Моя ненавистная любовь

Так, Стоунверд, соберись. Ты сама бросила ему этот вызов, и теперь пути назад нет. Если этот очкастый герой думает, что я просто приду и буду краснеть, он сильно ошибается. Сегодня я буду той, кто диктует правила. Сегодня я буду его персональным кошмаром... или самой сладкой пыткой. Я заперлась в ванной старост, наколдовав на дверь парочку запирающих заклинаний, чтобы даже Гермиона не смогла войти. Мне нужно было время. Много времени. Первым делом — ноги. Я тщательно, почти медитативно скользила бритвой по коже, добиваясь идеальной гладкости. Каждое движение сопровождалось мыслью о том, как его руки будут касаться этих самых ног сегодня вечером. А потом... «то самое место». Я закусила губу, чувствуя, как по телу пробегает дрожь. Я сделала всё идеально. Чисто. Так, чтобы ничто не мешало ему... Боже, о чем я думаю?! Тихо, спокойно. Ты просто готовишься к битве. К интимной, жаркой битве Я вышла из душа, и кожа буквально сияла. Я нанесла лосьон с ароматом ванили и мускуса — этот запах всегда сводил парней с ума, а Гарри и подавно. Достала ту самую красную помаду, которой утром раскрасила его лицо, и на этот раз накрасила губы так, чтобы они выглядели вызывающе влажными и яркими. Надела ту самую джинсовую юбку, но под неё — только тончайшее черное кружево. Сверху — его белую рубашку, но завязала её узлом под грудью, оставив живот открытым и расстегнув на одну пуговицу больше, чем позволяли приличия. Я посмотрела на себя в зеркало. Взгляд — дерзкий, губы — алые, кожа — шелковая. — Ну что, Поттер... — прошептала я своему отражению, поправляя выбившийся локон. — Посмотрим, как ты запоешь, когда увидишь свой «приз». Ты хотел мести? Ты её получишь. Я вышла из ванной, чувствуя невероятную легкость в теле и странную, почти пугающую уверенность. Мои ноги были идеально гладкими, я пахла как грех, и в моем кармане лежала палочка, которая мне сегодня вряд ли понадобится. Потому что моим главным оружием сегодня будет совсем другое. В Выручай-комнате царил полумрак, разбавленный лишь мягким, медовым свечением нескольких свечей, парящих под потолком. Воздух был пропитан ароматом сандала и той самой ванили, которой пахла моя кожа. Откуда-то из теней доносилась тихая, тягучая мелодия — скрипка и виолончель сплетались в чем-то настолько чувственном, что сердце само начинало биться в такт. Гарри стоял в центре комнаты, и я видела, как он сглотнул, когда я медленно вышла из тени. Его взгляд прошелся по моим голым ногам, задержался на алых губах и замер на расстегнутой пуговице его же рубашки. — Элли… — выдохнул он, и я услышала в его голосе ту самую хрипотцу, которую так ждала. — Тш-ш-ш, — я приложила палец к своим губам и начала медленно обходить его кругом, едва касаясь кончиками пальцев его плеч. — Сегодня ты — мой пленник, Поттер. Помнишь правила? Никаких рук. Я прижалась к нему со спины, чувствуя, как его тело мгновенно напряглось. Я начала медленно покрывать его шею поцелуями, оставляя влажные следы ярко-красной помады прямо под челюстью. Гарри издал тихий, сдавленный стон, и этот звук заставил меня торжествующе улыбнуться ему в кожу. Ты хотел видеть меня слабой? Теперь посмотри, как я заставлю тебя умолять. Я перешла к его уху, слегка прикусив мочку, и почувствовала, как он непроизвольно выгнулся навстречу. Мои руки скользнули по его груди, очерчивая мышцы, но я не заходила дальше, дразня его каждым мимолетным касанием. — Лисеночек… — прошептал он, задыхаясь. — Прекрати… не искушай меня так. Я сейчас просто с ума сойду. Это нечестно. Я обошла его и встала лицом к лицу, заглядывая в его потемневшие от желания зеленые глаза. Я провела ладонью по его щеке, оставляя на ней мазок красной помады. — А то что, Поттер? — спросила я, наклоняя голову набок. — Что ты сделаешь, если я не перестану? Наложишь на меня заклятие? Гарри нашел в себе силы насмешливо ухмыльнуться, хотя его дыхание было рваным, а взгляд выдавал его с головой. — Иначе… — он сделал паузу, и его глаза опасно блеснули, — иначе я обижусь, Элли. И поверь, моя обида тебе очень не понравится. Я ведь могу и передумать насчет «никаких рук». Я рассмеялась — тихо и провокационно, — придвигаясь к нему еще ближе, так что наши губы почти соприкоснулись. — Обижайся, — выдохнула я. "Обидится" он. Как страшно! Я едва сдерживала торжествующий смех, продолжая медленно водить пальчиком по его ключице. Я чувствовала, как его сердце колотится под моими ладонями, как от него исходит почти физический жар. Я победила. Но Гарри вдруг перестал пытаться вырваться или касаться меня. Он замер, расправил плечи и посмотрел на меня с такой странной, тягучей ухмылкой, что мой победный настрой на секунду споткнулся. — Хорошо, — его голос стал неприлично низким, вибрирующим. — Хочешь играть в госпожу? Играй. Только учти одну деталь... Он подался вперед, почти касаясь своими губами моего уха, но не целуя. Просто обжигая дыханием. — Пока ты тут строишь из себя коварную соблазнительницу, — прошептал он, и я почувствовала, как по спине пробежал целый табун мурашек, — я сижу и вспоминаю, как ты вчера вскрикивала, когда я спускался поцелуями к твоим бедрам. Помнишь этот звук? Такой тонкий, сорванный... Ты ведь сейчас так стараешься быть сильной, а сама уже вся дрожишь под моей рубашкой. Я замерла. Мои пальцы, которые только что дерзко гуляли по его груди, безвольно остановились. Черт... Что он творит?! Это не по сценарию! Это я должна была его смущать! — Знаешь, что я сделаю, когда ты закончишь свой спектакль? — продолжал Гарри, и я готова была поклясться, что слышу его торжествующую улыбку. — Я заставлю тебя надеть эту прозрачную блузку снова. Но на этот раз я не отвернусь. Я буду смотреть, как ты краснеешь, пока мои руки будут изучать каждую складочку твоего тела. Ты ведь этого хочешь, правда? Чтобы я перестал быть "хорошим мальчиком" и взял то, что принадлежит мне по праву? — П-поттер... — я попыталась отстраниться, чувствуя, как уверенность утекает сквозь пальцы, но его слова действовали на меня сильнее любого приворота. — Замолчи! Ты не имеешь права... — О, я имею право на всё, что ты мне пообещала в своей записке, — он чуть склонил голову, глядя на мои алые губы. — Так что продолжай, милая. Целуй