Глава 1.
23 января 2026 г., 13:00
Глава 1.
Глава 1.
Суббота. Шестое июня. 2015-й год. — Иваныч! (кто то подёргал меня за штанину комбинезона). Вылезь ка, разговор есть. Я, Виктор Иванович Суворов, тысяча девятьсот пятьдесят пятого года рождения, уроженец города Сталинграда, ныне Волгоград. Сегодня мой шестидесятилетний юбилей, а я вот тут, с установки град на базе урала стартер снимаю, не хочет крутить зараза. Я вылез из недр подкапотного пространства и потянувшись уселся на крыле. Вроде не такой уж и старый, а спину прихватывает, особенно, когда по долгу в одной позе нахожусь. Передо мною стоял наш батя. Хоть он и младше меня, но все бойцы его называют так, потому что он наш комбат. — Иваныч. (обратился он ко мне). Ты как, не желаешь с нашими пацанами до Песков прокатиться, разведка там в поле укропский оплот нашла, говорят что в полном порядке, но, как его заводить и тем более управлять, они не знают. — А кто ещё то поедет? (поинтересовался я). Я ведь тоже с танком не умею управляться. — Так это, брательники Волховичи собрались, они умеют на танке, ну, и пару спецназовцев к вам для охраны приставлю. Один из них Серёга, земляк твой, а второй Витя Грач, ну, да ты его хорошо знаешь, он же у вас там постоянно под гитару концерты устраивает. — А чего ж не прокатиться. (согласился я). Надо, значит надо, когда поедем то? — Так сейчас и едьте, вон, парни на ниве возле мастерской стоят. Я слез с крыла урала и взяв свой походный чемоданчик, в котором хранился мой инструмент, пошел за комбатом. — Здорово Иваныч. (Обнял меня Серёга, когда мы подошли к машине). Ты как, жив здоров? — Нормально Серёж, как видишь, ковыряюсь потихоньку с рухлядью. Серёга Круглов, это сын моего товарища, тоже как и я с Волгограда. Батя у него инвалид, бывший военный, а Серый стало быть, потомственный офицер. Вот, как заваруха началась на Донбассе, так он приехав первый раз в отпуск, пришел ко мне в гараж и говорит, поехали мол со мной Иваныч, чего тебе здесь одному в гараже то сидеть, а там твои мозги очень нужны, вообще говорит, с автоэлектриками и электронщиками, полный швах. Ну, я подумал подумал, да согласился. А чего мне, жена ещё пять лет назад от рака умерла, дочь уже давно в америку жить перебралась и впрямь, сижу в гараже как сурок, машины ремонтирую, а тут глядишь, хоть нашим пацанам помогу. Ну, я сразу же и согласился. Только здесь пришлось чуток специфику поменять, дома то я в последнее время занимался тем, что электронику паял, да мозги в тачках перепрошивал, а здесь приходится и стартера чинить и проводку потрошить. Но это для меня не вновь, сколько раньше машин отремонтировал, не счесть, как ни как, а лет тридцать автоэлектриком проработал, а до этого и силовиком трудился. К стати, Братья Волхович, Серёга с Игорьком, тоже не плохие автомеханики, трудились здесь в Донецке, в автосервисе. Мы выехали с базы и погнали по дороге, в сторону линии фронта, да там и ехать то было фигня, порядка тринадцати километров. Ниву оставили на дороге, а сами двинулись к этому танку, что стоял в поле. Да, на вид он был целёхонький, даже гусеницы стояли на месте. Братья Волхович, тут же стали осматривать его снаружи, а я полез на место механика водителя. Уселся, осмотрелся включил зажигание и всё, темнота. Суббота. Седьмое июня. 1969-й год. Я очнулся и сразу же ощутил больничный запах, который не спутаешь ни с чем. Смесь лекарственных ароматов с хлоркой. Последний раз такой букет я нюхал ещё в семьдесят четвёртом, когда в армейском госпитале с ангиной валялся. Аромат был сильно похож, да что там, такое впечатление, что сейчас сержант Серёгин зайдёт и скажет, глотки к осмотру, салаги. Но нет, в палате, а это ни чем другим быть не может, была полная тишина, только кажется что с улицы доносились какие то звуки. Я открыл глаза и обнаружил стену голубого цвета, наполовину покрашенную толи кисточкой, толи валиком, вся она была в потёках краски. Офигеть, я