Вторая жизнь Виктора Суворова. Детдом и школа.

Глава 11. Пятница. Восьмое августа. 1969-й год. Сегодня с самого утра мы с Тамарой опять отправились в Филармонию, репетировать этот город. Быстро расписав музыкантам свои партии, я сказал, что бы те играли по своему, но старались сильно не перегружать музыку множеством инструментов. Потом, я на рояле, под запись, сыграл и спел песню, хотят ли русские войны и мы отправились в кремль. Я прифигел от того когда Тамарочка сказала куда мы идём. Но ни чего особенного там не было. Прямо на проходной нас встретила девушка и проводила к одному из многочисленных заместителей министра культуры. Там мы передали ему текст и ноты, а так же катушку с записью. Мужик первым делом прослушал песню, а потом вскочил и начал расхаживать по кабинету. — Тамара Григорьевна! Кто написал эту песню, кто автор? — Вот! (указала она на меня). Эту девочку зовут Суворова Виктория, у её много песен, но эта особенная. Она просила, что бы её исполнил какой нибудь известный артист и обязательно фронтовик. Ещё сказала, что на авторство не претендует, а дарит песню нашей стране. Мужик подошел ко мне и по отечески обнял. — Спасибо тебе дочка, это очень дорогой подарок, а просьбу мы твою выполним, поверь, подберём самого достойного. Сейчас у министра небольшое совещание, так я, прямо туда пойду и всем дам прослушать эту запись. — Извините. (обратился я к мужику). Не знаю как вас звать, вы только не распространяйтесь о том, кто автор песни, хорошо? — Хорошо. (улыбнулся дядя). Как скажешь, а зовут меня Владимир Петрович Брагин. А раз ты Суворова Виктория, то значит чёрный кот твой? Прекрасная песня, ты девочка необыкновенный талант. Если тебе нужна будет какая нибудь помощь, то свяжись со мной, хотя бы через Тамару Георгиевну, чем смогу как говориться. — Спасибо Владимир Петрович, надеюсь что проблем у меня не случится, но, ваше предложение буду иметь ввиду. — Молодец, умная девочка. (потрепал он меня по шевелюре). Вообще, рад знакомству. А ты сама то как, поёшь, играешь? — Конечно! (вклинилась в наш диалог Тамара). На записи, это она за роялем, да и голос её. А на гитаре наша Викуля, просто богиня, это я вам гарантирую, я ещё ни когда ни видала, и даже не представляла себе, что так можно использовать инструмент. — Ну, тогда как решишь поступать в консерваторию, обратишься ко мне, а я тебе помогу. (предложил свои услуги этот дядька.) — Нет уж, Владимир Петрович, я как нибудь без консерватории обойдусь, а то потом чего доброго в обсерваторию бежать придётся. Тут Тамара кааак заржет! Чуть бедненькая со стула не свалилась, а дядька стоит ни чего не понимая, чего это на её нашло. — Ах хахахаха! Викуля, прекращай смешить, а то у меня сейчас тушь потечёт. — Тамарочка, чего смеёшься, чего Виктория смешного сказала то? — Вы Владимир Петрович, попросите её анекдот рассказать, тогда сами всё поймёте. — А ну. (повернулся он ко мне). Давай расскажи, чего там за анекдот такой, я тоже посмеяться хочу. Ну я ему и рассказал, про консерваторию с обсерваторией. Мужик ржал как конь стоялый, ни как остановиться не мог, только захочет сказать чего нибудь и опять в смех срывается. — Виктория. (наконец то успокоился он). У тебя просто талант рассказывать анекдоты, а это я тебе скажу редкость. — Почему. (офигел я). Чего тут такого сложного рассказать анекдот? — Эээ нет, это очень сложно, вот так как ты, рассказать смешную историю, с абсолютно каменным лицом, не выражая при этом ни каких эмоций. Обычно рассказчики сами смеются больше слушателей и анекдот теряет свою изюминку, понимаешь? У некоторых людей получается рассказать уже старый, набивший оскомину анекдот так, что уписаешься, а кто то и абсолютно новый толком рассказать не может. — Нууу, не знаю, я как то и не задумывалась об этом, просто рассказываю и всё. Мне то зачем смеяться, если я уже знаю конец истории, или анекдота. — Ладно девушки, с вами хорошо и интересно, но