меня. Соблазняй. Но помни: за каждое твоё движение я потом спрошу с тебя вдвойне. На кровати. Без правил. Я стояла перед ним, тяжело дыша, и понимала, что мой план по «унижению» Гарри с треском провалился. Теперь уже я не знала, куда деть руки, а внизу живота начал разгораться такой пожар, что мне самой захотелось сорвать с него эту рубашку и... Я резко отстранилась и скрестила руки на груди, стараясь, чтобы мой взгляд был максимально властным, несмотря на пылающие щёки. — Хватит болтать, Поттер! — прикрикнула я, кивнув на расстёгнутый ворот его рубашки. — Раздевайся. Это приказ, а не предложение. Мы здесь ради твоей «казни», забыл? Гарри замер, глядя на меня с этой своей невыносимо насмешливой ухмылкой, в которой так и читалось: «Ну-ну, попробуй, справься со мной». — И что, — он вскинул бровь, не двигаясь с места, — ты правда думаешь, что я вот так просто возьму и всё сниму? А ты? — Ещё чего! — я фыркнула и демонстративно задрала нос. — Губу закатай, Гарри Джеймс Поттер. Смотреть я буду ровно столько, сколько сочту нужным для твоего окончательного смущения. — Ой, да ладно тебе, Лисенок, — он сделал шаг вперёд, и в его глазах снова зажглись те самые опасные чертики. — Я всё равно вчера уже видел твою нижнюю часть. Такое уже не забудешь, даже если очень захочется. Так что скрытность — это не твой конек. Я почувствовала, как внутри всё вспыхнуло от этого воспоминания. Наглец! — Ах так?! — я ткнула его пальцем в грудь. — Ну тогда знай: верхнюю часть ты сегодня не получишь ни при каких условиях! Можешь даже не мечтать. Сегодня я в твоей рубашке, застёгнутой на все пуговицы, и она останется на мне до самого рассвета! Гарри мгновенно изменился в лице. Его торжествующая мина сменилась уморительно обиженной гримасой. Он забавно надул губы и свёл брови к переносице, выглядя как большой расстроенный ребёнок, которому только что запретили трогать любимую игрушку. — Это нечестно, — буркнул он, действительно напоминая того самого «надутого оленя». — Сначала соблазняешь, целуешь шею, а потом — «верхнюю часть не получишь»? Элли, ты просто жестокий человек. Ха ха! Вот так-то лучше. Теперь ты у меня на крючке. Видеть, как Герой Британии дуется из-за застёгнутой рубашки — это лучшее вознаграждение за все мои сегодняшние старания в ванной Я смотрела на него, скрестив руки на груди, и едва сдерживала торжествующую улыбку. Поттер выглядел как кот, зажатый в угол, но всё еще пытающийся торговаться. — Ладно, — Гарри вдруг хитро прищурился, и в его глазах заплясали опасные искорки. — Давай так: я снимаю всё, вещь за вещью. Но за каждый мой предмет одежды ты расстёгиваешь на себе хотя бы одну пуговицу. Идёт? Я картинно вскинула бровь и окинула его оценивающим взглядом. — И не мечтай, Гарри Джеймс Поттер! — я гордо вскинула подбородок. — Губу закатай. Смотреть на тебя я буду с огромным удовольствием, но моя рубашка — то есть твоя, которая на мне — застёгнута до самого подбородка. Гарри мгновенно сдулся. — Это нечестно, — буркнул он, и я чуть не прыснула от смеха. — Казнь есть казнь, — отрезала я, наслаждаясь моментом. Но я недооценила его гриффиндорскую изворотливость. Гарри вдруг фыркнул, запустил руку в карман и выудил свою серебристую Мантию-невидимку. — Ах так? — он обиженно шмыгнул носом. — Ну и ладно. Раз ты такая вредная, то и смотреть тут не на что. Чао! Всплеск ткани — и он просто исчез. Растворился в воздухе прямо передо мной. Тишина в Выручай-комнате стала оглушительной, только свечи едва слышно потрескивали. Что? Он что, серьезно?! Просто взял и исчез? Вот же... олень! Гарри Поттер, вернись сейчас же! Я тут стою вся такая красивая, в его рубашке, со свежим маникюром, а он решил поиграть в прятки? Я сделала пару неуверенных шагов вперед, пытаясь нащупать его в пустоте. — Гарри? — позвала я, и мой голос прозвучал куда более жалобно, чем мне хотелось бы. — Гарри, это не смешно! Поттер, вернись сейчас же! Ответа не было. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Неужели он правда ушел? — Гарри... котик... — я сложила ладошки у груди и сделала самое жалобное лицо, на которое была способна, глядя в пустоту. — Ну вернись, пожалуйста. Я же просто пошутила. Ну какой ты вредный... Ты что, правда бросишь меня одну? Я замерла, прислушиваясь к каждому шороху. Где-то совсем рядом я уловила едва заметное дыхание. Ага! Попался. Сидит где-то под своей тряпкой и радуется. Ну погоди, я тебя сейчас так выманю, что сам мантию отбросишь... — Ну, Гарри… — я сделала еще один шаг, нарочно чуть пошатнувшись на своих каблуках. — Я ведь могу и обидеться. И тогда завтрак ты будешь проводить в гордом одиночестве, поедая свои оладьи в компании Рона… И тут я это услышала. Совсем рядом, буквально в паре шагов от моей левой руки, раздался короткий, приглушенный смешок. Он пытался сдержаться, честно пытался, но мой комментарий про оладьи и Рона пробил его оборону. Ага! Попался, очкастый партизан! Думал, я тебя не вычислю по твоему фирменному фырканью? Я резко обернулась на звук, но перед глазами по-прежнему была только пустота. Однако смех стал громче — Гарри явно не выдержал того, как глупо я выглядела, пытаясь «поймать» воздух. — Ха-ха, очень смешно, Поттер! — я уперла руки в бока, глядя примерно в ту область, откуда доносились звуки. — Я слышу, как ты там злорадствуешь под своей серебристой тряпкой! Выходи сейчас же, или я наколдую на это место дождь из липкого сиропа, и ты приклеишься к полу навсегда! — Не наколдуешь, — раздался его голос, уже совсем открытый и веселый, хотя мантию он так и не снял. — Ты же без палочки, Лисенок. Ты её на тумбочке оставила, когда «красоту наводила». — Зато у меня есть руки! — выкрикнула я и, недолго думая, просто прыгнула вперед, растопырив ладони. Я врезалась во что-то твердое, горячее и очень осязаемое. Ткань мантии была скользкой и прохладной, но под ней я почувствовала рельеф его груди и плеч. Мы оба не удержали равновесия и повалились на ковер. Ой… Кажется, я его поймала. Буквально. Я лежала сверху на невидимом Гарри, чувствуя, как он подо мной сотрясается от хохота. — Попался! — я начала лихорадочно шарить руками, пытаясь найти край мантии. — Снимай это немедленно! Это нечестная магия! — Сама виновата, — пробормотал он где-то под