Помни, что прах ты...

«Се, гряду скоро, и возмездие Моё со Мною, чтобы воздать каждому по делам его…»

Откровение 22:12

Конечная цель их представляла собой здание высотой этажа в три. Фасад его, вырубленный в скале, выдавался немного вперед. Львиная же доля дома скрывалась в недрах самой скалы, уходя в него невесть насколько глубоко. В стороны от небольшого открытого пространства перед домом, которое даже нельзя было назвать хоть в малой степени площадью, расходились улочки, проулки, прорытые ходы, норы ― дальше в недра Катакомб. Давид и Рен стояли на крыше высокого здания — за квартал от логова наемных убийц. Давид был мрачен, глаза его, как и душа сейчас, пылали тугим и беспощадным огнем. Он невольно вспомнил похожее ― пять лет назад. Тогда это было гнездо информаторов ― предавших его доверие и положивших начало тому безумию, которое лишь нарастало все эти годы. Теперь же ситуация была сложнее и опаснее. Им противостояли профессиональные бойцы, и Давид прекрасно понимал, куда они собирались сунуться. — Мои тени перекроют ходы-выходы. Я почти уверен, что у этой сучьей гнилой ямы есть запасные норы для отхода — к дебрям Катакомб, — сказал он. — Насколько смогут. Все, что найдут. И заблокируют темные углы, чтобы никто не скрылся ни один. Входим внутрь — можно рвать всех, кто попадется. Сомневаюсь, что там будет кто-то, кто не заслуживает смерти. — Возрастных и половых ограничений для целей нет? — со слабо заметной натянутостью спросил Рен, неотрывно глядя на обрекаемый на огненную гибель дом. Он накинул капюшон и надел маску на лицо. Давид хотел подтвердить, но… промолчал. Вспомнил Дамайю. Здесь могли брать уроки такие же дети, как она. Бесконечный цикл ― безысходности, темных чаяний, новых контрактов, насилия и снова безысходности. — Подростков, если будут — не до смерти. Пусть сваливают, — проговорил он, наконец. — Принято, — не без облегчения в голосе, выдохнул Рен. Убивать детей, какими бы они ни были малолетними начинающими киллерами, ему не хотелось. Давид вынул из кармана шесть пузырьков, сверкавших кроваво-красным и черным цветами, время от времени закручивавшимися в водоворотики внутри. С шевелениями силы ― живой и озлобленной. — Вам сегодня несказанно повезло, — проговорил он, обращаясь к пузырькам. — Выполните поручение — и свободны. Чтобы больше мне не попадались. Он начал подробно проговаривать вполголоса детали договоренностей с сутями, заключенными в пузырьках. Рен молча наблюдал за Давидом, скрестив руки на груди. Его сосредоточенные глаза отражали багровые всполохи из похожих на осколки горного хрусталя склянок, создавая зловещую игру света и тени на лице. Под маской невозможно было прочитать выражение, но легкая складка между бровями выдавала напряженное внимание. Закончив, Давид передал Рену половину флаконов. — Открой, когда войдешь внутрь. Они численно поддержат нас в бою. Оттянут на себя часть бойцов. ― Что это? ― спросил Грэй. ― Они чем-то родственны тем, что заперты во мне, ― пояснил Давид. ― Попались мне в разное время и под крайне неудобными предлогами. Недостаточными, чтобы их убить. Но достаточными, чтобы посадить под замок. У меня счета к ним. Сегодня по этим счетам можно спросить и закрыть их. «Однажды я закрою счет и с вами тоже…» ― мысленно пообещал князь своим неизменным спутникам-заключенцам. «Если доживешь…» ― откликнулся зловещий шепот в голове с привычной «любовью», в злобной окраске которой теплилось подобие зависти и обреченность. Давид оскалился в усмешке. А потом, убрав три оставшихся сосудика, преобразился. Тело его увеличилось в размерах. Одежда сменилась с пиджака и брюк на открытый торс и штаны с широким поясом. На голове появились закрученные широкие рога, глаза утратили радужку и зрачок, став огненными. Кожа стала багрово-черной. Побежали