Мне нужно одно желание

Мы проводили Соню с родителями в аэропорт и пообещали, что осенью обязательно прилетим к ним в гости. Не знаю как мы это реализуем, но я точно постараюсь. В такси было тихо, только монотонный голос водителя, сообщающий о пробках, едва пробивался сквозь мои мысли. Адам сидел рядом, его плечо касалось моего, но эта близость, обычно такая успокаивающая, сейчас только усиливала тревогу. Он обернулся ко мне, его зеленые глаза внимательно изучали мое лицо. — Ты не выспалась? — спросил он, слегка нахмурившись. Я кивнула, не встречаясь с ним взглядом. — Да, немного. Но это была ложь. Я не спала не из-за бессонницы, а из-за мыслей, которые, как черви, точили мою голову. Слова Сони не давали покоя. А что, если это правда? Что, если все это время Адам просто выполнял мое желание? Что, если его чувства — не его собственные, а лишь отражение того, чего я сама хотела? Я вспомнила, как все начиналось. Как только я осознала свои чувства к нему, он вдруг стал проявлять внимание. Как будто мое желание стало реальностью. Слишком много совпадений. Слишком все идеально. Слишком похоже на историю Сони. Адам взял мою руку, его пальцы переплелись с моими, но я едва ли почувствовала это прикосновение. Мое сердце сжалось. А что, если это не он выбрал меня, а я сама создала эту иллюзию? Что, если однажды он просто перестанет любить меня, как ангел из истории Сони, когда его миссия будет выполнена? Я украдкой посмотрела на него. Он улыбался, глядя в окно, его лицо было таким спокойным, таким знакомым. Как я могу сомневаться в нем? Но сомнения уже проникли глубоко, как яд, и я не знала, как от них избавиться. Такси подъехало к нашему дому, и мы вышли. Адам обнял меня за плечи, как всегда, но я едва ли ответила на его прикосновение. Он не заметил моей отстраненности, или сделал вид, что не заметил. — Дома отдохнешь, — сказал он, открывая дверь. — Я приберусь, приготовлю что-нибудь на обед. Я кивнула, механически улыбаясь. Но внутри все сжималось от страха. А что, если все это — ложь? Что, если моя любовь — это просто одностороннее желание, а его чувства — лишь эхо моих собственных мечтаний? Адам ушел на кухню, а я осталась сидеть в кресле с планшетом на коленях. Стилус замер над экраном — я пыталась рисовать, но руки дрожали, а в голове стоял туман. Тошнотворное чувство тревоги не отпускало. Когда счастье слишком яркое, всегда страшно, что оно в любой момент может лопнуть, как мыльный пузырь. Внезапно с кухни донесся громкий стук — что-то упало, звякнуло. Адам вошел в комнату, вытирая руки о фартук, его брови были сдвинуты, а взгляд — настороженный. — Ирэн, что случилось? — спросил он, присаживаясь на корточки передо мной. — Ты вся как на иголках. Я отвела взгляд, пытаясь сделать вид, что все в порядке. — Все нормально. — Не ври, — сказал он тихо, но твердо. — Я чувствую, что ты переживаешь. Давай поговорим. Я вздохнула, отложила планшет и наконец подняла на него глаза. В них не было слез, только холодная, грызущая тревога. — Мне кажется, что твои чувства ко мне… навязанные, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Что на самом деле ты не любишь меня. Что это мое желание заставляет тебя любить. Адам фыркнул, как будто я сказала какую-то глупость. — Это бред. — Нет, — упрямо покачала головой я. — Не бред. — Я лучше знаю, что чувствую, Ирэн. — Нет, — повторила я, сжимая руки в кулаки. — Не знаешь. Потому что за эти недели мы никуда не продвинулись. Я тебя очень хочу, а ты — нет. И ты просто… действуешь так, как я хочу. Как велит мое желание. Его лицо исказилось от обиды. — У меня есть своя воля, Ирэн. — Выстроенная на моем желании, — ответила я, вставая