Разрешённый риск

(ПРИМ. Для начала главы НАСТОЯТЕЛЬНО рекомендую включить композицию: «Big Jet Plane» — RESTRICTED) Катабасис — мифологический или литературный сюжет, в котором живой главный герой совершает сошествие в подземный мир, ад или загробное царство Дорогие читатели, спасибо, что остаетесь рядом. Если эта глава найдет отклик в Вашем сердце — поставьте, пожалуйста, лайк. Если возникло желание поделиться мнением — смело пишите: плюсы, минусы, и, что не менее важно для меня, Ваши эмоции. Я испытываю преогромное вдохновение и эйфорию во время сочинения истории, в особенности видя Ваш интерес Информирую Вас, что моя история теперь имеется на ваттпаде — https://www.wattpad.com/story/407517327-разрешённый-риск Если Вам нравится эта история, приглашаю Вас в телеграм-канал. Там будут новости, арты, мысли автора и все, что связано с фанфиком. А еще я оставил возможность поддержать мое творчество для тех, кто этого захочет. Но Ваше внимание и чтение уже огромная поддержка для меня — https://t.me/noteskami У каждой победы есть момент, который никогда не попадает в трансляцию. Его не замечают зрители, не ловят объективы камер и не слышат комментаторы — он происходит задолго до клетчатого флага, до национального гимна и до шампанского, которое летит в лицо с верхней ступени подиума, оставляя на коже холодные липкие дорожки. Этот момент рождается в ту самую секунду, когда человек вдруг понимает: мечта, к которой он шел всю жизнь, перестала быть чем-то недосягаемым, и до нее осталось всего несколько шагов, почти неотличимых от любых других, но при этом таких тяжелых, словно под подошвами вдруг оказался не асфальт, а что-то другое. И именно тогда, в эту конкретную секунду — вместе с надеждой, почти неотличимый от нее по ощущению в груди — впервые появляется страх. Экран напротив девушки оставался черным. Несколько секунд ничего не происходило, и эта тишина была не пустой, а населенной: где-то за кадром существовал человек — это чувствовалось по ровному и намеренно спокойному дыханию, по едва слышному шелесту ткани, когда тело чуть сменило положение, перенося вес с одной стороны на другую, и по тому, как воздух в помещении, казалось, слегка сместился вслед за этим движением. Человек сидел неподвижно, но неподвижность эта была живой — в ней угадывалось усилие, та особая собранность, которая дается не сама по себе, а только тем, кто давно привык держать себя в руках перед чужими взглядами. — Камеры готовы, — произнес мужской голос, и фраза прозвучала буднично без интонации, как диспетчерское сообщение, не требующее ответа. Щелчок выключателя разрезал тишину, и следом за ним в студии начал появляться медленный свет, словно кто-то разворачивал его слой за слоем, давая глазам привыкнуть раньше, чем они успеют зажмуриться. Сначала из темноты проступили металлические стойки со световыми панелями — холодный матовый металл, покрытый царапинами от многолетней эксплуатации, — затем длинные черные кабели, тянувшиеся по полу небрежными петлями и собранные кое-где в пучки, стянутые серыми хомутами. Потом возник высокий штатив с камерой и микрофон на журавле, подвешенный чуть выше уровня головы — так, чтобы не попасть в кадр и при этом улавливать каждый оттенок голоса, каждую паузу и каждый вдох. Воздух в студии пах теплым пластиком и чем-то едва уловимым — тем специфическим запахом замкнутого пространства, где слишком много техники, слишком мало окон и слишком долго никто не открывал дверь. Свет продолжал прибывать, медленно и равномерно заполняя студию, и, наконец, добрался до лица. На экранчике напротив девушки вместо черного полотна и технического шума начал проявляться текст с засечками, заполняя все пространство собой:

«FIA FORMULA-2 CHAMPIONSHIP 2021»

