Никогда не угоняйте чужие служебные автомобили, особенно если это драндулет замкомандующего

- Вот она - гулящая малолетка, - вздохнув, произнес кучерявый каким-то безразличным тоном. - А ты - безработный девственник. Иди нахер, сраная дохлая рыба, - ответила раздраженная Курага, напяливая свои штиблеты у входа. - Ой-ой, вся размалевалась под вечер. К мусорам позорным идёт. Жизнь началась с базара-вокзала, да? Не такой я тебя воспитывал, - продолжал седой, осматривая с ног до головы своего приёмыша. - Я под мусоров не прогибаюсь, ясно? Бывай, мудачьё, - изрекла рыжая, крутясь напоследок перед зеркалом. Дверь Йорозуи захлопнулась. Потерянный приёмный папаша остался стоять и смотреть в никуда. Он был не из тех, кто стал бы названивать каждые полчаса своей дочуре, хаять ее за то, что она пришла на 5 минут позже заявленного срока. Он вообще ей никаких сроков не выдвигал. Он был тем, кто даёт тупорылому подростку свободу в таком возрасте. И этот оболтус абсолютно точно не собирался выслеживать деваху и всерьез устраивать ей скандалы насчёт ее гулянок. Он помнил себя в ее возрасте. Он помнил, что много что не помнил по пьяни. Так что, само собой, ему было ясно, что он для нее никак не пример для подражания. Он вообще бегал по вечернему полю за несчастной выдохшейся овцой, чтоб трахнуть хоть кого-то живого на своем веку. Мало ли на войне он откинет копыта уже завтра, а подыхать девственником ему не хотелось. Но даже его свидание с овцой закончилось, не успев начаться. Только она попала в его похотливые руки у забора, как за его спиной раздался мерзкий приторный голос вечноблюющей сущности: - Эй, Кинтоки, если у тебя на башке овечья шерсть - это не значит, что теперь тебе позволено долбить обладательницу той же овечьей шерсти. Седой вздрогнул и отскочил от любовницы. Или взять тот случай, когда он ужрался и закидал камнями колодец, а опосля заблевал это всё дело. Единственный источник воды на их временном пристанище. Из-за чего наутро его дружно утопили в сельском сортире. А теперь Кагура, ставшая ему как дочь родная, идёт кутить до утра с каким-то садюгой-ментом. Гин по себе знал, на что способны конченные подростки, поэтому и был как на иголках из-за как-то резко повзрослевшей ято. - Ну, я пойду прогуляюсь что ли перед сном, - непринужденно сказал себе тунеядец и за каким-то хреном начал подбирать сталкерский прикид. Курага вышла на соседнюю улицу и прислонившись к стене дома, скрючилась в ожидании мусора. Сого не заставил себя ждать. Через пару минут на перекресток вылетела конченная ментовская колымага и нарушив все правила дорожного движения за 50 метров, подлетела к тому дому, где стояла рыжая. Стояла до того момента, как этот драндулет не тормознул возле нее, и она не подлетела как кошатина, увидевшая огурец. Оглядываясь по сторонам и подсчитывая: внимание скольких людишек они привлекли, деваха распахнула заднюю дверь корыта и завалилась внутрь. - Ты больной совсем? Нахер я сюда вообще села. Угробишь меня нахуй и десяток человек заодно, - не успев запрыгнуть в машину, начала лаять ято. Мент лишь хлопал безразличными глазами, обернувшись к ней. - И почему ты на ментовской машине пригнал? Сколько тебе теперь штрафов выкатят? - уже более спокойным тоном поинтересовалась рыжая. - Аа. Это драндулет замкома. Всё заебись, - как ни в чем не бывало ответил садист. Тут уже на рожу девахи полезла недобрая ухмылка. Сразу было видно, что теперь она одобряет происходящее. - Только пообещай, что мы не разъебёмся, - лишь попросила Кагура, прежде чем сказала "трогай". Подозрительная персона на двухколесной развалюхе тронулась из-за угла вслед за петляющей тарантайкой позорного мусора. - Ну что, сучка, едем ко мне. Всю ночь буду тебя жарить, - глянув в зеркало заднего вида и выдавив садистскую лыбу, произнес мент. - Не смеши пизду. Щас мы едем прессовать задротов, потом набираем жрачки и идём жарить сосиски в неположенном месте, - покачав головой, продекламировала Курага. Это был такой базовый план на выходной, который они вместе составили, когда Сого отлынивал от патрулирования и сидел в дешманской забегаловке с ято, которая свалила наконец от своего безответственного опекуна, в зюзю нажравшегося в очередной раз. Подозрительная личность на потрёпанном мопеде, выглядящая как нарик на отдыхе: в парике под каре с дредами каштанового цвета, в солнечных очках и в какой-то гавайской рубахе с белыми брюками едва поспевала за несущимся, видимо, на встречу с богами, мусорским драндулетом. - Вот сука, в какие дворы они там сворачивают? Только