Когда гаснет свет

      Три месяца после концерта прошли легко и практически незаметно. Все каникулы Сынмин провел в доме своих родителей: играл в компьютерные игры, виделся с Гонилем и просто отдыхал от учёбы. Часто вспоминал тот воздушный поцелуй в благодарность за цветы. К сожалению, отдых не вечен. Сынмин приехал в общежитие за неделю до начала учёбы. Зайдя в комнату, он громко поздоровался, ведь по его смутным воспоминаниям сосед уже должен был приехать и быть у себя в комнате.       — Хэй! Я вернулся!       Тишина. Брови приподнялись в недоумении. Оставив сумки и чемодан у входа, он постучался в соседнюю комнату, а после приоткрыл дверь. Комната оказалась полностью пустой, что вызвало удивлённый вздох. Сынмин никогда не был близок со своим соседом. Они оба принимали сожительство как должное, изредка общались, соблюдали общий график уборки, не мешали друг другу учиться и не лезли в душу.       — Ну что же… Надеюсь, мне повезёт и эта комната останется пустой ближайшие два года.       Он пожал плечами, приняв такой исход событий, и закрыл дверь. Во время распаковки вещей и уборки он позвонил Гонилю. Они договорились встретиться через пару часов у входа, чтобы вместе сходить за продуктами. Время за любимым делом пролетело незаметно. Сынмин опаздывал, надевая на бегу зипку. У лифта парень тихо выругался, вспомнив, что забыл закрыть дверь. Пришлось бежать обратно, слушая назойливые уведомления от сообщений Гониля, который уже как двадцать минут ожидал его у входа.       — Прости, я забылся! Фух… — от быстрого бега он произнёс извинения сбито, опершись о колени руками, чтобы отдышаться.       — Я так и понял, Сынмин, всё как всегда. Боюсь, если ты не будешь опаздывать, то вселенная схлопнется, — беззлобно произнёс Гониль, закатив глаза и похлопав друга по плечу.       Немного постояв, они направились в ближайший супермаркет. Первым нейтральную тишину разорвал Сынмин:       — Представляешь, прихожу в блок, здороваюсь, а мне не отвечают. Я захожу в комнату, а там пусто!       — Ты уверен, может сосед ещё не приехал?       Иль повернул голову в сторону друга, внимательно слушая.       — Нет, ты не понимаешь. Комната пустая, там вообще ничего нет!       На это друг лишь пожал плечами. Во время продуктового шоппинга они обсуждали возможные причины отъезда соседа. Версии были и скучные, вроде «да отчислили просто», и совсем абсурдные: «он был должен кому-то много денег и сбежал». Конечно, абсурдные идеи предлагал Сынмин, а Гониль лишь смеялся над ними. Завершив как обсуждение пропавшего соседа, так и покупки, они вернулись в общежитие, где распрощались и разошлись. Сынмин направился к коменданту узнать, почему уехал сосед и будут ли к нему подселять кого-то в этом семестре. К его разочарованию, причину узнать не удалось. Напряжение ударило током в голове, когда он услышал:       «Да, к тебе подселят парнишу через полторы недели.»       «Боже, только не это…» — мученически протянул внутренний голос. Сынмин никогда не любил жить с незнакомцами. Это один большой стресс, ведь невозможно предугадать, каким именно будет человек. Почему-то в голове рисовался силуэт неприятного парня, который не будет соблюдать график уборки, мыть посуду и без спроса будет звать в блок шумных гостей. Негативные мысли вызывали головную боль и небольшую апатию, которая быстро развеялась просмотром сторис Хару.       Парень на видео играл на гитаре. Его волосы небрежно спадали на лицо, частично скрывая черты от зрительского взора. Пальцы ловко перебирали струны и зажимали аккорды. Мелодия пленила слух, а тихий, томный вздох в конце заставил сердце пропустить удар. Сынмин прикусил нижнюю губу. Он пересмотрел этот сторис несколько раз. Длинные пальцы с накрашенными чёрным лаком ногтями завораживали, а татуировки на фалангах приковывали к себе любопытный взгляд.       «Ах, если бы Хару был моим соседом. Я бы душу продал за такое чудо!». — Абсурдная мысль заставила глупо захихикать, наконец отложить телефон и уйти в ванную комнату. Принимая душ, он продолжал рисовать в своей голове глупые, слащавые сцены того, как они прекрасно жили бы вдвоём в блоке. Сынмин мог бы наблюдать, как Хару сосредоточенно хмурит брови, когда пишет песни, слушать новые мелодии и готовить ему кофе по утрам. Может быть, они вместе гуляли бы по вечерам, а перед сном болтали о сокровенном, сидя на диване.       Поток глупых ванильных мечтаний утих только в постели. Сынмин лёг спать с улыбкой, надеясь на хорошее сновидение.       Последняя неделя каникул прошла незаметно. Сынмин изредка вспоминал о предстоящем заселении нового соседа. Все негативные мысли поглотили дела, разговоры с лучшим другом и подготовка к новому семестру. Ради приличия он просмотрел старые конспекты, чтобы освежить память и не опозориться при опросах на первых занятиях. В учебный процесс парень вливался быстро и с энтузиазмом. Хотя Сынмин и не блистал знаниями и успеваемостью, но ему нравилось ходить на пары и учиться. Так, беспокойство о соседе совсем потерялось в его сознании до вечера пятницы.       Мин уплетал тарелку рамёна, сидя на диване. По телевизору шло какое-то комедийное шоу, которое изредка вызывало смешки. Идиллия прервалась громким стуком. Звук был настолько неожиданным, что заставил вздрогнуть и уронить на домашнюю толстовку немного лапши. Не успел парень открыть рта, как пищание ключ-карты опередило его. Дверь медленно открылась, и на пороге предстал он.       «О. Боже. Мой», — единственная мысль, которая заняла всё пространство в голове при виде соседа, стоящего в дверях. Рот непроизвольно приоткрылся, а тарелка стала настолько тяжёлой, что руки с трудом её удерживали.       — Привет, я Хёнджун… твой новый сосед, а… какая комната свободна?       Сынмину казалось, что он видит прекрасный сон. В дверях стоял Хару. Его чёрные волосы были растрёпаны и пушились, напоминая львиную гриву, очки обрамляли лицо и слегка подчёркивали следы бессонных ночей, а тело утопало в чёрной оверсайз толстовке с логотипом собственной группы. За спиной виднелся громоздкий чехол для электрогитары, а рюкзак, сумка и чемоданы стояли позади.       «Я сплю. Это сон».       — Комната справа… свободна, — Сынмин с задержкой произносил каждое слово, не смея отвести глаз от Хёнджуна. Сосед с недоумением смотрел в ответ, озадаченно наклонив голову в бок. Осознание пришло моментально. Его узнали. Хёнджуну придётся целый год делить комнату со своим фанатом, ведь по-другому такую реакцию незнакомого человека трактовать невозможно. Тяжело вздохнув, он занёс свои вещи и закрыл дверь. Сынмин все ещё неотрывно и молча пялился на айдола, а блеск в глазах выдавал его восторг.       — Слушай меня внимательно. — Растерянный приветливый тон сменился ледяной угрозой и резкостью. — Никто не должен знать, что я живу здесь. Никаких воплей, лишних вопросов и прочей фанатской ерунды. Я просто тут живу, просто учусь. Окей? Автограф взамен на молчание подойдет?       Cынмин молча медленно кивнул. Он ничего не услышал и не понял. Теперь они соседи, как в его шуточной мечте. Он знает его настоящее имя.       «Хёнджун… Какое красивое имя», — медленно проплыла в затуманенном сознании мысль, пока новый сосед окидывал его недоверчиво-нервным взглядом. Хёнджун прекрасно понимал, что его слова пропустили мимо ушей и решил побыстрее убраться в новую комнату, а увидев на двери щеколду выдохнул с облегчением. Есть возможность запираться, прекрасно.       