надо бежать, у нас там совещание и так на минутку отпросился. Дядька убежал, а нас обратно из кремля, выпроводила та же девушка. — Владимир Петрович очень любит анекдоты. (взяла меня под ручку Тамара). Представляешь, он их коллекционирует, говорит что в дальнейшем хочет книгу издать. Вообще, он хороший человек, был бы по моложе и не женат, я бы его захомутала. Слууушай, пошли в ГУМ сходим, у меня там заведующая подруга, глядишь, чего нибудь тебе из одёжки купим. — Не надо, вы нас с Валерией и так полностью одели и обули. — Фииигня! (потащила она меня через красную площадь, сейчас чего нибудь подберём. Может школьную форму купим, там отличная продаётся и на тебя и на Зою. Будете как куколки выглядеть, пошли! И мы почапали, в главный магазин нашей страны. В ГУМ мы зашли с улицы Куйбышева и сразу же поднялись на второй этаж. Отделы с детской одеждой находились как раз там. Тамара подошла к девушке, которая её тут же узнала и попросила позвать заведующую, или, не знаю как это называется правильно, короче, тётю, которая отвечает за второй этаж. Девушка убежала, попросив свою напарницу постоять за её. А мы пошли к школьной форме для девочек. Я то ни хрена в этом не понимаю, а Тамара лапала каждое платье и фартук, но только морщила свой носик, как будто она не щупала, а нюхала. А я вспомнил как ходил со своей супругой по магазинам, это было что то. Как сейчас помню, остановится возле какой нибудь шмотки и давай её рассматривать, и так её покрутит, и так прикинет. Ведь сто процентов не купит, но сделать умное лицо и поцокать язычком надо обязательно. Я потом, когда привозил её в магазин, оставался в машине, ну его на хрен, к тому же, заметил что я не один такой, больше половины мужиков стояли в сторонке и курили, ожидая своих половинок. Вернулась девушка одна, без той, кого просила прийти моя спутница. Чего то шепнула Тамаре на ушко и мы пошли нафиг из отдела тряпок, куда то в тупик, где не было людей. Там зашли в кабинет и увидели взрослую, лет пятидесяти, но отлично сохранившуюся женщину. — Здравствуй Тамарочка. (двинулась ей на встречу эта тётя, раздвинув руки как борец сумо, в момент атаки.) — Здравствуй Софочка. (улыбнулась ей Тамара и подставила щёчку для поцелуя). Женщины подержались за руки, полюбовались, хваля друг дружку, о чём то пошептались и наконец то обратили своё внимание на меня. — Вот Софочка, эту девочку надо одеть в школьную форму, но, она должна быть самой лучшей, такой, что бы в ней даже кремль не стыдно было посетить. — Тааак! (Подошла эта тётя ко мне и покрутила за плечи, оценивая мою комплекцию.) Всё будет, можете даже не сомневаться. — Любочка. (подозвала она девушку что пришла с нами). Подойди, я сейчас напишу тебе что надо принести и давай беги на склад, отдашь записку Серёже, а он всё соберёт. — И пожалуйста в двух экземплярах. (добавила Тамара). У нас две девочки одинаковой комплекции, только у второй грудь второго размера, так что, учитывайте этот факт. — Хорошо.(чего то дописала в записке Софочка). — Проходите. (предложила она нам.) Чай или кофе? Тамара посмотрела на меня, но я лишь помотал головой, отказываясь, тогда она тоже отказалась. Женщины уселись на стулья рядом друг с другом и стали чесать языками, а я встал у окна и начал смотреть на улицу, наблюдая за тем, как работают фарцовщики. Молодцы парни, один подходит к клиенту, о чём то говорит с ним, потом передаёт его другому, а тот по всей видимости третьему, так как, заводит того за угол дома и тут же возвращается обратно. Стало быть, они вкалывают целой бригадой. Через десять минут пришла Любочка с двумя сумками. — Вот Софья Марковна, всё что вы просили и даже больше. Сергей Владимирович туда ещё красивые белые банты положил и туфли, не французские что вы написали, а итальянские, помните с прошлого завоза? — Точно! (Обрадовалась женщина). Как же я за них забыла то, отличные туфельки, очень красивые и