Мне нужно одно желание

Утро было одновременно тяжелым и легким — как будто мое тело еще помнило вчерашний ливень, холод, дрожь, но душа парила где-то высоко, легкая, как перышко. Мы с Адамом лежали в постели, прижавшись друг к другу, обменявшись теплом под мягким одеялом. Заболели — насморк, легкая температура, ломота в костях — напоминание о том, что вчера стояли под дождем слишком долго. Но не жалела. Ни секунды. Мы не спали. Обсуждали — что посмотреть, куда сходить, что почитать, когда выздоровеем. Планы роились в голове, казалось, у нас впереди целая вечность, и каждую минуту я хотела провести с ним. Он ласков и нежен — его пальцы поглаживают мою спину, его голос тихий и спокойный, когда он смеется над моими шутками, шмыгая носом от насморка. Мы хихикаем, как дети, закатываемся в смехе, когда он пародирует меня, когда я чихаю — грациозно и нелепо одновременно. И вдруг — звонок в дверь. Адам приподнимается на локте, глядит на меня вопросительно. — Я сам посмотрю, — говорит он заботливо, натягивая футболку на свое прекрасное тело. Но я качаю головой, улыбаясь. — Сто процентов — это ко мне, — говорю я, выбираясь из-под одеяла. Мой желудок сжимается от легкого волнения — кто это может быть? Но любопытство перевешивает. Я иду к двери, заворачиваюсь в плед, потому что немного знобит. Сквозь глазок вижу расплывчатые фигуры. Я знаю кто это и открываю дверь. Тиша первой кинулась ко мне, ее слезы уже капали на мой плед, когда она обхватила меня за шею, прижимаясь так крепко, будто боялась, что я исчезну. — Ирэн, прости, прости, прости… — она задыхалась от рыданий. — Какой он ублюдок, какой моральный урод! Я должна была быть с тобой вчера, я виновата… Я обняла ее в ответ, поглаживая по спине, как ребенка. Ее волосы пахли ванилью и дождем — знакомый запах, успокаивающий, несмотря на все. А еще я заметила, что ее бровь рассечена. Наверное ей тоже вчера несладко пришлось, но она все равно здесь, со мной. — Тиша, успокойся, — прошептала я, мягко улыбаясь. — Со мной все хорошо. Амелия вошла следом, похлопав нас обеих по макушкам, как будто она здесь самая старшая и мудрая — хотя мы все знали, что так оно и есть. — Ну хватит уже реветь, — буркнула она, но в голосе слышалась мягкость. — Ирэн жива-здорова, и все наладится. Тиша отстранилась, вытирая слезы рукавом, и тут же засыпала меня вопросами: — Как ты? Плохо тебе? Страдаешь? Стоит ли все-таки убить Рэндалла? Я знаю одного парня в тюрьме, он может устроить… — Тиша, — перебила я, смеясь. — Я в порядке. Честно. Она прищурилась, будучи не до конца уверенной, но кивнула. И тогда — тепло прикоснулось к моей спине. Адам подошел, обнял меня за талию, легко поцеловал в макушку. — Привет, девочки, — сказал он, улыбаясь им. — Сейчас сварю кофе. Ирэн заболела, не шумите слишком. И ушел на кухню, оставляя меня красной как помидор. Тиша взвизгнула, хлопая в ладоши: — О мой Бог, наконец-то! — она подпрыгнула на месте, как ребенок на сахаре. — Я знала! Я всегда знала! — Тише, — прошипела я, прикрывая ее рот рукой, но улыбаться не могла перестать. Амелия усмехнулась, скрестив руки: — Ну наконец. Долго же вы тупили. Тиша снова пискнула, но постаралась сдержаться, прижимая руки к груди: — Ирэн, ты счастлива? Скажи, что счастлива! Я посмотрела на кухню, где Адам гремел посудой, напевая что-то под нос. Мое сердце сжалось от тепла. — Да, — прошептала я. — Очень. Тиша радовалась, ее глаза сияли, как две звездочки, но вдруг ее лицо резко изменилось. Она легко шлепнула меня по руке, глядя строго, как школьная учительница. — Нет, — сказала она твердо. — Тебе нельзя быть слишком счастливой, Ирэн. Я опешила, не понимая, о чем она. — Что? — выдохнула я, глядя на нее, как на сумасшедшую. Амелия тихо усмехнулась, наблюдая за нами из-под прикрытых ресниц. — Если ты будешь слишком счастлива, — продолжила Тиша, понизив голос, как будто делилась государственной тайной, — Адам исчезнет. Я замешкалась, не зная, смеяться или беспокоиться. — Это нужно контролировать, — заявила она серьезно. Амелия закивала, поддерживая эту странную логику: — Да. Существование Адама и так