Надпись держится ровно секунду — и пропадает, словно ее и не было. В тесной комнате прозвучал короткий и сухой щелчок, характерный старым пленочным камерам, и вместо черного экрана проявилась картинка с немного дергающимся шумом поверх, чуть запоздавшая, как будто оператор нажал на запись в самый последний момент и не успел выровнять кадр. — Ты готова? Мы можем начать, когда скажешь, — бархатный голос мужчины прозвучал из-за кадра с легкой хрипотцой, которая появляется у людей, привыкших говорить много и при этом никогда не повышать голос. Самого мужчину камера не показывала: все пространство кадра занимала девушка посреди комнаты на одиноком стуле на фоне баннера с многочисленными логотипами чемпионата и телеканала. Девушка сидела на маленьком черном стуле с той особой посадкой, которая дается либо годами тренировок, либо природой — в ее случае, судя по всему, обоими сразу. Спина девушки была прямой, но без деревянной напряженности: плечи были опущены ровно настолько, чтобы поза читалась как открытая, а не закрытая. Гоночный комбинезон цвета глубокой ночной синевы сидел на ней так, как комбинезоны почти никогда не сидят: плотная ткань послушно следовала за тонкой, почти неожиданно тонкой для атлетки, линией талии, и затягивалась на ней мягко и без складок, и расходилась дальше вниз к бедрам, которые комбинезон очерчивал сдержанно, но достаточно, чтобы взгляд это отметил. Грудь под плотной тканью угадывалась скорее по тому, как логотип Red Bull располагался на ней — красный бык сидел не ровно, а чуть приподнятым с одной стороны, следуя за мягким изгибом под тканью. Плечи девушки были широкие для такого роста — в кадре выглядели иначе: свет студийных ламп ложился на них сверху, подчеркивая линию ключиц там, где ворот комбинезона отступал немного назад, открывая тонкую полоску кожи у основания шеи. Девушка не ответила сразу: взгляд ее ушел куда-то в сторону — туда, где за границей кадра существовала трасса: оттуда доносился низкий, почти утробный гул прогревающихся моторов и далекие голоса людей, сливавшиеся в один неразборчивый шум. Она слушала этот звук так, как слушают что-то до боли привычное и при этом никогда до конца не надоедающее — с тем особым выражением, когда человек одновременно здесь и немного не здесь, и затем медленно перевела притупленный взгляд на интервьюера. — Я готова, — сказала незнакомка, и голос ее прозвучал ровно и мягко, без малейшей торопливости — тем особым тоном, которым говорят люди, давно научившиеся не выдавать волнение через интонацию, даже если оно где-то внутри все еще существует. Девушка держала свои руки сплетенными на коленях — пальцы были переплетены аккуратно между собой и без напряжения. Спина девушки чуть касалась спинки стула, ровно настолько, чтобы поза читалась как заинтересованная, но не расслабленная: плечи были слегка разведены, грудная клетка раскрыта и выпячена вперед, и от этого комбинезон на ней натянулся едва заметнее, чем минуту назад, обрисовывая линию груди мягким, почти невинным изгибом. Девушка смотрела прямо на интервьюера, и в этом взгляде не было ни робости, ни демонстративной уверенности — только спокойное, немного изучающее внимание человека, который давно привык к тому, что на него смотрят, и научился отвечать на это внимание тем же. — Превосходно. Тогда начнем, — произнес мужчина, и камера наконец взяла общий план: интервьюер оказался мужчиной средних лет в зеленоватой рубашке с расстегнутой верхней пуговицей и коричневых брюках со стрелками, потерявшими четкость где-то к вечеру. Брюнет, с двухдневной щетиной и тяжелым грубым носом, который придает лицу ту нефотогеничную солидность, что хорошо работает вживую и совсем не работает на обложке журнала. На шее мужчины болтался пропуск с белыми буквами на зеленом фоне — MEDIA PASS — на синем шнурке, потертом у самого крепления, постукивающий о пуговицы рубашки при каждом движении. Он наклонился чуть ближе к девушке, и она невольно качнулась навстречу — едва заметное движение всем корпусом, продиктованное скорее привычкой, чем намерением, и продолжил, — Представься, пожалуйста, и расскажи немного о себе, — губы мужчины тронула еле заметная улыбка, и он демонстративно наклонил голову в сторону, демонстрируя усталость и интерес одновременно. Девушка едва заметно кивнула, принимая вопрос, и на несколько секунд опустила взгляд: он скользнул по небольшому петличному микрофону, закрепленному на воротнике, затем задержался где-то на собственных переплетенных пальцах. Девушка медленно вдохнула, чувствуя, как прохладный воздух наполняет грудь, а затем так же спокойно выдохнула. Подушечка большого пальца привычным движением провела по костяшке указательного маленьким и незаметным жестом, который появлялся всякий раз, когда ей требовалось собрать мысли воедино. И только после этого она вновь подняла голову и посмотрела прямо в объектив, отчего пухлые губы девушки слегка приоткрылись на полуслове. — Я — Алексия Ривера, — негромко произнесла девушка, на мгновение задержав взгляд на объективе. Степень знакомства всегда проходила без напускной уверенности и без ложной скромности, ведь эти слова давно стали частью бесконечной череды интервью, пресс-конференций и телевизионных включений, но до сих пор звучали так, будто она всякий раз заново представлялась незнакомому человеку, — Я монегаска, родом из Монако, - девушка сделала непонятный жест ладонью, словно обрисовывая границу княжества Монако, и после медленно хлопнула длинными ресницами, - Мне восемнадцать лет и я выступаю за Hitech GP в чемпионате ФИА Формула-2. Плюс я являюсь пилотом молодежной программы Red Bull, юниором академии проще говоря, - последняя фраза прозвучала чуть тише предыдущих, но не потому, что она сомневалась, а потому, что произносила ее без желания придать ей особый вес. Для миллионов зрителей эти несколько слов были титулом, поводом для обсуждений и громких заголовков, но для самой Алексии они давно превратились в часть ежедневной работы — такую же привычную, как застегнуть ремни безопасности перед стартом или опустить визор шлема за несколько секунд до выезда из боксов. Уголки губ Риверы тронула негромкая улыбка, почти девчачья по природе, но с каким-то внутренним светом, который делал ее притягательной именно в своей непреднамеренности. Она подняла руку и указала пальцем сначала на красного быка на груди — тонкий палец с коротко остриженным ногтем в нюдовом окрасе скользнул по ткани, на секунду продавив ее внутрь, ровно над той мягкой выпуклостью, которую комбинезон скрывал, но не мог скрыть полностью, — а потом перевела его ниже, к логотипу команды. Камера послушно следовала за этим движением, на долю секунды задержавшись там, где задержался палец, прежде чем сместиться обратно к лицу. Сама Алексия — невысокая, едва ли выше ста шестидесяти пяти сантиметров — выглядела так, словно ее создавали с одной конкретной целью и не отвлекались в процессе ни на что лишнее: ни одной случайной линии и ни одной детали, которая существовала бы просто для красоты, а не для функции, и именно поэтому красота получилась настоящей, а не нарисованной. Тело под комбинезоном угадывалось скорее по тому, как ткань ложилась на отдельные участки, чем по чему-то откровенному — плотный материал хранил тайны лучше, чем выдавал их, и все же не мог скрыть всего: узкая талия, перетянутая тканью гоночного комбинезона чуть туже необходимого, собирала вокруг себя едва заметные складки, расходящиеся веером к бедрам, которые под плотной тканью казались чуть более округлыми, чем были на самом деле — округлость эта читалась не явно, а намеком, который заставляет взгляд задерживаться дольше положенного, прежде чем человек сам успевает это заметить. Плечи девушки были широкими для такого роста, созданные рабочей лепкой, что появляется только от многолетней физической нагрузки. Золотистые волосы были собраны в высокий хвост на затылке и держались на одной-единственной шпильке в форме меча с крошечным камешком на рукоятке — деталь настолько неожиданная и настолько личная в этом строгом и выверенном образе, что взгляд невольно на ней задерживался, словно пытаясь разгадать, что она значит и кто ее подарил. Темные брови Алексии с естественным изгибом придавали лицу ту выразительность, которую не нужно подчеркивать карандашом, — они жили собственной жизнью, чуть приподнимаясь на вопросах и опускаясь на размышлениях, выдавая больше эмоций, чем сама девушка, возможно, хотела бы показать. Нос у Риверы был маленький и аккуратный, с едва заметной горбинкой у переносицы, что превращает правильное лицо в запоминающееся. А губы — пухлые и с четкой линией, которую природа прорисовала аккуратнее, чем большинство визажистов прорисовывают контурным карандашом за час кропотливой работы, — оставались главной деталью лица и тем местом, куда взгляд возвращался снова и снова. Когда она говорила, нижняя губа чуть подрагивала на согласных едва уловимо, придавая речи ту живую и неотрепетированную мягкость, которую невозможно сыграть и невозможно подделать перед камерой. И глаза — зеленовато-синие, того неопределенного и текучего оттенка, который меняется в зависимости от света, от настроения и от того, о чем думает их обладательница в конкретную секунду, — то теплели до зелени мха, то остывали до холодной морской синевы, и в этой переменчивости было больше правды о ней, чем во всех словах, которые она когда-либо говорила в микрофон. — Этот сезон в Формуле-2 для тебя — про что? — спросил интервьюер, скрестив ноги друг