удобные. — Викуль. (обратилась ко мне Тамара). Пройдись с Любашей по отделу, посмотри, может вам с Зоечкой ещё чего нибудь к школе нужно, а я через пять минут подойду. Я взял обе сумки и пошел за девушкой. — Пойдём, я тебе сейчас кое что подберу. (позвала меня эта Люба.) Тебе сколько лет и в какой класс пойдёшь? — Четырнадцать, пойду в восьмой. — Отлично, пошли. (взяла она у меня одну сумку и потащила за руку через весь торговый зал, в отдел канцтоваров). Там пошепталась с одной из продавщиц кивая на меня. А я увидал за одним из прилавков шикарный, инженерный кульман. Подошел и стал разглядывать. — Чем интересуешься девочка? (спросила меня другая продавщица). — Тёть, а вот этот кульман у вас переносной? В смысле, сборный? — Да, конечно, для него есть специальный кейс, куда укладываются все приспособления. — Тёть, а сколько он стоит, чего то я не вижу у него ценника? — Как? (удивилась та). Ах, опять за пенал упал. (улыбнулась она). У него бывает такое, сваливается, время от времени. Товар не ходовой, уже долго лежит. Вот эти кульманы, что без чертёжной доски. (показала она мне пенал, на прилавке под стеклом). Эти да, продаются, а доска ни кому не нужна. — Тёть, я наверное у вас тоже без доски возьму, а то мне далеко его везти надо, аж в Сталинград, да ладно бы на поезде, а то на самолёте, неудобно. — Да. (согласилась женщина). С такой громадиной и впрямь не удобно тащиться, но у него удобный чемодан, хочешь покажу? — Покажите. (согласился я). Если чего то я куплю, и впрямь, где мне потом саму доску то искать. — Вот и правильно, умная девочка. Она убежала куда то за стеллаж, который служил дальним прилавком, и повозившись там чуток, вытащила большой, чёрный, плоский кейс, отделанный по краям и углам алюминиевыми уголками. — Вот, смотри, всё это сюда прекрасно умещается. Смотри, тут даже специальные углубления есть для фурнитуры, чего, возьмёшь? — Возьму тёть, мне он как воздух нужен. — Ну и отлично, сейчас я скажу и тебе со склада уже упакованный принесут, а этот пусть дальше на прилавке стоит. — Вот, на держи. (подошла сзади Любаша). Только не вытаскивай здесь, что бы люди не видели. С тебя восемнадцать рублей, сама заплатишь, или Тамару дождёмся? — Спасибо, я сама рассчитаюсь. Я отдал девушке деньги и пошел в кассу, заплатил за кульман. А тут как раз и Тамара с Софьей Марковной вышли. — Ну, чего ещё купила? (спросила меня улыбающаяся Тома.) — Купила кульман и ещё чего то, пока не знаю чего. (кивнул я на свёрток из обёрточной бумаги). Дома посмотрим, здесь оказывается нельзя на такие вещи смотреть. — Хорошо. (опять улыбнулась моя спонсорша). Пойдём тогда домой, у сестрёнки наверное уже обед готов. — Чего, опять капуста что ли? (поинтересовался я). Будем в кроликов играть? — Нееет! (рассмеялась женщина). Сегодня она чего нибудь другое сготовит. — Ладно тогда, пойдём домой. И мы нагруженные как ослики попёрлись по красной площади. Люди оборачивались на нас, о чём то шептались, наверное узнали Тамару, да подойти стеснялись. А в подъезде мы увидели мою вчерашнюю знакомую, Женю. Она сидела на подоконнике, между этажами, в углу стояла её гитара, а сама она спала облокотившись на стену. Тамара хотела было чего то сказать, но я приложил палец к губам, что бы та не разбудила девушку. Я потихоньку поставил на пол свой чемодан с кульманом и взяв гитару, уселся на ступеньки лицом к окну и смотря на девушку запел зачётную песню. От края до края,Небо в огне сгорает,И в нём исчезают, все надежды и мечты,Но ты засыпаешь,И ангел к тебе слетает,Смахнёт твои слёзы, и во сне смеёшься ты. Женька проснулась и подняв ноги на подоконник, обняла руками свои колени, улыбаясь и настолько чистая и искренняя у её была улыбка, как будто в подъезде солнышко встало. А я запел во весь голос, эхо разносилось по всему лестничному маршу, эффект был просто супер.  Засыпай, на руках у меня засыпай,  Засыпай под пенье дождя,  Далеко, там где неба кончается край,  Ты найдёшь потерянный рай.  