Вторая жизнь Виктора Суворова. Детдом и школа.

Глава 10. Четверг. Седьмое августа. 1969-й год. Да что ж такое деится то?! Как бабы с этим всю жизнь живут? Меня опять посетили февралики. Блииин, как же это фигооово. Даже на зарядку сегодня не побежал, а сразу же спустился в подвал, в свою комнату, вернее сказать, мастерскую. Да, мне Галина Дмитриевна, наша старшая воспиталка, выделила кабинет. Теперь я там занимаюсь своим любимым делом, лужу паяю, ЭВЭМы починяю, так сказать. А чего, когда в холле, на втором этаже, у наших младших сломался телевизор. Я достал свой паяльник и без всяких там приборов, починил его. Потом починил усилитель в актовом зале, а далее понеслась душа в рай, потащили всё, где есть мало мальски какая то электроника. Но я сказал ша! Мне нужны приборы, без них я как без рук, чего, мне напряжение на язык проверять, что ли? Прокатились с директором к нашим шефам на судоремонтный, сходили в партком, а те, узнав кто я такой и что именно я пел песни по радио, чуть попку мне не вылизали и в течении дня всё достали. Вольтметр, омметр, ещё я у их местных электриков выпросил амперметр, размером десять на десять сантиметров, со стрелкой, а уж на его базе, сейчас сижу и паяю себе конкретный тестер, каких ещё пока нет в этом мире, нууу, по крайней мере в СССР точно. Сперва всё спаял навесным монтажом, опробовал, откалибровал, разобрал приборчик, открутил пластинку со шкалой, перевернул и расчертил всё по своему, в нужных мне номиналах. Вот, сейчас очищу вытравленную плату и начну впаивать детали. Корпус тоже готов, сделал его из того же фольгированного гетинакса. Ещё скентовался всё таки с Валерой, тот что с радио. Он оказывается, работает там мастером по ремонту и отладке всей электроники, а заодно и электриком на пол ставки подрабатывает. Достаю через него, нужные мне радиодетали. Ну его этого дядьку Ваню, мутный он какой то, хоть и похож на моего любимого актёра Куравлёва. За прошедшие три недели, когда я давал интервью на радио, ко мне два раза приезжали с телевидения. Первый раз долго ждали, но мы с Зойкой как раз были в доме пионеров и на обед не появились. А второй раз, эти хитрозадые, приехали по раньше и застали меня прямо на завтраке. Но я их послал лесом, сказав что не хочу сниматься на телевидение. Мужик с бабой, что ко мне приехали, от удивления чуть на задницы не сели. — Как так!? (взмахнула руками женщина.) Ведь тебя же покажут на всю нашу область?. — По этому и не хочу. (ответил я им.) Чего не понятного то? Потом по городу не пройдёшься спокойно, будут всякие, со всякими вопросами приставать. Спасибо, мне радио хватило, ляпнул дурачок где живу, а сейчас хожу как партизан, домой через дырку в заборе пробираюсь. Нет уж, снимайтесь сами. Короче, телевизионщики обиделись и пожаловались на меня цивильному дядьке. Тот, приехал и поинтересовался, чё за дела? Ну я ему и сказал тоже что и им. Он поржал немного, похлопал меня по плечу, посоветовав держаться и укатил в дали дальние. А я вот сижу, паяю. Сделал Стёпе педальку бас-бустер и показал его возможности, посоветовав купить струны с круглой оплёткой. Себе же, спаял уже три педали. Новый дисторшн, фуз и вау, всё на микросхемах, что достал мне Валера. Хорошие операционники, фирмы Fairchild Semiconductor. На сколько я помню по своему миру, в следующем году, наши должны будут начать выпускать, 140-ю серию усилителей. Вот сейчас задумываюсь спаять Хорус. Заказал Валере микросхемы Panasonic mn 3000, как привезёт, так