с кресла. Голос дрожал, но я не могла остановиться. — Ты не любишь меня по-настоящему. Ты просто выполняешь мою мечту. Адам отступил, будто я ударила его. Его глаза потемнели, а челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. — Ты серьезно думаешь, что я — какой-то робот, который выполняет твои желания? — его голос был ледяным. — Что все, что я делаю, все, что я чувствую — это просто отражение твоих фантазий? Я молчала, потому что ответить на это было страшно. Но молчание оказалось ответом. — Ирэн, — он шагнул ко мне, его руки сжали мои плечи, заставляя посмотреть на него. — Я люблю тебя. Не потому, что ты этого хочешь. Не потому, что ты мечтаешь об этом. А потому, что не могу иначе. Ты — моя реальность. Моя. Не твоя фантазия. Я хотела поверить ему. Так сильно хотела. Но страх уже проник слишком глубоко. — Тогда почему… — мой голос сорвался. — Почему ты не хочешь меня? Он вздохнул, его пальцы разжались, но не отпустили меня. — Потому что я не хочу торопить тебя. Потому что ты важнее, чем мои желания. Потому что я боюсь сломать то хрупкое, что между нами. Я закрыла глаза. Его слова звучали искренне. Но как отличить искренность от иллюзии? — Я не знаю, во что верить, — прошептала я. Адам притянул меня к себе, его губы коснулись моего лба. — Тогда поверь в это, — сказал он. — Поверь в меня. Не в свои страхи. Не в свои сомнения. В меня. Потому что я здесь. Настоящий. И я никуда не денусь. Я резко отпихнула его, потому что боялась — если он коснется меня еще раз, я растаю в его объятиях, и тогда уже никогда не смогу отделить правду от вымысла. Мои руки дрожали, а голос сорвался на крик: — Тебя раньше не существовало! Мы до сих пор не понимаем, откуда ты взялся, как ты работаешь! — я почти задыхалась от паники, слова вырывались наружу, как кровь из раны. — Ты не настоящий. Ты не можешь быть настоящим. Адам отступил, его лицо побледнело, но голос оставался твердым: — Я не машина, Ирэн. Меня нельзя настроить. Я прошу тебя — поверь мне. — Нет! — закричала я, замахал руками, будто отгоняя призрак. — Ты не хочешь меня. Ты не любишь меня. Это все я. Мое дурацкое, эгоистичное желание. — Голос срывался, дыхание прерывалось. — Если ты не любишь меня по-настоящему, то уходи. Исчезни. Сейчас. Я обхватила себя руками, как будто пыталась сдержать разрывающую меня изнутри боль. Адам стоял передо мной, его кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев. Он смотрел на меня — не с гневом, не с обидой, а с какой-то дикой, обреченной грустью, как будто уже знал, что ничто не сможет пробить мою броню из страха и недоверия. — Хорошо, — сказал он наконец, его голос был хриплым, сломанным. — Если ты так думаешь… то я уйду. Мир вокруг меня рухнул. Он развернулся и вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась с тихим, окончательным щелчком. Я осела обратно в кресло, как подкошенная. Руки безвольно повисли, дыхание сбилось, в горле стояла комок, который не давал ни вдохнуть, ни выдохнуть. Внутри все сломалось — не как стекло, которое разлетается на тысячи осколков, а как старый, ржавый механизм, который просто перестает работать. Я смотрела перед собой, не видя ничего. И понимала, что только что сделала самую большую ошибку в своей жизни. Меня накрыло. Не волной, не приступом — меня просто разорвало изнутри. Страх, который только что правил мной, теперь обернулся против меня самой, как нож, который слишком глубоко воткнули и вытащить уже нельзя. Что я наделала? Адам ушел. Он ушел. И в голове мелькнуло воспоминание о Блэйке — как он просто исчез, не оставив ничего, кроме пустоты и стыда. Как будто меня снова бросили. Как будто я снова осталась