Во сне хитрый демон, может пройти сквозь стены,  Дыханье у спящих он умеет похищать,  Бояться не надо, душа моя будет рядом,  Твои сновиденья до рассвета охранять.  Засыпай, на руках у меня засыпай,  Засыпай под пенье дождя,  Далеко, там где неба кончается край,  Ты найдёшь потерянный рай. Только я закончил петь, тут же, у меня за спиной раздались аплодисменты, много аплодисментов. Я оглянулся, а на лестнице стояла толпа народу, наверное все соседи собрались, а возле Тамары стояли, её сестрёнка Лена и моя Зойка и тоже хлопали. — Какой красииивый гооолос! (высказался кто то из соседей) Просто волшебный. — Привет. (встав подошел я к Евгении). Ты чего, меня что ли ждёшь? — Ага! (покраснела она). Я это, хотела что бы ты мне показала, как лошадей перебором играть. — Викуль. (подошла Тамара). Это чего, твоя знакомая что ли? — Да, вчера в сквере познакомились. Это женя, учится на гитаре играть, к стати, у её отличный голос, только чуть подучиться и готовая певица. — Да прям. (засмущалась девушка). Скажешь тоже певица. Вот ты точно настоящая певица. Как же ты сейчас красиво спела, просто волшебно и песня классная, я такую впервые слышу. — У Виктории все песни классные. (обняла меня Тамара). Она у нас гений, вот только жалко что не хочет выступать. Ладно, Жень, ты подожди подружку, сейчас мы пообедаем и она выйдет на улицу, хорошо? — Конечно. (улыбнулась девушка). Вик, я там в скверике на лавочке сидеть буду. — Окей. (согласился я). Я не долго. Мы пошли в квартиру, а соседи так и стояли на лестнице. — Всё мои дорогие. (сказала Тамара людям). Концерт закончен, да и не концерт это был, а так, экспромт. Мы поднялись в квартиру, там Ленка спросила. — Тамар, а чего это за чемодан такой, большой и плоский? — Не знаю. (пожала та плечами). Это Вика себе чего то купила. — Это Лен, наша с Зоей, дорога в будущее. Это Леночка кульман, знаешь чего это такое? — Х эммм, какое то слово знакомое. (задумалась она). Где то я его слыхала, но точно не знаю. — Кульман Ленусь, это приспособление для черчения. — Точно! (выставила она на меня пальчик). Мне этот вопрос в кроссворде попался, я долго не могла отгадать, а потом спросила у нашего соседа и он мне объяснил. А чего ты чертить то собралась? — Она у нас хочет стать инженером, понимаешь ли. (обняла меня сзади Тамара.) По ней сцена плачет горькими слезами, а она ни в какую. Втемяшила себе в голову чёрти что. Ну да ладно об этом, чего там у тебя сестрёнка, обед готов? — Конечно, мы с Зоенькой всё приготовили, она умница и прекрасная помощница. Мойте руки и давайте за стол. Мы отлично и вкусно пообедали. Потом девчата стали распаковывать покупки, а я пошел на улицу, где меня ждала девушка с гитарой. Там, с ней в компании сидела ещё одна девица, с короткой стрижкой и сигаретой между пальцами, на которых была наколка Таня, по одной букве на каждой фаланге. — Викусь, присаживайся! (вскочила Женя). Вот сюда садись, я тут лавку от пыли протёрла. Знакомься, это моя лучшая Подруга Татьяна. — А это Виктория. (повернулась она к этой Тане, указывая на меня). — Ну чего Жень, давай я тебя научу как пальчиками перебирать. Ты вообще, хоть какой то перебор знаешь? — Ага, меня брат учил, вот этот, смотри. И она проиграла простой, классический перебор. — Жень, в принципе, коней можно и таким перебором играть, нормально звучать будет, а своим голосом ты украсишь песню. — Простым я научилась, всю ночь сидела играла, но у тебя вчера красивей получалось, я следила за пальцами, но так ни чего и не поняла, они так быстро мельтешат, да ещё и темно было. — Ну тогда смотри. Как обычно, на классическом переборе ведёшь басовую партию, а вот остальные струны, перебираются все через третью. Шестая, третья вторая, третья первая, третья вторая, потом пятая и опять, третья вторая, третья первая, третья вторая и так далее, поняла? — Не знаю, дай попробую. Я отдал ей гитару и она