Отсутствие объекта своих воздыханий в общей комнате Сынмин заметил только через несколько минут. Очнувшись от мечтаний и встряхнув головой, он постарался упорядочить мысли и собраться.       «Вдох-выдох. Ты живешь с Хару. Круто».       Мин выключил телевизор и ушёл, забрав с собой уже остывший рамён.       Оглядев свою комнату, он снова погрузился в мысли. Изображения участников «Blast» были везде: над кроватью висели фотографии, на шкафу — подарочный плакат, который шёл к ВИП-билету, над столом красовалась пробковая доска с полароидами и билетами с концертов. Он знал эту группу с самого начала, с самой первой их песни, которую услышал в инстаграм-сторис какой-то знаменитости. Энергичная мелодия заставила Сынмина найти исполнителя в Спотифае. После прослушивания нескольких треков, что зацепили своей динамикой и текстами, он стал искать их официальные аккаунты в социальных сетях, следить за ними, и добавлять новые треки в свой плейлист. Хару был первым и единственным участником, укравшим его сердце без права на возврат. Цепляла в нём не только внешность и навыки, но и его дерзость, смелые мысли и немногословность, которые оставляли флёр загадочности за собой. Теперь он делил с объектом своих восхищений один блок, они будут жить вместе два года. Похоже, вся удача за двадцать три года его жизни только что израсходовалась в момент, но это ни капли не печалило его.       «Автограф. Точно.»       Сынмин поставил тарелку на стол и подошёл к кровати. Он аккуратно снял фотографию Хару со стены, взял со стола маркер и тихо вышел из комнаты. Сделав глубокий вдох, а затем выдох, он тихо постучался в дверь. Хёнджун открыл сразу же и вышел из неё так быстро, что у парня не было ни секунды, чтобы заглянуть в комнату. Они встретились взглядами и уши Сынмина покраснели.       — Вот… Да, моё любимое фото… — неловко выдал парень, всё ещё смотря в глаза Хару. Его взгляд был уставший и измученный, но это ни капли не смущало.       Из рук забрали маркер с фотографией молча. Они случайно соприкоснулись пальцами и Сынмин прикусил щёку изнутри, не отрывая взгляда ни на минуту. Приложив фото к стене, Джун ловко оставил на мелованной бумаге надпись: «От Хару для…» и остановился, снова посмотрев на соседа.       — Как тебя звать хоть? — робость парня заставила слегка усмехнуться и отвести взгляд, ровный, без доли энтузиазма и явного дружелюбия.       — Сынмин… О Сынмин, — медленно и с запинками он произнёс собственное имя. Хару вернулся к автографу, чтобы через пару секунд вернуть фото с подписанным именем. Мин перевёл взгляд с фото на парня, подойдя немного ближе. Хёнджун сложил руки на груди и прижался к двери вплотную, будто опасаясь.       — Ты долго ещё стоять будешь на проходе и пялиться на меня? У… тебя есть кофе здесь? Я куплю потом тебе банку. — Возмущенный тон скатился в тихую неловкость, а руки сжались в кулаки.       — A? Боже, прости… Кхм. Д-да, кофе есть… Хочешь я…       — Нет. Я сам.       Сынмина резко перебили на полуслове. Он отошёл в сторону продолжив пристально наблюдать: как сосед поставил чайник, насыпал в кружку кофе. Под таким пристальным взором Хёнджун поёжился и спрятал руки в карманы, словно хотел скрыться от восторженно изучающих глаз. На холодный взгляд в его сторону Мин поднял руки в примирительном жесте, слегка улыбнувшись.       — Прости, прости. Я понял. Ухожу. — Он быстрым шагом ушёл в комнату и закрыл дверь. Взгляд переместился на фотографию с росписью. Это всё ещё ощущалось как сон.