по телу огненные рубцы и прожилки. Он вытащил меч, привычно зазвеневший едва различимо на разные голоса. ― Марбаиля и старшаков нужно взять живыми, ― пророкотал Давид. Добавил: ― По возможности. К ним будет много вопросов. И я очень хочу получить на них ответы. ― Я буду стараться, командир, ― пообещал с осознанием, что задача заметно усложняется, Рен. ― Информация нам нужна позарез. — И мы ее добудем. Пошли. Рен кивнул, сунул флаконы в небольшие кармашки на поясе. Потянулся к катане, и металл издал тихий переливчатый лязг, когда лезвие покинуло ножны. Багрово-золотистый свет Катакомб заиграл на идеально отполированной поверхности клинка, словно само адово пламя отражалось в нем. Расправив плечи, Рен сделал шаг вперед и слегка встряхнул крыльями. Металлические шипы, вшитые в живую ткань, с тихим скрежетом выскользнули через перепонки, смертоносным украшением облепили наружный длинный палец крыла. Каждый шип отливал холодным серебром, контрастируя с черно-красными перепонками крыльев. — Готов, командир, — произнес он глухо. Две устрашающие фигуры взмыли над домами и устремились в сторону здания в скале. Откуда пришли в княжеский дом убийцы. И где их сейчас явно никто не ждал. Уже на подлете к нему Давид выпустил наружу демонов. Второй раз за эту ночь. Задвигая на задний план отчаянную самосохранную мысль о том, в какую цену это ему обойдется. Цена его сейчас не особо интересовала. Давид больше думал о другом. Он понимал, что истребить клан до конца одним ударом сложно. Что в логове наверняка будут не все. Но упустить шанс накрыть лидеров, а потом допросить их, Давид не мог. Мелких рыбешек можно было добить позже. Понимал он и то, насколько драка с профессиональными убийцами будет тяжелой. Но спускать с рук покушение, да еще и в собственном доме, не желал. Хватит! Проломив окна, они влетели внутрь здания, оказавшись в большом, просторном зале, где в камине горел огонь, а возле него сидело четверо демонов — трое мужчин и женщина. При появлении князя и его телохранителя вскочивших на ноги, не успевших ничего толком сделать: опомниться им Давид не дал. Выхватив флаконы с плененными сутями, он рассадил их о каменный пол, выпуская пленников. И с ревом с ходу атаковал сам. Смерть ассасинки была быстрой — мощный энерго-сгусток проломил ей грудную клетку. Не успев вскрикнуть, она отлетела к стене и замерла в скрюченной позе, уставившись остекленевшими глазами в пустоту. Послышался топот, и в зал ворвались еще трое бойцов. На что Рен отреагировал незамедлительно, швырнув переданные ему Давидом флаконы прямо перед ними, вызывая подкрепление и для себя. Еще три рогатых, полуаморфных, но все же более материальных нежели те, что выпустил на волю только что Давид, сущности вырвались на свободу одновременно. Шесть кроваво-черных силуэтов закружились в воздухе, издавая жуткий свист. А потом набросились на убийц-наемников. — Не ждали, сука?! — громогласно проревел Грэй, бросаясь в гущу схватки с яростным рычанием. Один из демонов-убийц, самый проворный, попытался слиться с тенью, но Рен был быстрее — его цепь уже свистела в воздухе, настигая противника и наматываясь вокруг его шеи. Грэй резко дернул ее на себя, вырывая тело из полумрака пространства между реальностью и тенью. Голова противника откинулась назад, и Грэй ударил его коленом в лицо, разбив челюсть, а затем одним точным движением катаны отправил в Небытие. Второй ассасин метнулся к Рену со спины, но не учел одного — серебристые шипы на крыльях демона были не просто украшением. Металлические лезвия, встроенные в перепонки, внезапно резко расправились, словно ловушка, захлопнувшаяся перед носом, едва жертва оказалась в ее пределах. Острые концы вонзились в грудь нападавшего, пронзая плоть насквозь. Началась мясорубка. Давид пошел