стала неуверенно играть перебор. То улыбаясь, когда получалось, то, морща носик, когда сбивалась. — Ладно девчат, пойду я пожалуй. (сказал я когда у Евгении стало больше получаться, чем не получаться). — Вик, а ты когда уезжаешь? (спросила девушка). — Завтра самолёт, так что, до свиданья Женечка, авось ещё и увидимся, жизнь длинная, до свиданья Тань. (попрощался я и со второй девушкой.) А дома у Тамары, была примерочная. Ленка с хозяйкой сидели на диване, а Зойка с довольной моськой, выхаживала перед ними в школьной форме. На ногах были одеты белые колготки, а подол был на столько короткий, что, мне кажется руку вверх подыми и сразу оголятся трусики. — Это чего такое! (офигел я). Ну уж нет, я такую короткую форму не одену, пошли в Гум, поменяем на что нибудь по длиннее. — Да успокойся ты. (осадила меня Тамара). — Зой, ну ка приподыми подол. Та незамедлительно и не убирая с лица довольной улыбки, задрала платье чуть ли не до подбородка. — Смотри. (указала Тамара). Видишь, тут специальные шортики идут, так что, ни кто у вас там ни чего не увидит, давай тоже раздевайся, да меряй свою. Куда деваться, пришлось подчиниться и сёстры занялись мной. Сперва раздели до трусиков, а потом стали натягивать колготки. Вот чёрт, первый раз такую штуку одеваю, хорошо что девушки мне всё показывали и объясняли, а то я бы их, эти колготки, порвал к херам собачим. Оказывается их надо сперва одеть на большие пальцы рук, а потом расправляя стрелку, аккуратно натягивать на ногу. А я хотел их как штаны напялить. Потом мне одели на ноги туфельки, чёрные, с белым бантиком и на высоком каблуке, я встал и чуть не свалился на пол. — Тамар, а это обязательно? (указал я пальцем на обувку). — Конечно. (удивилась та). Смотри как красиво они на твоей ножке смотрятся. — Том, но у них очень высокий каблук, я буду падать и в конце концов сломаю либо ноги, либо каблуки. — Да какие высокие, ты чего Викуля, всего то пять сантиметров, давай, сейчас мы будем учить тебя на них ходить. Не бойся, Зоечка быстро научилась и ты привыкнешь. Короче, на меня напялили шортики, платье, фартук и на голову прицепили два банта. И мы с подругой стали ходить по квартире, туда сюда, туда сюда. Для этого пришлось закатать ковёр, а то, я на мягкой поверхности, постоянно норовил упасть. Но как бы то ни было, а ходить я всё таки научился. Потом мы распотрошили свёрток, который нельзя было открывать в магазине. Но там ни чего особенного не было. Лежали два комплекта цветных фломастеров, точно таких же как и у нашей подруги Верки и две упаковки, или проще сказать поленницы, дефицитных в это время шариковых ручек, стянутых резинкой для волос, кажется вырезанных из велосипедной камеры. Четыре импортных стирательных резинки и два набора простых карандашей, которым я обрадовался больше всего. Ещё, в картонных продолговатых коробочках с надписью BIC, лежали авторучки с тремя стержнями, разных цветов. Стандартный синий, зелёный и красный. Вот это мне тоже понравилось. Так до вечера мы и шлялись с подругой в туфлях. Форму то конечно сняли, всё упаковали и приготовились к завтрашней поездке в аэропорт. Ну а к ужину, приехал Тамарин муж. Нормальный, весёлый мужик оказался. Рассказывал нам свои аэрофлотовские байки, мы ржали до слёз. Потом я немного по пел под рояль, а Тамара позвонила в Сталинград Валерии и попросила нас обязательно встретить. В общем, наша с подругой поездка, оказалась продуктивной и полезной. Лично я остался доволен. Легли спать по раньше, потому что, самолёт у нас в шесть утра, а надо приехать заранее, так как, перед рейсом регистрация и всё такое. Когда мы с Зойкой легли в кровать, она прошептала мне на ушко. — Спасибо тебе Викочка, ты самая лучшая подруга, на всём белом свете. Поверь, я ни когда не забуду твоей доброты. Сказав эти слова, она уткнулась мне в плечо и заплакала. А я обнял её и чмокнул в лобик, точно так же, как раньше успокаивал свою дочку.