Что такого в вашем Дерри?

В бункере Бена всегда пахло старой бумагой, сухим деревом и чем-то необъяснимо уютным — местом, где стены не давили, а защищали. Сегодня этот запах смешался с ароматом «особых» сладостей, которые принесли Бев и Джейн. Это были странные тягучие ириски в ярких обертках из лавки на окраине, которые на вкус напоминали одновременно корицу и яблоко. — Если я от этого умру, — промямлил Эдди, с подозрением рассматривая надкушенную конфету, — пообещайте, что на моих похоронах не будет Ричи и, желательно, клоуна. — О, приятель, я уже забронировал себе роль плакальщицы, — Ричи сидел на полу рядом с Уиллом. — Буду рыдать громче всех и бросать в твой гроб ингаляторы. Уилл рассмеялся, чувствуя, как тепло от плеча Ричи просачивается сквозь его тонкую кофту. В бункере царила та самая атмосфера, которую не купишь за деньги: Билл и Стэн о чем-то тихо спорили над картой города, Бен показывал Майку свои новые чертежи, а в углу, на старом диване, Беверли и Джейн сидели подозрительно близко друг к другу. Бев что-то шептала Джейн на ухо, и та, обычно такая сдержанная, вдруг залилась краской и тихонько хихикнула, спрятав лицо в ладонях. Ричи вдруг затих, перестав паясничать. Он вытянул ноги и как бы невзначай положил руку на пол совсем рядом с ладонью Уилла. — Эй, Байерс, — негромко позвал он, глядя не на него, а на танцующие тени на стене. — Ты как? Не уснул ещё от занудства этих двоих? — он кивнул в сторону Стэна и Билла. — Нет, — улыбнулся Уилл, чувствуя, как его мизинец касается мизинца Ричи. Тот не отстранился. Напротив, он слегка переплел их пальцы — едва заметно, почти невесомо. — Тут довольно спокойно, да и дай людям позанудствовать, не все клоуны вроде тебя. — Ну, я здесь, так что «спокойно» — это временно, — Ричи наконец посмотрел на него. В полумраке его очки бликовали, но взгляд был серьезным и каким-то пронзительным. — Мы тебя в обиду не дадим. Даже если приедет твой «король драмы» из Хоукинса. Уилл смущенно отвел взгляд, но пальцы Ричи не отпустил. Это был один из тех вечеров, которые хочется поставить на паузу и хранить в кармане, как талисман. Два дня спустя. Утро субботы встретило Дерри серым небом и мелкой изморосью, которая пробирала до костей. Уилл стоял у окна, наблюдая, как капли стекают по стеклу. Внутри него боролись два чувства: привычная радость от того, что он скоро увидит Майка, и колючая, как заноза, обида. Один месяц. Один звонок. Джейн бегала по дому, пытаясь найти свою любимую заколку, которую ей подарила Беверли. Она выглядела взволнованной, но её радость была какой-то... другой. Раньше она жила ожиданием Майка, теперь же она просто ждала «своих». — Уилл, ты готов? — крикнула она из коридора. — Мама сказала, что они уже, скорее всего, проехали черту города! Уилл вздохнул, поправляя воротник куртки. Он подошел к зеркалу. Вид у него был... ну, немного другой. Он подстриг себе челку и перестал быть «горшком». Его подстригла Бев ещё в начале учебного года. Как она сказала: «Долой мальчика-плаксу, и вперед, шикарный Байерс!» Они вышли из дома, и их уже ждал Джонатан, прогревавший машину, а на пассажирском сиденье сидел Аргайл. — Готовы? — сам Джонатан потирал ладони. Так как была осень, становилось всё холоднее, ведь близилась зима, хоть они и были в достаточно теплом штате. Джейн крикнула согласие и ринулась к машине. Она всё это время общалась с Майком, да и они до сих пор встречались. Хоть и на расстоянии. Кстати, Неудачники тоже хотели поехать, но близнецы их остановили. Ведь Майк их не знает и может чувствовать себя