вперед, почти не различая дороги. «Впитались» во мрак по углам и заблокировали пути отхода его тени. А пленные демоны, преобразовавшись в черно-багровые подобия ифритов, частью рассредоточились по комнате, отвлекая на себя наемников, а частью расползлись по дому. Давид принял на лезвие удар меча, отбросил противника на пару метров от себя, ударил крылом другого убийцу, бросившегося на него сбоку. Еще двух оставшихся окружили тени и смертоносные фигуры «ифритов». Вой, визг и рев стояли такие, что было слышно, пожалуй, за пару кварталов. Но приближаться к дому никто не желал, опасаясь за собственную жизнь. Рен не останавливался ни на секунду. Даже когда резкая боль пронзила правый бок — лезвие прошло по ребру, разорвав плоть до кости. Он слабо поморщился, взрыкнул. Сузились зрачки, превратившись в две раскаленные иглы, радужка вспыхнула красным, а на губах заиграла жестокая усмешка. Что-то неясно шевельнулось за грудиной, что придало сил ― что-то горячее, но полускрытое от него самого. Поглотило остатки боли, преобразуя ее в дополнительную энергию. — Шустые мрази, — процедил Рен сквозь зубы, отбрасывая в сторону мертвое тело. Кровь сочилась из раны, а вместо боли была только ярость, пульсирующую в каждой клетке его тела. Перед ним перегородили проход трое. Смертоносные, быстрые, как сама тень. Они двигались почти синхронно, исчезали и появлялись то слева, то справа, то сверху — их силуэты терялись в мерцающем свете камина. Один бросок — и клинок пронесся в миллиметра от горла Грэя. Второй — удар в плечо, рассек кожу и мышцы. Рен рыкнул, но вместо того, чтобы отступить, шагнул вперед прямо под следующий выпад. Третья тень-убийца, щуплая, тонкая девица с короткими рогами, видимо решив, что выкроила идеальный момент, метнулась ему за спину. Слишком поздно поняла, что сбоку от нее кто-то есть, повернула голову, различив несколько красноглазых теней. Отвлеклась… И снова стальные шипы на крыльях Грэя сделали свое дело, превратив девицу-ассасинку в подобие фарша. — Попробуйте еще раз! — в жестоком торжестве выкрикнул Рен. — Я сегодня в настроении. Из глубины дома послышался новый звук — рычание и утробные завывания. Из подвалов наверх мчались призванные защищать это место твари — от адских псов до странных сущностей, часть из которых даже отнести к числу живых было сложно. Некоторые напоминали огромных каракатиц, две или три — помесь гигантского варана и льва — двухголовых ублюдков. — Рен! — рявкнул предупреждающе Давид. С рук его сорвались потоки пламени, оттесняя уродливых созданий обратно к двери. Воздух наполнился тошнотворным запахом горелой шерсти, чешуи, плоти рыб и зверей. Поднялся оглушающий вой и визг. Пламя перекинулось на гардины, мебель, пыхнуло опаляющим жаром… Не заметив за клубами поднявшегося черного дыма движение справа, Давид взревел, почувствовав, как под ребра ему вошли два больших арбалетных болта. — Давид! — проорал Рен так, что даже пламя расходившегося по комнате пожара дрогнуло от силы его голоса. В одно мгновение он бросился вперед, цепь сорвалась с запястья с громким звоном, рассекая воздух, как живое существо. Металлические шипы на крыльях снова распахнулись, как смертоносный веер, оставляя за собой кровавый след в виде разрезанного тела ассасина-стрелка. Раскуроченный двойной арбалет упал на пол, а тело его обладателя Грэй ударом ноги отправил в бушующее пламя, хищно заглотнувшее брошенную ему подачку. Рен пролетел над полем боя, перепрыгивая через поваленные стулья и окровавленные трупы. Воздух вокруг него сгустился от энергии, исходящей из его тела — красные всполохи пробегали по коже, будто он сам стал источником адского пламени. За грудиной словно занималось пламя. — Не смейте трогать его, суки! ― проревел он, опускаясь рядом с Давидом. С яростным рычанием Грэй