Анатомия греха | Anatomy of sin

Лондонский дождь в три часа утра всегда пахнет одинаково: мокрым асфальтом, дешёвым табаком и безнадёгой. Для Гермионы Грейнджер этот запах стал привычным фоном жизни. Она сидела на пассажирском сиденье машины скорой помощи, прислонившись лбом к холодному стеклу. Кофе в картонном стакане давно остыл, превратившись в горькую бурду, но она всё равно сделала глоток. Ей нужны были силы. Счета за обучение в медицинском колледже копились на кухонном столе, как ядовитые грибы после того самого дождя, а проценты по кредиту высасывали из неё жизнь быстрее, чем двенадцатичасовые смены. — Грейнджер, приём. У нас «серый» вызов, — раздался в рации хриплый голос диспетчера. Гермиона выпрямилась, стряхивая остатки сна. «Серый» означал неофициальный адрес. Места, куда полиция не заглядывает без бронежилетов и ордера, но где всегда много работы для тех, кто умеет держать язык за зубами. — Принято, — коротко ответила она. Через пятнадцать минут машина затормозила у старого склада в Ист-Энде. Ржавые ворота, облупившаяся краска и полное отсутствие уличного освещения. Гермиона подхватила свой медицинский чемодан. Вес инструментов привычно оттянул плечо. — Стой здесь, — бросила она водителю, который уже заметно нервничал. — Если через двадцать минут не выйду — уезжай. Она знала правила. В этих районах спасение жизней часто шло рука об руку с риском потерять свою. Внутри склада пахло медью и сыростью. Гермиона включила налобный фонарь, и узкий луч света выхватил из темноты первую деталь: лужу крови. Глубокую, тёмную, почти чёрную. Она двинулась дальше, и свет фонаря заскользил по телам. Одно, второе… шестое. Мужчины в строгих костюмах, теперь безнадёжно испорченных дырками от пуль и грязью. Гермиона присела рядом с одним из них, приложила пальцы к шее. Холодный. Все они были мертвы. — Не тратьте время на мусор, дорогая. Им уже не поможет даже святой Пётр, не то что парамедик с неоплаченными счетами. Голос прозвучал из темноты — властный, с ленивой хрипотцой, от которой по спине пробежал холодок. Гермиона резко повернула голову, направляя луч фонаря вглубь помещения. Беллатрикс Блэк стояла, прислонившись бедром к ржавому верстаку. В одной руке дымилась тонкая сигарета, в другой, небрежно опущенной вниз, тускло поблескивал пистолет. Она выглядела раздражающе неуместно среди грязи и трупов: безупречный черный костюм, укладка, которая, казалось, игнорировала высокую влажность Лондона, и взгляд, полный скучающего презрения. — Вы… — Гермиона сглотнула, но не отвела взгляд. Она знала это лицо по заголовкам газет, которые полиция боялась печатать слишком часто. — Я, — Беллатрикс улыбнулась, и в этом оскале не было ни капли тепла. — У меня есть проблема, мисс Грейнджер. Мой… скажем так, ценный сотрудник нуждается в ваших умелых руках. А у вас, судя по моим сведениям, есть проблема с банком и их непомерными аппетитами. У её ног, в луже крови, хрипел молодой парень. Совсем мальчишка, едва ли старше двадцати. — Вы опоздали на четыре минуты, Грейнджер, — заметила Беллатрикс, стряхивая пепел прямо на бетонный пол. — Если он сдохнет, я вычту это из вашего гонорара. А гонорар у вас, насколько я знаю, уже расписан до пенни на погашение кредитов. Гермиона стиснула зубы, игнорируя провокацию, и упала на колени рядом с раненым. — Свет! — рявкнула она, обращаясь к пустоте, но Блэк неожиданно послушно щелкнула зажигалкой, а затем пнула стоявший рядом переносной прожектор. Яркий свет залил угол склада. Парень был плох. Две пули в живот, одна в бедро. Кровь хлестала толчками — бедренная артерия. — Жгут! — крикнула Гермиона, роясь в чемодане. — Мне нужно зажать артерию! — Так зажимай, — фыркнула Беллатрикс, нависая над ней. — Ты же у нас лучший парамедик в этом гнилом городе, или мне соврали? Меньше паники, больше дела. У него в кармане