моими коленями. — Кто же знал, что ты такая хищница? Я наконец нащупала край ткани и сдернула её. Гарри лежал под мантией, растрепанный, с красным лицом от смеха и нежности. Его очки съехали набок, а взгляд был таким… таким теплым, что у меня снова перехватило дыхание. Я победно восседала на его животе, сжимая в руках отвоеванную мантию, и смотрела сверху вниз на этого поверженного героя. Гарри лежал на ковре, раскинув руки, его очки окончательно съехали на кончик носа, а на губах играла та самая мягкая, побитая ухмылка, которая всегда заставляла моё сердце таять. Ну вот. Стоунверд снова на вершине, в буквальном смысле. Посмотри на него — Герой магического мира, победитель василисков и темных лордов, а валяется у моих ног, одоленный одной щекоткой и прыжком. И, боже... какой же он сейчас домашний. Эти его растрепанные волосы, этот блеск в зеленых глазах... Кажется, я могу смотреть на него так вечно — Ну что, Поттер? — я дерзко вскинула подбородок, поправляя воротник его рубашки, который опасно сполз с моего плеча. — Кто сдался? Гарри глубоко выдохнул, его грудная клетка мерно поднималась и опускалась под моими ладонями. Он не пытался меня скинуть или перекатиться. Наоборот, он просто расслабился, принимая своё поражение со всем гриффиндорским благородством. — Ладно, Лисенок... — прошептал он, и я почувствовала вибрацию его голоса всем телом. — Ты победила. Я сдаюсь на милость победительницы. Делай со мной что хочешь. Я официально твой военный трофей. Он закрыл глаза, подставляя лицо под свет свечей, и на его лице было такое безграничное доверие, что у меня перехватило дыхание. Вся моя жажда «наказания» и власти внезапно сменилась такой волной нежности, что захотелось просто прижаться к нему и никогда не отпускать. Победила... Я всегда побеждаю, потому что он позволяет мне это. Потому что он любит меня настолько, что готов проиграть любую битву, лишь бы я улыбалась. Мой Гарри. Мой единственный... Я медленно наклонилась, позволяя своим волосам коснуться его щек, и прошептала ему прямо в губы: — Раз ты сдался, то твое первое задание в качестве трофея — обнять меня так крепко, чтобы я забыла, что за этой дверью существует кто-то еще. Гарри тут же обвил руками мою талию, притягивая к себе, и мы просто замерли на этом мягком ковре в тишине Выручай-комнаты. Гарри смотрел на меня снизу вверх, и в его взгляде больше не было насмешки — только томительное, горячее ожидание. — Знаешь... — его голос стал совсем тихим, вибрирующим где-то у меня в животе. — Раз уж я официально твой «трофей» и сдался без боя... Ты ведь помнишь, что обещала в той записке на ЗОТИ? Что будешь делать со мной всё, что захочешь? Я всё еще жду. И, честно говоря, я уже на пределе. Я почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд. Его ладони чуть сжались на моей талии, притягивая меня плотнее к его паху, и я отчетливо ощутила, насколько он... готов. — О-о... — накрутила прядь волос на палец, глядя на его припухшие после поцелуев губы. — Так ты хочешь, чтобы я исполнила свои угрозы? И что же именно Гарри хочет, чтобы я с ним сделала? Я наклонилась ниже, так что кончик моего носа коснулся его, и прошептала почти в самые губы: — Говори, Поттер. О чем ты мечтал весь день, пока сверлил меня взглядом на уроках? Чего ты хочешь прямо сейчас? Господи, я сама сейчас сгорю! Я вижу, как у него темнеют глаза, как он сглатывает, глядя на мой расстегнутый воротник. Я хочу знать его самые потаенные желания. Хочу, чтобы он перестал быть "героем" и стал просто моим... до конца. Гарри глубоко вздохнул, и я увидела, как его костяшки побелели, когда он вцепился в ковер. — Я хочу... — он замолчал на секунду, подбирая слова. — Я хочу, чтобы ты перестала меня дразнить и наконец-то позволила мне почувствовать твою кожу без этой рубашки. Я хочу, чтобы ты сидела вот так, на мне, и я мог видеть, как ты... как ты меняешься, когда я касаюсь тебя. И я хочу... боже, Элли, я хочу попробовать тебя на вкус еще раз, но так, чтобы ты не могла убежать в ванную. Ну вот и всё. Точка невозврата. Я вижу, как он замер, почти не дыша, когда мои пальцы коснулись верхней пуговицы. Его взгляд… боже, этот взгляд Ловца, который наконец-то дождался своего золотого снитча. Я чувствую, как его руки на моих бедрах подрагивают, и это осознание моей власти над ним пьянит сильнее любого огневиски. Ты хотел этого, Гарри? Ты хотел увидеть, что скрывается за этой тканью? Смотри. Смотри и запоминай. Я начала расстегивать пуговицы. Медленно. Мучительно медленно. Одна за другой. Тихий звук расходящейся ткани в тишине комнаты казался оглушительным. Первая… Вторая… Я вижу, как его кадык дергается, когда он сглатывает. Третья… Когда последняя пуговица поддалась, я медленно развела края рубашки, позволяя ей соскользнуть с моих плеч. Я осталась перед ним в одном только кружевном лифчике. Я видела, как Гарри буквально задохнулся. Его глаза расширились, а зрачки затопили всю радужку, превращая его взгляд в два черных, бездонных омута. — Элли… — сорвалось с его губ, и это было похоже не на имя, а на молитву. Я сидела верхом на его бедрах, чувствуя себя невероятно красивой и… сильной. Я наклонилась ниже, позволяя ему рассмотреть каждую деталь: изгиб шеи, ложбинку, биение жилки у ключицы. — Ну что, Поттер? — прошептала я, и мои волосы щекоткой прошлись по его груди. — Нравится твой «трофей»? Ты всё еще хочешь… пробовать меня на вкус? Или твой дар речи окончательно покинул тебя? Я медленно взяла его горячие ладони и сама положила их себе на талию, чувствуя, как его кожа обжигает мою. Я видела, как он борется с желанием сорвать с меня оставшееся кружево, и мне это безумно нравилось. Он мой. Весь. С потрохами. И сейчас я позволю ему делать всё, о чем он мечтал весь этот бесконечный день Я сидела на нем сверху, чувствуя себя настоящей королевой положения. Гарри лежал подо мной абсолютно притихший, его дыхание было таким тяжелым, что я ощущала каждый его вдох своей кожей. Когда я расстегнула последнюю пуговицу и рубашка сползла с моих плеч, оставив меня в одном кружевном белье, он, кажется, вообще забыл, как дышать. О боже, этот взгляд... Он смотрит на меня так, будто я — самое прекрасное, что он видел в жизни. Никакой похоти, только