некомфортно. Хоть Уиллу и хотелось прихватить хотя бы Бев или Ричи. Но, всё-таки загрузившись в машину, ребята поехали. Дорога была достаточно волнительной, ведь это всё-таки Майк... Человек, который нравится Уиллу. Вроде. Уилл думал об этом. Что, если он всё же приглушил свои чувства? А что, если нет? Было странно. Он много об этом раздумывал, но решил оставить это. И, возможно, зря. Все вышли из машины и уже стояли в аэропорту. Уилл нервно сжимал картину. Ах да, точно. За лето он нарисовал картину и хотел признаться. Но перед выходом он сомневался. Тот же вопрос с чувствами витал в голове. Он сошелся на том, что, если ему всё-таки нравится Майк до сих пор, он признается. А если нет, то просто не будет показывать картину. Всё легко. Да ведь? ... Они встали на месте, с которого будет видно Майка. И спустя 15 минут увидели знакомый силуэт. Когда Майк наконец показался, Уилл почувствовал, как сердце на мгновение замерло, а затем пустилось вскачь. Уилер выглядел… нелепо. Ярко-желтая куртка делала его похожим на огромный дорожный знак, а солнечные очки в помещении в пасмурный октябрьский день придавали ему вид рок-звезды из провинциального захолустья. Но это был Майк. Его Майк. Тот самый паренек из подвала в Хоукинсе, с которым они когда-то строили целые миры из кубиков и воображения. — Майк! — Джейн сорвалась с места. Уилл остался стоять, крепко прижимая к себе свернутый в рулон холст. Это была та самая картина. Он работал над ней ночами, смешивая краски под тусклым светом настольной лампы в своей новой комнате. На ней была изображена их группа — «Партия» — в образах рыцарей и магов, сражающихся с многоголовой гидрой. Но центром композиции был Майк. Сердце группы. Человек, за которым Уилл готов был идти в самое пекло. Майк подхватил Джейн на руки, закружил её, и его смех, приглушенный шумом аэропорта, долетел до Уилла. Это был радостный звук, но в груди у Байерса почему-то закололо. — Эй, бро! — Аргайл, стоявший рядом с Уиллом, широко заулыбался. — Гляди, какой яркий чел. Он как спелый ананас в море серого бетона. Очень позитивная вибрация, чувак. Джонатан просто кивнул, поправляя камеру на шее, но в его глазах читалось беспокойство. Он слишком хорошо знал своего брата. Он видел, как Уилл судорожно сжимает картину. Майк наконец отстранился от Джейн и, заметив их, зашагал навстречу. Он снял очки, и его взгляд остановился на Уилле. — Ого, — Майк замер в паре шагов. — Уилл? Уилл невольно коснулся своей челки. Теперь его волосы не лежали скучным «горшком», закрывая глаза. Бев сделала их более рваными, легкими, открывающими лицо. Это придавало ему какой-то взрослый, почти дерзкий вид, который совсем не вязался с его внутренней робостью. — Да, — Уилл постарался улыбнуться. — Привет, Майк. Бев… ну, одна моя подруга здесь, решила, что мне нужны перемены. — Ясно, — Майк выглядел растерянным. Он ожидал увидеть того самого Уилла, которого оставил в Хоукинсе, а встретил кого-то нового. Кого-то, кто пах не только красками, но и уверенностью, которую в него вложили «Неудачники». — Выглядишь… круто. — Спасибо, — выдохнул Уилл. — Как долетел? — Нормально. В самолете было душно, но я всё время думал о том, как мы проведем эти каникулы, — Майк снова переключил внимание на Джейн, приобняв её за плечи. — У нас ведь столько планов, да, Эл? Джейн счастливо закивала. Уилл почувствовал, как рука, сжимающая картину, медленно опускается. Вопрос с чувствами, который он планировал решить прямо сейчас, стал еще сложнее. Майк был здесь, он был близко, но между ними стояла невидимая стена из ярко-желтой