и займусь, а пока, мне нужен хороший прибор. Блииин, как же мне хренооово то!!! Соски настолько чувствительные стали, что моя футболка для них, как наждачная бумага, надо было дураку лифчик одеть, хотя, он у меня больше на какую то шлейку похож. Ну да, зачем моим сиськам чашечки, когда там всё ровно как в поле, хоть в гольф играй. Ещё и директор достаёт. Сгоняй говорит в лагерь и устрой там нашим концерт. В субботу, двадцать третьего числа, будет закрытие сезона и большой пионерский костёр, попоёшь там свои песни. Сейчас он уже более покладистым стал и относится ко мне уважительно. А чего, я же местная звезда, да к тому же, на счёт нашего дет дома, с радио стали денежки поступать. Песни то мои крутят практически каждый день, да ещё и Солдатова выступает, то по радио, то по телику. Так и сказали по телевизеру, что мол, сейчас Валерия Солдатова, споёт свои новые песни, на стихи и музыку Виктории Суворовой, а в Москве, Ремнёва прогремела с чёрным котом и сразу же покорила всю публику, так что, от туда тоже копеечка потекла, жииирненьким таким ручейком. А я вот сижу тут с тряпками и ватой между ног и стараюсь как можно меньше шевелиться, потому что футболка соски трёт. Блииин, чего я мучаюсь то, сейчас закроюсь изнутри, да разденусь по пояс, ведь если кто придёт, не долго же футболку на себя накинуть. Только разделся, как в дверь тут же постучались. — Кого там принесло? (спросил я.) — Вииикуля, открой пожааалуйста! Ну вот, ещё и Верка припёрлась с утра по раньше, чего ей не спится то? — Ты там одна? — Нет, мы с Зойкой вдвоём! — Заходите уже. (не одеваясь открыл я дверь.) Чё так рано пришли то, спали бы ещё. — Да! (махнула Верка рукой). Меня мамка разбудила, когда на работу уходила, сказала хватит спать, привыкай по раньше вставать, а то скоро опять школа. Пришла к вам, а там Зойка одна сидит, вот мы и спустились к тебе. — Зой. (вытащил я из кармана пять рублей.) Сгоняйте с Веркой на радио, там Валера должен мне микросхемы достать, забери и в какое нибудь кино сходите, чего здесь сидеть то? — Вик, так может давай вместе съездим? — Нет Вер, я не могу, у меня февралики пришли и мне хреново, так что, едьте одни. — Вииик, а чё за февралики то? — Верунь, не задавай глупых вопросов, вон, Зойка тебе объяснит, а мне не когда, у меня работы навалом, давайте девчонки, не пуха. (вытолкнул я их из комнаты, опять заперев дверь.) Эф фууух! Плюхнулся я на стул. Ладно, главное до терпеть до после обеда, а там будет по легче, по крайней мере, прошлые разы было именно так. Только занялся облуживанием дорожек на плате, как в дверь опять постучались. — Ну кто там ещё? (чуть не вызверился я). — Вик, там к тебе пришли, выйдешь или сказать что тебя нет? (раздался за дверью голос Ваньки Молофеева, вот же наградил боженька фамилией). — А кто такие то? (поинтересовался я, натягивая футболку). — Две тётки певички, их ещё по телику часто показывают, расфуфыренные такие, прям что ты! — Всё Вань, беги и скажи что я сейчас выйду. Хер ли делать, пришлось ковылять на улицу. Да, Ремнёва обещала приехать в гости, не ко мне конечно, к Солдатовой, а ко мне так, по случаю наверное заглянула. — Привет солнышко наше! (кинулась ко мне Тамара прижав к себе.) — Оууу! (чуть не заорал я, отталкивая её). Осторожней, у меня сиськи болят, вы как всегда в хреновые дни приезжаете. — Чего! Не уж то у тебя опять твои февралики? (рассмеялась она). — Представляешь! (повернулась она к Валерии). Я своим подругам в Москве, рассказала