Три «но»

Когда Виктор вместо Джейса принёс Мэл очередной список материалов, которые требовались для их новых изобретений, он столкнулся с… явным возмущением. Мэл была немного на взводе, и причина поначалу от Виктора ускользала. — Что ты тут делаешь? — крайне тихо, но недовольно прошипела она. Виктор растерянно посмотрел на неё. Мэл сама на себя была не похожа, её движения, обычно плавные и обольстительные, стали зажатыми, а на лице не имелось ни покровительственного спокойствия, ни мягкой улыбки. — Принёс документы для утверждения бюджета, — сдержанно ответил он. — Ты просила побыстрее все оформить, а Джейс заболел, поэтому… Да, поэтому он пришёл. В отличие от Джейса, Виктор редко бывал дома у Мэл. Ему не нравились ни бесплодные разговоры, ни давящее со всех сторон ощущение пустоты огромного особняка. Правда, когда он раньше к Мэл заходил по делам, она так не реагировала. Виктор передал ей в руки бумаги. Мэл их взяла, вдохнула пару раз, видимо, чтобы успокоиться, и так же тихо, но более миролюбиво, продолжила: — Отлично. Но тебе не стоило сегодня приходить, мы можем обсудить это все позже. Пожалуйста, уйди. Что-то явно её беспокоило, и спустя несколько секунд Виктор понял, что. Вернее, кто. Огромная женщина позади Мэл появилась не внезапно: её громкие шаги можно было услышать за пару секунд до. Видимо, данная… дама кардинально отличалась по повадкам от самой Мэл. И, совсем не как Мэл, она явно была рада Виктора видеть, хотя он мог поклясться, что раньше они не пересекались: забыть такое казалось просто невозможным. — О, какой милый молодой человек, — с улыбкой произнесла она. — Мэл, это твой… кавалер? Один из? Мэл мгновенно выпрямилась, словно проглотила меч, и выглядело это максимально неестественно. Виктор тоже ощутил, как его собственное лицо застыло: уж каким-каким, а милым он себя не считал. Особенно в текущем состоянии. — Это Виктор, один из изобретателей хекстека, у нас деловые отношения, — показала ладонью Мэл сначала на него, а потом — на женщину. — Амбесса Медарда. — Та самая Амбесса Медарда? — решил уточнить Виктор. Мэл кивнула с невыразимой грустью.  — О, — смерила Амбесса Виктора взглядом, — хоть кто-то в этом городе учит историю. Даже историю новейшего времени, это… — прижала она пальцы, сложенные в кулак, к своему подбородку. — Любопытно. — Просто для справки: я не одобряю ваши методы, — придал Виктор своему голосу серьёзности. — Ну, я приехала навестить дочь, — Амбесса хмыкнула, и вовсе не тихо, — а не воевать. — Это хорошие новости для Пилтовера, — вмешалась Мэл, — но, мама, прошу, он учёный, а не заунский проститут. Держи себя в руках. Осознание того, что Мэл Виктора защищала, пришло к нему только сейчас. Похоже, когда он появился на пороге, Мэл злилась, потому что хотела оградить его от… от чего? Пазл медленно, но все же сложился. Виктор перевёл взгляд на Амбессу, понимая, что она казалась даже выше и крепче Джейса по телосложению. Учитывая возраст Мэл, ей не могло быть меньше сорока пяти-пятидесяти, но… — Вы рассматриваете меня как сексуальный объект? — спросил он в лоб. Амбесса покачала головой. — Смело. Но честно. Отвечу тоже честно: я рассматриваю тебя как сексуальный субъект. Её голос был таким низким — для женщины, — неожиданно… приятным. Подобно словам, которые, как ни странно, попали Виктору прямо по больному месту, но в хорошем смысле: раньше никто не проявлял к нему подобное любопытство. Он отдавал себе отчёт, что его личность просто не могла заинтриговать Амбессу: они всего парой слов перекинулись. Но Виктор впервые ощутил, как кто-то нашёл его привлекательным, и это сбивало с толку. Мысли путались. Он опустил глаза. — При всем уважении, удовлетворить ваши запросы я не смогу, — крепче сжал он перекладину костыля. — Ничего страшного, я сумею о тебе… позаботиться, — выбрала весьма уклончивое слово Амбесса. — Тебе ведь хочется, чтобы о тебе кто-то позаботился?.. Мэл с тяжким вздохом потёрла переносицу, жмурясь, а Виктор задумался. Он размышлял, что, вообще-то, был сам в состоянии о себе