на все, лишь бы его возлюбленному было хорошо, — Воды, может? Габриэль слабо мотает головой и только пальцами цепляет ладонь Нико, подтягивая ее к своему лицу. Он слышит тихий смешок, а затем чувствует ласковые поглаживания. Пару минут они остаются в этом положении: Габи лежит, Нико его гладит. Затем Габриэль начинает чувствовать себя способным к хоть какой-то жизнедеятельности и приподнимается на локтях, не рискуя переворачиваться на спину. — Бьелу? — глаза Нико все еще обеспокоенно наблюдают за каждым движением Габриэля, но тот лишь мотает головой и облизывает пересохшие губы, — Точно все в порядке? — Как видишь, я живой, — фыркает Габи, прислушиваясь к своим ощущениям, — Но мне всё-таки надо воды и в душ. — Как скажешь, принцесса, — улыбается Нико и ерошит Габриэлю волосы. После душа Габриэль стоит, повернувшись голой задницей к зеркалу, и с чувством полного удовлетворения разглядывает красные полосы, выделяющиеся даже на фоне смуглой кожи. Он слегка наклоняет голову вбок, и затем его осеняет. — Николас, блядь! — три красные полосы явно образуют букву N, повернутую горизонтально. — Не нравится? — улыбается Нико, появляясь рядом, — Кремом-то мазать будем, или так и будешь любоваться? Габриэль фыркает, поворачивает голову к Нико и утягивает его в поцелуй. Разумеется, ему нравится, но разве вслух о таком признаются? Потом он лежит на кровати голый животом вниз, пока полуобнажённый Нико массирующими движениями втирает в израненную его же руками кожу заживляющий крем, пока Габриэль беспечно болтает ногами в воздухе и изредка ойкает, когда Нико излишне усердно нажимает пальцами. — Все равно же никто не увидит, — продолжает он развивать тему с первой буквой имени Нико на его ягодицах, — Какая разница? — А ты бы хотел, чтобы все видели? — в голосе Нико слышится явная насмешка, и, неожиданно даже для самого себя, Габриэль задумывается, — Может еще ошейник с моими инициалами и поводок? — Пф, обойдусь, — фыркает Габриэль, и тут же вскрикивает от слабого шлепка по ягодицам, — Ай! Держите руки при себе, немолодой человек. — Кто бы говорил, — Нико всё-таки гладит бедную задницу своего любимого, тянется вперёд и целует в плечо, где виднеется явный засос, — Спать будем, или поедим сначала? — Поедим, конечно! — тут же оживляется Габриэль и порывается перевернуться на спину, но тут же оставляет эту идею, — Ты мне Кит-Кат обещал, между прочим. Нико вздыхает и решает не напоминать, что Кит-Кат был обещан за хорошее поведение. В конце концов, он никогда не может отказать Габриэлю, как бы плохо он себя ни вёл. Тем более, если он плохо себя ведет, потому что потом залюбить его надо вдвойне. — Будет тебе Кит-Кат, — Нико треплет Габи по макушке и ведет ладонью по спину, — Только надень хотя бы что-нибудь, второй раунд ты сегодня не потянешь. — Спорим? — Габриэль с вызовом оглядывается на него через плечо и щурит глаза. Нико молча поднимает брови. Габриэль задумывается и принимает здравое решение не спорить. Ему ещё дороги его задница и способность ходить. Всё-таки для своего возраста Нико слишком активный, особенно когда дело касается Габриэля. А ведь когда-то казался таким приличным! Впрочем, Габи рад, что Нико оказался не настолько приличным. В качестве моральной компенсации Габриэль сидит на коленях у Нико, пока они ужинают, и периодически морщится, потому что ягодицы все же побаливают, и завтра точно садиться будет тяжело. Нико не возражает против его ерзаний, обнимает за талию и кормит со своей тарелки, позволяя Габи побыть принцессой. — А вот ты бы хотел ещё что-нибудь попробовать? — беспечно интересуется Габриэль, обнимая Нико за шею. — В смысле? — Ну, в постели, в сексе, — уточняет Габи и тянется к кружке с горячим и сладким чаем. — Не знаю, — Нико отодвигает опустевшую тарелку и передает Габриэлю кружку, — Может быть, хотел бы побыть снизу. Габриэль едва не подавился чаем и уставился на невозмутимое лицо Нико. Кажется, ему и правда не показалось. — В смысле, ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Да, Габи, именно в этом смысле, — вздыхает Нико, целует его в щеку и цепляет со стола Кит-Кат, чтобы отдать Габриэлю. Габи ошалело моргает глазами. Да уж, его мужчине точно всегда есть чем его удивить.