как Викуля про месячные выразилась, так сейчас в нашем бомонде, все женщины по другому критические дни не называют, только февраликами и ни как иначе. — Викочка, милая моя. (опять обратилась она ко мне). Я тут тебе подарок привезла, хочу что бы ты померяла, хотя, я нашла девочку твоего телосложения и с ней покупала, так что, должно быть в пору. Пошли к машине. Она достала большой свёрток и развернув, выудила отличное и красивое зимнее пальто, с шапкой в комплекте. Воротник, края рукавов и то место где пуговицы, было всё отделано мехом песца, шапка тоже была с такого же меха. — На моя хорошая, носи на здоровье. Слышала твоё интервью на радио. Ты и впрямь хочешь ехать в Тучково поступать? Если да, то перед отъездом в Москву, звони мне, я тебя встречу и устрою, всё сделаю в лучшем виде, хорошо? — Спасибо тёть Тамар за шубу и за предложение помочь. У меня для вас тоже есть подарок и если вам интересно, то пойдёмте ко мне в мастерскую, там я сыграю. — Вииик, не положено посторонним. (взмолился дежурный, когда мы поднялись на крыльцо.) — Молофеев! (грозно посмотрел я на него.) Закрой глаза и притворись деревом, а после дежурства подойдёшь ко мне, understand? (потёр я большим и указательным пальцами). Да, мальчишки привыкли, за небольшие услуги, от меня малую денежку получать. — Хорошо. (согласился он.) Чего ж не понятного то. Мы спустились ко мне в подвал. — Вот. (обвёл я помещение рукой). Это мой ground floor, располагайтесь на стульчиках. — Вик! (округлила глазёнки Тамара). Чего это такое, твой флор, это по каковски? — Это по английски Тёть Тамар, ground floor, это вроде жилого подвала, до словно, нулевой этаж. — Аааа! (улыбнулась та). Представляешь, а я по английски не одного слова не знаю, как то не пришлось выучить. Вот немецкий малость знаю, в Минске, когда под оккупацией находились немного запомнила. — Да и не надо. (отмахнулся я). Это нас в школе заставляют, предложили, либо немецкий, либо английский. Но немецкий, ну его в баню, там что не скажешь, как будто матом выругался. Представляете, парень с девушкой друг другу в любви признаются, а со стороны кажется, что не ровен час сейчас подерутся. Вот и пришлось учить инглиш. — Ясно. (заулыбались женщины). А у тебя здесь прям целая мастерская, не ужели сама паяешь? — Да так, балуюсь по маленьку, для того что бы чего нибудь стоящее состряпать, деталей нужных нет, не потому что достать не могу, а по тому что их ещё вообще, в природе не существует. Давайте я вам сейчас лучше песни промурлыкаю, сами поймите, в моём положении нельзя горланить. Тамара с Валерией уселись на диванчик, а я взял Ямаху и запел отличную песню, нежность. Опустела без тебя Земля, как мне несколько часов прожить? Так же падает листва в садах, и куда-то все спешат такси. Только пусто на Земле, одной без тебя, а ты, ты летишь и тебе, дарят звёзды свою нежность. Так же пусто было на Земле, И когда летал Экзюпери, Так же падала листва в садах, И придумать не могла Земля, Как прожить ей без него, пока он летал, и все звёзды ему отдавали, свою нежность. Опустела без тебя Земля, если можешь, прилетай скорей. — Это тёть Тамара своему мужу посвятите, он же у вас лётчик, думаю что ему понравится. — Спасибо. (встала она со стула и подойдя ко мне, прижала мою голову к себе). Это очень хорошая и трогательная песня. — Это ещё не всё, есть ещё одна песня, но уже на продажу, интересует? — Дааавай! Махнула она рукой, у тебя солнышко наше, все песни хорошие. И я запел