такого винтажа уже давненько не видал, нууу, с восьмидесятых точно. А ведь Донецк большой город, просто огромный, не ужели здесь нашли такую захолустную больничку. А может я не в городе, а например в какой нибудь близлежащей деревеньке, видимо так и есть, потому что даже на лампочке не было абажура, висела так, голая, на кривом проводе. У самого же, сильно болела голова, просто раскалывалась, аж глазами больно было из стороны в сторону водить. Решил потрогать свой череп, по всей видимости он был чем то замотан, или забинтован. Достал руку из под одеяла и офигел, это была не моя рука, это была ручка какого то подростка, розовая пухленькая ладошка и ни одной мозоли, аккуратно подстриженные ноготочки, на длинных музыкальных пальчиках, и браслетик сплетённый из цветной проволоки, точно такой же, как плели девчонки в моём детстве. Девчонки!!! Стукнуло мне в голову. Я резко засунул руку под одеяло, в тот район, где обычно находятся отличительные особенности мальчиков и девочек. Аааааа! Чуть ли не заорал я на всю вселенную, нащупав девичий лобок, с маленьким пушком волосиков. Что за фигня! Почему я девчонка! Может это сон! Тааак, успокойся Витя, успокойся. Как распознать сплю я или нет, что для этого надо сделать? Ага, первое, это нужно посмотреться в зеркало, ну, или ущипнуть себя за какое нибудь мягкое место. Но так как зеркал я по близости не наблюдаю, то остаётся второе. Я ущипнул себя за ляжку. Ух ты ж бля, как больно то, я чего дебил что ли, на хрена я так щипаюсь то? Охренеть, значит я всё таки девочка, да ещё какая то маленькая, почему так, как такое вообще возможно. Помнится, как то приходилось мне читать книжки про попаданцев, но, там реально мужики попадали в мужиков и как правило, все на великую отечественную войну, фрицам люлей отвешивать, а тут девчонка, да ещё и ребёнок. Чёрт, может быть это всё таки сон? Ну, не бывает такого и в книжках тех фантастика написана, выдумки авторов. Интересно, смогу ли я заснуть во сне, потому что чувствую, что мне надо вырубиться и проснуться нормальным Виктором Суворовым, а не этим, не пойми чем. Я закрыл глаза, но, заснуть ни как не получалось, в голову лезли всякие думки о том, что со мной произошло. Тааак значит, мы с ребятами подъехали к этому долбанному танку, вроде бы всё нормально, Серёга с Грачом сразу же залезли на броню, а братаны пошли осматривать машину снаружи. А мне, Серый подал руку и подсобил забраться, ещё даже помог и в люк пролезть. И что дальше? А дальше я включил зажигание и всё, очнулся уже здесь. Не ужели танк был заминирован? Приходилось слышать про такое, говорят, что они даже трупы своих погибших друзей минируют. А раз так, то парни скорей всего тоже погибли, ну, это процентов на восемьдесят, не меньше. Ну не будут же укропы минировать только место механика водителя, слишком не равнозначный размен получается. Пока я думал, то, всё таки заснул. Очнулся от того, что мою руку кто то трогает и натирает чем то влажным. Я открыл глаза и увидел перед собой симпатичную девушку, примерно лет двадцати пяти. Рядом с ней стояла стойка с капельницей, а сама она, на сгибе руки ваткой протирала мою венку. — Привет! (улыбнулась она, показав ровные зубки). Как ты себя чувствуешь? Если хорошо, то моргни глазами. Я моргнул один раз. — Ну вот и отлично, а то тебя вчера привезли без сознания, воспитательница твоя всю ночь внизу просидела. Сейчас пойду обрадую её, что ты пришла в себя. Тааак, ты потерпи чуток, сейчас будет немножко больно и рукой постарайся не шевелить, хорошо? Я опять моргнул глазами. — Ну вот и умница. (опять улыбнулась она и воткнула иглу в вену). Тут же подложила под её ватку и двинула колёсико дозатора на трубке капельницы, вроде бы правильно он называется, перфузор, на сколько я помню. В вену пошло лекарство, а я опять закрыл глаза, так как, смотреть было тяжело и начинала болеть голова. Девушка поправила моё одеяло и вышла из палаты, потихоньку