странное. Лучше не рисковать. Я озадачилась: — Так что же мне делать? Тиша задумчиво постучала пальцем по губам, как великий стратег, обдумывающий план сражения. Потом стукнула кулачком по ладони — звук раздался громкий, как приговор. — Тебе нужно иногда грустить, — объявила она торжественно. — От чего-нибудь отказываться. Разбить любимую кружку. Прочитать скучную книгу. Проиграть в игре. Я посмотрела на нее с сомнением: — Это поможет? — Конечно, — кивнула Тиша, как будто речь шла о самых очевидных вещах в мире. — Баланс, Ирэн. Все должно быть в балансе. Я подумала немного и кивнула: — Ладно. Попробую. Амелия устало вздохнула, встала и пошла на кухню: — Мне нужен кофе, — сказала она. — И покурить. Без этого я не вынесу вашу логику. Тиша довольно заулыбалась и обняла меня, потянув за собой на кухню. Мы уселись за стол, а Амелия открыла окно, закуривая сигарету с видом человека, который уже все видел. Адам поставил перед нами чашки с кофе, улыбаясь какой-то своей мысли. — Ты выглядишь счастливым, — заметила Тиша с хитрой улыбочкой, прихлебывая кофе. — Так и есть, — ответил он, чмокнул меня в макушку. — Но не галдите здесь, как стая лисиц. Помните, Ирэн больна. И ушел в комнату, оставляя нас в тихом хаосе счастья, кофе и странной, но такой привычной логики Тиши. Амелия лениво затянулась, выпуская дым через приоткрытое окно, и перевела взгляд на меня. Ее бровь приподнялась с привычным сарказмом. — Ладно, рассказывай, — сказала она, выдыхая дым. — Как вы дошли до жизни такой, после того, как бросили меня там с двумя придурками? Я замерла, осознав вдруг, что действительно бросили. Стыд обжег щеки, и я начала бормотать извинения: — Амелия, прости, мы не хотели… — Да забей, — отмахнулась Тиша, махая рукой. — Она не маленькая, чтобы за ней присматривать. — Она улыбнулась мне поощрительно. — Лучше расскажи нам историю любви! Я смущенно сжала чашку с кофе, опуская взгляд. Пальцы побелели от напряжения. — Ну… — начала я, подбирая слова. — Мы… довольно эмоционально поговорили. — Я вспомнила вчерашний дождь, его руки на моем лице, его поцелуй. — Он сказал, что запутался… А потом поцеловал меня. Тиша ахнула, прижимая руки к груди, а Амелия сразу перебила: — Был секс? Я пихнула ее в плечо, закатывая глаза: — Амелия! — Что? — она усмехнулась, затягиваясь сигаретой. — Это важный вопрос. Тиша воодушевленно наклонилась вперед: — А как он целуется? Я смущенно буркнула: — Обычно… И тут же из комнаты раздался ехидный голос Адама: — Просто обычно? Я вздрогнула, мое лицо пылало от стыда. Сжав кулаки, прошипела в сторону комнаты: — Пошел ты в жопу! Девочки рассмеялись, а Адам только хихикнул в ответ, оставив нас в приятном смущении и теплом хаосе дружеских разговоров. Я вдруг встала и вернулась в комнату. Адам сидел на диване, улыбаясь какой-то своей мысли, совсем не смущенный моим внезапным появлением. Его улыбка была такой расслабленной, будто он знал, что я приду — просто ждал меня. Я подошла к столу, взяла беспроводные наушники и, не думая дольше секунды, нацепила их ему на уши. Его пальцы инстинктивно поднялись, чтобы помочь, но я всем видом показала, что сама справлюсь. Пока я проводила всю эту манипуляцию, он успел повернуть голову и поцеловать меня в кисть — легко, едва касаясь губами, но от этого прикосновения мое сердце подпрыгнуло в груди. Каждое действие этого человека сводило меня с ума. Как я все эти дни спокойно жила с ним под одной крышей? Как я не замечала, что он — то, чего мне не хватало всегда? — Так и быть, не буду подслушивать, — сказал он, включая себе музыку. Его голос был спокоен, но глаза улыбались — он знал, что мне нравится эта забота, это внимание. Я хмыкнула, но внутри все пело. За один вечер моя жизнь улучшилась в сто раз. Как я могла быть недовольной? Я вернулась к подругам, унося с собой это теплое чувство — как будто меня обняли изнутри. И это было лучше любого кофе, любого разговора, любой улыбки в мире. Тиша уставилась на меня с таким пристальным взглядом, будто пыталась прочитать мои мысли или, как она сама сказала, "просверлить дырку". Я захлопала глазами и