классную песню из репертуара группы Браво. Этот город - самый лучший город на Земле, Он как будто нарисован, мелом на стене, Нарисованы бульвары, реки и мосты, Разноцветные веснушки, белые банты, Этот город, просыпаясь, смотрит в облака, Где-то там совсем недавно, пряталась луна, А теперь взрывают птицы, крыльями восход, И куда-то уплывает, белый пароход, Этот город, не похожий ни на что вокруг, Улыбается прохожий, и за пять минут, Помогая человеку верить в чудеса, Распускаются фонтаны прямо в небеса, Я, не знаю где ещё, на этом свете, Есть, такая же весна, Я, пожалуй отпущу, попутный ветер, И останусь навсегда. Что ты будешь с ними делать. Эти подружки опять вскочили и стали танцевать. — Здооорово! (подскочила ко мне Тамара). Всё солнышко, я беру эту песню, сколько бы ты за её не запросила. Но, тебе придётся слетать со мной в Москву. Ты знаешь, после чёрного кота, у меня с моими музыкантами был серьёзный разговор, и они все в один голос сказали, что только благодаря твоей аранжировке песня так выстрелила, так что, если я им скажу что песня от тебя, они всё равно пошлют меня за тобой. — Хорошо. (чуть подумав согласился я.) Но только если возьмём с собой мою подругу. — Конечно солнышко, ни каких проблем. — Так тёть Тамар, с вами договорились, сейчас я хочу продемонстрировать ещё одну песню. — Тёть Валер, это вам. — (Посмотрел я на нашу местную приму.) Обещаю, когда вы закончите свою музыкальную карьеру, эту песню ещё лет пятьдесят петь будут, а может и дольше, и скорей всего, с ней вы выйдете на Москву, присядьте, под эту песню не надо танцевать. Женщины уселись обратно на диван, а я запел забыв про то, что мне надо беречь связки в критические дни. Хоть в моей реальности эту песню и пела после Зыкиной Миансарова, но я думаю, что у Солдатовой она звучать будет лучше. Издалека долго, течет река Волга, Течет река Волга - конца и края нет... Среди хлебов спелых, среди снегов белых, Течет моя Волга, а мне семнадцать лет. Сказала мать: "Бывает все, сынок, Быть может, ты устанешь от дорог. Когда придешь домой в конце пути, Свои ладони в Волгу опусти". Издалека долго, течет река Волга, Течет река Волга - конца и края нет... Среди хлебов спелых, среди снегов белых, Течет моя Волга, а мне уж тридцать лет. — Очень хорошая песня! (как то задумчиво сказала Тамара.) Просто шикарная. — Тёть Тамар, есть ещё одна отличная песня, но для её нужен мужской баритон и желательно что бы певец был в возрасте, что бы был фронтовиком, как, найдём такого? — Вообще ни каких проблем, всё упирается в цену песни, понимаешь, те люди старой закваски и навряд ли будут платить. — Нет тёть Тамар, эта песня бесплатная, так сказать, подарок стране. — Х эммм! Интерееесно! Сможешь спеть? А там я уже и подумаю, кого на её подыскать. — Легко, слушайте. И я опять запел не берегя голос. Хотят ли русские войны? Спросите вы у тишины, над ширью пашен и полей и у берез и тополей. Спросите вы у тех солдат, что под березами лежат, и пусть вам скажут их сыны, хотят ли русские войны. Не только за свою страну, солдаты гибли в ту войну, а чтобы люди всей земли, спокойно видеть сны могли. Под шелест листьев и афиш, ты спишь Нью-Йорк, ты спишь Париж. Пусть вам ответят ваши сны, хотят ли русские войны. Когда я закончил петь, женщины сидели и молчали, с влажными от слёз глазами. — Виктория! (серьёзно сказала Тамара.) Ты знаешь, за такую песню, тебя могут удостоить орденом Ленина. Это очень серьёзная, верней сказать, великая песня и