дернул его в сторону, прикрывая собой и принимая на катану залп чистой энергии, выпущенной в их сторону кем-то из оставшихся убийц. Воспользовавшись подаренной передышкой в несколько секунд, Давид выдернул болты из своего тела, давая ему возможность регенерировать. Ощутил небольшую слабость — они были отравлены. И начал собственной яростью и животной силой демонической ипостаси перебарывать яд. А потом с удвоенным гневом ринулся в бой снова. Его охватили потоки энергии, пробившиеся языками пламени. Огромный — под два с половиной метра демон отрывал головы, атаковавшим его тварям одним ударом крыльев. Лезвие меча приняло на себя мощный боевой серп, с которым один из убийц попытался через тень проскользнуть к Рену, но был вытеснен из темноты демонами Давида. Еще пара взмахов меча — и князь снес убийце голову. — Кажется, сюда идет Марбаиль, — распознал Давид энергию хозяина дома. — Сученыш не смог пробиться мимо моих демонов. Надо задать ему пару вопросов. — С удовольствием! — откликнулся Рен, расправил со звоном крылья, бросился обращать в кровавое месиво противника дальше ― туда, где теснили ассасинов четверо оставшихся в живых «ифритов». Но, казалось, недра этого дома были неиссякаемы на бойцов. Из тени выскользнули новые демоны — двое, закутанные в черные плащи, с лицами, скрытыми под масками из костей. Они двигались как единое целое, рассыпаясь в разные стороны, чтобы окружить Давида и не дать ему подобраться к главе клана. — Я прикрою, — кровожадно процедил сквозь зубы Грэй. Под кожей стало горячо. Животная ярость вскипала в жилах. Рен чувствовал, как из него будто рвется наружу что-то ― глубинная демоническая сущность, которую он пытался сдержать, не зная, чем это может обернуться для него. И которую сейчас так щедро кормил источник колоссальной силы возле самого сердца Рена сейчас. Кивнув, Давид продолжил крушить охранных тварей и демонов-убийц перед собой. Пока не добрался до двери, выскочил на лестницу и там ухватил за грудь и вдернул обратно в комнату начавшего перекидываться в полную ипостась хозяина дома. — Иди сюда, мразь! — проревел Давид. — Подожди! Давай поговорим! — поднял руку в прошении Марбаиль. Вместо ответа Давид со страшной силой впечатал его в каменную стену, ломая ему крылья и оглушая. — Поговорим… чуть позже… — взрыкнул он, наскоро накинул на пленника золотые нити-веревки и вернулся к драке… Бойня продолжалась ― с треском, лязгом металла, грохотом ломаемой мебели, трещавших перекрытий, объятых пламенем, хрустом костей, воем, визгом, ревом, дикими, жуткими криками боли и ярости. Это был кровавый огненный шторм, поглощающий дом и всех, кто был в нем и на кого не распространялось милостивое дозволение Давида остаться в живых. Едкий дым заполонил пространство, а на запах горелой плоти уже никто не обращал внимания. Вспыхнул и обратился в прах еще один «ифрит», уходя в Небытие и оставляя после себя последний сноп огня, багровым лепестком дополнивший уже бушевавший здесь «букет». Визжали безумно тени Гоэтии, метаясь по дому, преследуя тех, кто пытался скрыться. Рен даже не заметил, как уложил ещё двоих. Тела падали, кровь заливала пол, но он уже не различал лиц — только силуэты, которые нужно было уничтожить. Давид, перехватив древко копья атаковавшего его убийцы, переломил его и вогнал острие нападавшему под подбородок — так, что оно вышло через темечко. — Справишься? Я по дому пойду, — спросил Давид, чувствуя, как с каждой минутой прибывает слабости в теле. Борьба с ядом и контроль семи десятков демонов отбирали много сил. Дом пылал, обращаясь в пепел, в адское горнило. Треть его была охвачена пламенем. И огонь уверенно расползался по этажам и комнатам. Густой дым выбивался из окон. Демоны Давида хорошо держали выходы. Ускользнуть пока что удалось лишь нескольким