ключи от моего сейфа, будет обидно, если они утонут в крови. — Если вы не заткнетесь, я не смогу услышать его пульс! — огрызнулась Гермиона, накладывая турникет на ногу парня с такой силой, что тот застонал в бессознательном состоянии. — О, зубки, — усмехнулась Беллатрикс. Она подошла ближе, практически наступая лаковыми туфлями на разбросанные бинты. — Мне нравится. Работай, Грейнджер. Шей его. Сделай из него снова человека, а не кусок мяса. И поторопись. Копы будут здесь через десять минут. Я не плачу тебе за общение с полицией. Гермиона работала автоматически: тампонада, гемостатики, интубация. Её руки были по локоть в чужой крови, а в затылок сверлил тяжелый, давящий взгляд мафиози. Беллатрикс комментировала каждое её движение: — Кривой шов. Тебя учили шить на свиньях? — Он бледнеет. Ты теряешь его, докторша. — Быстрее. Время — деньги, а у тебя нет ни того, ни другого. Наконец, кровотечение было остановлено, и парень стабилизирован ровно настолько, чтобы пережить транспортировку. — В машину, — скомандовала Гермиона, вытирая пот со лба окровавленным рукавом. — Ему нужна операционная. Я сделала всё, что могла здесь. Водитель Гермионы и двое громил, появившихся из тени по щелчку пальцев Блэк, погрузили парня на каталку. *** Внутри машины скорой помощи было тесно и пахло антисептиком. Гермиона подключила парня к мониторам, следя за скачущим ритмом сердца. Двери захлопнулись, машина рванула с места, включив сирену только через пару кварталов. Гермиона выдохнула и откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в руках. — Неплохо, — раздался голос сбоку. Гермиона распахнула глаза. Беллатрикс сидела напротив, на откидном сиденье, закинув ногу на ногу. Она всё так же сжимала пистолет, но теперь её лицо казалось бледнее обычного, а на лбу выступила испарина. — Что вы здесь делаете? — устало спросила Гермиона. — Ваша машина сопровождения сзади. — Не люблю ездить одна, — ухмыльнулась Блэк, но улыбка вышла кривой. — К тому же, мне тоже нужен сервис. Она поморщилась и, переложив пистолет в левую руку, правой медленно стянула с плеча пиджак. Гермиона увидела, что белая шелковая блузка Блэк на правом плече пропиталась красным. Ткань прилипла к телу. — Вас зацепило, — констатировала Гермиона, наклоняясь вперед. — Ерунда, — отмахнулась Беллатрикс, но когда Гермиона коснулась плеча, женщина резко втянула воздух сквозь зубы. — Просто царапина. Какой-то идиот не умеет стрелять. Но это чертовски больно и портит мне настроение. Гермиона осторожно разрезала блузку ножницами. Рана действительно была не смертельной — пуля прошла по касательной, вырвав клок плоти и оставив глубокую борозду. Крови было много, но жизни это не угрожало. — Надо зашить, — сказала Гермиона, доставая новый набор инструментов. — Будет шрам. — Шрамы украшают мужчин, а женщин делают интереснее, — прошипела Беллатрикс, глядя прямо в глаза Гермионе. В тесном пространстве машины её присутствие было подавляющим. От неё пахло дорогими духами и порохом. — Только посмей сделать кривой шов, Грейнджер. Я найду тебя и переделаю всё сама. На тебе. — Я вколю лидокаин, — проигнорировала угрозу Гермиона, набирая шприц. — Обойдусь, — фыркнула Беллатрикс, глядя на иглу с отвращением. — Я не какая-то неженка. Просто шей. И можешь поговорить со мной. Твой голос… отвлекает от желания пристрелить водителя за то, что он собрал все кочки Лондона. Гермиона вздохнула, продела нитку в иглу и, перехватив запястье Беллатрикс, чтобы зафиксировать руку, коснулась раны. — Вы невыносимый пациент, мисс Блэк. — А ты наглая девчонка, доктор Грейнджер, — уголок губ Беллатрикс дернулся вверх, пока игла протыкала кожу. — Мы сработаемся. Первый стежок. Беллатрикс даже не моргнула, лишь зрачки её расширились, поглощая радужку, превращая глаза в две чёрные бездны. Она смотрела не на иглу, проходящую