позаботиться, но… «Но». Виктор считал себя самодостаточным человеком. Он понимал, что его идеи были весьма специфичны, но важны для пилтоверского и заунского общества. И последние годы рядом находился Джейс. Но это было другое: Джейс не мог дать ему того, в чем Виктор нуждался — любви. Он, похоже, предпочитал позиционировать себя как натурала; точно Виктор не знал. Большой разницы между правдой и вымыслом, на самом деле, не имелось, потому что Виктор всегда для Джейса являлся просто другом, просто партнёром по хекстеку, просто близким, но недостаточно. Джейс смотрел на него с сочувствием и всегда был готов помочь, если бы Виктор попросил. Но Виктор понимал, что Джейс почти ничего не сможет сделать с его проблемами; таким образом, отнимать его время было просто бессмысленно. У Джейса была Мэл, а Виктор в своей потребности оставался одинок. Наверное, ему действительно хотелось, чтобы о нем кто-то позаботился, пусть это и будет откровенной ложью, даже не увлечением. И Амбесса Медарда о нем и правда позаботилась. Её не смущало ни тело Виктора, ведь она сама была покрыта шрамами, ни его крайне скромные габариты — особенно в сравнении с её внушающей мышечной массой, — ни нулевой опыт. Как она сама сказала, если Амбесса ему не платила, то он ей и не был ничем обязан. «Но…» Но Амбесса вела себя очень обходительно, а мотивация Виктора носила настолько специфический характер, что он сам себе с трудом мог объяснить, зачем на это пошёл. Ощущения оказались странными. Виктор сильнее сжал пальцы на руке Амбессы, которая была больше, чем его бедро. Впрочем, изнутри её пальцы казались явно крупнее, нежели являлись на самом деле. Смазка тоже не была лишней, иначе бы, по ощущениям, оба — пальца, — в него просто не поместились бы. — Ты такой зажатый. Вдохни полной грудью, Виктор, — игриво, как огромная кошка, произнесла Амбесса, вглядываясь в его лицо. Виктору хотелось резонно возразить, что это был первый его подобный опыт, но спорить настроя не имелось. Если уж Амбесса обещала о нем «позаботиться», для получения предназначенного нужно было играть по её правилам. Он оторвал подбородок от груди, откидываясь головой на подушку, и вдохнул. Дискомфорт постепенно уходил, оставляя вместо себя приятные ощущения, медленно, пока что едва заметно разливающиеся внутри него по всему тазу, скручиваясь в животе, как электроны на ближайшей орбите от ядра, бегающие по кругу. Амбесса проскользила ладонью по его плечу, шее и, уперев большой палец в подбородок, заставила запрокинуть голову ещё сильнее. Её руки были горячими, её дыхание было горячим, её внимание, выражающееся в невероятно довольном взгляде, тоже можно было в некотором роде назвать горячим. По крайней мере, когда она его раздевала, Виктор уже чувствовал себя голым, и это неожиданно оказалось куда приятнее с точки зрения эмоций. Сейчас он взгляда Амбессы видеть не мог, но ощущал её внимание. Очень активное внимание. Она чуть изогнула пальцы, входя в анус Виктора под другим углом. Ее нажим на простату усилился; движения были ритмичными, отточенными до совершенства, неумолимые и неостановимые. Но Виктор и не хотел, чтобы она останавливалась. Он чувствовал, что его эрекция стала более выраженной, как и интенсивность разливающегося внутри тепла. Мелкие мурашки постепенно растекались и на бедра, и на живот, словно покрывая его тело; устремились выше, к грудной клетке. Амбесса провела большим пальцем правой руки по его промежности и чуть надавила, зажимая простату с двух сторон. Удовлетворяющее покалывание определённо делало Виктора более чувствительным, но вместе с тем и податливым. Ему явно нравилось, пусть он и предпочёл бы, чтобы такое с ним проделал немного другой человек. Он открыл рот пошире. Дышать снова стало сложнее. Амбесса это подметила и протянула: — Слишком часто. Подстраивайся, — и, кажется, не ждала никакого ответа. Виктора это полностью устраивало. Для того, чтобы поязвить, у Виктора была лаборатория, где все смотрели на него если не с жалостью, то как минимум с сочувствием. Никто