одно на уме. Всё ясно, - шипел себе под нос кучерявый, неуклонно следуя за колымагой мента. - Тормози, Ямадзаки. За нами хвост. Что это блять за растаман, - несколько раз глянув в заднее стекло автомобиля, скомандовал замком, сидящий рядом с выруливающим возле каких-то гаражей подчинённым. - Ну вот, тормозят они, твари. Ещё и в служебной машине и то и это мутят, - гневно воскликнул седой, остановившись за поворотом, чуть выглядывая из-за гаражей. Передняя дверь драндулета отворилась. Оттуда высунула башку демоническая сущность и решительным шагом направилась в сторону оболтуса, доставая из кобуры наган. - Выйти сюда. Вместе с мопедом. Руки за голову, - грозно выкрикнул замком и взвел курок. "Чё за нахуй?! Этот что тут делает? Я чё, даун, не за той машиной поехал? Где-то я их просрал. Щас пристрелит того и гляди. Ладно, делать нехер," - вытаращив глазищи под солнечными очками, нервозно размышлял Гин и не заставляя повторять замкома дважды, вывез свою тарантайку и закинул руки за голову. - Ямадзаки, проверь мопед, - велел демонюга, - А ты - подойти ближе. На трясущихся ногах подчинённый вылез из машины и почапал к транспортному средству. Лоботряс, не мешкаясь, приблизился к замкому. - Раздевайтесь, - приказала мусорская морда, всё ещё наводя на тунеядца огнестрел. - Ой-ой, Тоши, ну не здесь же, - таким знакомым для Хиджикаты унылым тоном изрёк преследователь. Гин снял очки, а после - медленно потянулся к парику и сдернул его, почесав репу. Замком опустил оружие и выдохнул слово "блять". - Ты больной или обкуренный, скажи мне? Чем ты занят? - раздражительно произнес мент. - У меня работа. Можно я пойду уже, нащальникэ? - сунув по обыкновению палец в нос, ответил седой. - Вали на все четыре стороны, утырок. Ямадзаки, сюда подошёл, - тявкнул замком и забитый вассал посеменил к машине. Мусора тронулись дальше. Кучерявый остался стоять возле гаражей и поправлять яйца, кумекая, где ему теперь искать этих двух развращенных подростков. - Ребята, п-п-пожалуйста, не надо, а. Меня мамочка дома ждёт - супчик кушать, - стоя на коленях, умолял один из прессуемых задротов. Зашуганные сидели где-то на скамейке на площадке в сквере после шараги, когда к ним подошли два беспредельщика. - Э, пацан, ты мне зубы не заговаривай, да. Щас как по морде тебе съезжу, ага, чувырла, - блатным тоном наезжала на умоляющего Кагура, то и дело замахиваясь на него массажной расчёской. Остальные двое огребали в тот момент от садиста. - Молодой человек. Молодой господин, пожалуйста, не надо. Моя мамуля говорила мне быть дома вовремя. Мы будем с ней и с моим другом (который сидел, склоня голову, рядом) играть в веселые дроби, - заикаясь, выл жирный прыщавый увалень в очках. - Я щас тебя порублю на веселые дроби, ты понял, а? Говори, что понял, свинина. Не будь тряпкой, ущербный. Щас как заряжу по рылу, - глядя сверху вниз на унижаемых, с невинным выражением лица говорил Сого. Задроты закрывали хари руками и ползали на коленях, предлагая какие-то батончики и пару монет за неприкосновенность. - Учишь вас, учишь. Всё бестолку. Только под себя ссытесь. Скажите уже хоть что-нибудь в свою защиту. Хватит быть убогими, а, - обессиленно подперев рукой башку, сидя на кортанах, проговорила Курага. - Простите нас. Простите. Умоляю, - запищал один из них. - Хватит сопли жевать, полудурки. Вы жалкие ничтожества. Вам уроки вообще на пользу не идут, да, говно вы на палочке? - закатив глаза и скрестив руки на груди, изрёк садист. - Мы не можем так сразу. Мамочка учила быть хорошими и послушными, - сказал на это жиртрес. - Да шли нахер эту мамочку, хмырь обосранный. Сколько она тебе очко будет подтирать? - продолжил мент. - Э, не будьте такими убогими, убожества. Чё вы пришибленные такие, а? Щас каждому в рожу плюну, - балакала рыжая. Задроты сидели сопливыми, склонив бошки как перед казнью. -Всё. Свободны, абортыши. Надеюсь, при следующей встрече вы не будете упоминать ваших мамаш, - махнув рукой, произнес садист и развернулся. - Пока, сосунки обосранные. До встречи, - помахав рукой забитым, попрощалась ято и направилась за Сого. - Мне кажется, мы перегнули или типа того, - заявила рыжая, как только они сели в колымагу, чтоб отправиться далее по списку - затариться, - Наверное, не надо было им пытаться палку в жопу засунуть. - Да нет, тебе кажется. Это всё воспитательный процесс. Или ты срешься, что кто-то увидит и настучит? - безразличным тоном ответил садист. - Ну, это тоже. Но они, спасибо, не орали громко, как в первый раз. Эти двое занимались ничем иным, как воспитанием