подросткам, которых было велено не удерживать. — Справлюсь, — коротко бросил Грэй. — Только не задерживайся слишком долго, командир. Скоро здесь все обвалится. Кровь ручьем стекала с его крыльев, смешиваясь с пеплом от горящих стен, а в воздухе витал запах смерти и ужаса. Давид прорывался сквозь дом, будто огненный тайфун над морем, оставляя за собой изувеченные окровавленные тела демонов и тварей, охранявших логово. Стены пылали и рушились. А в сознании князя всплывали куски воспоминаний о другом пожаре и другой бойне. Запах крови, дыма и обгоревших тел будил в нем самые темные стороны его существа. Что-то будто назревало и готово было выплеснуться на них, как выплескивалась сейчас на убийц его ярость. Давид чувствовал это, из-за чего стервенел еще больше. Спустя какое-то время он вернулся, таща с собой находившуюся без сознания демоницу, подхватил оглушенного, начинавшего приходить в сознание почти отрегенерировавшего Марбаиля. — Уходим. Сейчас все обвалится, — сказал он Грэю. Рен отреагировал мгновенно. Отбросив труп ногой в сторону, он даже не глянул, куда тот упал. Его горящие яростью глаза метнулись к окну — сквозь клубы дыма и пламени просматривалась ночная, казавшаяся сейчас обманчиво ледяной, мгла Катакомб. Взмах крыльями — и металлические шипы, словно ножи, рассекли воздух и вонзились в стену напротив, пробивая ее насквозь. Еще один удар — и часть конструкции обрушилась, открывая широкую прореху в фасаде. — После тебя, — кивнул в сторону импровизированного выхода Грэй, и катана исчезла в ножнах с едва слышным скользящим звуком. Давид устремился к пролому, унося с собой «добычу» в виде двух пребывавших в состоянии гроги тел. По дому шел грохот обрушающихся перекрытий. В воздух взметнулись гигантские снопы искр. Горло щипало от густого черного дыма. Казалось, что концентрация Ада в этом месте приближалась к абсолюту. Два демона вылетели из полыхающего здания, будто из жерла вулкана. «Фух!» — ударил вверх поток огня и дыма. От большого дома не осталось почти ничего. Стены провалились к погребам. Сновавшие по улице демоны, не мешая самому действу, отчаянно пытались остановить огонь и не дать ему перекинуться на соседние крыши. Давид и Рен устремились вверх, вдоль скалы. Пролетели немного и приземлились на широком выступе. Давид сбросил на камни свою ношу. — Следи за стервой, — кивнул он Рену на демоницу. А сам ухватил за горло и поднял в воздух Марбаиля. — Слышишь меня, ублюдок?! Он тряханул его, окончательно приводя в чувство. Марбаиль уставился на Давида с ненавистью. — Иди к черту, — прохрипел в ответ глава ассасинского клана, вцепившись пальцами ему в запястье в тщетной попытке высвободиться. Глаза Давида полыхнули такой ненавистью, что, казалось, она вот-вот превратиться в дополнительную пару рук, чтобы сомкнуться на глотке демона и вырвать ему кадык. — Я не собираюсь с тобой играть! И долго говорить, — проревел князь. — Покажи мне ублюдков, что заказали меня и мою жену. Покажи, как смогли войти в наш дом. И уйдешь в Небытие быстро. Марбаиль судорожно расхохотался. Это был хриплый, мерзкий звук — смех умирающего, но в нем не было страха. Только безумная уверенность в чем-то большем. В чем-то уже свершившемся. — Ты… думаешь… что я… расскажу? Это только начало… князь… — прохрипел он и голос его срывался, превращаясь в бульканье, но вдруг… Щелк. Тонкий, почти неслышный щелчок раздался где-то внутри его рта. Мышцы тела демона внезапно напряглись, а глаза закатились так, что остались одни белки. Из уголков рта потекла густая пена, пронизанная полосками черной крови. Его тело задергалось в конвульсиях, пальцы судорожно царапали воздух, словно пытаясь за что-то уцепиться. — Вот ведь паскуда! — прорычал Рен, держа лезвие кинжала возле горла демоницы, которая все еще находилась