чистое, искреннее обожание. У меня самой мурашки по телу, и сердце колотится так, что, наверное, он слышит его через свои колени. Я видела, как он медленно поднял руки. Его пальцы едва касались моих ребер, боясь сжать сильнее, а губы… о боже, его губы начали свой путь по моему животу. Он целовал меня так нежно, так благоговейно, поднимаясь выше к ложбинке груди. Я не выдержала и тихо, чуть застонала, чувствуя, как внутри всё плавится от его близости. Но я знала — если мы продолжим, я окончательно потеряю голову. А мне хотелось оставить этот «десерт» на потом, чтобы он еще немного помучился. — М-м-м... Гарри... — я выдохнула его имя, зарываясь пальцами в его вечно растрепанные волосы. — Хватит, Поттер. Пора спатушки. Он замер. Гарри медленно поднял голову, и я чуть не расплакалась от того, какие у него красивые глаза в этом полумраке — огромные, зеленые и такие... потерянные. Я мягко, но уверенно начала надавливать ему на плечи, укладывая его обратно на подушки. — Эй! — он забавно нахмурился, его брови смешно съехались к переносице, и он попытался поймать мою руку. — Лисенок, ну какое «спать»? Я хочу еще! Я вообще-то планировал сделать тебе очень, очень приятно... Ты же помнишь, что я обещал? Я не смогла сдержать хихиканья, натягивая на него теплое одеяло и буквально запеленывая его, как ребенка. — Ты мне уже делаешь приятно, Гарри. Тем, что ты здесь и такой... послушный котик, — я подмигнула ему, устраиваясь рядом и прижимаясь к его горячему боку. — А теперь — закрывай глазки. Время-то уже совсем не детское. — Это возмутительно! — Гарри театрально возмутился, хотя я видела, что он уже не может скрыть сонную улыбку. — Между прочим, Стоунверд, я старше тебя! Я взрослый мужчина, а ты со мной как с первокурсником! Я приподнялась и чмокнула его в кончик носа, окончательно прерывая его протесты. — Вот именно, «дедушка» Гарри. Старичкам вредно бодрствовать по ночам. Спи давай, а то завтра на уроках будешь носом клевать. Какой же он милый, когда возмущается. Старше он... Ну-ну. Спи, мой герой. Завтра нас ждет новый день, и я уверена, ты найдешь способ доказать свою "взрослость". А пока... пока я просто хочу послушать, как ты сопишь мне в плечо *** Проснулась от странного, тягучего ощущения тепла, которое медленно разливалось по всему телу. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы Выручай-комнаты, но глаза открывать не хотелось — было слишком уютно. Гарри лежал рядом, и его дыхание, ставшее за ночь таким родным, щекотало кожу на плече. Поттер зашевелился, и я почувствовала, как одеяло медленно сползает вниз. Подумала, что этот соня просто ворочается, но уже через секунду поняла: «дедушка» Гарри проснулся гораздо раньше и явно не собирался следовать моему вчерашнему совету про «детское время». Его ладонь, горячая и уверенная, легла на моё бедро, а губы коснулись шеи — там, где он вчера оставил столько меток — Доброе утро, Лисеночек, — прохрипел он прямо в ухо, и от этого звука по спине пробежал целый табун мурашек. — Помнишь, ты вчера сказала, что мне пора спать? Так вот, я выспался. И я чертовски голоден. Гарри не стал ждать ответа. Он перехватил инициативу так быстро, что перехватило дыхание. Его поцелуи становились всё настойчивее, спускаясь от челюсти к ключицам. Рука Поттера скользнула выше, задирая край его же рубашки, в которой я спала. О Мерлин… Он что, серьезно?! Этот олень решил на завтрак отведать меня? Его пальцы… они движутся так смело, будто он всю ночь репетировал это в своих снах. И, честно говоря, сопротивляться нет ни сил, ни желания. Вчерашняя игра в «госпожу» закончилась, и теперь этот гриффиндорец пришел забирать свои долги с процентами — Гарри… — выдохнула, когда его зубы коснулись мочки уха. — Мы же опоздаем… Гермиона нас… ммм… — Плевать на Гермиону, — пробормотал он, окончательно нависая сверху. — Плевать на завтрак в Большом зале. У меня тут меню гораздо интереснее. Поттер заглянул в глаза, и в этом изумрудном взгляде было столько чистого, нескрываемого желания, что всё красноречие мгновенно испарилось. Он медленно потянул за воротник рубашки, обнажая плечо. Его губы накрыли мои, заглушая тихий стон, а ладонь нашла тот самый путь под одеялом, который он так долго искал вчера. Ну всё, Стоунверд, доигралась. Этот «котик» превратился в настоящего хищника, и, кажется, сегодня мне не спастись никакими шуточками Тепло его тела под одеялом ощущалось как кокон, из которого не хотелось выбираться. Но стоило только расслабиться, как этот невозможный очкарик решил сменить тактику. Вместо того чтобы просто обнимать, Гарри с каким-то заговорщицким видом нырнул с головой под тяжелую ткань, превращая наше убежище в маленькую палатку. — Поттер, ты что там делаешь?! — воскликнула, пытаясь сквозь темноту одеяла разобрать его силуэт. Ответа не последовало, но через секунду по ногам пробежал ток. Почувствовала, как его горячие ладони уверенно поползли вверх, бесцеремонно задирая края моей юбки. Он двигался медленно, будто намеренно растягивая каждое мгновение, и это ожидание убивало сильнее, чем любая дуэль. О Мерлин… Он серьезно? Прямо сейчас? Под одеялом? Я чувствую его дыхание на своей коже, и это так… так неприлично и так правильно одновременно. Руки Гарри добрались до цели, и когда его губы коснулись внутренней стороны бедра, из груди вырвался звук, который меньше всего походил на протест. — Гарри… — прошептала в пустоту комнаты, сжимая в кулаках простыни. Этот наглец явно решил исполнить всё, о чем мечтал в Хогсмиде. Ощутила, как он аккуратно избавил меня от последней преграды. А потом… о господи… Его язык коснулся меня — там, где еще мгновение назад было просто томительное ожидание. Это было как вспышка «Люмоса» в полной темноте. Резко, ослепительно и невыносимо сладко. Он это делает! Он действительно это делает! Мой скромный Гарри, мой герой… он сейчас там, внизу, и он… боже… у меня сейчас просто искры из глаз посыпались. Каждое его движение, каждый влажный мазок языка заставляет выгибаться дугой. Я больше не соображаю, кто я и где мы. Есть только этот жар под одеялом и его губы, которые знают меня лучше, чем я сама. Пальцы непроизвольно впились в его плечи через ткань одеяла, пытаясь то ли притянуть ближе, то ли просто найти