кому попало её не предложишь, тут должен быть очень достойный человек. Давай сделаем так, когда приедем в Москву, там сходим к одному человеку, а уж он то и решит, кто достоин петь такой шедевр. — Хорошо тёть Тамар, давайте сделаем так, как вы сказали. А когда нам с Зоей собираться то? — Послезавтра с утра, сегодня я решу на счёт билетов и тебе сообщу. — Викуля. (обратилась ко мне Валерия). А когда мы съездим к моим музыкантам на счёт аранжировки? — Давайте тёть Валер, как мы с Москвы приедем, то я вам сразу же позвоню, к тому времени я думаю что оклемаюсь, от своей аварии. — Отлично солнышко, я буду ждать твоего звонка. Хочешь мы в ресторане закажем тебе обед, хорошо и вкусно покушаешь? — Нет, я ни куда не поеду, сами видите какая я развалюха. — Да что ты! (замахала она ладошками.) Ни надо ни куда ехать, тебе всё сюда привезут. — Нет тёть Валер, спасибо. На меня и так тут как на инопланетянку смотрят, а если ещё и обеды будут из кабака привозить, то, вообще тушите свет. Я уж лучше у себя в столовке покушаю, у нас тётеньки поварихи отлично готовят, к тому же, стараются мне самые лакомые кусочки подсунуть и так перед ребятами не удобно, как будто, я особенная какая то. — Ты и есть особенная. (опять обняла меня Тамара). Ты наш маленький, рыженький гений. Плохо что ты в Тучково учиться собралась, а не в самой Москве, так бы жила у меня. Но ни чего, там не далеко и будем частенько видеться, всё у тебя будет хорошо, я помогу чем смогу. — Спасибо тёть Тамар, дальше жизнь покажет. — Ладно моя хорошая. (чмокнула меня в щёчку женщина). Поедем мы с Лерочкой пожалуй, а то я не надолго и времени мало, а ещё надо на счёт билетов позаботиться. — Тёть Тамар, тёть Валер, вы к нашему директору обратитесь, что бы он нас с Зоей отпустил, а лучше попросить об этом Петра Евгеньевича, тот в миг этот вопрос решит. — Спасибо за подсказку, пожалуй так и сделаем. Я проводил знакомых до машины и они чмокнув меня по очереди, уехали. А я пошел продолжать делать себе прибор. Суббота. Девятое августа. 1969-й год. В Аэропорту Домодедово, нас встретил супруг Тамары, стройный и красивый мужчина, в лётческой форме. Договорился с аэропортовской машиной, что бы нас довезли до дома, сам не поехал, так как через час, у него самого вылет. Зойка схватилась за мою руку, оглядываясь по сторонам, по всей видимости, ни когда не видела столько народу одновременно. — Вииик! (прошептала она мне на ухо.) Смотри, негры идут, они на чём сюда, на оленях что ли приехали? — Зой, не показывай пальцем и в африке нет оленей, там эти, как их, тынь тыгдынь тыгдынь тыгдынь, мля, как их, с длинными шеями то, ааа, вспомнила, жирафы и эти, бегемоты ещё. Но прибыли они сюда на самолёте, точно на такой же штуке на какой и мы летели. — Вик, а чего, разве в Африке есть самолёты? — Конечно подруга. (обнял я её свободной рукой). Самолёты есть, а вот с оленями, напряженка, они давным давно к нам на север эмигрировали, сказали, что у нас им лучше живётся, наши чукчи толерантнее чем негры. — Аааа! (то ли поверила, толи сделала вид Зойка.) А чего такое эти толиратие? — Толерантные Зой. Это значит терпимее. Олешки какают чукчам в нарты и тем пофигу, а негры, те парни отчаянные, сразу копьём в задницу тыкают, вот они и обиделись. — Вик, ты опять шутишь? (посмотрела она мне в глаза). Или правду говоришь? — Шучу подруга, шучу. Да гляжу, шутки тебе до одного места. Скажи, где свой корабль спрятала? — К ккакой корабль? (офигела та.) — Тот Зой, на