в отключке. — Тварь… — зашипел Давид, встряхнул старого теневого убийцу, пытаясь привести обратно в чувство. — Что? Вот так сразу же? Перемазанные черной кровью и пеной губы демона скривились. — Шутки кончились, князь… — прохрипел он, едва живой. — Твой дом вытравят, как гнездо субантр. Давид зарычал. Когти прошлись по телу ассасина, вспарывая кожу, срезая ее с мяса. Душный тяжелый запах живой пока что крови дополнил пропитанный гарью воздух. Марбаиль завыл от боли, и вой его перекрыл шум хаоса пожара под ними. — Жаль, что ты не можешь сказать по делу, — прошипел Давид. — Или все же согласишься потолковать? Я умею. Умею обходить условие Немоты. — Пошел ты… Отродье кровожадного безумца… Пальцы на горле Марбаиля сжались сильнее, он захрипел. — Не хочешь отвечать по делу? — зловеще прошептал Давид, приближая его к своему лицу. Безумие поглощало его разум. — Тогда не сможешь трепать вообще… Очевидно, что язык тебе не нужен. Пальцы с силой разжали Марбаилю рот, проникли внутрь. И демон заверещал от дикой боли, захлебываясь хлынувшей с новой силой черной кровью. Давид сбросил полумертвое тело на камни, сжимая в руке вырванную из глотки плоть. Рен невозмутимо проследил за его действиями и почувствовал, как демоница в его хватке начала приходить в себя. — С этой что делать? — спросил он у Давида. — Она почти очухалась. — На ней тоже может быть условие Немоты. Если она присутствовала при разговоре вообще, — пророкотал Давид. — Но, может, хоть что-то видела. Может, будет умнее. Согласится побеседовать. Он ухватил ее за волосы, дернул назад, хлопнул по щеке, заставляя сознание возвращаться быстрее. — Просыпайся. Есть пара вопросов. Сразу ответишь? Согласишься на беседу поперек договора? Если он есть. Рен кивнул, сжимая пальцы на плече демоницы. Та судорожно задышала, приходя в себя, ее глаза распахнулись, но взгляд оставался затуманенным. Грэй наклонился к ней чуть ближе и шепотом произнес: — Просыпайся, красавица… у нас тут не просто так собираются. Есть вопросы, на которые ты либо ответишь, либо мы начнем веселиться по-настоящему. Он лениво провел острием кинжала по внутренней стороне ее запястья — ровно настолько, чтобы кожа покраснела и началась едва ощутимая боль. Демоница вздрогнула, попыталась дернуться, но Рен лишь усмехнулся. — Вижу, что ты уже готова говорить, — его голос был спокойным, почти доброжелательным. — Просто еще не поняла, что хочешь этого. Так бывает. Между тем Марбаиль хрипел, подергивался на камнях, но уже не мог ничего сказать. Его глаза были полны боли и ярости. Казалось, он пытался что-то выдавить из себя, но получались лишь безумные булькающие звуки. — Смотри на него, — тихо проговорил Рен ей на ухо, кивая на то, что осталось от их лидера. — Это будет с каждым, кто решит играть в молчанку. Ты понимаешь? Демоница сквозь зубы втянула в себя воздух. Глядя на корчившегося на камнях главу их клана. Она понимала. — Они говорили без меня, — прохрипела ассасинка. — Я не видела их. Помню лишь энергию одного. Второй был скрыт амулетом. — Сможешь опознать первого по энергии? — ухватился за сказанное ею Давид. ― Либо покажи мне их. Покажи обоих. Я сам разберусь. Демоница молча уставилась в пространство над крышами квартала. Рен проследил за траекторией ее глаз и вопросительно уставился на Давида, всем своим видом говоря: «ожидаю приказаний, командир». Ответ был емким: — Она должна заговорить. Раз договора на ней нет, или он недостаточно точен, это лишь вопрос времени. Взгляд Давида был холодным и жестоким. Рен повернулся к демонице и наклонился ближе, почти вплотную ― так, чтобы его дыхание щекотало ей кожу шеи. — Скажи нам то, что мы хотим услышать… и я обещаю — ты уйдешь отсюда целой. Пальцы скользнули вниз по ее руке, оставляя тонкий след от прикосновения, прежде чем