точку опоры в этом хаосе удовольствия. Слышала свои собственные стоны, которые в тишине Выручай-комнаты казались оглушительными, но остановиться было невозможно О боги… Мерлин… Я сейчас просто расплавлюсь. Сознание уплывает куда-то в сторону Астрономической башни, оставляя только это невероятное, обжигающее ощущение внизу. Его язык творит что-то запредельное. Я чувствую каждый влажный мазок, каждое движение, и внутри меня всё натягивается, как струна, готовая вот-вот лопнуть от невыносимого наслаждения. Пальцы судорожно сжимают одеяло, а из горла вырываются звуки, которые я уже не могу контролировать. Но в тот самый момент, когда мир готов был взорваться миллионами искр, в комнате раздался звонкий хлопок, и радостный, пронзительный голос заставил моё сердце уйти в пятки. — Гарри Поттер и Элли должны подкрепиться! Добби принес самый лучший завтрак из кухни! Нет! Только не сейчас! Добби! Уходи! Пожалуйста, провалитесь все сквозь землю! Я застыла, едва дыша. Гарри под одеялом тоже замер на долю секунды, но… этот придурок! Вместо того чтобы спрятаться и затаиться, я почувствовала, как он снова коснулся меня языком — медленно, дразняще, прямо в тот момент, когда домовик начал расставлять тарелки на столике рядом с кроватью. — О… Добби… — выдавила я, пытаясь придать голосу хоть какую-то твердость, хотя он дрожал и срывался на каждом слове. — Это… это очень мило с твоей стороны. С-спасибо. Я почувствовала, как Гарри там, внизу, буквально вибрирует от беззвучного смеха. Он ухмылялся прямо мне туда, обжигая горячим дыханием самую чувствительную точку, и продолжал свои неспешные, пыточные ласки. — Мисс Стоунверд плохо? — озабоченно спросил Добби, и я услышала, как он подошел ближе к кровати. — Мисс так тяжело дышит и краснеет! Добби должен позвать мадам Помфри? — Нет! — почти выкрикнула я, непроизвольно выгибаясь, когда Гарри сделал особенно наглый мазок языком. — Не надо… Добби… Просто… просто оставь поднос и иди. Мы… мы сейчас спустимся. Я чувствовала, как этот гад под одеялом забавляется моим положением. Это была самая сладкая и самая ужасная пытка в моей жизни. Я должна была вежливо отвечать эльфу, пока его лучший друг буквально доводил меня до безумия своими губами. — Как пожелает мисс! Кушайте оладушки, пока горячие! — Добби еще раз поклонился и исчез с тихим хлопком. Как только звук затих, я сорвала с нас одеяло. Гарри вынырнул оттуда — растрепанный, с сияющими глазами и этой своей невыносимо довольной рожей. — Ты… ты… — я замахнулась на него подушкой, задыхаясь от возбуждения и возмущения. — Ты придурок, Поттер! Ты хоть понимаешь, что он мог нас увидеть?! Тебе это доставляет удовольствие, да? Мучить меня на глазах у домовика? Гарри только рассмеялся, перехватывая подушку и притягивая меня к себе. — Тебе ведь понравилось, Лисенок, — прошептал он — Признайся, это было… незабываемо. Я закатила глаза. Ну и придурок — Прости, Лисенок, — шептал Гарри, прижимаясь губами к моим запястьям. — Я просто не смог удержаться. Ты так мило пыталась быть вежливой с Добби, пока я… ну, ты поняла. Я придурок, я знаю. Я картинно закатила глаза, стараясь не выдать улыбку. — «Придурок» — это слишком мягко сказано, Поттер. Ты — ходячая катастрофа. Я попыталась принять более-менее приличный вид и потянулась к подносу, чтобы взять оладушек. Прохладный воздух комнаты коснулся кожи, и тут до меня дошло. О Мерлин… Куда этот озабоченный олень дел моё бельё?! Он же его просто… просто отшвырнул куда-то в темноту, пока нырял под одеяло! Я начала лихорадочно озираться по сторонам, пытаясь вычислить местоположение своего белья среди вороха подушек и мантий на полу. — Гарри, — я прищурилась, глядя на его виноватую физиономию. — А не хочешь ли ты мне сказать, где сейчас находится моя… нижняя часть гардероба? Ты её куда забросил, инженер ты хренов? Гарри на секунду замер, а потом его взгляд медленно переместился куда-то под кровать. Он неловко почесал затылок, и на его щеках снова проступил очаровательный румянец — Э-э… кажется, они где-то в районе тумбочки. Или… или полетели в сторону камина. Я не очень целился, когда… ну, когда был занят делом. Я просто прикрыла глаза рукой, тяжело вздыхая. — Ты неисправим. Я сижу тут, ем оладушки в твоей рубашке на голое тело, а моё бельё валяется где-то в пыли. И ты еще просишь прощения? — Я всё исправлю! — он тут же подорвался с места, готовый ползти на четвереньках искать улики нашего утреннего «преступления». Ну вот как на него злиться? Сидит, жует оладушек, ищет мои трусы под кроватью и при этом смотрит на меня так, будто я — его персональное божество. Ладно, Поттер. Ешь. Но за "потерянное имущество" ты мне еще ответишь Гарри с победным видом вынырнул из-под кровати, сжимая в руке тонкую полоску кружева. Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул такой чертовский азарт, что я невольно напряглась. И тут... Мерлин, я не поверила своим глазам! Этот придурок, ни секунды не колеблясь, просто запихнул моё бельё себе в рот, закусив ткань зубами, и расплылся в самой наглой, придурковатой улыбке, на которую только способен человек с набитым ртом. — Гарри! Фу-у-у! — я сморщилась так, будто съела лимон целиком. — Что ты творишь?! Выплюни немедленно! Это же... это же не гигиенично, в конце концов! Господи, Поттер, ты совсем одичал за эту ночь? — М-м-м-м! — промычал он, не выпуская добычу и продолжая светиться от счастья. — Выплюни! — я запустила в него виноградиной с подноса. — Придурок! Козел! Озабоченный олень! Ты выглядишь как собака, которая стащила хозяйский тапочек! Мерлин, ну какой же он ребенок. Но такой горячий ребенок... Я смотрю на его довольное лицо, на этот взлохмаченный затылок, и чувствую, как гнев тонет в смехе. Фу, конечно, но... боже, он просто невозможный. И то, как он смотрит на меня сейчас, этими своими сияющими глазами, будто совершил величайший подвиг в истории Гриффиндора... Гарри наконец соизволил вытащить кружево изо рта, облизнулся с таким видом, будто это был самый вкусный десерт от Добби, и протянул их мне, всё еще хитро ухмыляясь. — На вкус как малина и твоя вредность, — заявил он, подмигивая. — Я просто хотел забрать твой запах с собой. Теперь я точно не смогу сосредоточиться на уроках. — Ты — ходячая