сквозь её кожу, а прямо в лицо Гермионе, изучая её с бесстыдным любопытством энтомолога, нашедшего редкого жука. — У тебя руки ледяные, Грейнджер, — заметила она тихо, когда машина подскочила на очередной выбоине, и пальцы Гермионы невольно прижались к горячей коже её плеча. — И сердце колотится так, что я слышу его даже сквозь вой сирены. Боишься? — Сосредоточена, — процедила Гермиона, затягивая узел. — Если я ошибусь, шрам останется уродливым. А вы, кажется, трепетно относитесь к своей внешности. — Я трепетно отношусь к компетентности. — Беллатрикс слегка подалась вперед. Теперь их лица разделяли жалкие дюймы. Гермиона чувствовала её дыхание — с нотками ментоловых сигарет. — Знаешь, я навела справки, пока мы ехали. Твой отец — дантист, мать — учительница. Ты была лучшей на курсе, золотая девочка, надежда медицины. И вот ты здесь. В три ночи шьешь плечо главе преступного синдиката в провонявшей рвотой машине. Где ты свернула не туда? Гермиона сделала второй стежок. Игла вошла туго. Беллатрикс лишь сильнее сжала челюсти, и на её виске забилась жилка. — Система здравоохранения не прощает ошибок с кредитами, — сухо ответила Гермиона, не поднимая глаз. — И я не люблю частные клиники. Там слишком чисто. Слишком… лицемерно. Здесь, по крайней мере, всё честно. Кровь есть кровь. Беллатрикс тихо рассмеялась, и от этого звука по коже Гермионы побежали мурашки. — «Честно», — эхом повторила Блэк, смакуя слово. — Мне нравится твоя философия. Но честность не оплачивает счета, милая. Честность — это роскошь для богатых, вроде меня. А для таких, как ты, это удавка. — Готово, — Гермиона отрезала нить и быстро наложила стерильную повязку, закрывая аккуратный шов. — Не мочить два дня. Перевязка завтра. И постарайтесь, чтобы в вас больше не стреляли хотя бы неделю. Ткани должны срастись. Она отстранилась, стягивая окровавленные перчатки, чувствуя внезапную пустоту от потери этого странного, напряженного контакта. Машина начала замедляться. Они подъезжали к черному входу частного госпиталя Святого Мунго — единственного места в Лондоне, где за правильную цену врачи забывали заполнять полицейские протоколы об огнестрельных ранениях. Беллатрикс поднялась, небрежно накидывая на плечи разрезанный пиджак. Даже раненая, растрепанная и в грязной одежде, она умудрялась выглядеть так, словно владела этим миром. — Ты хорошо справилась, — бросила она, поправляя волосы левой рукой. — Мой мальчик, — она кивнула на бессознательного парня на носилках, — будет жить благодаря тебе. Это стоит премии. Она сунула руку во внутренний карман пиджака и вытащила визитку. Плотный, черный картон, золотое тиснение. Только номер телефона и фамилия: Блэк. — Это не для вызова такси, — предупредила она, вкладывая визитку в нагрудный карман форменной рубашки Гермионы. Её пальцы задержались на ткани чуть дольше, чем требовалось. — Это мой личный номер. — Зачем он мне? — Гермиона замерла, боясь пошевелиться. — Потому что однажды тебе надоест считать копейки и спасать наркоманов в подворотнях, — прошептала Беллатрикс, наклоняясь к её уху. — И когда этот день настанет — а он настанет очень скоро, Грейнджер, — ты позвонишь мне. Мне нужен личный врач. Кто-то, кто не задает лишних вопросов и умеет шить без наркоза. Зарплата в три раза выше твоей нынешней. Плюс… бонусы. Машина остановилась. Задние двери распахнулись, впуская холодный ночной воздух и шум дождя. Санитары уже бежали к машине, чтобы забрать раненого парня. Беллатрикс выпрямилась, мгновенно надевая маску холодного безразличия. — Бывай, доктор, — бросила она через плечо и легко спрыгнула на асфальт, игнорируя боль в плече. Гермиона осталась сидеть в машине, глядя на удаляющуюся черную фигуру, которую тут же окружила охрана с зонтами. Пальцы сами собой потянулись к нагрудному карману, нащупывая твердый картон визитки.