прикрыв дверь. А она ни чё так, симпатичная, но, куда мне старику думать о таких молодках. Была у меня одна мадам, после смерти супруги. Держала в центре парикмахерскую, а как пригоняла свою бэху на ремонт, так мы с ней и занимались сексом, да и то у меня не всегда получалось. Та, мне даже какие то таблетки привозила, но я закинул их в гараже на полку и не притрагивался к ним. Ну его на фиг, знаю я современную фармакологию, там противопоказаний, как на братской могиле надписей, одно лечишь, а всё остальное калечишь. А ведь получается, что я погиб в свой юбилей, как раз мне в этот день шестьдесят стукнуло. Но как же так, почему я до сих пор нахожусь в этом девичьем тельце и сколько мне лет, ну, хоть примерно? Надо потрогать грудь. Помню, что у дочери первые грудки стали проявляться, стоп! Что бля, за первые грудки, они чего, по осени опадают что ли? Нет, просто грудки, и стали проявляться они к годам одиннадцати, она сразу же начала просить у матери лифчик, говорит, мол видишь, я уже стала большой. Я свободной рукой провёл себе по груди и нащупал небольшую, не оформившуюся ещё сисечку, вернее, просто набухший ореол с сосочком, значит мне сейчас как минимум больше одиннадцати. Вообще, много вопросов накопилось. Сколько мне лет, в каком селе или посёлке я сейчас нахожусь, кто мои родители. А вдруг я попал на Украину, вдруг мой батя, сейчас там наших пацанов убивает? Надо как то всё выяснить и если это так, то я сбегу на хрен из дома, какими нибудь окольными путями проберусь к нашим. Я сейчас хоть и несовершеннолетний, но мозги то мои взрослые, и остались при мне, так что доберусь, даже с западной Украины и то доберусь. И я кажется опять вырубился, потому что проснулся от того, что меня куда то катила совсем молоденькая девушка, лет двадцати, не больше. Она приветливо мне улыбнулась и подмигнула. — Привет, проснулась? Ни чего если ты одна в палате полежишь? Я лишь легонько кивнул головой и улыбнулся ей. — Давай моя хорошая. (скинула она с меня простынь). Я помогу тебе на кровать перебраться. Она придержала меня и я спустившись с каталки, улёгся на койку прямо поверх одеяла. — Сейчас солнышко я тебе обед принесу. (погладила девушка меня по руке). Не расстраивайся, всё будет хорошо и голова твоя заживёт. Она ушла захватив с собой каталку, а я только сейчас обратил внимание на то, какое отличное у меня зрение. В даль то раньше видел хорошо, а вот в близи был полный швах, приходилось носить очки, а сейчас, у себя на ладошке прекрасно вижу каждую мелочь. Вот ещё напасть, теперь мне придётся притворяться маленькой девочкой и как себя вести, я даже не представляю, ладно пацаном, вспомнил бы своё детство, а вот девчонкой, это загвоздка. Чёрт, как же меня так угораздило то, хрен с ним попал, но почему не в мальчика, почему именно в девчонку? А может быть я всё таки ещё до сих пор сплю? Может ещё раз себя ущипнуть? Хотя нет, кажется что всё это на самом деле и что там говорили про какую то воспитательницу, что всю ночь просидела в больнице? Почему не мама, ну, или папа? Надо будет всё это выяснить, хрень какая то! В палату зашла эта молоденькая девушка и занесла поднос с двумя тарелками и стаканом чего то коричневого, прошла и поставила свою ношу на столик, что стоял возле окна. — Давай ка солнышко, я тебя за стол посажу. ( стала помогать мне подняться медсестричка). Усадив и поставив передо мной тарелку горохового супа, подала ложку, хлеб и усевшись на против меня, подпёрла рукой свою щёку и стала любоваться тем, как я кушаю. А я кушал, ух как я кушал, я не просто кушал, я жрал, балдея от давно забытого вкуса детства. Неужели, у нас в России, настолько плохи продукты, что этот незамысловатый суп, кажется таким божественным, или это у детского тела вкусовые рецепторы работают по другому, загадка однако, но, как бы то ни было, тарелка опустела, как будто из её весь суп пылесосом высосали, а девушка мне тут же пододвинула второе, картошку