на друге, и вопрос прозвучал почти небрежно, но именно в этой небрежности пряталась его настоящая острота: такие вопросы ставят в тупик даже опытных пилотов, потому что правильного ответа на них не существует, а любой неправильный немедленно становится заголовком. Девушка не ответила сразу: взгляд монегаски медленно опустился вниз — на кроссовки того же ночного цвета, что и комбинезон, — и она несколько секунд смотрела на них с таким выражением, словно ответ лежал где-то там, между шнурками и подошвой. Грудная клетка чуть поднялась на вдохе и опустилась обратно, как у человека, который пользуется дыханием вместо паузы. Потом Алексия медленно подняла голову, с той же уверенной неторопливостью, с которой делала все остальное. — Про контроль, — сказала Ривера удивительно коротко, и это слово она произнесла так, словно оно давно ждало своей очереди, копилось где-то внутри все эти месяцы и наконец дождалось момента, чтобы выйти наружу в правильной форме, — В Формуле-3 я показывала хорошие результаты, заняв третье место в общем зачете, но слишком часто я чувствовала, что это гонка управляет мной, а не я ею. Будто я цеплялась за машину, а не вела ее. В этом сезоне я хочу поменять местами, — монегаска на секунду опустила взгляд, словно проверяя, насколько честно прозвучали ее слова, и снова подняла глаза на интервьюера. Уголки губ дрогнули, и на этот раз чуть шире, с той самой интонацией, которую невозможно сыграть намеренно, как невозможно сыграть румянец или сбившееся дыхание, и камера поймала это абсолютно точно, захватив и едва заметную ямочку, появившуюся на левой щеке, и короткую морщинку у переносицы, выдававшую, что улыбка была настоящей, а не отрепетированной перед зеркалом моторхоума. Интервьюер кивнул с видом человека, который слышал десятки похожих ответов на этот вопрос за годы работы в паддоке и давно перестал удивляться формулировкам, но сейчас, кажется, удивился самую малость: то ли цифре — третье место в Ф3 в восемнадцать лет действительно было результатом, мимо которого сложно пройти равнодушно, — то ли той прямоте, с которой девушка признала собственную слабость прошлого сезона, не пытаясь спрятать ее за дежурными фразами про "обучение" и "опыт". Он открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, сверля девушку взглядами, и в ту же секунду экран, транслирующий запись интервью, содрогнулся в технических шумах на пару секунд, выравнивая картинку. Сквозь тишину постепенно прорастал звук — сперва далекий и едва различимый, словно доносящийся из-за толстой стены, а потом все более плотный, набирающий вес и объем, пока не превратился в полноценный рев турбированного 3.4-литрового V6 Mecachrome, разрывающий воздух с той характерной хрипотцой, которая свойственна только разогретому и готовому к работе двигателю. Изображение на телевизоре проступало медленно, будто кто-то осторожно выводил фокус из размытого пятна в четкую картинку: боксы команды HitechGP, залитые ровным белым светом, в которых не было ни одной свободной от движения секунды. Над обоими болидами команды склонились инженеры и механики — кто-то вглядывался в открытый кокпит с тем напряженным прищуром, с каким смотрят на нечто плохо различимое, кто-то тянул руки внутрь по самое плечо, ощупывая пальцами невидимые крепления и разъемы, а кто-то держался чуть поодаль, не сводя взгляда с мониторов и планшетов, словно весь смысл происходящего умещался именно в этих столбцах цифр. Женщины-аналитики проходили сквозь боксы с той сосредоточенной отрешенностью, которая свойственна людям, давно переставшим замечать механиков под ногами, — папки прижаты локтем к боку, взгляд устремлен в одну точку впереди себя и звучал ровный и стремительный шаг, почти неженственный в своей деловитости. Сами пилоты — Ривера и ее напарник по команде, эстонец Юри Випс — сидели чуть в стороне от этой суеты на низких раскладных стульях, наблюдая за происходящим с тем смешением любопытства и привычной отстраненности, которая появляется у людей, месяцами видящих одну и ту же картину перед каждым заездом. Оба, будучи юниорами одной семьи, носили исторические гоночные костюмы цвета глубокой ночной синевы — Red Bull Racing времен, когда команда и ее болиды одевались в "ретро"-стиле, и сейчас это сочетание темного, почти черного в полумраке бокса материала с яркими логотипами выглядело особенно контрастно: ткань облегала плечи и предплечья плотно, без единой лишней складки, и под этим плотным трикотажем угадывались напряженные от ожидания мышцы — у обоих пилотов одинаково собранные, готовые к броску. Алексия не отводила взгляд от телевизора, наблюдая за картиной с общего плана, и иногда улыбалась своим мыслям. Ривера без эмоционально наблюдала за механиком, склонившимся над ее болидом, — тот отрывисто и с явным раздражением в голосе бормотал что-то на португальском, чуть хрипловатом от усталости, и монегаска, не понимая ни слова, все равно безошибочно считывала тон: что-то в машине требовало внимания, и внимание это давалось механику не без труда. Она невольно подалась корпусом вперед, отчего плечи чуть приподнялись и вытянулась шея, пытаясь поймать хоть какой-то ракурс на кокпит, хотя из своего положения — сидя, да еще и ниже уровня самого болида — сделать это было физически невозможно, и от этой тщетной попытки в груди шевельнулось легкое раздражение пополам с любопытством, заставившее ее на секунду прикусить нижнюю губу. Юри, в отличие от нее, смотрел не на машину, а на саму Алексию — он что-то увлеченно рассказывал, активно жестикулируя руками в перчатках того же ночного оттенка, что и весь комбинезон, и время от времени бросал взгляд в сторону объектива, словно проверяя, не упускает ли оператор момент. Заметив камеру окончательно, он не удержался и помахал ей рукой широким, почти мальчишеским жестом, расплывшись в улыбке — той самой, что обнажала все тридцать два зуба разом. Камера медленно отъехала, открывая общий план: механики уже заканчивали с болидами, протирая ладони и пальцы темными полотенцами с логотипом команды, стирая с кожи въевшееся машинное масло, а гоночные инженеры коротко скомандовали пилотам занимать места. Молодежь поднялась почти синхронно, обменявшись быстрыми усмешками — той особой формой негласного диалога, что складывается между людьми, месяцами делящими одну команду, — и сделала первый шаг в сторону своих машин. Через мгновенье Ривера уже надевала наушники: тонкий провод скользнул вдоль шеи, спустился к воротнику, и она аккуратно вставила вкладыши в раковины ушей, чувствуя, как звук внешнего мира мгновенно приглушается и становится дальше и глуше. Девушка машинально поправила провод пальцами, прежде чем потянуться за белой балаклавой, лежавшей на столике перед ней — ткань была мягкой и слегка прохладной на ощупь, и когда она натянула ее на голову, скрывая собранные в хвост волосы и шею до самого подбородка, лицо ее тут же приобрело ту строгую, почти аскетичную геометрию, какую дает любая униформа, призванная стирать лишнее. Камера снизу взяла этот момент крупным планом, фиксируя ее уже почти полностью готовой к бою: только глаза и нос оставались открытыми, обрамленные белой тканью, как у человека, готовящегося войти в огонь. Алексия поправила провода под балаклавой, чуть качнула головой, проверяя посадку, и протянула руку вперед, за пределы кадра, — а в следующую секунду в этой руке появился предмет, ради которого, казалось, и существовал весь этот неторопливый ритуал подготовки. Шлем, который она держала теперь в обеих ладонях, был живым в том смысле, в каком бывает живым закат, — c переливающимся шармом, меняющим оттенок в зависимости от угла наклона и падающего на него света. Основа была кремово-перламутровой, и под определенным наклоном становилась теплой на вид, будто кожа после долгого дня на солнце — той же мягкой, почти золотистой бледностью. По этой основе текли плавные волны розового и лилового, размывающиеся друг в друге не хаотично, а по какому-то внутреннему, известному только художнику закону, как разводы краски, пущенной по воде умелой рукой. Тонкие золотые линии пронизывали всю поверхность как прожилки в драгоценном камне — они обводили контуры, соединяли логотипы между собой и уходили вглубь поверхности, создавая иллюзию объема там, где плоскость должна была оставаться плоской. На боку красовался профиль красного быка, будто выкованный из раскаленного металла — каждый изгиб рогов прорисован с тщательностью ювелира, — рядом надпись Red Bull белыми буквами на фиолетовой полосе, словно текст на старинной, истертой временем карте. Чуть выше была эмблема TAG Heuer в черном круге с золотой каймой, на подбородочной части расположился едва заметный золотой росчерк Mobil 1, почти теряющийся в общем сиянии, а в самом центре композиции — цифра «2», выгравированная с легким рельефом, который ловил свет студийных ламп и отбрасывал крошечные блики. Забрало шлема отливало золотистым, как раскаленное стекло, готовое в любую секунду отразить и спрятать за собой взгляд своей хозяйки. Монегаска надела шлем неторопливо, с той же выверенной аккуратностью, с какой проделывала это сотни раз до этого: сначала опустила его на макушку, ощущая прохладную внутреннюю обивку у самой кожи головы, и затем, перехватив снизу обеими руками, потянула за ремни вниз, разворачивая шлем вокруг лица, пока тот не сел плотно по самому контуру скул и подбородка. Когда голова окончательно скрылась под глянцевой переливающейся поверхностью, она повернулась к камере и подмигнула.