не стал бы воспринимать его равноценным участником процесса. Наверное. Сейчас он даже не различал, была ли поза удобная или комфортная, потому что ничего не болело. И, когда он подстроил своё дыхание, как ему и было сказано, не осталось никакого дискомфорта, хотя кончить, конечно, хотелось уже поскорее. Он отцепил пальцы от запястья Амбессы у своей шеи и попытался опустить руку к гениталиям. Амбесса мгновенно раскрыла уже свою ладонь и быстро перехватила инициативу. — Нет, — отрезала она, заводя руку Виктора над его головой, а потом играючи пристроила туда и вторую, зажимая своей широкой ладонью оба его запястья так, что даже пошевелиться было сложно. — По… — прервался Виктор на ещё один вдох. — Почему?.. Он чуть опустил подбородок, глядя Амбессе в лицо, и её улыбка стала в некотором роде даже хищной, но оттого — особенно привлекательной. — Люблю смотреть, как мальчики кончают от пенетрации, — чётко ответила она, а после добавила: — Поверь, ты выдержишь, — и сказала это так, что у Виктора не осталось никаких сомнений. В другой ситуации у Виктора бы уже болели суставы от такой позы, но не сейчас. Было в этом что-то магическое, не поддающееся рациональному объяснению. Ему нравилась фиксация, нравилось ощущать себя ограниченным искусственно, нравилось то, что ему больше не приходилось думать над каждым движением. Как ни странно, это усиливало контраст, пусть и последние пару минут казались слегка мучительными, но тем сильнее была эйфория после, когда он и правда кончил. Виктор даже почувствовал, как небольшие слезинки замерли в уголках его глаз, настолько хорошо это было. Лицо Амбессы оказалось так близко к его собственному, что это почему-то начало Виктора смущать. Как только она отпустила руки Виктора, он тут же торопливо прикрыл глаза ладонями, пытаясь восстановить сердечный ритм, который бежал почти галопом, отзываясь стуком в висках. — Смотреть на тебя было одно загляденье, — снова начиная ворковать, как гигантская дикая кошка, грузно упала Амбесса рядом, вытирая руку в смазке отельным полотенцем. — У тебя есть талант вызывать желание у других людей. Виктор медленно убрал ладонь с одного глаза и, чувствуя уже накатывающие, но необычайно слабые болезненные ощущения в спине и ноге, свернулся рядом калачиком. На какое-то мгновение в его мыслях стало совершенно пусто. — Если захочешь повторить, ты знаешь, где меня найти. С трудом собрав остатки того, что вертелось в черепушке, Виктор пробормотал: — А может, — проигнорировал он слова Амбессы, — сделать искусственный фаллос? — Я предпочитаю ручной метод, он даёт больше контроля, — усмехнувшись, ответила она. Доля правды в её идее действительно имелась. Виктор прекрасно понимал, что он — лишь один из огромного числа, но ему действительно было хорошо. И сейчас он чувствовал, как кровь разгоняется по телу и будто разбавляет обычные болевые сигналы, приглушая их, смазывая и делая не столько дискомфортными, сколько просто надоедливыми. «Но…» Но следующим утром Мэл ждала в его лаборатории: сидела на стуле с колёсиками, который обычно занимал Виктор. Разговор предстоял, вероятно, достаточно неловкий, и это было видно по уже привычному сочувствующему взгляду Мэл. Как и у всех, как и всегда. — Как ты? — спросила она, не вдаваясь в подробности, и встала, уступая ему стул. Виктор привычно опустился на мягкую сидушку и упёрся взором в рабочий стол, неуклюже гладя себя по шее и наворачивая свои жёсткие волосы на палец. — Нормально, — после непродолжительного молчания ответил он. — Мне даже как будто… — посмотрел он на свою вторую руку. — Лучше, наверное?.. Мэл чуть наклонилась к нему, аккуратно кладя ладонь на его пальцы, которыми он крутил отросший локон. — Хорошо. Но будь осторожен, пожалуйста. Моя мама бывает крайне жестока. — Знаю, — убрал Виктор руку с шеи, разрывая телесный контакт. — В отличие от Джейса, я брал факультатив по истории. Возможно, Виктору и правда позарез нужен был кто-то, кто не стал бы его жалеть. А куда это все сумеет прийти, могло показать лишь время.