антисанитария, Поттер! — я выхватила у него бельё, краснея до корней волос. — Больше я тебе их не оставлю! Всё, завтрак окончен, собирайся, а то Рон решит, что тебя съел горный тролль! *** Ну вот. Моё везение официально закончилось. Стоило только выйти из нашего уютного кокона, как реальность ударила наотмашь холодным сквозняком подземелий. И не просто реальностью, а её самым мрачным воплощением в черной мантии. Снейп. Он стоит здесь, сложив руки на груди, и его взгляд сканирует нас, как самое мощное раскрывающее заклинание. Я чувствую, как мои щеки горят, а воротник рубашки Гарри внезапно стал слишком тесным. Мы ведь выглядим… Мерлин, мы выглядим именно так, как люди, которые всю ночь занимались чем-то совершенно не учебным Гарри среагировал мгновенно. Я даже не успела испугаться, как его широкая спина перегородила мне обзор. Он встал прямо передо мной, инстинктивно закрывая меня от ледяного взгляда профессора. Я видела, как напряглись его плечи. — Доброе утро, профессор, — голос Гарри был твердым, но в нем слышался вызов. Снейп даже не удостоил его ответом. Его глаза, черные и непроницаемые, как дно котла, скользнули мимо Гарри и остановились на мне. — Мисс Стоунверд, — прошипел он, и от этого звука у меня по позвоночнику пробежал холодок. — Оставьте вашу… «охрану» практиковаться в бессмысленном геройстве. Мне нужно поговорить с вами. Наедине. Гарри дернулся, его рука за спиной сжала мою ладонь так крепко, что стало больно. — Профессор, если это насчет того, что мы… — Тишина, Поттер! — Снейп сделал шаг вперед, и его мантия взметнулась, как крылья летучей мыши. — Ваше мнение в данном вопросе интересует меня меньше, чем количество слизи в рогатой жабе. Вон. В Большой зал. Живо. Я почувствовала, как Гарри замер. Он не хотел уходить. Я чувствовала его ярость, его желание защитить меня от этого человека, который вызывал у него столько ненависти. Гарри, пожалуйста… Не спорь с ним. Сейчас не время. Снейп не причинит мне вреда здесь, в школе. Но если ты начнешь дуэль, он найдет способ исключить тебя или запереть в подземельях до конца года. Иди… я справлюсь Я осторожно высвободила руку и легонько коснулась его предплечья, давая понять, что всё в порядке. — Иди, Гарри, — прошептала я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я догоню тебя на завтраке. Правда. Всё хорошо. Поттер обернулся ко мне, и в его зеленых глазах была такая буря эмоций — от жгучей ревности до отчаянного беспокойства, — что мне захотелось поцеловать его прямо здесь, назло Снейпу. Он еще раз полоснул профессора ненавидящим взглядом и, наконец, медленно пошел прочь по коридору, постоянно оборачиваясь. Я осталась одна против «ужаса подземелий». Снейп дождался, пока шаги Гарри стихнут, а затем подошел почти вплотную. — Итак, мисс Стоунверд, — его голос стал еще тише и опаснее. — Пока вы заняты коллекционированием… поцелуев мистера Поттера, ваши многоуважаемые родители прислали в школу нечто, что повергнет вас в шок. Пойдемте в мой кабинет. Я шла за Снейпом, и каждый шаг по холодным каменным плитам отдавался в ушах похоронным звоном. В горле стоял ком — не то от страха, не то от того самого предчувствия, которое всегда грызло меня перед бедой. Кабинет профессора встретил меня запахом сушеных трав и формалина. Снейп резко обернулся, его черная мантия замерла, и он посмотрел на меня так, будто видел насквозь. — Сядьте, мисс Стоунверд, — сухо бросил он, указывая на жесткий стул. — Новость, которую я должен вам сообщить, не терпит лишних свидетелей. Тем более таких… несдержанных, как ваш мистер Поттер. Я присела на самый край, вцепившись пальцами в подол его рубашки, которая всё еще была на мне. — Профессор, что случилось? — мой голос прозвучал как шелест сухих листьев. — Это из-за Хогсмида? Они… они напали снова? Снейп молчал несколько секунд, а потом медленно произнес, чеканя каждое слово: — Сегодня на рассвете в поместье Стоунвердов произошел инцидент. Тёмный Лорд не прощает провалов, мисс Стоунверд. Особенно таких публичных и позорных. Ваш отчим и ваша мать… мертвы. Их нашли в главном зале. Мир вокруг меня внезапно схлопнулся. Я застыла, не в силах даже моргнуть. Мертвы? Как это — мертвы? Мама… и он? Те, кто был моим кошмаром на протяжении лет, те, от кого я бежала, задыхаясь от ужаса… Их больше нет? Просто… нет? Первым чувством, которое захлестнуло меня, была не скорбь. Это была огромная, тяжелая, как океан, волна облегчения. Словно с моих плеч сняли пудовые цепи, которые впивались в кожу годами. Я почувствовала, что наконец-то могу дышать. Но следом пришел ледяной укол вины. Боже, какая же я эгоистка. Какая я дрянь! Мои родители погибли, а я… я радуюсь? Даже если отчим избивал меня, если он ломал мне кости и психику… он заслуживает смерти? А мама? Она просто смотрела… она позволяла этому случаться, но она же моя мать! Разве можно чувствовать облегчение, когда твоя семья превратилась в пепел? Я закрыла лицо руками, чувствуя, как меня начинает бить мелкая дрожь. Я не знала, плакать мне или смеяться. Я была свободна, но эта свобода была куплена ценой крови. — Вы кажетесь… озадаченной, мисс Стоунверд, — голос Снейпа лишился привычного яда, в нем промелькнула странная, почти человеческая нотка. — Не вините себя за то, что чувствуете. В этом мире мало справедливости, но сегодня она свершилась в её самом мрачном виде. Однако… помните: освободившееся место в планах Лорда теперь пустует. И он может решить, что дочь должна ответить за грехи родителей. Я сижу напротив Снейпа и чувствую, как внутри меня всё превращается в ледяную корку. Облегчение? Да. Ужас? Несомненно. Но больше всего — пустота. Словно из книги моей жизни вырвали самые страшные главы, но вместе с ними исчез и переплет. Я не могу показать это Гарри. Не сейчас. Он только-только начал улыбаться, он только что "отведал" меня на завтрак, он светится счастьем... Если я скажу ему, что моих родителей казнили, эта тьма сожрет его радость. Я надену маску. Я буду Стоунверд до конца. — Благодарю за информацию, профессор, — мой голос прозвучал удивительно ровно, почти безжизненно. — Я могу идти? Снейп прищурился, явно пораженный моей выдержкой, но лишь коротко кивнул. Я поднялась, поправила воротник рубашки Гарри, который