***

«Алексия Ривера — восходящая звезда чемпионата Формула-2, пилот команды HitechGP. Тот результат, что она продемонстрировала на свободной практике в Бахрейне — он и останется с ней даже в старшей серии. Ривера, что можно предположить, завершила сессию на первой строчке по скорости. Быстрейшая в пелотоне, хитрейшая в команде, рисковая девчонка,» — вновь повторил инженер Алексии. Кадр вернулся на него после той надписи. Он смотрел прямо в камеру, делая театральные паузы и метясь взглядом. Камера берет ракурсы с сессии: болид Випса несется по старт-финишной прямой, пересекая линию в клетку и начиная свою квалификационную попытку на мягких шинах с красной каймой. Он шел уверенно: проскочил первый и практически самый острый поворот на хорошей передаче и с хорошей дельтой по времени, поехал к первой зоне DRS. Монегаска в то же время находилась в боксах. Она общалась со своим инженером, изредка кивая ему утвердительно. Она смотрела экран с телеметрией, частенько кидая взгляды на свой бело-черный болид. Он был уже в пыли и где-то виднелись ошметки от сликов: результат удачной сессии. Инженер же требовал полного внимания, ведь у Риверы начался разбор полетов и проверка ее данных по ходу сессии. Монегаска, конечно же, не слушала итальянца средних лет, несущего бремя ее инженера: она осматривала бокс команды, смотрела на всех механиков и инженеров, аналитиков и простых работяг. Каждый был занят чем-то. Оператор, проводивший съемку этого мини-сериала, успел поймать мечтательный взгляд девушки и медленно направил объектив вглубь бокса команды. «Формула-2 — это не место для обучения. Это место, где проверяют, сломаешься ли ты раньше, чем машина.» — монотонно и басисто проговорил закадровый голос. Во время этого монолога камера постепенно начала тухнуть, изображение становилось все размытее, появился черный экран и шрифт с засечками:

«ГРАН-ПРИ БАХРЕЙНА: СПРИНТ-ГОНКА»