котором ты на нашу планету прилетела, и не отнекивайся что ты не инопланетянка, ни за что не поверю. — Вот сейчас ты точно шутишь. (улыбнулась она.) — Да какие уж там шутки, давай, залазь в машину и прими у меня гитару. Тамара уселась спереди, а мы с Зойкой естественно сзади и попёрли в златоглавую на аэропортовской газельке. Зойка не отлипала от окна, чего то бубня себе под нос, а я подумал, что если время останется, то, надо обязательно сходить на красную площадь, посмотреть как там и чего, ведь мир то другой, хотя, мавзолей я на картинке видал и там так же было написано Ленин. Мы проехали до центра Москвы, с варшавского шоссе, выехали на Ордынку, а там через мост и на Софийскую набережную. Офигеть, Тамара живёт прямо на против кремля. Не знаю куда у её окна выходят, но придём к ней домой, а там видно будет. — Леееночка! Крикнула хозяйка когда мы зашли в квартиру. Из квартиры к нам в коридор выбежала девушка лет двадцати на вид. — Знакомьтесь. (обратилась Тамара к нам.) Это Леночка, моя двоюродная сестра, вот, приехала ко мне с Украины, сейчас учится в институте и живёт у меня. — А это? (указала она рукой на меня, повернувшись к сестре). Наша талантливая и гениальная Виктория, со своей лучшей подругой, чёрный кот и кошки, это её песни. — Здооорово!!! (Прижав кулачки к груди и чуть ли не заскакав от радости, сказала эта сисястая Леночка.) Я думала вы Виктория по старше будете, сколько вам лет? — Четырнадцать. (с сожалением сказал я). — Ну, четырнадцать нормально, я думала лет двенадцать, молодо выглядите и очень красивая. Вам так идут ваши веснушки, они такие очаровательные, раздевайтесь, проходите. Обед к стати, через десять минут будет готов. Так что мойте руки и сейчас за стол сядем. — Тамар. (шепнул я ей на ушко.) Мне бы в душ, по своим делам сходить? — Да, конечно, пошли я тебя провожу. Я захватил сумку с нашими вещами и пошел за хозяйкой. В роскошной и просторной ванной, я подмылся, поменял трусики и тряпочку. Мля, какой же это кринж, мне, мужику, менять тряпочки между ног, пипец, полнейший сюр. Но, деваться не куда, обещал своей Викуле, что буду ухаживать за ней. Вымыл руки и пошел на кухню, ориентируясь по запаху. А ни чё так пахнет, кажется что это борщ. Да, я оказался прав. Когда мы расселись, то Леночка именно его и налила нам в тарелки, вот только он был либо не до варенный, либо она вообще готовить не умеет, так как капуста была практически сырая и хрустела во рту. Зойка уплетала за обе щёки, а Тамара с сеструхой смотрели на меня и улыбались. — Кушай кушай. (рассмеялась хозяйка). Наверное подумала что капусту не до варили? Нет, это кубанский борщ, так и должно быть, в него капуста закладывается в самую последнюю очередь, так что она не до варенная. — А можно я капусту оставлю, а всё остальное съем. А то, меня с её пучит. — Викуль. (обратилась ко мне Леночка). Давай лучше я тебе пюрешечки с котлеткой положу, если честно, то мне и самой этот кубанский борщ не нравится, а варю его, потому что Тамарочка любит. — Давай! (согласился я, отодвигая тарелку с недоваренной капустой.) — Ленусь. (спросила Тамара сестрёнку). Ты сегодня куда нибудь собираешься идти? — Да, хочу до Гума добежать, там знакомая сказала, что должны туфельки итальянские завести. Хочу посмотреть, а может быть и прикупить. — Тогда возьми с собой Зоечку, а мы с Викулей к нам в филармонию на репетицию поедем, а вы прогуляетесь. — Конечно. (улыбнулась девушка, посмотрев на мою подружку). — Зой. (спросил