пюре, с котлетой и подливкой. С чем я тут же незамедлительно справился и принялся за компот из сухофруктов. Эммм, какая вкуснятина, да, наверное это всё таки детское тело так реагирует. — Как ты себя чувствуешь? ( не убирая улыбку с лица, спросила меня девушка). Голова не кружится, тошноты нет? Я отрицательно помотал головой, мол ни чего не болит. — Меня Тамара зовут, а тебя как? (опять спросила она). — Виктор. (не задумываясь ляпнул я и осёкся). Н ннаверное! Мля, чего я несу, какой на хрен Виктор, я же не знаю как зовут девочку в которую я угодил, может меня какой нибудь Таней, или Наташей зовут, а может Зоей, или Зиной?! Поэтому, я просто опустил глаза в стакан с компотом, в котором остались одни только ягодки. — Неужели ты не помнишь? (удивилась Тамара). Стоп! А ты хоть чего нибудь помнишь? Нам на лекциях говорили что после сильной травмы головы, может быть амнезия, частичная потеря памяти. Сейчас! (вскочила она). Сейчас я сбегаю твою воспитательницу позову, она до сих пор внизу сидит. Девушка собрала посуду на поднос и помогла дойти мне до кровати, хотя, я вроде прекрасно себя чувствовал, вот только сильно хотелось в туалет. — Том. (пискнул я, обалдев от своего голоса). Я хочу в туалет. — Давай ка моя хорошая я тебе сейчас помогу в утку сходить. (тут же полезла она под кровать). — Не надо в утку. (притормозил её я). Лучше в туалет, я какать хочу и это, я сам могу дойти, я отлично себя чувствую. — Нет уж. (поставила она поднос обратно на стол). Давай ка я тебя лучше провожу. Она опять попыталась помочь мне встать, но, с этим я справился сам и выйдя из палаты, она повела меня за руку, в конец коридора. — У тебя точно голова не кружится? — Нет, ни сколечко. (успокоил я девушку). Она завела меня в туалет и спросила, справлюсь ли я сам. Я естественно подтвердил что да, справлюсь, и в таких делах мне её опека не нужна. Хотя, уже предчувствовал, что это будет вовсе не легко, так как, впервые буду это делать в женском теле, вот ведь, угораздило же меня так попасть, но, деваться не куда, либо привыкать, либо просыпаться, если это всё таки сон. Но переживал я зря и всё прошло как надо, правда чуть-чуть плитку возле унитаза намочил, но это фигня и мелочи жизни. Использовал по назначению нарезанную газетку вспомнив молодость и натянув трусики, встал перед зеркалом, что стояло перед умывальником, начав собой любоваться. А я на личико ни чё так, симпатичный. Правда мордочка вся в конопушках, а из под бинта, спускалась грива длинных, рыжих, чуть ли не красных волос и на вид, девочке было лет тринадцать, или пятнадцать. Значит, мне в этой жизни предстоит быть шатеном. Раньше, девушки с рыжими волосами и конопушками, мне всегда навеивали весеннее настроение, что то такое солнечное и всегда хотелось им улыбнуться, вот и сейчас как дурак, стою и улыбаюсь глядя в зеркало, на своё новое лицо. Насмотревшись, двинулся в сторону своей палаты, где, возле двери, стояла Тамарочка с какой то худющей как сушеная вобла женщиной лет сорока, которая улыбалась, верней делала вид, но на самом деле, взгляд у её был злой и чем то не довольный. Ага, видимо это и есть та самая воспитательница, да только мне как то по срать на её, пусть злится. Я ведь не знаю что произошло, и почему эта девочка оказалась в больнице, так что, если у её будет такое желание, то пусть расскажет сама. — Всё Тамара. (подойдя к ним, сказал я и сразу зашел в палату). — А ты почему это со мной не поздоровалась. (спросила эта вобла). Почему прошла мимо как будто меня здесь нет? — Она наверное вас не помнит. (тут же заступилась за меня санитарка). У девочки была очень сильная травма головы и клиническая смерть, доктор сказал, что после такого может быть амнезия. Да лучше б она сдохла, прочитал я в сверкнувших злобой глазах этой тётки. Офигеть, чего она такая злая то, чего ей эта девочка сделала, в тапки что ли нассала? — Ложись в кровать Викуля. (откинула одеяло моя