… и вот включение камеры произошло уже непосредственно на начале этапа спринта Гран-при Бахрейна 2021 года чемпионата ФИА Формула-2. Началом этапа послужили кадры международного автодрома Бахрейна с вертолета, затем включение комментаторов Гран-при. — Новые ожидания, новые пилоты и новые надежды. Вот он — новый сезон Формула-2! Что ждет юных пилотов в их дебютных карьерах: разочарование или победа? Это мы и узнаем! , — проговорил спокойно и немного на повышенных тонах Алекс Жак, комментатор и диктор событий., — стартует новый сезон, а это значит, что и начинается первое Гран-при сезона — Гран-при Бахрейна. Добро пожаловать на международный автодром Бахрейна., — уверенно и громко сказал Жак. Камера пронеслась над боксами, а после плавно пролетела в сторону первого поворота и знаменитой башни., — Здесь, в Сахире, под палящим солнцем состоится первый этап чемпионата Формула-2. Со мной в будке находится экс-чемпион GP2 2012 года — Давиде Вальсекки! , — бойко объявил Жак второго комментатора, — Много недель мы ждали этого момента, и вот он! Что ожидаешь от гонки ты, Давиде? — Отличный вопрос, Алекс., — метко подметил Давиде, — поскольку это будет спринт, да еще и с реверсивной решеткой — многое будет сейчас зависеть напрямую от пилотов. Только их мастерство будет показывать: готовы ли они идти дальше… — Давиде сделал театральную паузу. А камера плавно перешла на старт-финишную прямую., — …или они навсегда сломаются под давлением этого большого, громкого и быстрого мира! — Международный автодром Бахрейн, расположенный в Сахире, пустыне, где слики только так и плавятся, имеет 5,412 километров асфальта и гравия, а также 15 поворотов., — камера плавно перешла в анимационную графику, показывающую трассу в стиле брифинга, отмечая каждый поворот и зону DRS соответствующими цветами., — .а также три зоны DRS! Это будет отличный шаг к открытию долгожданного сезона ФОРМУЛЫ-2! , — восторженно заявил Алекс. Графика с трассой пропала резко. И также резко включилась запись интервью. На интервью была сама Ривера. — Алексия, что ты ожидаешь от самой трассы? Ты уже побеждала тут? , — спросил у нее тот самый мужчина, поднеся микрофон к девушке. — М-м-м., — театрально задумалась девушка, а после удовлетворительно кивнула и улыбнулась., — Да, побеждала. Это моя любимая трасса. Здесь я практически как дома, как в Монако., — монегаска тепло улыбнулась и подмигнула на камеру. «Она была беззаботна, но имеет ли она право на такое поведение в новой серии? Или она очередной эксперимент Ред Булл?» — закадровый голос. Уже женский. Задал довольно язвительный и провокационный вопрос в пустоту. Это был обозреватель ФОРМУЛЫ-2, молодая женщина-шатенка с зелеными глазами. Она смотрела в камеру и молчала после этой фразы.

***

— Умопомрачительный результат для команды HitechGP! Десятая позиция в квалификации у дебютантки этого года., — замолчал Алекс. На экране высветилась стартовая решетка, где во всю красовалась Ривера, сложив руки за спиной в невинной, ласковой позе. Она застыла в улыбке, находясь в своей «броне"-комбинезоне Ред Булл., — а следом за ней открывает шестую двойку Оскар Пиастри из Prema! Хороший результат для обоих пилотов! , — воодушевленно вскрикнул Алекс — Да, Алекс, но не будем забывать, что это реверсивная решетка! , — добавил Вальсекки., — соответственно она занимает поул-позицию в основной квалификации и в основной гонке! Определенно гонка будет у нее хорошей! , — с ухмылкой сообщил Давиде. «Дебютантка и поул-позиция… — медленно проговорила та самая женщина. Кадр взял ее как крупный план, а она смотрела куда левее камеры., — .это несомненно отличный результат. Но если она не докажет, что этот поул был взят не по случайности, а ей самой, то ей придется несладко.» Камера медленно отходит и меняется план… Появляется ощущение, что картинка пропадает окончательно…

***

— Проверка радио, прием., — сказала Ривера, сидя в кокпите своего белоснежного болида. Девушка сжимала свое рулевое колесо двумя руками, а также осматривалась по сторонам. Вокруг нее стояли ее инженеры. Кто-то держал зонт на Алексией, кто-то проверял шины, кто-то держал термочехлы на шинах, кто-то подтягивал ремни ХАНС у нее за шлемом. — Радио слышу отчетливо, Лекси., — басисто и тяжело пробормотал ее инженер, Франц. Тот еще человек. Он был суров, резок, но при этом всегда отдавал всего себя в работу., — проверь, пожалуйста, передачи на прогревочном круге. Проедь часть дистанции на каждой передаче., — приказал Франц и сразу же отключился, дабы Лекси не слышала лишних шумов. Алексия услышала приказ и удовлетворительно кивнула. Она лишь посильнее сжала руль и стала смотреть на часы ROLEX, которые были вмонтированы около светофора, сигнализирующего о начале гонки. В это время рядом с ней ходил оператор, который вел официальную трансляцию о заезде. Он взял Алексию на крупный план сверху-вниз. Эти кадры сразу же начали вируситься в Twitter, Instagram и прочих соцсетях: ≪@SkySportsF1: дебютант нового сезона — монегаска Алексия Ривера! Уверенный взгляд и уверенные руки. Это все, что нужно для отличного старта!≫ ≪@MARKf1fan: РЕБЯТ, кмон. Вы видели эту деваху в комбинезоне? У нее отличное тельце! А эти ремни, что перетягивают ей грудь.≫ Что не иронично, у этого поста в Twitter много лайков. К нему приложена фотография, сделанная фотографом во время свободной практики в пятницу. На ней Ривера находилась в боксе: она была одета в привычный ей гоночный костюм, а шлем стоял у нее на полу. Девушка присела на корточки для того, чтоб коснуться нижнего диффузора на своем болиде. И от этого ткань комбинезона естественным образом натянулась, округлив ягодицы девушки до более выразительного состояния. Камера передала этот кадр с полной точностью. Фотографы свое дело знают. ≪@sunfloww: Сомневаюсь, что будет что-то стоящее, но посмотрим.≫ ≪@KIKIkoa: ВПЕРЕД ЛЕКСИ!)))≫ Кто-то хейтил, кто-то поддерживал, кто-то оценивал фигуру, а не пилота. Таковы были реалии современного интернета.