обернулась к Амелии с вопросом: — Что с ней? Амелия лишь усмехнулась и пожала плечами, как будто говоря: "Сама разбирайся с этой сумасшедшей". Я немного подумала, пытаясь понять, что происходит, и потянулась за своей чашкой с кофе. Но в этот момент Тиша резко смахнула ее со стола. Чашка с грохотом разбилась об пол, разлетевшись на мелкие осколки. — Ты что, совсем сдурела?! — воскликнула я, распахнув глаза и разинув рот от неожиданности. Я опустилась на колени, чтобы собрать осколки, не веря в происходящее. — Зачем ты это сделала?! Тиша скрестила руки на груди и заявила с полной серьезностью: — Ты светишься как рождественская гирлянда! Нужно было снизить уровень твоего счастья, а то Адам исчезнет. Я подняла на нее недоуменный взгляд и сообщила: — Да знаешь ли, эту кружку я получила в подарок в супермаркете на распродаже. Амелия не выдержала и начала смеяться, почти падая со стула. Тиша возмущенно встала и направилась к стойке с посудой. — Какая твоя любимая кружка? — спросила она, будто собиралась повторить свой "подвиг". Я тут же подскочила и схватила ее за руки: — Тиша, хватит! Не надо больше ничего бить! Я все поняла! Амелия продолжала хохотать, не в силах остановиться, а я пыталась удержать Тишу от новых разрушений. Я решила отвлечь подругу от ее разрушительных порывов и вспомнила про рассечение на ее брови. Мои пальцы сами потянулись к нему, но я остановилась, лишь слегка коснувшись. — Откуда это? — спросила я, пытаясь звучать спокойно, хотя внутри уже готовилась к очередной дикой истории. Тиша немного замялась, ее глаза на мгновение потеряли свой обычный блеск, но затем она успокоилась и махнула рукой. — Да так, неудачно упала, — сказала она, как будто это было самым обычным делом. — Крови было много, но все обошлось. Я покачала головой, чувствуя, как внутри сжимается от беспокойства. — Надо быть осторожнее, — сказала я, пытаясь звучать строго, но скорее получалось по-матерински. Амелия, наконец успокоившись, добавила с усмешкой: — Да она везучая. А я еще более везуча. Мне не надо платить за цирк, он всегда под боком. Я недовольно хмыкнула, но все же отвела Тишу за стол, а сама принялась убирать оставшиеся осколки и вытирать кофе с пола. Мое тело ломило от этих активностей, и я чувствовала, как болезнь напоминает о себе каждой клеткой. Тиша, наблюдая за мной, вдруг спросила: — Ты планируешь рассказывать семье об Адаме? Я пожимаю плечами, обдумывая. — Наверное, расскажу сестре. А родителям пока рано. Амелия постучала ногтем по столу, приковывая наше внимание. — Разве они не ждали тебя с Рэндаллом? — спросила она с ехидной усмешкой. Я беспечно махнула рукой: — Пусть ждут дальше. Тиша тут же замотала головой, ее глаза загорелись энтузиазмом, а каштановая карешка забавно подпрыгивала. — Адама грех не познакомить! За него не стыдно! Я вспомнила, как Адам уже знакомился с моим отцом, и усмехнулась. — Пока точно не стоит проводить лишних встреч, — сказала я, вытирая руки о полотенце. — Мне хочется наслаждаться своим счастьем в тишине. Тиша тут же замотала пальцем, ее лицо приняло серьезное выражение. — Какое счастье? — спросила она, как будто пыталась напомнить о каком-то важном правиле вселенной. — Ты же помнишь, Ирэн, нельзя быть слишком счастливой. Видимо это новый девиз моей жизни. Но я готова на что угодно, лишь бы мой темный принц всегда был рядом со мной. Я еще какое-то время сидела на кухне с подругами, общаясь о всякой ерунде. Мы смеялись, строили планы, и я была рада, что наконец обсуждаем не душевные страдания, а что-то легкое и нейтральное. Как же я соскучилась по этому — по обычным разговорам, по смеху без подтекста, по планам, которые не связаны с болью. Когда подруги ушли, пожелав мне скорейшего выздоровления, я вернулась в комнату. Адам сидел на диване, и я уселась рядом, положив голову ему на плечо. Он снял наушники и нежно коснулся моего лба губами. — У тебя температура поднялась, — сказал он, его голос был мягким, но обеспокоенным. Я усмехнулась, несмотря на слабость. — Это потому что ты очень горячий, — пошутила я, чувствуя, как его тепло проникает сквозь