помощница и заступница). Сейчас медсестра придёт, сделает тебе укол и даст лекарства. — А вы Лариса Дмитриевна, ехали бы в свой лагерь. Видите, с девочкой всё в порядке, жива и практически здорова, а память вернётся, по крайней мере, так Иван Григорьевич сказал. Ага, подумал я, значит меня зовут Вика, Виктория, Виктор. Так я и есть Виктор, надо же, какое совпадение, просто чудеса какие то. Вобла поиграла гримасами и всё таки вышла из палаты. — Викуль. (шепотом обратилась ко мне Тамарочка). Вы чего, с Ларисой Дмитриевной на ножах что ли? — Не знаю. (пожал я плечами). Я вообще впервые её вижу и почему она тут трётся, почему нет моих родителей, где они? Тамарка выпучила на меня глаза и прикрыла рот ладошкой. — Бедненькая, так ты и впрямь ни чего не помнишь, как же так то? Я опять лишь пожал плечами, типа, я то от куда знаю. А девушка присела на краешек моей кровати и взяв меня за руку, опять чуть слышно сказала. — Викулечка, я мало чего знаю, но знаю точно, что у тебя нет родителей, а живёшь ты в детском доме и Лариса Дмитриевна кажется твоя, толи воспитательница, то ли ещё кто то, я точно не знаю. — Том. (схватил я её за руку). Расскажи мне всё, прямо вот всё что знаешь то и рассказывай. — Что именно! (офигела та от моего напора). Что ты хочешь узнать?. — Всё Тамарочка, какой сейчас год, в каком городе мы находимся, кто стоит у власти, да вообще всё, я же ни чего не помню. — Х эммм. (задумалась она). Ты хочешь сказать, что вообще ни чего не помнишь? — Нееет, конечно же помню, ведь я могу говорить, читать и писать наверное тоже умею, а вот всё остальное пусто, как в вакууме. — Хорошо. (уселась она по удобнее). Тогда слушай! Сейчас на дворе седьмое июня, одна тысяча девятьсот шестьдесят девятого года, а находимся мы, в городе Сталинград. Стоит он на левом берегу реки Волга, население составляет... — Не надо про население. (перебил я её). Лучше скажи, сколько мне сейчас лет и почему я живу в дет доме, и где мои родители? — На счёт родителей я тебе ни чего не скажу, так как не знаю. Но в твоей карточке записано, что родилась ты, шестого июня пятьдесят пятого года, а это значит, что вчера тебе исполнилось четырнадцать лет, а больше я про тебя ни чего не знаю. Да, ещё вчера приходили две девочки, видимо твои подружки, интересовались твоим состоянием и обещали сегодня вечерком прийти, так что, если они успеют до окончания моей смены, то я тебя выведу к ним и ты сама всё спросишь, хорошо? — Хорошо. (выдохнув сказал я). Тут в палату зашла утренняя медсестричка и приветливо улыбнулась. — Ну как ты Викуля, смотрю пришла в себя, уже с Тамарочкой болтаете? — Нет Алёна Семёновна. (встала с кровати Тамара). Не всё в порядке, у девочки амнезия и она практически ни чего не помнит. — Прааавда! (удивлённо подняла бровки та). Интерееесно! Тогда надо Ивана Григорьевича позвать. Томочка. (обратилась она к своей товарке). Сбегай ка, позови его, он как раз сейчас у себя в кабинете. А ты моя хорошая. (повернулась уколоделательница ко мне). Готовь свою попку! Хотя нет, давай доктора подождём, послушаем чего он скажет. Эф фууух, отлегло у меня на душе, как то я не очень, ко всяким там лекарствам отношусь, к тому же, чувствую себя замечательно. — Ты правда ни чего не помнишь? (спросила меня Алёна Семёновна, когда Тома убежала). Прямо ничего ничего? Я лишь пожал плечами и помотал головой, соглашаясь с её доводами. — Бееедненькая! (присела она на кровать и погладила меня по руке). Как же так то, ведь у тебя опухоли в голове нет, просто сильное сотрясение, хотя, в карточке записано, что у тебя была минута и пятнадцать секунд клинической смерти, но это не должно быть причиной амнезии. Пару лет назад, у нас мужчина поступил, так у того две с половиной минуты клиники было, а вся память осталась. И что, ты вообще ни чего не помнишь? — Помню конечно. (согласился я). Помню как говорить, наверное помню что в школе проходили, по крайней мере алфавит и