***

Время подходило к началу спринта. Инженеры плавно стянули термочехлы со всех четырех колес болида Алексии, а затем все вместе отошли с трассы и встали напротив болида Риверы. Начинался прогревочный круг, в ходе которого Лекси должна была прогреть свои шины так сильно, как могла. — Франц., — отдаленно прозвучал голос монегаски в радио, перебиваемый ревом двигателя, — мне точно нужно прогревать шины? Бахрейн сам справляется с подобным! , — жалобно проговорила Алексия в полушутливой форме. Франц, конечно же, шутки не сразу понял. Отчего он сначала возмутился: — Ривера! Делай свое дело и без слов., — буркнул мужчина, а после пробормотал девушке в эфир, — …просто прогрей шины для своей же безопасности и успеха. Ривера тихо просмеялась в шлем. Она плавно выжала сцепление и прожимала газ, повышая обороты в своем болиде. Ривера ждала момента, пока болид перед ней тронется и она тоже поедет на прогревочный круг. Это свершилось. Девушка спокойно тронулась с места, повысив передачу до второй практически мгновенно, а после начала вилять змейкой по трассе для лучшего соприкосновения шин с асфальтом. В ходе прогревочного круга Алексия ловила себя на разных мыслях: о том, что она чувствует запах масла, металла, жары и просто отголоски своего шампуня, смешанного с парфюмом. И также она чувствовала каждую вибрацию, каждый поребрик, каждый поворот. Девушка крепко держала руль и дышала рывками: весь ее мир поместился в узком просвете забрала шлема, в ее крошечном визоре. Глаза Алексии, конечно же, видно было с трудом, но все же видно. Камера, установленная за рулем, транслировала записи разных пилотов. И дошла очередь до Алексии. Алексия вывелась на большой экран, отчего трибуна, расположенная перпендикулярно напротив десятого бокса на стартовой решетке на трассе привстала и засвистела. Это были фанаты. Но чьи — вопрос хороший: HitechGP или восходящей дебютантки? Прогревочный круг подходил к концу. Машина безопасности, роль которой исполнял красный Mercedes AMG GT Black Series, завершал пелотон и встал позади всех болидов. Все инженеры уже ушли по боксам и выжидали огней. И вот они… долгожданные красные огни начинают загораться по одному. Все пилоты, увидев первый красный огонь, начали выжимать сцепление и повышать обороты. Трасса в одночасье залилась шумами двигателей. Второй огонь, третий, четвертый, красный, и… молчание. Долгое, тянущееся ожидание, что выбивало любого неопытного пилота из колеи. Ожидание, которое будет решать: повезет ли тебе или нет? — Огни гаснут, газ в пол! Стартует Гран-при Бахрейна 2022 года, дамы и господа! , — прокричал Давиде Вальсекки в эфире. Все болиды, включая монегаску, рванулись с места. У кого-то был плохой старт, у кого-то отличный, а кто-то просто средне начал. Такие, как Ривера, к примеру. Она тронулась десятой. Однако она быстро обошла заспавшегося впереди Дуравалу, еще одного юниора Red Bull, и устремилась вперед. Впереди был первый поворот Бахрейна — решающий поворот, если так можно выразиться. И он оказался решающим и для девушки. Она вышла на свободную траекторию справа, едва коснулась газона, как машина сразу пронервничала и заставила монегаску вернуться на трассу. Девушка успешно проехала по свободной траектории, пока остальные пилоты пытались сохранить или захватить позиции. К первому повороту у Алексии открылся узкий просвет между второй и третьей позицией, поскольку у второго места, Эйткена, случилась блокировка колес, а третий, Випс, и вовсе пропустил нужный апекс. Ривера рисковала. — Не смей, Алексия! Убьешь болид — убью тебя! , — кричал ей в эфире Франц. Он понимал, что подобный шаг может стоить минимум повреждения переднего антикрыла. И максимум поломанной подвески. Это и случилось. Ривера стукнулась передним антикрылом о борт Випса, надломав левую часть антикрыла. Часть не улетела никуда: ни отломалась, ни вылетела на трассу. Она осталась болтаться на крыле болида монегаски. Однако это была цена обгона. Ривера стала второй, стартуя с десятой стартовой позиции. — Вы посмотрите на этот маневр от дебютантки! , — прокричал Алекс, — этот риск, который она провернула, стоил ей ценной аэродинамики и, возможно, даже очков! — Да, Алекс, но мы же не знаем, что за пилот эта девушка, — спокойно проговорил Вальсекки, — если она тронулась с десятого места и заняла второе — возможно, мы слишком предвзяты к ней и ориентируемся на устаревшие взгляды ФОРМУЛЫ? , — философски завернул Давиде, продолжая смотреть на гонку из комментаторской будки совместно с Алексом. Девушка устремилась за лидером гонки — Драговичем, пилотом MP Motorsport. Он и являлся главным фаворитом на это Гран-при. Да что уж Гран-при — на весь сезон. Алексия не планировала заезжать в боксы для замены антикрыла. Она знала, что это некритично, что потеря аэродинамики компенсируется входом в повороты, а не скоростью. Именно так она и поступила: она стала агрессивнее в поворотах, но и работать рулевым колесом ей приходилось куда больше, чем планировалось изначально. Несмотря на настояния команды о замене антикрыла, Алексия напрямую сказала им, что она чувствует болид и спокойно может действовать и в таких условиях. Это и случилось. К 10 повороту, самому роковому и самому безжалостному, Алексия спокойно взяла широкий апекс и прошла Фелипе на внешней траектории, устремившись в зоне DRS вперед. — …невероятно! Просто невероятно! , — прокричал Алекс, — За один круг уже заняла лидирующую позицию! Ай да девочка! Ривера занимала лидирующую позицию и по окончанию круга. Ничего не менялось в течении нескольких кругов. Абсолютно ничего. Пару разменов позиций в середине пелотона, пару блокировок и ошибок от Алексии, но она со всем справлялась. Девушка набрала комфортный отрыв от Фелипе, ловя того на ошибках, и позже спокойно заходила на последний круг. — Последний круг спринта, дамы и господа! Пилот под номером 2 является лидером гонки, HitechGP явно очень громко заявили о себе в этом сезоне! , — спокойно говорит Давиде, рассматривая телеметрию и времена других участников., — а вот и героиня гонки! Она явно заслуживает звание гонщика дня! Девушка спокойно проходит десятый поворот и стремится к одиннадцатому… — проговаривает Вальсекки. — …и проходит и его, и двенадцатый. Монегаска впервые выиграет Гран-при Бахрейна в ФОРМУЛЕ-2! , — прокрикивает Алекс на более эмоциональных нотках, чем Давиде. Так и случается. Девушка проезжает последний поворот и уже видит вдалеке развивающийся клетчатый флаг. Он уподобен доске для шахмат: такой же статично-невидимый, но такой многозначный. Ривера берет правее, дабы проехать как можно ближе к боксам, и спокойно пересекает финишную прямую. Она полна радости, что слышно в ее радио, которое транслируют: — Й-У-УА-ХА! , — прокричала Алексия, поднимая обе руки вверх над рулем, празднуя победу и первый подиум в карьере Ф2, — ДА! , — ее оглушительные крики и визги были слышны на весь автодром. Инженер же ей спокойно ответил: — Молодец, Алексия! Ты заслужила это! Фантастическое вождение! , — он был тоже эмоционален, радовался и был на повышенных тонах. Все в боксах HitechGP обнимались, радовались, жали друг другу руки. Ривера же спокойно проехала еще один круг, а после вернулась на старт-финишную прямую и встала перед знаком «1», который занимался победителем гонки. Она вытащила руль из пазов, опустила его на нос болида, а после ухватилась за дугу безопасности (НАLO) обеими руками, вылезла из кокпита и встала в победную стойку, подняв обе руки вверх. Она изобразила воздушный поцелуй фанатам на трибуне, а после вылезла из болида и побежала к команде, которые были за заграждениями. Ривера обняла их, они начали прыгать от радости: кто-то хлопал Алексию по шлему, кто-то обнимал ее спокойно, кто-то снимал это на камеру для истории в соцсети, кто-то хлопал девушку по плечу или по спине. Этот триумф, который зрители прозвали триумфом дня и, конечно, закономерно дали звание «пилот дня» Алексии, надолго запомнился для паддока и для самой Алексии. Это послужило началом чего-то большего, чем она могла себе представить.

