Часть 5
Убитый банкир найден в глухом переулке: преступление не похоже на прежние
Минувшей ночью в глухом, неблагополучном квартале на южной окраине города было обнаружено тело убитого мужчины. Переулок, зажатый между пустующими складами и доходными домами, давно пользуется дурной славой и редко патрулируется после захода солнца.
Полиция быстро установила личность погибшего. Им оказался Джордж Х. Гомес, 47 лет, известный банкир и партнёр фирмы "Gomez et liberi". Обстоятельства его появления в этом районе остаются неясными и уже вызвали немало вопросов.
По заключению коронера, смерть носит насильственный характер. Тело найдено целиком, без признаков расчленения, однако на нём зафиксированы следы жестокого нападения. Следов борьбы в переулке немного, что, по мнению следователей, может указывать на внезапность атаки.
Это обстоятельство сразу же отличает нынешнее преступление от серии тревожных исчезновений, взволновавших город в последние месяцы. В народе их связывают с таинственной фигурой, получившей прозвище "Ночной хищник". В тех случаях люди чаще всего пропадали бесследно, иногда спустя время находили лишь отдельные части тела. Полных трупов он, по всей видимости, не оставлял никогда.
Именно поэтому нынешняя находка ставит полицию в тупик. Является ли убийство банкира делом рук обычных грабителей, пошедших на крайние меры, — или же "Ночной хищник" изменил свой почерк?
Ответ на этот вопрос, тревожащий весь город, пока остаётся открытым.
Горизонт озарил яркий диск солнца. Улицу уже наполняли уличные торговцы, спешившие занять места получше, чтобы заработать больше денег на наивных туристах. Уличные музыканты уже еле слышно раздували трубы и тромбоны, разыгрывали гитары. В маленькую пыльную комнату проник луч света. Вместе с этим первым лучом в комнату вошла старушка, чтобы провести ежедневный ритуал Люцифера. Когда она приоткрыла дверь, до Люцифера донесся разговор родителей с каким-то человеком. Юноша повернул голову в сторону звука, его брови нахмурились, а руки сжали одеяло. — Не волнуйтесь, — мягко произнесла женщина, — это офицер полиции. — договорила она и тут же захлопнула дверь. Люцифер вздрогнул, он поднял свои голубые глаза на скрюченную фигуру перед ним. Нехотя она продолжила: — Сегодняшним утром нашли тело банкира, который присутствовал на вчерашней встрече. — она, не глядя на парня, занималась утренним ритуалом. Он тихо выдохнул, его плечи опустились. "Пока можно расслабиться" — подумал он, давая себе возможность отдохнуть. До приезда Адама оставалось несколько дней.***
Утро Аластора начиналось с чашки кофе и чтения газет. Пропуская колонки о моде, некрологи, политические статьи, он увидел то, что вызвало у него приятный смех: "Убитый банкир найден в глухом переулке: преступление не похоже на прежние". Улыбка не слезала с лица, пока он читал эту заметку. Заварив новую порцию кофе, мужчина отложил в сторону свежую газету. Настало время идти по следам Морнингстар — по следам семьи, чья история обросла слухами ещё десять лет назад. Ещё пару лет назад в каждой газете была хотя бы одна статья о том, как сейчас поживает глава семьи, его супруга и дочь. Аластор, тогда строивший свою радио-карьеру, не обращал внимания на слухи, которые с лёгкостью печатали в газетах. То время прошло. Сейчас настало время восстановить события "страшного года" Морнингстар. В руках оказалась старая газета, где ещё недавно он обнаружил фотографию семьи. Он смотрел на детей, сравнивая их между собой. Мальчишка и девчонка, примерно одного возраста, можно было бы назвать их двойняшками, если бы не одно "но". На черно-белом снимке было очень хорошо видно, что глаза мальчика были светлее. Лицо Аластора изменилось, когда он заметил эту деталь: почти звериный оскал окрасил лицо. Что-то внутри кипело от радости, но это не может стать единственной уликой, ведь глаза детей часто меняют цвет, а также фото может передать оттенок не совсем точно. "Что же дальше?" — спросил сам себя радиоведущий. Взяв в руки другую газету, он пробежался глазами в поисках нужных слов: пожар, дети, смерть, потери. Нашёл он их достаточно быстро.После пожара: судьба дочери фабриканта вызывает вопросы
1910 стал поистине тяжёлым для семьи Морнингстар. Прошло лишь несколько дней с той роковой ночи, когда пожар уничтожил хлопкоперерабатывающую фабрику, но трагедия продолжает обрастать тревожными подробностями. Город говорит шёпотом — и всё чаще эти шёпоты противоречат друг другу.
По словам самого владельца предприятия, его шестилетняя дочь, извлечённая из горящего здания, была немедленно увезена в городскую больницу. Отец утверждает, что ребёнок жив и находится под наблюдением врачей.
Тем временем очевидцы пожара высказывают противоречивые свидетельства. Несколько рабочих и соседей заявляют, что во время эвакуации лица ребёнка разглядеть было невозможно — оно было скрыто бинтами и копотью. Другие утверждают, что у девочки был страшный ожог, обезобразивший лицо до неузнаваемости. Ходят и более тревожные слухи: якобы из фабрики вынесли вовсе не дочь владельца, а другого ребёнка, и что истинная судьба девочки остаётся неизвестной.
Администрация больницы отказывается подтвердить или опровергнуть эти разговоры, ссылаясь на врачебную тайну. Палата, в которую, по слухам, поместили ребёнка, закрыта для посторонних, а доступ туда строго ограничен.
На фоне этих слухов стало известно, что семья готовится к похоронам восьмилетнего сына, погибшего в огне. Прощальная церемония, как сообщают надёжные источники, состоится в ближайшие дни на кладбище Сент-Луис. Подготовка проходит в обстановке глубокой скорби и почти полной изоляции от публики.