я). Ты не против по Москве прогуляться, а то смотри, можешь и с нами поехать. — Нет, я лучше прогуляюсь, а то, вы там опять по сто раз одно и то же играть будете, я лучше потом послушаю, когда всё готово будет. — Вот. (повернулся я к Тамаре). Видишь какой со мной музыкальный критик живёт, ей не важен процесс создания песни, ей понимаешь, результат подавай. Мы отлично покушали, переоделись и дав подруге на расходы двадцать пять рублей, захватив моего фендера с примочкой, поехали в филармонию. Там я встретил уже знакомых мне музыкантов, которые очень тепло меня приняли, а их самый главный, который типа дирижер, стал меня обхаживать и петь дифирамбы. — Тааак ребята! (похлопала в ладоши Тамара, привлекая к себе внимание). Сегодня мы с Викторией привезли новую песню, хорошую песню! Я специально привезла её из Сталинграда, что бы она показала вам своё видение аранжировки, так что, давайте не будем терять времени, а займёмся работой. Мы проторчали в репетиционной до вечера, я отметал всё, что предлагали мне музыканты, но всё таки добился своего. Даже сам, на своём фендере соляк играл, поразив звучанием ихнего гитариста, которому и втюхал дисторшн, за четыреста рублей. Да уж, Москва дорогой город. А когда уже на улице стемнело, сыграли песню на чистовую, только бэк вокалом пришлось мне поработать, но там совсем чуть-чуть, в начале, да в соляке по а акал. Примерно так у нас получилось, прослушать здесь. https://rutube.ru/video/da7b6aad2d0305557d32525b3423e969/  А потом мы поехали домой. Во дворе прямо в машине Тамара меня спросила. — Викуль, как у тебя так получается? Я заметила, что ты каждому даёшь свои партии и когда их слушаешь по отдельности, то кажется что какая то неразбериха получается, а когда все играют вместе, да ещё и с голосом, складывается красиво. Ещё и соло твоё, так гармонично влилось в песню. Поверь, мы так никогда не играли и мне очень понравилось, инструментов минимум, а звучит здорово. — Ну, Тамар, есть музыка для песни, а есть на оборот, песня для музыки. И если текст у песни серьёзный и вы хотите его донести до слушателя, та аккомпанемента должно быть минимум, а когда текст туфтовый, то наоборот, надо зацепить слушателя музыкой. — Вик! (серьёзно посмотрела на меня женщина.) Тебе точно четырнадцать лет? Объясняешь так, как наш декан в консерватории. — Тамар, а хочешь я тебе анекдот расскажу. (решил я съехать со скользкой темы). — Давай! (загорелись у её глазки). Я очень люблю анекдоты. — Ну тогда слушай! Сидят значит на берегу Петька с Василь Иванычем, тут Петька и спрашивает. — Вот скажи Василь Иваныч, чего мы будем делать когда война закончится? — Ну Петька, тут всё просто! Смотри, вооон там, мы построим консерваторию и вооон там, тоже консерваторию. — Василь Иваныч, а зачем нам столько консерваторий то? — Как зачем Петька, будем людей консервами кормить, вот, только на том берегу, придётся обсерваторию ставить. — А обсерваторию то зачем? (удивился Петька). — Да потому что боюсь я друг мой, что от наших консервов люди обсерутся. — Ах хахахаха!!! (Заржала как коняшка, прима российской эстрады). Ох, ну ты Викуля и сказанула, в консерватории, консервы выпускать, а в обсерватории обсираться, Ах хахахаха! Здооорово! Надо обязательно запомнить, расскажу подружкам, пусть тоже посмеются. Ладно, пошли домой, а то наши там заждались уже. Мы поднялись в квартиру, где девчата сидели и смотрели какое то, не знакомое мне кино. — Урррааа! (вылетела к нам в коридор сисястая