***

— Алекс, как ты думаешь, что послужило победным фактором для HitechGP? , — спросил Давиде у Алекса, пока все обнимались и готовились к первому подиуму в сезоне. — Давиде, я считаю, что это менеджмент покрышек и умение работать с болидом: умение чувствовать его., — спокойно сказал Алекс, — Алексия доказала, что не всегда явная проблема действительно является проблемой. Возможно, что это неприятные препятствия, но не колоссальная проблема, которая будет влиять на результат твоих действий. Экран медленно потемнел, и на нем вновь высветился до боли уже знакомый текст и шрифт:

«ГРАН-ПРИ БАХРЕЙНА: ПЕРВЫЙ ПОДИУМ В СПРИНТЕ»

-… и победитель гонки! , — воодушевлено сообщил ведущий, смотря на толпу, собравшуюся под подиумом, — пилот команды HitechGP, первая девушка в ФОРМУЛЕ-2 и новатор из Монако — Алексия Ривера! , — он жестом указал на арку, откуда должна была выйти Алексия. Алексия же не ждала: услышав свое имя, она спокойно поправила свои волосы, вставив в них уже знакомую шпильку в виде меча, которую ей передал ее менеджер во время объятий с командой, а после она уверенным шагом направилась на подиум. Под аплодисменты, под музыку, под красивые нарезки с Алексией на заднем фоне пьедестала. Девушка спокойно подошла ко всем организаторам гонки, пожала им руки, а после подошла к пилотам, занявшим призовые места: Оскар Пиастри из Prema и Фелипе Драгович из MP Motorsport. Все улыбались ей, а она улыбалась в ответ и стреляла своими ресницами вокруг, находясь в экстазе от этого ощущения победы. Руки немного дрожали, голос пропал, а она просто встала на стойку с цифрой «1», подняла подбородок и посмотрела в небо, где во всю уже запускали салюты и плыли тихие тучки. Началась церемония награждения. Сначала награждали второе и третье место, а после уже шли к Лекси. Медленно, верно. Словно время замерло или тянулось безумно долго. Пульсирующий шум сердца самой девушки отдавался ей в ушах, а она все ждала. К ней подошел организатор Гран-при Бахрейна, протянул медаль и осторожно просунул медаль на шею девушки. Из-за довольно низкого роста ей даже не пришлось наклоняться. Медаль. Золотая медаль с цифрой «1» красовалась на девушке. Ривере протянули кубок с такой же цифрой. Алексия сначала обомлела, она не знала, что и делать, но после спокойно взяла его и пожала руку организатору. Девушка бойко подняла его над головой, показывая и доказывая всему миру, что все только впереди, все только начинается. Это только спринт. Спринт с десятой позиции. Начинался гимн в честь победителя. Алексия стояла, задрав голову в небо, сложив руки за спиной в кулак. Кепку с надписью «1st» она сняла и убрала в руку. Этот гимн родного Монако… это ощущение эйфории, это ощущение свободы, победы, вкуса предстоящего шампанского на твоем теле и под одеждой, это ощущение уважения и ощущение спокойствия — это именно то, что прячется за гимном Монако… …прошли гимны Монако и гимн Великобритании в честь конструктора. Все пилоты соскочили с подиумов и ухватились за бутылки с газированным напитком вместо шампанского, поскольку Бахрейн был мусульманской страной. Все пилоты осторожно взболтали бутылки и начали обливать друг друга. Ривера ударила бутылкой об пол. Пошел большой вулкан из газов и воды, девушка схватилась за горлышко и начала обливать Оскара и своего инженера. Золотая медаль все еще была теплой у нее на груди, тяжелый кубок — твердым в ее руках. Воздух пах пылью, жарой и чужим восторгом. А потом он начал меняться. Первая струя ударила в плечо, холодная, резкая, заставившая вздрогнуть. Это был Оскар, его глаза смеялись над краем бутылки. Мир сузился до этого ощущения: ледяная волна на разгоряченной коже под комбинезоном. Она вскрикнула — коротко, по-девичьи, — и этот звук, такой непривычный после рева моторов, застрял в воздухе. Потом пришла вторая волна. Третья. Не атака, а посвящение. Они окружили ее — эти мальчишки в огнеупорных костюмах, ее соперники, ее братья по оружию. Шипящие струи газированной воды плескались на ее шею, затекали за воротник, рисовали прозрачные дорожки по ее лицу, смывая пыль и грим. Холодок щекотал кожу головы под мокрыми прядями волос, что подпрыгивали от любого действия девушки. Она зажмурилась, но не от страха. От этого странного, щекотящего восторга. Руки инстинктивно поднялись — не чтобы защититься, а чтобы поймать ощущение. Пальцы встретили струи, и холод обжег кожу приятным жжением. Комбинезон, секунду назад бывший ее броней, вдруг стал вторым слоем кожи, мокрым, тяжелым, облегающим каждую линию тела с откровенностью, от которой захватывало дух. Ткань потемнела, прилипла к плечам, к изгибам груди, к бедрам, обнажая контуры, которые обычно были скрыты гоночным костюмом. Она чувствовала, как катится капля по ключице, как мокрая ткань холодит грудь и то, как она закатывается за спортивный бра, подходя к соскам и холодя их, и от этого по спине пробежала смешная, предательская дрожь. Она рассмеялась. Звонко, срывающе, от души. Смех вырвался из нее пузырьками, такими же игривыми и шипучими, как эта вода. Она перестала быть Алексией Риверой, первой, единственной, тяжелой ношей. Она стала просто девчонкой, которую обливают на празднике. И в этом было дикое, сладкое освобождение. Она открыла глаза, залитые водой и счастьем. Взгляд ее был затуманенным, сияющим. Ресницы слиплись в темные звездочки, по щекам стекали ручейки, смешиваясь со слезами радости. Она метнулась к ближайшей бутылке, выхватила ее, и ее ответная струя ударила в смеющееся лицо механика. Не сила была в этом жесте, а ликование. Полная, безоглядная капитуляция перед моментом. Они обливали ее, а она — их. И в этом водовороте брызг, смеха и холодных объятий шампанского без алкоголя было что-то невероятно нежное и по-детски чистое. Сексуальность этого была не в умысле, а в самой откровенности: мокрое тело, вырисовывающееся под тканью, растрепанные волосы, раскрасневшееся лицо, доверчиво подставленное под ледяные струи. Это была нагота души, разомкнувшей замок напряжения и позволившей себе просто быть. Быть молодой. Быть победительницей. Быть счастливой. И когда бутылки опустели, и она стояла в центре, вся промокшая, дрожащая от холода и смеха, с золотом на шее и пустотой в руках, она поймала чей-то взгляд в толпе. И в этом взгляде не было ни зависти, ни оценки. Только простое, человеческое признание. В этот момент она была не иконой. Она была просто Лекси. И это было прекраснее любой медали.

