Когда гаснет свет

      Клик компьютерной мыши прервал напряженную тишину, Сынмин сосредоточенно смотрел в экран, будто читал интересное научное исследование, а не пытался выкупить два билета на концерт.       — Да! Хах, я урвал последние! — крик счастья разнёсся по всей комнате Гониля, который, сидя рядом на кровати, заткнул уши от громкости своего друга и нахмурился.       — Кричать не обязательно, Сынмин, но я рад, что ты смог купить билет на их концерт, — Гониль похлопал его по плечу.       — Наконец-то, спустя год, я снова услышу их вживую! Неважно, что у меня в этот день пары, потом отработаю. Да, ты вообще-то идёшь со мной.       Это заявление звучало слишком уверенно из его уст, от чего Гониль вздохнул.       — Серьёзно? Я тебе там, чтобы вытирать твои слюни с пола, пока ты смотришь на... как его?       — Хару.       Глаза Сынмина блестели в свете монитора, на котором отображалась надпись: «Спасибо за покупку. Билеты придут Вам на электронную почту в течение пятнадцати минут». Blast выступали редко, потому что работали без сторонней компании — только собственными силами, — и надеялись получить предложение от какого-нибудь агентства, если брать информацию из их блога и интервью. Этой группе всего три года, а Сынмин был влюблён в них по уши и знал про каждого больше, чем о самом себе. О Рейре, Хару, Изуки, Акире и Хиро он мог говорить бесконечно, но в особенности о Хару. Он был его любимым участником группы. Сынмин уже витал в своих ванильных грёзах, представляя на сцене того самого лид-гитариста с очаровательным хвостиком чёрных волос, возвышающимся над другими участниками. Его гитарные соло и ангельский бэк-вокал точно не раз заставят колени подкоситься. Однако щелчки пальцев перед глазами заставили вернуться с небес на землю, встряхнуть головой и, наконец, посмотреть на друга.       — Ау? Я уже два раза спросил, когда мы идём, а ты все ещё молчишь, — сделал замечание Гониль, улыбаясь.       — А? В следующую пятницу в восемь часов в клуб «Green-Bean». Помнишь, мы были там месяц назад, тебе ещё коктейли понравились.       — Не знаю, как ты выдержишь до следующий пятницы, но чур не выносить мне мозг, идёт? Я и так принудительно согласился слушать твои вопли.       Мин кивнул, а Гониль посмотрел на него с прищуром. С этого дня и до начала концерта его ожидала куча вопросов и просьб о помощи: в чём же ему пойти в клуб, делать ли макияж, покупать ли чёрные розы для Хару и стоит ли оставлять записку, не будет ли это чересчур.       Неделя тянулась для Мина медленно. Чем ближе пятница, тем менее внимательно он слушал лекции и болтовню друзей, за что часто получал подзатыльники и недовольные вздохи. За два дня до он устроил жуткий бардак в комнате. Голова гудела, Сынмин жмурился от усталости и невозможности выбора. Ничего не подходило. В его гардеробе нет ничего, что могло бы заставить его остановить на нём взгляд. Рука потянулсь к телефону. Пальцы уже на автомате набрали Гониля. Парень поставил телефон на стол, облокотив его на кружку с надписью «Blast».       Они потратили на подбор наряда и аксессуаров пару часов, параллельно болтая об отстранённых вещах. К концу разговора Гониль уже дошёл до холла общежития, и они распрощались. Сынмин аккуратно повесил выбранную одежду на вешалку, которая была на дверце шкафа. Снова оглядев свой наряд, уверенно кивнул своей мысли и стал убирать беспорядок, который навёл во время мук выбора.       Предпоследний день прошёл слишком быстро. Единственным воспоминанием того дня являлась покупка дорогих чёрных роз, которые окончательно опустошили его банковский счет. Однако они стоили всей будущей радости гитариста.       Утро перед концертом пролетело в учебных делах с периодическими грёзами о вечере. Как же громко он будет кричать любимые хиты, смеяться с шуток барабанщика и просто наслаждаться. Во время сборов в голове мелькнула рваная мысль «что, если он не один принесёт такой букет?», «стоило придумать идею получше». Записку Мин так и не осмелился вложить. Не смог придумать, что именно из своих мыслей о нём хотел бы в ней выразить. Как только он застегнул вторую серьгу, послышался стук в дверь.       — Открыто!       — Ты готов? — с порога спросил Гониль, закрывая за собой дверь, дальше входного коврика не стал заходить.       — Да. Иду уже.       Сынмин взял букет и последний раз посмотрел в зеркало. Руки уже нервно подрагивали, а ладони потели. Он вышел в коридор и увидел Гониля в обычной футболке, легкой джинсовке и джинсах. Друг, смотря на букет цветов и общую картину, присвистнул:       — Ты на концерт или на свидание? — Гониль саркастично ухмыльнулся.       — Да иди ты, — шутливо бросил Мин и надел джинсовку. Они вышли из комнаты и закрыли её ключ-картой.       Через час, около семи тридцати вечера они оказались у входа в клуб. Сынмин прикусил нижнюю губу и рвано вздохнул. Гониль бросил взгляд на друга и хмыкнул.       — Боже, выдохни. Ты же не идёшь на свидание с президентом. Просто концерт, просто человек.       В бок Сынмина прилетел приободряющий тычок, но это заставило лишь вздрогнуть.       — Это не просто человек! Он… он же такой классный Гониль. Такой крутой…       Сынмин продолжил расхваливать лид-гитариста множеством эпитетов, пока Гониль не прервал его новым толчком в бок.       — Всё-всё, я понял. Просто… не стоит так нервничать, правда. Это заставляет меня беспокоиться.       — Я расслаблюсь, когда буду петь песни.       «Я расслаблюсь, когда смогу поймать его взгляд.»       В голосе зазвучала более естественная усмешка, а руки уже так не потели. Друзья зашли в уже знакомый клуб и сдали верхнюю одежду в гардероб, прекрасно зная, что через час здесь будет очень жарко во всех смыслах этого слова. В особенности для Сынмина.       — Давай ты займёшь нам место, а я протиснусь потом к тебе с коктейлями, идёт? — находясь ещё не в толпе, предложил Гониль.       После положительного кивка они разделились. Сынмин пошёл ближе к сцене, слегка раздвигая людей локтями, чтобы толпа по случайности не смяла букет. Он остановился слева от сцены во втором ряду. Здесь была самая удачная точка, откуда можно увидеть гитариста и без особых проблем кинуть ему букет на сцену. В баре очередь, а толпа начала уплотняться у сцены. Гониль с трудом, подняв стаканы вверх, проскользнул мимо людей, произнося слово «извините» как мантру, и наконец-то добрался до друга. В клубе уже становится душно.       — Спасибо, я рад что ты запомнил, что я люблю, — с ноткой стёба произнёс благодарность. Мин перехватил букет поудобнее и забрал коктейль, ловко ухватив соломинку губами.       — М-м-м… Сиропа и льда не пожалели, классно.       — Просил послаще, как ты любишь, дорогой, — саркастично произнёс Гониль, а в ответ услышал смех.       Сынмин сделал новый глоток, но из чужого стакана:       — Кхе, а твой горький и кислый, как ты это пьёшь вообще?       Рефлекторно поморщился от неприятного вкуса и заглушил послевкусие своим напитком.       — Ты просто не ценитель крепкого алкоголя, вот и всё.       Толпа становилась ещё плотнее, разговоры громче. Волнение усиливалось. Оглядывая рядом стоящих людей, Мин старался убедить себя, что благодаря стараниям его заметят. Свет стал более приглушённым и все софиты медленно развернулись в сторону сцены.       Начало. Сердце стало биться быстрее.       На сцену вышла Рейра, приветствуя гостей шоу. Толпа взорвалась восторженными криками, свистами и аплодисментами. Вышли остальные участники группы под не менее шумные овации и поздоровались с залом. Последним на сцену вышел Хару. Сынмин не сдержал громкого визга, который слился с криками толпы, а Гониль хихикнул на реакцию друга и забрал у него стакан, чтобы тот его не разлил в порыве эмоций.       Хару дерзко улыбнулся толпе и взял в руки гитару, перекидывая ремешок через плечо. Рейра ещё немного позаигрывала с публикой, пока музыканты проверяли аппаратуру. Вскоре они начали играть.       Сынмин кричал все тексты песен, не жалея голоса, подпрыгивал вместе с толпой, его взгляд не отрывался от гитариста ни на минуту. Возможно он даже забывал моргать и дышать, когда Хару играл свои соло или пел. В свете неоновых ламп и софитов его бледное лицо манило ещё больше, а чарующие звуки гитары под его пальцами пленили слух Сынмина. Голова кружилась под конец то ли от громкости и духоты, то ли от ауры гитариста, то ли от собственного сердца, что едва не выпрыгивало из груди.       Гитарист группы «Blast», очаровывал собой всех без разбора. Загадочный и дерзкий Хару цеплял харизмой, а в его лице в тот вечер особенно манили губы, накрашенные черной помадой. Эта соблазнительная улыбка с накрашенными губами и белоснежными зубами отпечаталась у Сынмина клеймом в сознании, перманентной картинкой, которую он никогда не сможет вывести. На предпоследней песне букет чёрных роз в ажурной упаковке прилетел к ногам фаворита. Это вызывало у него улыбку, гитарист бросил взгляд в толпу. У Сынмина на секунду остановилось сердце. Кажется, они встретились взглядами.       В одиннадцать ровно Blast закончили свой концерт. Группу провожали так же громко, как и встречали, а Сынмин совсем лишился голоса. Его сердце взорвалось окончательно, когда он увидел, как Хару подобрал его букет цветов и прижал к груди слегка дрожащими от усталости руками. Довольно улыбаясь, он послал воздушный поцелуй в ту сторону откуда по его мнению прилетел подарок. Единственный букет чёрных роз. Сынмин не сдержал томного вздоха. Ему казалось, что на момент он потерял сознание. Как только артисты стали уходить со сцены, плечи Хару опустились и он тяжело выдохнул, наконец позволяя самому себе показать усталость, стоя полубоком к зрителям. К счастью, этого никто не заметил.       — Пойдем, бедолага. Я куплю тебе таблетки и сироп или ты ещё дольше будешь общаться со мной жестами… Хотя… — помедлив, Гониль добавил с улыбкой. — Так даже лучше, я не буду слушать вопли про твоего любимого Хару.       Он начал смеяться, за что получил сильный толчок в ребро и наигранно-хмурое лицо друга. Хотя для него и не понятна вся эта любовь фаната к артисту, но Сынмин знал, что друг рад проведённому времени вместе.       Парни забрали куртки из гардероба, когда большая часть толпы уже разошлась, и пошли в ближайший круглосуточный под еле слышный хрип Сынмина, который пересказывал свои ощущения после концерта.