одежду. Адам подергал бровями, а затем мягко рассмеялся, прижимая меня к себе. Его руки обхватили меня, и я почувствовала, как напряжение в груди постепенно тает. — Как только ты выздоровеешь, — сказал он, — давай сходим на свидание. Мне понравилась эта идея. Я не могла насытиться его близостью, как будто боялась, что это сон — желанный, но такой хрупкий. Боялась, что он может кончиться в любой момент. А если он кончится, я не знаю, смогу ли вынести возвращение в реальность. Я потерлась о него щекой, как кошка, ищущая тепла, и Адам с улыбкой пересадил меня к себе на колени. Моя голова оказалась на его груди, и я услышала, как бьется его сердце — ровно, уверенно, как будто говорило мне: "Все будет хорошо". Я даже не думала о том, тяжело ли ему — знала, что мой принц выдержит все. И это знание согревало сильнее любого одеяла. Я медленно стянула очки, позволяя взгляду задержаться на Адаме. Его глаза потемнели, когда он встретился со мной, и губы тронула легкая, почти незаметная улыбка. — Что? — спросил он хрипловатым голосом, в котором уже пробивалось напряжение. Я не ответила. Вместо этого подтянулась ближе и мягко коснулась губами его шеи. Его кадык нервно дернулся под моими поцелуями, кожа под моими губами была горячей, почти обжигающей. Я услышала, как его дыхание стало тяжелее, как пальцы невольно впились в мои бедра. — Ирэн, тебе нужно в постель, — сказал он, пытаясь звучать твердо, но голос предательски дрогнул. Я не слушала. Мои губы скользили выше, по подбородку, по уголку рта, пока наконец не достигли его губ. Сначала поцелуй был ласковым, почти нежным — просто прикосновение, проверка. Но затем все изменилось. Я прижалась губами сильнее, и Адам не выдержал. Его руки обхватили мою талию, притягивая так близко, что между нами не осталось ни миллиметра пространства. Его губы ответили на мои с жадностью, с голодом, который он, казалось, сдерживал слишком долго. Его язык коснулся моих губ, прося впустить его, и я подчинилась, позволяя поцелую стать глубже, страстнее, почти диким. Его руки скользили по моей спине, одна из них зарылась в мои волосы, слегка потянув за них, заставляя меня вздрогнуть от этого внезапного контроля. Я обхватила его шею, пальцы впились в его волосы, и мы слились в этом поцелуе так плотно, что казалось, будто мы пытаемся раствориться друг в друге. Его дыхание стало прерывистым, грудь поднималась и опускалась с усилием, а мое сердце билось так сильно, что я боялась, он его услышит. Его руки опустились ниже, обхватили мои бедра, прижимая меня к себе так, что я почувствовала, как сильно он меня хочет. Я сама уже горела, мое тело отвечало на каждое его прикосновение, каждую ласку, и я понимала, что если мы не остановимся сейчас, то уже не сможем. Но именно Адам нашел в себе силы отстраниться. Его губы оторвались от моих с влажным звуком, дыхание было тяжелым, почти хриплым. — Ирэн, — его голос прозвучал как стон, — я не железный. Я смотрела на него, мои губы были припухшими от поцелуев, а дыхание сбивчивым. Мой разум кружился, и я понимала, что не против пойти дальше. Совсем не против. Но мое лицо пылало, и я не могла понять, то ли это температура, то ли близость с Адамом сжигает меня изнутри. Я прикусила губу, пытаясь успокоить дыхание. — Мне... мне тоже жарко, — прошептала я, и это была чистая правда. Адам закрыл глаза на секунду, как будто пытался обрести контроль. — Ты болеешь, — напомнил он себе и мне, его голос дрожал. — Мы не можем… Я кивнула, понимая, что он прав, но мое тело протестовало против этой мысли. Я медленно отстранилась, но его руки все еще обнимали меня, не желая отпускать. — Ладно, — согласилась я, хотя мое сердце все еще билось слишком быстро. Адам коснулся моего лба своим, его дыхание было все еще неровным. — Но когда ты поправишься, — прошептал он, — мы обязательно продолжим. Я улыбнулась, чувствуя, как мое сердце замирает от этих слов. Да, мы обязательно продолжим. И эта мысль согревала сильнее любой лихорадки. Мой телефон внезапно зазвонил, нарушая тишину комнаты. Адам, всегда такой внимательный, первым встал с дивана и подал