одна. — Нет, — прошептала я, чувствуя, как горло сжимает спазм. — Нет, нет, нет… Я вскочила с кресла, ноги подкосились, но я не могла сидеть. Надо было догнать его. Надо было вернуть. Надо было исправить. Я бросилась к двери, но споткнулась о собственный халат, раскинутый на полу, и рухнула на колени в коридоре. Боль от удара пронзила меня, но она была ничто по сравнению с той, что разрывала грудь. Слезы полились сами собой, горячие и беспомощные. — Я не хотела… — выдохнула я сквозь рыдания, прижимая руки к лицу. — Я так тебя люблю… Почему ты ушел? Почему не остался? И тогда я подняла голову — и увидела его. Адам стоял у двери, привалившись к косяку, его руки были судорожно сжаты, а лицо… его лицо было таким, будто он только что пережил что-то худшее, чем смерть. Он не ушел. Он просто притворился. Просто хлопнул дверью для вида, а сам остался. Ждал. — Адам… — его имя сорвалось с губ как мольба, и я снова разрыдалась, протягивая к нему руки. — Прости… прости, пожалуйста… Он осел передо мной на колени, его руки мгновенно обхватили меня, прижав так крепко, будто боялся, что я снова попытаюсь его оттолкнуть. Я вцепилась в его рубашку, повторяя снова и снова: — Прости, прости, прости… Я испугалась. Мне так страшно, Адам. Их так много, этих страхов. Я боюсь, что ты не настоящий. Боюсь, что ты уйдешь. Боюсь, что я снова останусь одна… — Ш-ш-ш, — он прижал мою голову к своей груди, его пальцы гладили мои волосы, успокаивая, как ребенка. — Я здесь. Я никуда не денусь. Я настоящий, Ирэн. Мои чувства — настоящие. Я всхлипнула, пытаясь утихомирить дрожь. — Но как мне верить? Как мне знать, что это не мое желание, не моя фантазия? Он взял мою руку и приложил ее к своей груди, там, где под тканью рубашки билось его сердце — сильное, ритмичное, живое. — Чувствуешь? — его голос был тихим, но твердым. — Оно бьется. Ради тебя. Только ради тебя. Я закрыла глаза, чувствуя, как его тепло проникает сквозь мою кожу, как его сердце стучит в лад с моим — хаотичным, испуганным, но все еще живым. И вдруг я поняла — это не иллюзия. Это не мечта. Это он. Настоящий. Со своими страхами, своими сомнениями, своей любовью. — Я люблю тебя, — прошептала я, цепляясь за него, как за последний островок в бурном море. — Я так боюсь потерять… — Ты не потеряешь, — пообещал он, целуя мои волосы, мои слезы, мои дрожащие губы. — Я не дам. Никогда. Я потянулась к нему и мой поцелуй был отчаянным, соленым от слез, которые еще не высохли на щеках, но при этом невероятно нежным — как будто я боялась, что если отпущу его хотя бы на секунду, он растает, как утренний туман. Адам ответил сразу, его губы встретили мои с такой же жаждой, но в его прикосновении была та твердость, та уверенность, которая всегда меня спасала. Его руки крепко обнимали меня, пальцы впились в мою талию, будто он боялся, что я снова попытаюсь сбежать от него, от нас, от этого момента. Мы сидели на полу в коридоре, его колено упиралось в мое, а мои пальцы судорожно сжимали его рубашку, как будто она была последней ниточкой, удерживающей меня от падения. Его губы были теплыми, мягкими, но поцелуй быстро стал глубже, жаднее. Я почувствовала, как его язык коснулся моего, нежно, но настойчиво, и меня пронзило электричеством — от кончиков пальцев до самого низа живота. Он притянул меня ближе, почти заваливая меня на спину, его рука скользнула под мою футболку, касаясь голой кожи, и я вздрогнула от этого прикосновения, как от удара током. — Ирэн… — прошептал он между поцелуями, его голос хриплый, срывающийся. — Ты уверена? Я не ответила словами. Вместо этого мои руки сами собой обвились вокруг его шеи, и я притянула его к себе еще ближе, отвечая новым