Что именно произошло в ту ночь за стенами пылающей фабрики — и кого именно увезла конная карета, — пока остаётся неясным. Но чем дольше сохраняется молчание, тем громче становятся вопросы, на которые город ждёт ответов.
В голове всплывали обрывки воспоминаний. В один из дней, мать Аластора, облаченная в чёрное платье, молча вывела его из дома, схватив его руку своей холодной. Они спокойно шли за толпой людей. Шёпот толпы сливался в глухой гул. Тучи скрывали когда-то голубое небо, казалось, что свет вовсе исчез. Мальчик тихо шагал, окидывая взглядом тех, кто был рядом. Он и сам не помнил, откуда в руках его матери появилась одинокая белая лилия, словно она была там с самого начала. Вся процессия остановилась на кладбище Сент-Луис. Сквозь людей Аластор разглядел маленький мраморный храм, куда затащили закрытую деревянную коробку. Слух будоражил женский плач, редкие, обрывистые: "Примите мои соболезнования", а также печальный, липкий, ноющий звук труб, от которого хотелось закрыть уши. Мама пропала с поля зрения, в этот момент трубы стали громче и веселее. Люди начали двигаться, их опухшие лица растягивались в кривых улыбках. Они смеялись и танцевали. Мальчик старался отойти от сумасшедшей толпы, когда его взгляд зацепился за ребенка, упавшего под ноги скопища. Сквозь шум музыки, топота, крика Аластор словно уловил звук треснувших костей — рука ребенка хрустнула под чужой и неестественно выгнулась. Чужая ладонь опустилась на глаза Аластора. Последнее, что он помнил — слова матери: "Не смотри."***
Аластор выдохнул. Он поправил манжеты рубашки и стряхнул с плеч невидимую пыль. Парень встал из-за стола, накинул пиджак и отправился на кладбище.***
Люцифер вышел в гостиную, где на диване расположились родители, а напротив них сидел офицер полиции. Мужчина что-то записывал в записную книжку. — И вы не видели вчера никого странного? — полицейский оторвал взгляд от блокнота, когда услышал, что кто-то вошёл в комнату. — Доброе утро, мисс Морнингстар. Мужчина скомкано улыбнулся, в ответ Люцифер лишь легонько поклонился. Ещё в детстве родители строго-настрого запретили говорить с кем-либо, кроме членов семьи. Будучи ребёнком он не совсем понимал эти правила, появившиеся после пожара, но перечить им не мог, юноша знал, на что способен отец, когда его устав кто-то нарушал. В памяти часто возникал туманный образ сестры, которая нередко уходила с главой семьи куда-то и возвращалась в слезах. С возрастом понимание правил само пришло в голову, когда одним вечером, во время празднования какого-то праздника, гостья сказала: "Очень жаль, что Люцифера не удалось спасти". — Нет, я бы даже сказал, что все, кого я видел, были мне знакомы, а Джордж Гомес ходил со своей привычной компанией. — отец Люцифера пожимал плечами. В памяти юноши тут же возник образ смуглого, улыбчивого парня. Морнингстар младший видел его впервые, хотя и слышал ранее его голос. Парень казался ему до ужаса живым и свободным, воспоминания о его улыбке странно били в грудь, словно кинжал вставляли в ножны.***
Склеп, сохранившийся в памяти ярко-белым, теперь казался серо-зеленым: камень потемнел, местами его затянуло лишайником, а в щелях между плитами проросла трава. На двери виднелось имя: Люцифер Морнингстар, покрытое липкой цвилью. Под именем выбита дата, которую было тяжело разобрать. Аластор подошел ближе, аккуратно наступая на заросшую лестницу. Он принялся тереть рукой выбитые цифры: 03.05.1904 - ... Парень остановился. Подавив смех, он сел на лестницу, вытаскивая из кармана сигарету. Где-то глубоко внутри что-то оживало, видения, которые долго-долго сидели взаперти. В отрочестве ноги сами вели его сюда, странным образом это место казалось родным. После школы он нередко сбегал в этот тихий мир, где было спокойно, не было проблем, где никто не отвлекал, не бил и не смеялся. Аластор привык идти именно сюда, он никогда не задумывался о дороге, об этом склепе — словно шёл домой, куда дорога была заучена наизусть. К этой усыпальнице редко кто подходил, но мальчишка, уже наученный жизнью, выбирал оставаться в тени, поэтому всегда сидел за чужим местом упокоения. В один из дней, когда он снова читал там какую-то книгу, брюнет услышал шаги. Сердце сжалось в груди, дыхание стало прерванным и слишком громким. Шаги остановились перед склепом. Мальчик не видел человека, который подошёл, но слышал тяжёлые вздохи. — Покойся с миром, бедный ребёнок. — до Аластора донесся голос женщины. — Этот душегуб убил одно дитя, а теперь и второе в могилу свёл, но не бойся, милый Люц, однажды за ним придёт демон, он-то и заберёт у него то, что этот мучитель так усердно оберегает. — мальчишка услышал, как женщина уходит, что-то шепча себе под нос. Аластор вышел из укрытия, когда снова стало тихо. Он забрался на ступени склепа, чтобы разобрать витиеватые буквы. Они сложились в "Люцифер Морнингстар". Больше Аластор никогда не слышал голоса этой загадочной женщины. А вскоре и вовсе перестал ходить на это кладбище. Сейчас, уже имея карьеру и успех, молодой человек снова переживал те моменты из детства. Кажется, с тех пор, как он перестал ходить сюда — никто так и не пришёл к бедному ребёнку. За рёбрами саднило сердце, всё это время история Морнингстар была намного ближе, чем ему казалось раньше.