таблицу умножения точно. Как меня зовут от Тамары узнала а как фамилия, до сих пор не знаю. — Фамилия у тебя Суворова, Суворова Виктория Ивановна, вчера у тебя был день рождения, тебе исполнилось четырнадцать лет. Проживаешь ты в детском доме, что случилось с твоими родителями не спрашивай, я не знаю. В прошлом году ты у нас лежала с ангиной, поэтому я тебя хорошо знаю, да и живу я рядом с вашим заведением и частенько тебя на улице вижу. К стати, ты ещё учишься в музыкальной школе, вместе с моим младшим братиком. А больше извини, ни чего про тебя сказать не могу. Ни фига себе, подумал я. Там я был Суворовым Виктором Ивановичем, а здесь, Суворова Виктория Ивановна, обббалдеть, вот это совпадения, а может не совпадение, может я попал в себя, просто в этом мире девочкой родился, ведь дни рождения то, тоже совпадают, там я родился шестого июня, пятьдесят пятого и здесь так же. Ладно, надо что то ответить моей медсестричке. — Спасибо Алёна Семёновна, даст бог может вернётся память и всё вспомню. — Я тоже на это надеюсь. (взяла она мою ладонь в руки). Какие у тебя красивые и длинные пальчики, не зря Мишка тебя хвалит, говорит, что ты классно на гитаре играешь. — А чё за Мишка то? (удивился я). — Так я же тебе сказала, мой младший братик, тоже как и ты в восьмой класс пойдёт, вы с ним в параллельных учитесь. — Извините, просто вы не сказали как его зовут. — Хи хи. (усмехнулась она). Раньше ты ни когда не извинялась, даже если и была виновата. А Вовку вообще избила не за что. — Чего ещё за Вовка? (опять удивился я). — Вовку Воробьёва, Мишкиного дружка, чего, тоже не помнишь? Он с вами тоже в музыкалке учится, ты ему нравишься, вот он и предложил тебе с ним дружить, а ты его избила. Сама не видела, это мне братик рассказал, но синяк у него был красивый. Тут в палату зашел Мужчина в возрасте, по всей видимости мой ровесник, лет так под шестьдесят, в белом халате, в белом колпаке на голове и со стетоскопом на шее. — Тааак Виктория. (добро улыбнулся он). Давай, рассказывай, не ужели и впрямь ни чего не помнишь? — Почти. (пожал я своими детскими худенькими плечиками). — Она Иван Григорьевич. (влезла в диалог Алёна). Позабыла всё что касается самой её и окружающих, а так, отличная и разумная речь, хорошая сообразительность, но это совсем не та Вика которую я знала, даже улыбка и взгляд поменялся. Х эммм! (задумался доктор). Придётся тогда мне позвонить своему знакомому психологу, сам то я хирург и в этих делах ни чего не петрю. Вот засунуть мозги в разбитую голову, да сделать трепанацию, это да, а разобраться с этими самыми мозгами и всё в них разложить по полочкам, это как говорится извиняйте, не моё. — А вообще, как ты Викуля себя чувствуешь, голова болит? Может головокружение, рвотные спазмы? Может мошки в глазах присутствуют, как зрение? — Всё отлично Иван Григорьевич и, из того что вы перечислили ни чего нет, а зрение такое, что хоть сейчас в разведку без бинокля беги. — Значит ты помнишь что такое бинокль и про разведку знаешь? Я опять лишь пожал плечами. — Ну и отлично, значит амнезия у тебя частичная и со временем ты всё вспомнишь, я на фронте с таким встречался и не единожды. Кто то на следующий день всё вспоминал, а кто то и через месяц, так что, до школы у тебя время есть, не переживай, вернётся твоя память. А даже если и нет, так ты молоденькая ещё, вся жизнь впереди, начнёшь всё с чистого листа, а мои девочки тебе помогут. Тем более, Алёна Семёновна тебя прекрасно знает и сможет тебе многое рассказать. — Вы как? (посмотрел он на свою подчинённую). Возьмёте шефство над девочкой? — Конечно Иван Григорьевич. (улыбнулась медсестра). С удовольствием позанимаюсь с Викой. — Ну вот и отлично. (потёр доктор ладонями, с довольным лицом). Вы у нас товарищ ответственный и я на вас полностью полагаюсь и это, уколы отменить, просто давайте ребёнку витаминный комплекс в порошках, а там, будем дальше наблюдать. Доктор довольный вышел