остановились на запястье — там, где минуту назад был порез. Он сжал его слегка, не больно, но достаточно, чтобы она почувствовала: он контролирует каждую ее реакцию. — Ты ведь хочешь жить, правда? — продолжил демон, чуть отводя голову за волосы, чтобы заглянуть ей в глаза. Пару мгновений пустой, ее взгляд вдруг стал осознанным и презрительно-насмешливым. Она скосила взгляд на Марбаиля, из которого вытекала энергия жизни. Демоница все меньше и меньше чувствовала его. — Отлично… — прошептала она. Давид насторожился, повернул голову, готовый метнуться к ней в любой момент. — Я обещаю, что сохраню жизнь демону Марбаилю. Не дам ему умереть… Клянусь жизнью! — торжественно изрекла женщина. И будто в безумии расхохоталась. Последовало секундное замешательство. — Нет! — вдруг понял Давид, с остервенелым ревом вцепившись в демоницу. — Откажись! — Обратной дороги нет… — певуче проговорила та, демонстрируя загоревшиеся на внутренней стороне ее предплечья руны ― знак приведенного в действие обета. Который нельзя исполнить, и за неисполнение которого положена смерть. Рен не сдержался. Терпение демона лопнуло, как тонкая нить, на которой держалась хрупкая надежда на ответы. В одно мгновение его лицо исказила ярость — глаза вспыхнули багровым огнем, а губы скривились в зверином оскале. — Твою мать! — яростно прорычал он. — Ебаная ты тварь! Марбаиль дернулся в последний раз — и обмяк. И ассасинка захохотала, чувствуя, как по ее телу тоже начинает разливаться холод смерти. Давида обуяла ярость, какую он испытывал редко. Появившаяся было тонкая ниточка обрывалась снова, у него на глазах. Ухватив демоницу за одежду, он поднял ее вверх, встряхнул. — Стерва! — проревел он. Но демоница отвечала лишь хохотом. Кожа ее становилась все бледнее, из уголков глаз потекла черная кровь. Если бы он мог… Если бы он мог хотя бы задержать исполнение договора. Жизнь единственного возможного свидетеля ускользала меж его пальцев, подобно песку. Ему хотелось добраться до договоренности, разорвать ее, но это было невозможно. Защемило, слабо шевельнулось что-то теплом в груди. А пальцы слабо ощутили неясные нити, идущие от демоницы к Марбаилю и к самому дому наемных убийц. Закаменевшие, прочные и нерушимые. Такие необъяснимо знакомые… Обязательства. Договоренности. Давид понял, что впервые в жизни ощущает на своих пальцах и вокруг себя то, с чем работал многие столетия ― нити закона. Которые он предпринял попытку разорвать, переиначить. За грудиной стало горячо. Комок энергии пульсировал, предлагал силу. Которой еще надо было уметь воспользоваться… Тщетная попытка закончилась провалом. Женщина вздрогнула, глаза ее закатились. Давид понял, что больше не чувствует ее энергии. Демоницу встретило Небытие. — Тварь!!! Когти рванули мертвое тело, превращая грудную клетку в кровавое месиво из костей, мяса и внутренностей. На камни упал уже изуродованный куль, бывший только что телом демоницы. Грэй наблюдал за происходящем с выражением ледяного спокойствия на лице, хотя внутри его демоническая натура урчала от разочарования. Они снова остались ни с чем. Ни одного живого источника информации. Только мертвые демоны, кровь и пепел. — Они не ждали, что мы придем сейчас. Но все же не исключали, что могут быть пойманы позднее. Раз договор о молчании был заключен. И все равно согласились. Неужели есть кто-то, кто внушает страх больше, чем Небытие? — спросил Рен и напряженно покачал головой. — Значит, кто-то есть… — рыкнул Давид. — Кто-то, у кого есть достаточно власти, силы, золота и силы убеждения, чтобы Марбаиль согласился на смертельно опасный заказ. И чтобы ассасины потом не смогли бы ничего сказать. Даже если… они убили бы нас с Анхи… — он отогнал от себя эту мысль. — За ними пришел бы ты, пришла бы Вел. Может быть… — Давид слабо