теперь казался мне слишком тяжелым, и вышла в коридор. Я шла к Большому залу, чеканя каждый шаг. Лицо — застывшая маска спокойствия. Никто не должен догадаться. Никто. Когда я вошла в зал, шум сотен голосов ударил по ушам. Я сразу увидела Гарри. Он сидел за столом Гриффиндора, нервно крутил в руках кубок с соком и не сводил взгляда с дверей. Стоило мне появиться, как он вскочил, едва не опрокинув скамью Я опустилась на скамью рядом с ним, стараясь не смотреть ему в глаза. — Всё в порядке? — Гарри тут же накрыл мою ладонь своей. Его пальцы были горячими, и этот контраст с моими ледяными руками был почти болезненным. — О чем он говорил, Элли? Ты бледная как привидение. — Просто учебные вопросы, Гарри, — я заставила себя улыбнуться, но это была лишь тень моей обычной улыбки. — Снейп недоволен моими успехами в зельеварении. Назначил пару дополнительных отработок. Ничего серьезного. Давай есть, я ужасно проголодалась. Я взяла тост, но он казался на вкус как сухой пергамент. Я чувствовала на себе пристальный, пронзительный взгляд Гарри. Он не верил. Ни на секунду не верил. — Элли, — он понизил голос до шепота, наклоняясь к самому моему уху. — Ты дрожишь. И твоя магия... она буквально искрит. Не ври мне. Что случилось? Это из-за Хогсмида? Я замерла с тостом в руке, чувствуя, как маска начинает трескаться под его напором. Нет, Гарри, не смотри так. Пожалуйста. Если я сейчас встречусь с тобой взглядом дольше, чем на секунду, я просто рассыплюсь на куски прямо здесь, между овсянкой и соком. Я не могу позволить тебе нести еще и эту ношу. Смерть моих родителей — это моё личное проклятие, моя тёмная свобода. Я должна отвлечь его. Срочно. Я через силу проглотила кусок тоста и, натянув на лицо самую беззаботную улыбку, на которую была способна, резко повернулась к ребятам, сидевшим напротив. — Гермиона! — мой голос прозвучал чуть громче, чем нужно, привлекая внимание всей компании. — Ты видела список тем для эссе по Заклинаниям? Флитвик с ума сошел, он требует три фута пергамента про манящие чары! Поможешь мне разобраться с библиотечными карточками в обед? Гермиона, которая в этот момент что-то объясняла Рону, удивленно моргнула. — О... ну да, конечно, Элли. Я как раз собиралась зайти в библиотеку... Но разве ты не хотела пойти на тренировку по квиддичу? — Ой, квиддич подождет! — я махнула рукой, чувствуя, как Гарри рядом со мной буквально каменеет от напряжения. — Рон, а ты чего такой притихший? Неужели всё еще переживаешь из-за того, что вчера проиграл Симусу в шахматы? Рон, до этого момента с интересом наблюдавший за моей «побледневшей» физиономией, тут же встрепенулся, заглотив остатки бекона. — Эй! Симус просто сжульничал, я уверен! Его конь двигался как-то подозрительно! — начал ворчать Рон, моментально переключаясь на свою любимую тему. Я кивала, вставляла какие-то колкие замечания и даже пару раз притворно рассмеялась над его возмущением. Я была идеальной актрисой. Я чувствовала, как Гарри медленно убирает руку с моей ладони. Он перестал задавать вопросы, но его молчание было громче любого крика. Он сидел рядом, смотрел в свою тарелку, и я знала — он ждет. Ждет момента, когда мы окажемся наедине. — Ладно, — я резко встала, подхватывая сумку. — Я побежала в библиотеку, хочу занять место у окна, пока когтевранцы всё не оккупировали. Увидимся на Трансфигурации! Я почти вылетела из зала, стараясь не бежать, но чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. *От лица Гарри* После того как Элли ушла к Снейпу — а отпускать я её совсем не хотел, — я чувствовал что-то нехорошее. Черт побери, зачем я вообще отпустил её с этим козлом?! Придурок… реально идиот. Я стоял в коридоре, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Снейп никогда не зовёт на «разговор наедине», чтобы пожелать доброго утра. Этот сальноволосый ублюдок явно что-то задумал. Внутри всё кипело от бессилия и ярости. Каждая минута ожидания казалась часом, проведенным в Азкабане. Когда она вернулась, вся бледная, я начал переживать всерьёз. Она выглядела так, будто вот-вот сейчас упадет в обморок. Что этот отморозок ей наговорил?! Убью… Клянусь, если он её обидел, я забуду о том, что он учитель. Но хуже всего было то, что Элли начала… играть. Она заговорила с Гермионой о каких-то эссе, смеялась над Роном, щебетала как ни в чем не бывало. Но я-то видел! Видел, как дрожат её пальцы, когда она держит тост. Видел этот пустой, остекленевший взгляд. Она убежала в библиотеку, даже не поцеловав меня на прощание, просто бросила «увидимся» — Ну уж нет, Лисенок, — прошептал я себе под нос, игнорируя вопросы Рона. — От меня ты так просто не скроешься. Я дождался, пока она скроется за поворотом, быстро вытащил мантию-невидимку и набросил её на плечи. Я шел за ней след в след. В библиотеке было тихо, только скрип перьев и шелест страниц. Элли прошла в самый дальний угол, к темным стеллажам раздела Истории, где почти никогда не бывает людей. Я увидел, как она села за свой любимый стол, открыла какую-то книгу… и замерла. Она не читала. Она просто смотрела в одну точку, и её плечи начали мелко дрожать. Боже, Элли... Что случилось? Почему ты закрылась от меня? Я здесь, рядом, я чувствую твою боль, как свою собственную. Не молчи, прошу тебя Я подошел вплотную, оставаясь невидимым. Элли вдруг закрыла лицо руками и издала тихий, надрывный звук — не то стон, не то всхлип. Она качалась из стороны в сторону, и я понял, что больше не могу просто стоять и смотреть. Моё сердце разрывалось на куски, глядя на её мучения. Я медленно протянул руку и коснулся её плеча, одновременно сбрасывая мантию. — Элли… — позвал я самым нежным голосом. — Лисенок, посмотри на меня. Хватит врать. Скажи мне, что произошло в том кабинете Она вздрогнула и подняла на меня глаза, полные слез и такого дикого, первобытного облегчения, смешанного с ужасом, что у меня перехватило дыхание. Я стоял за её спиной, и в этот момент ненавидел себя за то, что не ворвался в кабинет Снейпа, не вышиб дверь ногой. В голове пульсировала только одна мысль, тяжелая и темная:  «Если он хоть пальцем её тронул... Если он посмел довести её до такого состояния своей ядовитой магией или словами — я его убью. Клянусь, я выпотрошу этого отморозка