мне его. На экране светилось имя сестры. Он, как обычно, чтобы не слушать чужие разговоры, направился на кухню, оставив меня наедине с сестрой. — Привет, Сонь! — радостно ответила я, пытаясь скрыть хрипоту в голосе. — Иришка, привет! — Соня сразу начала засыпать меня вопросами, ее голос был полон энергии. — Как ты? Что делаешь? Почему не звонила? Я усмехнулась, прижимая телефон к уху. — Да так, заболела немного, — призналась я, надеясь, что она не станет слишком беспокоиться. Но Соня, будущий врач, сразу начала выспрашивать симптомы. — Температура есть? Кашель? Насморк? Горло болит? Я отмахнулась, хотя ее забота была приятна. — Сонька, это ерунда, просто простудилась под дождем. — Под дождем?! — удивилась она. — Зачем ты под дождем торчала? Я покраснела, вспоминая вчерашний вечер. — Ну... целовалась, — призналась я, чувствуя, как горят щеки. Сестра хихикнула. — Ооо, Рэндалл такой романтик! Я смутилась еще сильнее. — Это... не Рэндалл был, — пробормотала я, чувствуя, как неловкость накрывает меня с головой. На другом конце провода воцарилась тишина. Соня, видимо, обдумывала мои слова. — А с кем? — наконец спросила она. Я почувствовала, как вся неловкость ситуации давит на меня. Не знала, как начать объяснять, но Соня сама догадалась. — С тем другом, который сейчас у тебя живет? — предположила она. Я попыталась сказать "бинго" весело, но получилось как-то неубедительно. — Сонь, это сложно объяснить… — Ириш, что происходит? — голос Сони стал серьезным. Я вздохнула. Понимала, что придется рассказать все. — Рэндалл... он внезапно появился в моей жизни. Мы начали встречаться, но... — я замолчала, подбирая слова. — Но мои чувства всегда были к Адаму. Просто он их не замечал. Эти отношения мучили меня, Соня. А потом Рэндалл предал меня. И вчера... — я сделала паузу, вспоминая тот момент под дождем. — Вчера Адам поцеловал меня. Мы признались друг другу в любви. И теперь я счастлива. Это был самый краткий пересказ из всех возможных, но если я вдамся в подробности, сестренка будет переживать, а это ни к чему. Соня молчала какое-то время, обдумывая мои слова. — Ириш, ты уверена, что это не на эмоциях? — наконец спросила она. — Уверена, — ответила я твердо. — Это то, чего я хотела так долго. И это настоящее. Соня внезапно спросила, застав меня врасплох: — А как же Лешенька? Я нахмурилась, не понимая, почему она снова заводит разговор о нем. Ведь мы не общались уже две недели после той ссоры. — Сонь, причем здесь Леха? — спросила я, чувствуя, как внутри начинает зарождаться неприятное предчувствие. Через трубку донеслись голоса с детской площадки — Соня, видимо, вышла на балкон. Она глубоко вздохнула, готовясь сказать что-то серьезное. — Ириш, Леша влюблен в тебя, — выпалила она, не оставляя места для сомнений. Я замерла. На секунду показалось, что я ослышалась. — Что? — наконец выдавила я, пытаясь осмыслить ее слова. Соня не ответила сразу. В трубке было слышно, как она нервно переступает с ноги на ногу, а затем пшикает ее баллончик. У моей сестренки астма и видимо сейчас она немного перенервничала. — Я знаю давно, — сказала она серьезно. — Но он не решался признаться. Говорил, что вы далеко друг от друга, что не хочет портить вашу дружбу. Мой разум будто застрял на месте. Я провела ладонью по волосам, пытаясь успокоиться, и механически надела очки обратно. — Ты уверена? — спросила я, хотя сама уже знала ответ. — Уверена, — подтвердила сестра без тени сомнения. Я вспомнила все моменты, когда Леха ревновал меня, его тупые шутки, его попытки быть ближе. Тогда я думала, что он просто игнорирует меня, не хочет общаться. Но теперь... теперь все встало на свои места. — Ириш, ты что-то чувствуешь к нему? — спросила Соня, ее голос стал мягче. Я закрыла глаза, обдумывая. Но ответ пришел сразу, четкий и неоспоримый. — Нет, Сонь, — сказала я твердо. — Я думала, что что-то есть, но это были не настоящие чувства. Он был единственным близким мужчиной, и я, наверное, просто надумала себе эти чувства. Но сейчас... — я улыбнулась, — сейчас я знаю, что люблю только Адама. Соня проворчала в трубку: — Да Леша