из палаты, а я обратился к девушкам. — Извините, а можно мне какие нибудь газеты полистать? — Вообще то, после твоей травмы не желательно глаза напрягать, но ладно, сейчас принесу, только ты это, как начнутся боли в глазных яблоках, сразу же бросай чтение и пытайся заснуть, хорошо? — Конечно Алёна Семёновна, как вы сказали так и сделаю, я же не враг своему здоровью. — Томочка. (повернулась она к санитарке). Принеси из вашей каптёрки все газеты, пусть Викуля выберет себе чего нибудь и вроде у вас там ещё какие то журналы были, тоже принеси. — Алёна Семёновна. (поднял я руку как в школе). Давайте я с Тамарой схожу и сам выберу чего почитать, чего ей всё таскать то туда сюда. Девушки переглянулись и захихикали. — Конечно солнышко. (приобняла меня Алёна). Какая ты сообразительная, умница. Ладно девочки, вы идите за газетами, а я к себе в процедурный, тихий час уже заканчивается и сейчас больные на уколы пойдут. Мы пошли в комнату где переодеваются и отдыхают санитарки, здесь на тумбочке лежала стопка газет, по всей видимости из них и нарезают бумажки в туалет. Я выбрал себе правду, комсомолку и журнал работница. Тамара осталась, а я пошел в туалет, сделал там свои маленькие дела и отправился в палату. Сел за стол возле окна и стал читать, охреневая с каждой публикацией всё сильнее и сильнее. Но не успел я прочитать одну газету до конца, как ко мне заглянула Тома. — Викуля, там к тебе подружки пришли, пойдёшь? — Пошли. (вскочил я со стула, направляясь к двери). Мы с моей помощницей спустились вниз, где у выхода стояли две девочки примерно моего возраста. Одна из них была тёмно-русая, а вторая брюнетка с иссиня чёрными волосами. — Привет! (кинулись они ко мне). — Вик, ты как себя чувствуешь, голова сильно болит? (спросила брюнетка). — Стоп! (выставил я ладони впереди себя). Девчонки, если честно, то я вас не помню, у меня после травмы памяти совсем нет, так что, давайте знакомиться заново. Меня зовут Вика, но это вы знаете, а тебя как? (спросил я у этой брюнетки). — Н ннадя. (как то растерянно и запнувшись ответила она). Неужели ты и правда нас не помнишь? Она посмотрела на санитарку, но та, лишь кивнула головой подтверждая что я не прикалываюсь. — Отлично. (улыбнулся я и протянул ей руку). Она как то осторожно пожала её и отошла в сторонку. — Ну а тебя как зовут? (повернулся я ко второй девочке). — Валя. (сказала та чуть по увереннее). Вииик, но как же так, мы же твои лучшие подруги, ты просто обязана нас помнить, мы же с тобой с первого класса вместе, со мной ты вообще за одной партой сидишь. — Вот и отлично. (улыбнулся я). Значит девочки вы знаете что со мной произошло, давайте, рассказывайте, мне ооочень интересно это узнать, кто меня убил. — П ппоччему убил? (опять запинаясь спросила брюнетка Надя). Ведь ты же живая стоишь! — Вон. (кивнул я на Тамару). Спросите у её, я ни чего не помню. — Да. (подтвердила она). Вика вчера умерла, у её остановилось сердце, хорошо что наши врачи её спасли и запустили сердце заново, так что она права, если её кто то ударил, то он её убил. — Это Ванька Храбров. (сказала Валя). Он тебя по голове поленом стукнул. Мы сидели в леске за территорией лагеря, у тебя же день рождения был, ты играла на гитаре, а мы все пели. Он пришел и хотел отобрать у тебя гитару, но ты его послала куда по дальше, тогда он скрылся в лесу, а потом подкрался сзади из темноты и стукнул тебя длинным поленом. Ты упала, а он схватил твою гитару и убежал. Я осталась на месте, а Надюха с другими девочками побежала в лагерь, за медсестрой. Та быстро прибежала с двумя пионер вожатыми, они положили тебя на одеяло и понесли в медпункт, а тут и скорая приехала, тебя погрузили и увезли. Всё, больше мы ни чего не знаем. — А чего за лагерь то? (удивился я). — Так орлёнок же. (не меньше удивилась Валя). Ты чего, не помнишь что ли, нас же каждое лето туда отправляют, ой! (тут же пискнула она, закрыв рот ладошками). Ты же и