прямо в его подземелье, и мне плевать на последствия. Господи, она же вся дрожит...» — Элли... — мрй голос прозвучал надломленно. Я не стал ждать объяснений, не стал требовать ответов. Я просто шагнул вперед и, наплевав на тишину библиотеки, сгреб её в охапку. Я притянул её к себе, усаживая к себе на колени прямо там, в тени пыльных стеллажей. Боже, какая она холодная. Как лед. Она прижимается ко мне, и я чувствую, как её бьет крупная дрожь. Хватит притворяться, маленькая моя. Хватит этой дурацкой маски, которую ты пыталась натянуть в Большом зале. Я здесь. Я никуда не уйду Элли не сопротивлялась. Она уткнулась лицом в мою шею. Первый всхлип был тихим, почти немым, но за ним последовал другой — надрывный и полный такого отчаяния, что я невольно сжал её еще крепче, зарываясь носом в её влажные волосы. — Тш-ш... Лисенок, я здесь. Я с тобой, — шептал я, мерно покачивая её, как ребенка. — Что бы этот сальноволосый придурок тебе ни сказал, мы со всем справимся. Слышишь? Я не дам тебя в обиду. Никому. Даже если весь мир перевернется. Я гладил её по спине, чувствуя, как её слезы пропитывают ткань моей одежды. Мне было плевать, что нас может увидеть мадам Пинс, плевать, что мы нарушаем все правила школы. Сейчас существовала только эта хрупкая, изломанная девочка в его руках и та ледяная тишина, которую она принесла из подземелий. Что же там случилось? Она не просто напугана. Она... она будто потеряла опору. Я чувствую, как её магия затихает, сменяясь глухой пустотой. Лисенок, расскажи мне всё. Не держи это в себе, иначе эта тьма тебя съест Через несколько минут Элли чуть отстранилась, шмыгая носом. Её глаза были красными, а взгляд — потерянным. Она посмотрела на меня так, будто видела впервые, и её губы дрогнули. — Гарри... — прошептала она, и её голос сорвался. — Их больше нет. Я замер. В голове на секунду воцарилась звенящая пустота. Мертвы? Те двое, что превратили её детство в бесконечный кошмар? Те, из-за кого я вчера был готов стать убийцей? Их больше нет. Я чувствую, как с моих собственных плеч спадает огромный груз, но тут же вижу её лицо. Элли не выглядит счастливой. Она выглядит… раздавленной — Гарри, я… я такая дрянь, — Элли всхлипнула, сильнее вцепляясь пальцами в мою куртку. Её голос дрожал от невыносимого стыда. — Я эгоистка, Гарри! Самая настоящая, мерзкая эгоистка! Первое, что я почувствовала, когда Снейп это сказал… это была радость. Облегчение. Я почувствовала, что наконец-то могу не оглядываться. Но они же мои родители! Умерли люди, а я… я радуюсь их смерти! Как я могу быть такой? Она снова спрятала лицо у меня на груди, содрогаясь от рыданий. Я чувствовал, как её слезы обжигают мне кожу сквозь рубашку. Боже, Лисенок… Если бы ты только знала, что я чувствую то же самое. Я рад, что они мертвы. Я чертовски рад, что эти твари больше никогда не коснутся тебя даже взглядом. И ты не дрянь. Ты человек, которому слишком долго причиняли боль те, кто должен был любить Я обхватил её личико ладонями, заставляя поднять голову и посмотреть мне прямо в глаза. Мой взгляд был твердым и полным тепла. — Элли, послушай меня, — аккуратно стер большим пальцем слезу с её щеки. — Ты не эгоистка. И ты не дрянь. Ты — жертва, которая наконец-то освободилась. То, что ты чувствуешь облегчение — это нормально. Это твой организм говорит тебе, что опасность миновала. Они не были тебе родителями, Лисенок. Родители не ломают кости и не отдают своих детей на растерзание Пожирателям. Я прижался своим лбом к её лбу, делясь с ней своим спокойствием. — Не вини себя за то, что не можешь оплакивать своих мучителей. Ты имеешь право на эту свободу. И если тебе нужно плакать — плачь. Но плачь о той маленькой девочке, которой они не дали детства, а не о них. Я здесь. Я твоя семья теперь. Слышишь? Только я. И я никогда тебя не предам. Слушаю её всхлипы, и кажется, что каждое её рыдание вырывает кусок из моей души. Я готов на всё: штурмовать Министерство, драться с Самим-Знаешь-Кем, только бы она не чувствовала себя виноватой. Но когда она, шмыгая носом и уткнувшись мне куда-то в ключицу, вдруг тихо выдохнула: "Я люблю тебя, Гарри", — мир вокруг просто перестал существовать. Внутри всё взорвалось. Я даже словами не могу описать, что сейчас чувствую к этой девчонке. Это не просто любовь. Это что-то выше, сильнее... Это как найти свой свет в полной темноте. Я прижал её к себе так крепко, что, кажется, мы стали одним целым. Хотел сказать, что люблю её больше жизни, что она — мой единственный смысл, но в горле встал такой ком, что я только и смог, что поцеловать её в макушку, вдыхая родной запах Элли чуть отстранилась, вытирая глаза рукавом моей же рубашки. Вид у неё был потешный: красный нос, растрёпанные волосы и взгляд, в котором сквозь слёзы начало проглядывать её обычное упрямство. — Поттер, — она шмыгнула носом последний раз и посмотрела на меня с надеждой. — Мне тошно. Пожалуйста... пошути как-нибудь. Только не про квиддич и не про Снейпа. Сделай так, чтобы я перестала думать об этом кладбище в моей голове. Я замер. Юмор — не самая сильная моя сторона, особенно когда сердце колотится как бешеное. Но ради неё я готов был стать хоть клоуном. — Э-э... ну ладно. Слушай, — я напустил на себя максимально серьёзный вид. — Знаешь, почему Симус Финниган никогда не станет великим алхимиком? Элли замерла, ожидая чего-то эпичного. — Потому что он даже овсянку умудряется взорвать так, что у Полной Дамы в гостиной прическа меняется на афро! Я вчера видел, как он пытался наколдовать сахар в чай, а в итоге у Рона из ушей попкорн посыпался. В библиотеке повисла тишина. Элли смотрела на меня пару секунд мертвым взглядом, а потом просто закатила глаза, издавая страдальческий стон. — О Мерлин, Поттер... — она слабо улыбнулась, и это была самая прекрасная улыбка на свете. — Это было ужасно. У тебя чувство юмора как у флоббер-червя. Не смешно! Просто катастрофа. Как ты вообще выживаешь в приличном обществе с такими шутками? — Эй! — я притворно возмутился, щекоча её за бок. — Я старался! Это была эксклюзивная шутка для моей Лисички. — Плохо, Гарри, очень плохо, — она хихикнула, и этот звук стал для меня лучшей наградой. — Больше никогда так не делай. Лучше просто молчи и будь красивым.