усмехнулся. — Даже Кас. Заказчик обезопасил себя. Он смотрел на поднимающийся по скале огонь. — И мы должны узнать, кто это. Кое что мы все же выяснили. Кто-то, весьма не стесненный в средствах. От кого пришли сюда двое, один из которых был скрыт амулетом. И кто-то второй, чью энергию можно было запомнить. Здесь, в этих подворотнях всегда можно найти кого-то, кто что-то видел, слышал, знает, запомнил. Нужно найти этого свидетеля. Чтобы он смог опознать энергию второго. Ты можешь поискать? Это сложно. Мы ищем иголку в стогу сена, и это сено насквозь пропитано дерьмом. Но пока эта ниточка — наиболее надежная из всех. — Я сделаю все, что в моих силах, — проговорил Грэй. — От меня ни одна сука не уйдет. — Спасибо, Рен. Я очень благодарен тебе за помощь. Мы должны найти этих ублюдков. Чего бы это ни стоило. Дьявол… как мерзко осознавать, сколь ничтожно мало мы о них знаем. И сколь много им известно о нас… ― холодок прошел по сердцу. Давид невольно подумал о том, могут ли их невидимые враги знать о Барбасе. Нужно было как можно скорее возвращаться домой. В груди у него заклокотало. Давид повел плечами. И начал обратное превращение. А потом, собравшись, постарался успокоиться. Потер, зажал пальцами обручальное кольцо. Сосредотачиваясь на мысли, успокаивавшей его всегда. Подумал об Анхее. Том внутреннем светоче, островке спокойствия, тишины, который всегда был с ним. Ее любви, тепле, ее присутствии. Его спасении, избавлении ― в ее свете, ее надежде. И погрузившись в это спокойствие, он потянул в себя обезумевшие уже от запаха крови и смерти тени, вбирая их обратно в тело. Небыстрый, всегда мучительный процесс. Так хотелось избавиться от них, ощутить, наконец, покой и тишину в голове. Но не вбирать обратно было невозможно. Находясь снаружи, они тянули из него силы, тянули, растаскивали на десятки осколков сознание. Это начинало сводить с ума еще больше, истощало, уводило в сторону безумия. Когда последняя из теней заняла свое место внутри, Давид распрямился, расправил крылья. Лицо его было залито собственной кровью ― ото всюду: с уголков губ, из носа, глаз. Он едва стоял на ногах. В голове звенело, пело и верещало. — Черт… — прижал он руку к саднящему боку, куда во время боя вошли отравленные болты и который еще не зажил до конца. — Ты в порядке? — обеспокоено спросил Грэй, сделав шаг к нему на встречу и вдруг усмехнулся, когда увидел в какой бок прилетело Давиду. — Да мы сегодня близнецы по несчастью. Он чуть отодвинул плащ, который был пропитан его кровью в том же месте. На боку красовался довольно глубокий порез. Давид слабо хохотнул в ответ. Напряжение помалу шло на спад. — Надо дотянуть до дому. У меня сегодня еще один свободный день. Ты тоже оставайся сейчас в доме, на острове. Так что… До завтра восстановим себя. Мне еще надо опросить слуг. Черт… Дом стал, как проходной двор. Убийцы прошли, как по подиуму. Нашли какую-то лазейку. Если бы ты не успел… Давид благодарно посмотрел на Рена. Тот криво улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. — Но я успел. И мы вздрючили целый клан теневых убийц, — проговорил Грэй с самодовольным лицом. — Но мне действительно стоит хотя бы сегодня остаться у вас. Мало ли еще кто заявится… Давид пожал крепко руку Рену. — Не хочу об этом думать, — оскалился он. — Но… если вдруг кто придет еще… Надо будет брать очень аккуратно. Чтобы он уже потом все сказал. — Сомневаюсь конечно, что найдется столь шибко смелый, — проворчал Рен, закуривая сигарету. — Кажется, я уже ни в чем не сомневаюсь, — мрачно сказал Давид. — Полетели домой. Грэй подошел к краю скалы, делая глубокую затяжку. Он мрачно посмотрел на устроенное побоище и бросил туда окурок. — Погнали, — буркнул демон, чуть морщась от боли в боку и расправив крылья взмыл вслед за Давидом в воздух.