сам виноват! Больше выеживался, чем действовал. Мог бы подкатить, а не страдать в тишине. Я усмехнулась. Конечно, Соня всегда будет на моей стороне, и это не могло не радовать. — Спасибо, что сказала, — поблагодарила я ее. — Да не за что, — ответила Соня. — Главное, чтобы ты была счастлива. И судя по всему, с Адамом ты действительно счастлива. Я кивнула, хотя она и не видела этого. Снова эта моя дурацкая привычка. — Да, — подтвердила я. — Я счастлива. Вдруг вспомнила слова Тиши о том, что нельзя быть слишком счастливой, и на автомате ущипнула себя за руку — побольнее, чтобы вернуть себя на землю. Боль пронзила кожу, но вместе с ней пришло странное облегчение, будто я действительно могла контролировать свою судьбу, просто немного ее притормозив. — Кстати, Сонь, — спросила я, переключаясь на более безопасную тему, — вы нашли мне замену в рейдах? Соня замялась. — Да какие рейды, Ириш, — вздохнула она. — Мы после того случая и не играли больше. Леша тоже пропал куда-то. Как в воду канул. Меня это удивило. Леха всегда был заядлым геймером, и его внезапное исчезновение казалось странным. — Надо будет с ним поговорить, — сказала я больше себе, чем Соне. — Да, поговори, — согласилась она. — А то он там совсем зачахнет в своей тоске. Потом Соня сменила тему, ее голос стал оживленнее: — Кстати, родители хотят съездить на море в отпуск. Я с ними поеду. — Класс! — искренне обрадовалась я. — Отдохнете на славу. Найдешь себе там красавчика-спасателя. Соня фыркнула: — Да ты дурочка. Но спасибо. Мы попрощались, и я отложила телефон, улыбаясь. Жизнь все-таки налаживалась. Пусть не идеально, пусть с странными поворотами, но она шла вперед. И сейчас, в этой тишине, с Адамом на кухне и мыслями, которые наконец-то обрели ясность, я чувствовала себя по-настоящему живой. Я включила компьютер, и экран озарился привычным светом. Discord запустился автоматически, и в списке контактов я сразу заметила зеленую точку рядом с никнеймом Лехи. Он был в сети. Сердце забилось быстрее, и я почувствовала, как ладони стали влажными. Адам поставил перед мной чашку чая, и аромат мяты смешался с запахом его одеколона — теплым, древесным, успокаивающим. Я обхватила чашку руками, позволяя теплу проникнуть в ладони, и подняла глаза на Адама. — Позвони ему, — сказал он, и его голос был таким спокойным, таким уверенным, что я почти поверила: все будет хорошо. Я прикусила губу, глядя на экран. Мысли путались. Что, если я скажу что-то не то? Что, если он действительно влюблен, и мои слова ранят его еще сильнее? Но с другой стороны, молчание — это тоже рана, просто тихая, незаживающая. — Я хочу, чтобы мы остались друзьями, — призналась я, ощущая, как горло сжимается. — Но если у него есть чувства... я не знаю, как быть. Адам присел рядом, на подлокотник. Его пальцы коснулись моей щеки, и я закрыла глаза на секунду, наслаждаясь этим прикосновением. Он всегда знал, как меня успокоить, даже не говоря ни слова. — Ирэн, — сказал он мягко, — ты не можешь контролировать его чувства. Но ты можешь быть честной. Дай ему возможность самому решить, что делать дальше. Я открыла глаза и посмотрела на него. — А ты не против? — спросила я, боясь услышать ответ. Он улыбнулся — такая теплая, такая искренняя улыбка, что мое сердце сжалось от нежности. — Я доверяю тебе, — сказал он. — И знаю, что ты поступишь правильно. Потом он наклонился и поцеловал меня в лоб, его губы были теплыми, а дыхание — ровным и спокойным. — Я пошел проведаю Ральфа, — сказал он, вставая. — Не парься. Его пальцы скользнули по моей руке, прежде чем он вышел из комнаты, оставив меня одну с моими мыслями и мигающим курсором на экране. Тишина обволокла меня, и я услышала, как за окном капает дождь — легкий, почти незаметный, как мои собственные сомнения. Я посмотрела на аватарку Лехи, на зеленую точку рядом с его именем. Он был здесь. Он ждал. Или нет? Может, он просто забыл выйти из аккаунта. Мои пальцы дрожали, когда я навела курсор на кнопку вызова. Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить сердцебиение. Одно нажатие — и все может измениться. Или рухнуть. Я закрыла глаза и нажала. Звонок раздался, и я замерла, прижимая наушники к ушам. Сердце билось так сильно, что я боялась, он услышит его через микрофон. Один гудок. Два. Три… Голос Лехи раздался неожиданно, и я вздрогнула: — Алло? Я открыла рот, но слова застряли в горле. Что сказать? С чего начать? — Лех... — наконец выдавила я. — Привет. Леха ответил с той самой язвительной ноткой, которую я знала слишком хорошо: — Давно не было видно в сети. Забегалась по свиданиям? Я выдохнула, чувствуя, как напряжение возвращается. Может, это была ошибка — звонить. Может, лучше было бы просто написать сообщение, подождать, пока он сам выйдет на связь. Но теперь уже поздно. — Да ладно, Лех, — сказала я, пытаясь звучать легко, хотя внутри все сжималось. — Просто была занята. — Занята, — фыркнул он. — Ну да, ясно. Я уже хотела попрощаться, сказать, что позвонила просто так, без особой причины, и повесить трубку. Но его голос внезапно стал другим — тише, серьезнее. — Ир, стоп. Я замерла. — Что? — спросила я, не понимая, чего он хочет. Он помолчал. Я слышала, как он дышит — неровно, будто собирается с мыслями. — Извини, — сказал он наконец. — Я был засранцем. Я удивилась. От Лехи не часто услышишь извинения. — Да, был, — согласилась я, не скрывая улыбки. Он вздохнул. — Не знаю, что на меня нашло. Много всего было, стресс... Сорвался на тебе. Прости. — Ладно, прощаю, — сказала я, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Он не торопился признаваться в своих чувствах, и я решила не говорить, что знаю о них. Пусть все идет своим чередом. — Как ты? — спросил он неловко, будто боялся услышать ответ. — Все хорошо, — ответила я, не упоминая об Адаме. Не хотелось, чтобы он начал шутить или, что еще хуже, закрылся в себе. Мы помолчали немного, и вдруг он сказал: — Я соскучился, Романова. Мое сердце сжалось, но я улыбнулась. — Я тоже, Юдин. Леха внезапно хлопнул себя по лбу — я почти услышала этот звук через наушники. — О! Холст-то! — воскликнул он, будто только что вспомнил о существовании воздуха. — Ты наконец-то нарисовала мой портрет? Я уже представляю, как ты изобразила меня в образе античного бога с шестью кубиками и короной из чипсов! Я обернулась к углу комнаты, где пылился нетронутый холст, и фыркнула: — Да нет еще. Но скоро уволюсь, и тогда у меня будет время на твое божественное лицо. — Уволишься?! — Леха так громко вскрикнул, что я инстинктивно отодвинула наушники от ушей. — Ты что, наконец-то нашла нормальную работу? Или решила стать профессиональной безработной? — Мои рисунки начали покупать, — сказала я с гордостью, пытаясь не хихикать. Наступило молчание. Потом Юдин выдавил из себя: — Вау. Значит, теперь ты официальный художник наскальных рисунков для пещерных людей? — Юдин, я тебя люблю, но если ты еще раз упомянешь пещеры, я тебе отправлю твой портрет, где ты в образе неандертальца с дубиной, — пригрозила я. Он расхохотался, и этот звук был таким знакомым, таким родным, что я не смогла не улыбаться. — Ладно, ладно, шучу! Серьезно, круто, Ир. Я всегда говорил, что твои каракули стоят миллионы! — Каракули?! — возмутилась я. — Мои шедевры! — Шедевры, которые ты рисуешь на салфетках в заведениях общепита, — уточнил он. — Зато теперь за них платят! — парировала я. — Ого, значит, скоро ты сможешь позволить себе не салфетки, а целые альбомы! Прогресс! — Леха явно наслаждался тем, как меня заводит. — Знаешь что, Юдин? — сказала я, пытаясь сохранить серьезное выражение лица. — Я сейчас сброшу звонок и нарисую тебя в образе клоуна. — О, это уже интересно! — рассмеялся он. — Но только если клоун будет с мечами и в доспехах. Я хочу выглядеть эпично! Я покачала головой, улыбаясь. — Ладно, хватит про рисунки. Давай уже поиграем когда-нибудь, а? Соскучился по нашим рейдам, где ты всегда умираешь первой и винишь в этом лаги. — Эй! — возмутилась я. — Это ты всегда умираешь первый! Я хотя бы пытаюсь спасти команду! — Да-да, конечно, ты у нас главный герой, — сказал он с сарказмом. — Кстати, Соник в последнее время какая-то грустная. Я подозреваю, что это все из-за того парня, в