***

Twitter / X: «@F2_Chaos_Theorist: «ОНА ВЫИГРАЛА СПРИНТ. С ДЕСЯТОГО МЕСТА. В БАХРЕЙНЕ. ЭТО ЗАЯВЛЕНИЕ, МАТЬ ВАШУ! БАБА НЕ ПРИЕХАЛА УЧАСТВОВАТЬ 👏. #F2 #BahrainGP» «@OldRacerMika: «Холодная, как ледник и никакой суеты. Два обгона в одном повороте. Это не талант, а то уже мастерство. И ей 18. Я в шоке…» «@PadDadBO: «Только что был в паддоке F1. Замерли у экранов в Mercedes и Ferrari. Взгляды были… серьезными. Похоже, кое-кто только что получил живую демонстрацию того, о чем все говорили. Игрушка выросла» «@HaterDeluxePro: «Подумаешь, спринт: там всегда лотерея. Посмотрим в фичере, когда будет нормальный старт и стратегия. Раздули из мухи слона лол.» «@GraceInGForce: «Я не плачу, у меня просто в глазах дождь. Видеть, как она поднимает этот трофей… это не про «девушку в гонках». Это про ХОРОШЕГО ПИЛОТА, который наконец получает свою награду 🎉. И да, ее улыбка дорогого стоит. #LexiVictory» Instagram / TikTok: Видео с подиума, где ее обливают, набирает тысячи просмотров за минуты. Ролик обрезают так: медленный подъем кубка, сияющие глаза, затем резкий переход в хаос с брызгами и ее звонкий, беззаботный смех. Звуковая дорожка — какая-нибудь эпичная, но жизнеутверждающая музыка. Хэштеги: #PodiumJoy #NotJustARacer #F2Sprint Комментарий под видео от @CarlaSainz: «¡Esa risa! Esa es la alegría pura del deporte. Enhorabuena, Alexia! 👏🎉» (Этот смех! Вот она, чистая радость спорта. Поздравляю, Алексия!) Форумы (Reddit r/F1FeederSeries): Топик: «Алексия Ривера выигрывает спринт в Бахрейне. Обсуждение.» Топ-комментарий (2k upvotes): «Забудьте про гендер. Забудьте про хайп. Просто посмотрите на ее телеметрию на последних кругах. Она управляла забегом, как дирижер оркестром. Темп, сбережение шин, атака в нужный момент. Сегодня мы увидели не «девушку-сенсацию». Мы увидели будущего лидера, это немного пугает.» Ответ на него: «Именно. Самый показательный момент — когда Пиастри пытался атаковать, а она просто закрыла траекторию в повороте 4. Так, словно знала, что он там будет, и просто прикрыла дверь.» Ещё один комментарий: «А ее команда по радио? Никаких истерик. Только сухие цифры и «держи темп». И она держала. Ни одной ошибки под давлением. После такого уик-энда контракты в F1 для нее перестанут быть разговором «если». Станет разговором «когда и куда». Семейка ред булл должны уже печатать бумаги лол)» Реакция в мировых СМИ (первые заголовки): Sky Sports F1: «Rivera Reigns in Bahrain Sprint! A dominant drive from P10 to P1 sends a stunning message.» Corriere dello Sport (Италия): «Rivera, una vittoria che sa di storia. La regina del sprint a Bahrain.» (Ривера, победа, которая пахнет историей. Королева спринта в Бахрейне.) L’Equipe (Франция): «Alexia Rivera s’impose dans le sprint et dans les têtes. Le championnat de F2 a trouvé son attraction principale.» (Алексия Ривера побеждает в спринте и в умах. Чемпионат F2 нашел свою главную достопримечательность.) Bild (Германия): «Mädchen-Alarm in der Königsklasse? Rivera gewinnt Sprint — und rückt Formel 1 näher.» (Тревога в королевском классе? Ривера выигрывает спринт — и приближается к Формуле 1.)

***

Камера медленно направляется на Франца. Франц сидит на стуле в затемненной комнате, смотря прямиком в душу интервьюеру. Ему явно не нравится тут быть, но раз он уже оказался здесь, то ничего не попишешь. Франц выглядит вымотанным, но его глаза горят. На нем помятая футболка команды. Он нервно перебирает в руках стикер от настройки. — Мы ставили задачу — финишировать в очковой зоне: где-то топ-8. Заработать стартовую позицию для фичера. А она после квалификации заходит в бокс, смотрит на меня и говорит: «Франци-и-и, у шин осталось на пятнадцать кругов идеального темпа»., — мужчина говорит взволнованно, иногда сбиваясь со слов. Он явно был ошеломлен таким дебютом и вспоминает многие моменты оттуда, но продолжает свое повествование, — Я такой: «Откуда ты знаешь?». А она: «Я чувствую»., — Франц качает головой. Он молчит какие-то пару секунд, а после тихо смеется с облегчением, — …и мы рискнули. Весь ее спринт — это один долгий, идеальный квалификационный круг. Она сожгла резину так, как будто завтра не будет. Но она знала, что сожжет. По-другому не умеет, дура. Оператор медленно переводит камеру на интервьюера, а после экран затемняется.

ОКОНЧАНИЕ ГЛАВЫ 1.

***