Ленка.) Наши наконец то приееехали! Тамарочка, ты запись привезла? — Конечно. (протянула та ей свою сумочку). Здесь бобина, можете послушать. Ленка схватила сумку и рванула в зал к магнитофону, а мы стали раздеваться. Зашли в зал, когда из колонок полилась музыка с моим ааканьем. Девчата замерли и внимательно слушали. — Здорово! Выразила своё мнение сиськастая, классно звучит и музыка больше похожа на иностранную, но, намного лучше. — Это нашей Викуле спасибо. (обняла меня сзади Тамара). Ты бы видала как она там всеми руководила, у её музыканты как шелковые были, работали точно как она сказала, ни какой отсебятины. Вот и результат. — Да уж. (удивилась Ленка). Серьёзная ты оказывается девочка Виктория, а по тебе и не скажешь. — Ха, серьёзная! (усмехнулась Тамара). Ты даже не представляешь, какая она у нас шутница, февралики, ведь это её перл, а какой она мне сейчас анекдот рассказала, я так заржала, думала что в машине стёкла вылетят. А так да, что касается музыки и какой нибудь работы, очень серьёзная. Вечер прошел отлично, девчонки еще несколько раз прослушали песню, а у меня была радость, наконец то прошла течка, теперь можно почти целый месяц, без ваты между ног ходить. Мы отлично покушали и все уселись за просмотр телевизора , а я пошел на улицу, сказав что я тут, во дворе прогуляюсь. Прямо во дворе ихнего дома, находился небольшой сквер, там тусила какая то компания и был слышен звук, плохо настроенной гитары. Я двинулся в их сторону, интересно же посмотреть на столичную молодёжь. — Здрасти! (поздоровался я с компанией, из четырёх парней и пяти девушек.) Можно я рядышком постою, послушаю. — Стой, нам не жалко. (согласилась девушка с гитарой в руках). — Извините, не знаю как вас звать. (обратился я к ней). У вашей гитары расстроены третья и четвёртая струны, чуть-чуть нужно подтянуть. — А ты мелкая чего, лабаешь что ли? (повернулся ко мне высокий парень, стоящий в обнимку с такой же высокой девушкой.) — Немножко. (сделал я смущённый вид.) Только то, что в музыкалке учила. — На. (протянула мне девушка инструмент). Если ты с образованием, то подстрой, а то я самоучка, пользуюсь гитарой брата, пока тот служит. — А можно мне присесть? (кивнул я на лавку рядом с девушкой). — Конечно садись. (согласилась она). Тебя как зовут то? — Вика, а вас? — Меня Женя. (протянула она мне свою ладошку). Ты Вика к кому то в гости приехала, что ли? Впервые тебя здесь вижу. — Да. (кивнул я на дом). К тёть Тамаре Ремнёвой, на пару дней. — Оууу! Прошелся по компании удивлённый, толи вздох, то ли возглас. — Здорово! А ты ей кто, родственница какая то, или так, знакомая. — Знакомая. (протянул я девушке уже настроенную гитару). Возьмите Евгения, теперь звук будет хороший. — Нет. (отказалась она). Лучше ты сыграй чего нибудь, а то, я всего пару песен знаю и те на блатных аккордах. — Хорошо. (согласился я, по удобней взяв инструмент.) Чуть подумав, спел им песню про лошадей, что играл у медсестрички Алёны дома. — Классс! (воскликнула эта Женя). Обалденная песня! Вииик, научи меня её играть, пожааалуйста! У меня и песенник с собой есть. (достала она из кармана красиво разрисованный МП 3 блокнот, с авторучкой). — Да нет проблем. (согласился я). Записывай слова. А чего, подумал я, делать всё равно нечего, а так хоть на свежем воздухе посижу, да комаров покормлю, они тоже живые, тоже кушать хотят. Девушка записала слова, потом я показал ей простенькие аккорды и попрощавшись с компанией, пошел на боковую.