на самом деле не помнишь. — Тааак! (задумался я). Значит говорите какой то Ванька Храбров. Ладно, выйду с больницы и разберусь с ним, можете быть уверенны, целёхоньким он не останется. — Останется. (подала голос Надя). Ни чего ты ему не сделаешь, он не из детдома, у него есть родители, а его мама, наша воспитательница Лариса Дмитриевна. — Это та вобла, что ко мне сегодня приходила? (спросил я у Тамары). — Наверное. (пожала та плечами). По крайней мере она представилась именно так. — Фигня, с ней тоже разберёмся, а сколько этому Ваньке лет? — Он на год старше нас, восьмой уже закончил. (опять подала голос Надя). И к стати, он вчера выпивший был, от него спиртным сильно воняло. — Девчат, а вы как тут, если мы все в пионер лагере? — Да мы сбежали что бы тебя проведать, уже пора обратно бежать что бы к ужину успеть, а то искать начнут. — Хорошо, спасибо девчонки. (поблагодарил я их). Вы приходите, если сможете. — Теперь если только в выходной день. (сказала Надежда). А то все дни расписаны, а завтра вообще в Саратов на экскурсию уезжаем. — Ладно девочки, раз вам не когда, то бегите и спасибо ещё раз что пришли. Они по очереди подошли и чмокнули меня в щёку, помахали ладошками и убежали. А мы с Тамарой пошли на верх. — До завтра Викуль. (сказала мне моя санитарочка). Я тоже домой пошла, моя смена закончилась, а с тобой до утра Алёна Семёновна останется, она сутками работает, а я на пятидневке, так что утром увидимся. Она тоже чмокнула меня в ту же щёку и зашла в каптёрку для санитарок. А я пошел дальше читать, а об этом Ваньке и о его мамаше позже подумаю. Засиделся до ужина, потом сходил в столовую и продолжил читать и вот что я понял из прочитанного. Я нахожусь в совсем другом мире, или правильней, в какой то параллельной реальности. Здесь так же была великая отечественная, вот только закончилась она не девятого мая как у нас, а пятого. Сталин умер не в пятьдесят третьем как у нас, а в пятьдесят седьмом, передав в пятьдесят пятом свой пост, Молотову Вячеславу Михайловичу и тот до сих пор находится у власти, продолжая политику Сталина, чуть ослабив законы внутри страны и дав людям по больше свободы. Например, разрешив кооперацию в некоторых, не стратегических сферах деятельности, таких как, пошив, ремонт одежды и обуви, в общепите появились кооперативные столовые и буфеты, так же, появились кооперативные магазины. Но об этом мало было написано, потом надо будет ещё где нибудь почитать, расспрашивать о таком, ту же самую Алёну, я думаю будет очень подозрительно, может не правильно понять, чего это вдруг девочку четырнадцати лет интересуют такие вопросы. Короче, так я и просидел до отбоя, пару раз заходила моя медсестра, мы с ней поболтали ни о чём и я грохнулся спать. А во сне ко мне пришли ребята, что были со мной на вылазке в Пески, к этому проклятому танку. — Привет Иваныч! (прозвучал у меня в голове голос Серёги Круглова). Да уж, не повезло тебе залететь в тело умершей девочки, а может и наоборот повезло, но мы все тебе искренне сочувствуем. — Да, да, ага, угу. (пронеслись голоса остальных парней). — А вы чего, тоже все погибли? (поинтересовался я). — Да Иваныч, погибли, мы с Грачём и Игорьком Волховичем сразу, а вот Серёга младший, был сильно ранен и через час скончался, так и не дождавшись наших, просто истёк кровью. Слушай, у нас тут появилась одна идея, хочешь мы с парнями все свои знания и умения передадим тебе, а то после девятого дня мы всё потеряем, а так глядишь, тебе это в жизни пригодится, хотя, у тебя и самого знаний предостаточно, но наши тоже лишними не будут. — Конечно. (согласился я). Давайте попробуем, я не то что против, а наоборот за, особенно ваши с Грачём мне очень пригодятся. Ну тогда прощай Иваныч. (опять сказал Серёга). Знания мы тебе сейчас передадим, а ты попробуй найти моего батю, он должен быть в твоей реальности и по возможности помоги ему. Ребята из головы пропали, а я продолжил спать.