которого она втюрилась. — С чего ты взял? — удивилась я. — Она что-то рассказывала? — Да нет, но я же гений дедукции! — объявил он. — Она все время вздыхает, когда смотрит в телефон, и в последнее время стала еще более раздражительной, чем обычно. — Ну, Соня всегда была немного... эмоциональной, — дипломатично сказала я. — Эмоциональной? — фыркнул Леха. — Она как вулкан: спокойна-спокойна, а потом бабах — и все сгорели. Надо приехать и набить этому парню морду. Я засмеялась. — Леха, перестань строить из себя рыцаря на белом коне. Ты же даже на велосипеде нормально ездить не умеешь. — Зато я умею набивать морды! — гордо заявил он, а я невольно вспомнила, как Адам избивал Рэндалла, словно зверь сорвавшийся с цепи. — Да уж, особенно когда это морда твоего собственного отражения в зеркале, — съязвила я. — Ха-ха, очень смешно, — сказал он, но в голосе слышалась улыбка. — Серьезно, Романова, Соник для меня как сестра. Я не потерплю, если кто-то ее расстроит. Я вдруг поняла, что в детстве мечтала о таком старшем брате — который всегда заступится, всегда поддержит, даже если иногда слишком драматично. — Ты милашка, Леха, — сказала я с ухмылкой. — Романова, если ты еще раз скажешь, что я милашка, я тебе отправлю мем с кринжовыми котиками, — пригрозил он. — О, как страшно, — засмеялась я. — Ладно, ладно, не милашка, а суровый воин, который боится солнца. — Точно! — согласился он. — Кстати, это лето меня просто добивает. Моя кожа не загорает, а просто сгорает дотла. Я как вампир, только без всяких там романтических бонусов. — Значит, тебе не повезло родиться в Анапе, — сказала я. — Там летом легко сгореть за пять минут. — Да уж, если бы я вылазил днем из дома, то уже бы превратился в пепел, как феникс, только без воскрешения, — согласился он. — Кстати, так мы поиграем на днях? Соскучился по тому, как ты кричишь на меня за то, что я не вовремя использовал ульту. — Леха, я никогда не кричу! — возмутилась я. — О да, конечно, ты просто эмоционально выражаешь свое разочарование, — сказал он с сарказмом. — Ладно, договорились, — согласилась я. — Но только если ты обещаешь не умирать первым. — Обещаю умирать вторым, — торжественно заявил он. Я рассмеялась, чувствуя, как возвращается легкость, которую я так соскучилась ощущать. Разговор с Лехой всегда был как глоток свежего воздуха — иногда слишком резкий, но всегда бодрящий. Леха вдруг замолчал, и в наушниках раздалось только его тяжелое дыхание. Я уже привыкла к его шуткам, к этому легкому, почти детскому подколу, но сейчас его голос стал серьезным, почти напряженным. — Ир, а ты не думаешь, что мы бы могли... — он замялся, и мое сердце внезапно ушло в пятки. Нет, только не сейчас, — подумала я, чувствуя, как пальцы холодеют. Не сейчас, когда все только начинает налаживаться. Не сейчас, когда я наконец-то счастлива. Леха сделал глубокий вдох, будто набирал воздуха перед прыжком, и я поняла — он собирается сказать это. Признаться. Разрушить эту хрупкую, но такую дорогую мне дружбу. — Ир, я давно хотел сказать… — ААААААА! — вскрикнула я, не контролируя себя. Леха мгновенно замолчал. — Романова?! Что случилось?! Все нормально?! — его голос был полон паники. Я лихорадочно осматривала комнату, пытаясь придумать хоть какое-то оправдание. — Соседи! Они меня топят! — выпалила я первое, что пришло в голову. — Вода льется через потолок! Мне нужно срочно бежать! — Ир, ты серьезно?! — он звучал растерянно. — Да! Все, я позвоню позже! — и я сбросила звонок. Откинувшись на спинку стула, я закрыла глаза и выдохнула. Что я наделала? Я вела себя как испуганный подросток, а не как взрослая женщина. Но я правда не была готова к этому разговору. Не сейчас. Возможно, никогда. Леха заслуживал счастья. Заслуживал девушку, которая будет готова ответить на его чувства, которая не будет бояться их, как я. Я хотела, чтобы между нами все осталось как есть — легкое, веселое, без неловких признаний и неудобных пауз. Пусть он влюбится в кого-нибудь еще. В кого-нибудь, кто сможет дать ему то, чего не могу дать я. А пока... пока мы просто останемся друзьями. Как и было всегда.