куртки и тысячи невысказанных обид. Картина осталась в руках. Признание… оно подождет. Спустя несколько часов они оказались на роллердроме «Звездный путь» на окраине Дерри. Это было место, застрявшее где-то в конце семидесятых: неоновые лампы, пахнущий дешевым воском паркет и бесконечный диско-микс из колонок. Аргайл и Джонатан оккупировали столик с пиццей в дальнем углу. Аргайл пытался доказать, что местный соус недостаточно «расслабляющий», а Джонатан просто наслаждался тем, что ему не нужно крутить руль. Джейн, которая за последние недели благодаря Беверли научилась неплохо стоять на роликах, потянула Майка как раз под прикольную песню. — Пойдем! — смеялась она. — Это весело! Майк, который на роликах чувствовал себя примерно так же уверенно, как корова на льду, вцепился в её руку. — Эл, подожди, я сейчас упаду и сломаю себе всё, что можно! Уилл сидел за столиком. Он отказался надевать ролики, сославшись на то, что у него «болит лодыжка». На самом деле он чувствовал себя ужасно. Майк его игнорировал ещё с аэропорта и разговаривал только с Джейн. Даже сама девушка пыталась втянуть Уилла в разговор, но Майк прерывал попытки. И он остался сидеть за столиком. Да и ему просто хотелось понаблюдать. Ему нужно было понять, осталось ли в нем хоть что-то от того старого чувства. Под ритмичную музыку мимо него проносились подростки в ярких одеждах. Огни диско-шара рассыпались по полу тысячами искр. В центре круга Майк и Джейн медленно ехали, взявшись за руки. Майк постоянно спотыкался, и Джейн подхватывала его, они сталкивались лбами и смеялись. Со стороны они выглядели как идеальная пара из подросткового кино. Счастливые, влюбленные, живущие в своем маленьком пузыре, куда не было доступа никому другому. Уилл смотрел на них, и внутри него было… пусто. Он явно чувствовал ревность и понимал с каждым вздохом, что, мать его вашу, чувства не прошли. И это терзало. И он вспомнил Ричи. Если бы Ричи был здесь, он бы уже наверняка носился по треку, пытаясь сбить с ног Эдди, или орал бы в микрофон какую-нибудь хрень. Ричи не заставлял бы Уилла сидеть в тени. Он бы вытащил его на свет, даже если бы Уилл сопротивлялся. Уилл перевел взгляд на Майка. Тот на мгновение обернулся, поймал взгляд Уилла, но тут же снова отвернулся к Джейн, что-то шепча ей на ухо. Они были вместе. А Уилл был один. Он опустил голову и посмотрел на свои руки. Он вспомнил те следы синей краски от той самой картины. Картины, которая так и лежала в машине Джонатана, спрятанная под старым пледом. Музыка сменилась на медленную композицию. Огни стали тусклее, приобретая фиолетовый оттенок. Джейн и Майк стали ехать медленно, неотрывно смотря друг на друга. Уилл почувствовал, как в горле всё-таки встает комок. Это была тоска по тому времени, когда всё было просто. Когда Майк был его лучшим другом, и этого было достаточно. Когда мир не делился на «удачников» и «неудачников», на монстров и людей. Он встал со скамейки. Ему вдруг стало слишком тесно в этом шумном, сияющем зале. — Ты куда? — окликнул его Джонатан, заметив движение брата. — Пойду на улицу подышу, — не оборачиваясь, ответил Уилл. — Здесь слишком громко. Он вышел через тяжелые пластиковые шторы, и прохладный воздух Дерри ударил в лицо, принося мгновенное облегчение. Морось превратилась в легкий туман. Уилл прислонился к холодной стене здания и закрыл глаза. Думал, думал и думал. О чувствах, о Майке, о Ричи и этой всей ситуации. Но услышал знакомый голос. — Хей, Байерс, всё-таки королева драмы тебе надоела? Это был, твою мать, Ричи. Гребаное спасение.