поцелуем — уже не таким робким, уже не таким испуганным. Теперь в нем была страсть, та, что так долго копилась внутри, та, что я пыталась заглушить страхами и сомнениями. Но сейчас, в этот момент, я хотела только его. Только это. Только нас. Адам понял меня без слов. Его руки обхватили мои бедра, и он легко, как будто я ничего не весила, поднял меня на руки. Я обвилась вокруг него, не отпуская его губ, пока он нес меня в спальню. Каждое его движение было уверенным, каждому его прикосновению я отвечала дрожью, предвкушением, жаждой. Он аккуратно уложил меня на кровать, нависнув надо мной. Его глаза горели в полумраке комнаты, в них читалось все — и страсть, и нежность, и что-то еще, более глубокое, что нельзя было выразить словами. Его руки скользнули по моим бокам, поднимая футболку, и я приподнялась, позволяя ему снять ее. Мое дыхание сбилось, когда его пальцы коснулись застежки моего бюстгальтера, но он не торопился. Он как будто хотел запомнить каждый момент, каждое прикосновение, каждый мой вздох. — Ты так красива, — прошептал он, его губы скользнули по моей ключице, затем ниже, к груди, пока его пальцы освобождали меня от последней преграды. Я закрыла глаза, когда его рот накрыл мой сосок, а его язык начал медленные, мучительно нежные круги. Мои пальцы впились в его волосы, я едва сдерживала стон, который рвался из груди. Его руки скользнули ниже, расстегивая джинсы, стягивая их вместе с трусиками, и я лежала перед ним совершенно обнаженная, уязвимая, но не испытывая ни капли стыда. Потому что его взгляд… его взгляд говорил мне, что я — самое прекрасное, что он когда-либо видел. Он снял рубашку, и я не могла не коснуться его груди, его мышц, которые напряглись под моими пальцами. Он был совершенен. Его кожа горела под моими прикосновениями, и когда мои пальцы скользнули ниже, к его поясу, он замер, его дыхание стало прерывистым. — Ирэн… — его голос был предупреждением и мольбой одновременно. Я не стала ждать. Мои пальцы расстегнули его джинсы, и он сбросил их в одну секунду, оставаясь передо мной таким же обнаженным, таким же уязвимым, как и я. Я обвела взглядом его тело — от широких плеч до узких бедер, и мое сердце забилось еще быстрее, когда я увидела, как он желает меня. Он навис надо мной, его тело прижалось к моему, кожа к коже, и я почувствовала, какой он твердый и горячий. Его губы снова нашли мои, и теперь в поцелуе не было нежности — только страсть, только голод, только это всепоглощающее желание, которое сводило с ума. Его рука скользнула между моих ног, и я вздрогнула, когда его пальцы нашли самое чувствительное место. Я изогнулась, когда он начал двигаться — медленно, мучительно, доводя меня до безумия. Мои бедра сами собой приподнялись ему навстречу, и я стонала в его губы, мои ногти впивались в его спину, требуя больше, быстрее, сейчас. — Адам, пожалуйста… — мое дыхание сбилось, я едва могла говорить. Я почувствовала, как его дыхание коснулось моего самого интимного места, и мое тело вздрогнуло от предвкушения. Его язык вытянулся, коснувшись меня однажды, дважды, прежде чем он начал длинные, медленные движения, которые заставляли мои мышцы сжиматься от наслаждения. Мои пальцы впились в его волосы, я уже не могла сдерживать стоны, которые рвались из моей груди. Каждое его прикосновение было как искра, зажигающая меня изнутри, и я чувствовала, как приближаюсь к тому самому краю, за которым была только бездна наслаждения. — Адам… — мое дыхание сбилось, я едва могла говорить, но он не останавливался. Его язык двигался быстрее, его пальцы вошли в меня, и я почувствовала, как мое тело начинает дрожать, как волна наслаждения накрывает меня, снося