забитых задротов. Эта идея к ним пришла спонтанно, когда они увидели, как этих самых сопливых мамкиных сынков обчищают однокурсники в том же сквере. Тогда-то они решили взяться за этих прыщеносцев и попытаться заставить их давать хоть какой-то отпор. Но дело это было нелегкое и кропотливое, которое требовало уйму времени для перевоспитания этих закоренелых мамкиных сосунков. И методы у них были весьма сомнительные. Не исключено, что эти издёвки, хоть и в воспитательных целях, приносили обоим удовольствие. - Бухло бери. Чё я одна бухать должна? Одна я такая буду пропитая? Нет, не будь скотиной, - остановившись у отдела с алкоголем, изрекла Кагура, набрав себе несколько бутылок. - Ты дура? Я за рулём, - напомнил ей спутник. - Ааа, точно. Но сука, ты водишь так, как будто уже бухой в хламину. Разницы нет, - вздохнула рыжая. - Мне так на бензин не хватит, твою мать. Где эти двое уродов? - зыркая по сторонам, недоумевал Гин, - Может просто пойти и нажраться. Они, как ни посмотри, всё равно там развратом каким-нибудь занимаются. - Не корми этих вшивых котов. Я́ сосиски покупал, - тявкнул садист, увидев, как Курага суёт драгоценный сосисьён подошедшим на запах дворовым кошарам, - Лучше показушно сожри у них на глазах. - Че, тебе жалко что ли? Бездушная ты тварь. Немного хотя бы дам, - шикнула на него рыжая и протянула кусок одному из котов, на которого сразу накинулись остальные. - А, ну тогда всё норм. Ты спровоцировала конфликт между блохастыми котами. Другой вопрос. Пусть они друг друга грызут теперь, - засиял от счастья мусор. - Эй, мужики, ну не надо. Я хотела каждому по куску дать, - примирительно говорила ято, стоя над потасовкой котов. - Ебать, что это, - вскрикнула деваха. Где-то, кажется, недалеко прогремел взрыв. Кошары разбежались, роняя кал. - Да наверное опять какие-то хуесосы малолетние что-то подрывают, - безучастно сказал садист и продолжил медленно и с издёвкой насаживать сосиску на ветку. - Гин-сан изволит требовать ещё выпивки, - долбанув по барной стойке, приказным тоном произнес оболтус. - Требует он. Уматывай, пока цел. Уже всё пробухал. Перед детьми не стыдно? - недовольно произнесла девушка за стойкой. Тут Гин перевел свой затуманенный взгляд в сторону. По левую руку от него за стойкой сидел мужик, подперев хмельную башку рукой, тупо глядя в полупустой стакан с коньяком. - О, какие люди в Голливуде, замком, - воскликнул седой и поспешил подсесть к своему извечному случайному собутыльнику. - Свали в закат, обмудок. Не до тебя сейчас, - замученно произнес Тоширо. - Что опять стряслось у тебя? Майонезное несварение? - с трудом фокусируясь на лице собеседника, ухмыльнулся седой. - Пошел нахер. У меня угнали служебную машину. А там и документы остались и некоторая сумма денег и залежи майонеза, - ещё больше понурив голову, ответил-таки замком. - Ну, знаешь что. Угостишь меня пойлом, и я, так и быть, возьмусь за эту работу. Верну тебе твою колымагу, - с гордостью изрёк шатающийся ломастер на все руки. Хиджиката озадаченно уставился на ужратого собеседника, который уже тянулся к его выпивке. -На бухую башку и пойдешь, чучело? - вяло ответил замкомандующего и вдарил по руке кучерявого, - Какого хера ты вообще здесь делаешь? Глаза мне мозолишь, отсталый. - Бухаю как все в выходной. Что за претензии? - ответил тунеядец и снова полез за чужим бухлом и не встретив сопротивления, осушил стоящую рядом полупустую бутылку с горючим. - Так. Мы оставляли драндулет тут, да? - подсвечивая себе фонарем, спрашивал сам себя садист, осматривая от края до края дорогу возле леса, где они отдыхали от мирской суеты. Полупьяная Курага, шатаясь, прислонилась к дереву. - Э, мудила, сюда смотри, - воскликнула тут рыжая и указала куда-то в обширную канаву неподалеку. Мент присмотрелся. Из нее выглядывало что-то знакомое. Тот подошёл ближе и раскрыл зенки до упора. Разобранная на металлолом раскуроченная колымага валялась по частям в низине за кустами у леса. Сого поспешил спуститься вниз. Кагура подшофе потащилась за ним и уже подойдя ближе и увидев это зрелище, смогла выдавить из себя только матершину. - Ебать в рот. Это что? Что за херня здесь произошла, - с длинными паузами проговорила деваха. Садист изучил место происшествия и через пару минут подозвал ято. - Ну вот и приехали. Смотри. Ее подорвали эти...джойстики. А я-то думал, чё за взрывы там были. Шуруем пешком теперь. Заебись, - монотонно изрёк мусор и вылезя из этой ямы, поковылял прочь по дороге. Кагура, покрутив башкой и поматерившись в голос, поволочила свое тело за ним.