все на своем пути. Я кричала его имя, мои пальцы сжимали его волосы, и он не отстранялся, его губы все еще прижаты ко мне, когда я кончила, мое тело содрогалось от последних спазмов наслаждения. Но он не закончил. Его губы снова нашли мои, его поцелуй был жадным, полным обещаний того, что еще только предстоит. Его тело накрыло меня, его рука скользнула под мою спину, приподнимая меня, и я почувствовала, как он вошел в меня — медленно, осторожно, давая мне время привыкнуть к нему. Но я не хотела медленности. Я хотела его. Всего. Сейчас. Мои ноги обвились вокруг его бедер, и я притянула его ближе, чувствуя, как он наполняет меня, как будто мы становимся одним целым. Он замер на секунду, его лоб уперся в мой, его дыхание было таким же прерывистым, как и мое. — Ты в порядке? — его голос был хриплым от сдерживаемой страсти. — Да, — прошептала я, целуя его. — Не останавливайся. И он послушался. Его движения стали глубже, сильнее, каждый толчок его бедер отправлял меня все выше, все ближе к тому краю, за которым была только бездна наслаждения. Мои руки скользили по его спине, мои ногти впивались в его кожу, а мои стоны смешивались с его тяжелым дыханием. Каждый его вздох, каждый его поцелуй, каждое прикосновение — все это доводило меня до безумия. — Ирэн… я… — его голос сорвался, и я почувствовала, как его тело напряглось, как он ускоряет темп, как будто боится потерять контроль. — Я с тобой, — прошептала я, целуя его шею, его плечо, его губы. — Всегда. И тогда он потерял контроль. Его поцелуй стал жадным, его руки сжали мои бедра, и я почувствовала, как волна наслаждения накрывает меня, снося все на своем пути. Я кричала его имя, мои пальцы впились в его плечи, и он отвечал мне тем же — его тело дрожало, его дыхание сбилось, и он с грохотом обрушился на меня, его губы нашли мои в последнем, нежном поцелуе. Мы лежали так долго, его тело все еще прижато к моему, его сердце билось в унисон с моим. Его пальцы нежно гладили мои волосы, мою спину, будто он боялся, что я снова исчезну, растаю, как мираж. — Я люблю тебя, — прошептал он, его губы коснулись моего виска. — Настоящую. Такую, какая ты есть. Я улыбнулась, прижимаясь к нему. В этот момент я поверила. Потому что это было настоящим. Он был настоящим. И я никогда больше не отпущу его.

***

Ванна была наполнена почти до краев горячей водой, над которой возвышались пушистые облака розовой пены. Адам уже лежал в ней, его мощное тело полупогружено в воду, а голова откинута на край ванны. Он закрыл глаза, расслабленно улыбаясь, когда я, все еще немного смущаясь, осторожно ступила в воду. Мои пальцы ног коснулись его ног, и он сразу же протянул руку, помогая мне улечься на него. Я устроилась между его ног, спиной прижимаясь к его груди, а головой укладываясь на его плечо. Его руки обняли меня, одна из них нежно гладила мой живот под водой, а другая лежала на моем бедре. — Я очень счастлива, — сказала я с довольной улыбкой, чувствуя, как его сердце бьется у меня под ухом. Мне теперь казалось, что я никогда не смогу насытиться моим принцем. Дай мне возможность и я бы вечность провела в постели с ним, наслаждаясь друг другом. Конечно на самом деле это быстро надоест, но сейчас мое тело считало иначе. Адам фыркнул, его губы коснулись моего виска. — Только попробуй снова сделать себе больно, как обычно, и я тебя выпорю, — сказал он, но в его голосе не было угрозы, только нежная забота. Я хихикнула, приподняв голову. — Звучит заманчиво, — поддразнила я, и он усмехнулся, слегка ущипнув меня за бок. — Я серьезно, Ирэн, — сказал он, но его глаза сияли от смеха. — Я знаю, — ответила я, обнимая его руку, лежащую на моем животе. — Обещаю больше не калечить себя. Его пальцы нежно провели по моей руке, а затем он поцеловал меня в макушку. — Хорошая девочка, — прошептал он. Я улыбнулась, чувствуя, как его губы касаются моих волос. — А чего бы ты хотел, Адам? — спросила я, оборачиваясь к нему. — Если бы мог получить что угодно. Он пожал плечами, его взгляд стал задумчивым. — Я хочу, чтобы ты была счастлива, Ирэн. Это все, что мне нужно. Я нахмурилась. — Нет, я спрашиваю, чего бы ты хотел. Для себя. Он задумался на мгновение, его пальцы продолжали нежно гладить мою кожу под водой. — Хм, — сказал он наконец. — Я бы хотел, чтобы ты все-таки подружилась с Ральфом. Я вздохнула, надеясь услышать что-то другое, но кивнула. — Хорошо. Завтра сходим к нему вместе. Адам прижал меня к себе, его губы нашли мои в нежном поцелуе. — Спасибо, — прошептал он. Я усмехнулась, обнимая его. — Но тебе придется это отработать, — сказала я ехидно. Он рассмеялся, его руки скользнули по моему телу, обнимая меня крепче. — С удовольствием, — ответил он, и его пальцы начали медленно, настойчиво скользить по моей коже под водой, вызывая у меня мурашки. Его губы нашли мою шею, и он начал целовать ее, его зубы слегка прикусывали мою кожу, а язык проводил горячие линии от ключицы до мочки уха. Я задрожала, чувствуя, как его рука скользит ниже, к моему животу, а затем еще ниже, его пальцы нашли то самое место, заставляя меня вздохнуть. — Адам, мы же опять… — прошептала я, мое дыхание сбилось. — Тише, — ответил он, его голос был низким и хриплым. Его пальцы начали двигаться, медленные, уверенные круги, которые заставляли меня извиваться в его объятиях. Я откинула голову на его плечо, мои глаза закрылись, когда его другая рука накрыла мою грудь, его пальцы нежно сжали мой сосок, заставляя меня стонать. Вода вокруг нас колыхалась от наших движений, пена прилипала к нашей коже, но мы не обращали на это внимания. Его губы нашли мои, и мы поцеловались, наш поцелуй был глубоким, жадным, полным обещаний того, что еще только предстоит. Его пальцы продолжали свои мучительно медленные движения, доводя меня до безумия, и я почувствовала, как мое тело начинает дрожать, как волна наслаждения накрывает меня. Я шептала его имя, мои пальцы впились в его руку, и он не останавливался, его губы все еще прижаты к моим, когда я кончила, мое тело содрогалось от последних спазмов наслаждения. Но он не закончил. Его рука скользнула выше, обнимая меня, и он перевернул меня лицом к себе, его глаза горели страстью. — Моя очередь, — прошептал он, и его губы снова нашли мои в жадном поцелуе. Я обвилась вокруг него, мои ноги обхватили его бедра, и я почувствовала, как он твердый и горячий. Его руки сжали мои бедра, и он приподнял меня, его тело вошло в меня одним уверенным движением. Я закричала в его губы, мои ногти впились в его спину, когда он начал двигаться, каждый его толчок отправлял меня все выше, все ближе к тому краю, за которым была только бездна наслаждения. Вода плескалась вокруг нас, переливаясь через край ванны, пена прилипала к нашей коже, но мы не обращали на это внимания. Его губы были прижаты к моим, его дыхание было таким же прерывистым, как и мое. Каждое его движение было уверенным, каждое прикосновение было нежным, но страстным. И когда он кончил, его тело содрогнулось, его губы нашли мои в последнем, страстном поцелуе, который казался вечностью. Мы лежали в ванне еще долго, его тело все еще прижато к моему, его сердце билось в унисон с моим. Его пальцы нежно гладили мои волосы, мою спину. И я знала, что никогда больше не отпущу его. Потому что это было настоящим. Он был настоящим. И я хотела, чтобы эти моменты длились вечно.