Когда гаснет свет

      — Гониль, ты не поверишь! — послышалось от Сынмина как только друг принял видеозвонок. На экране крупным планом появилась подписанная фотография.       — Поздравляю! А как ты достал автограф, вы встретились на улице? — Иль внимательно разглядывал роспись и улыбался.       — Лучше! Он. Мой. Сосед! — с трудом заглушив свой голос, произнёс Мин и переключил камеру на себя.       — Сынмин… Я конечно всё понимаю, но тебе это не приснилось?       В момент все радостные эмоции превратились в беспокойство. Гониль был готов принять многое, но смириться с тем, что друг тронулся умом и видит галлюцинации не смог бы.       — Да не вру я! Он буквально за дверью, пьёт кофе. Я сейчас выйду и переключу камеру, а ты молчи, понял? — друг на миг закатил глаза.       — Допустим.       Сынмин понизил громкость телефона до минимума и вышел из комнаты. Хару всё ещё был в общей комнате, залипал в телефон. Услышав, что сосед выходит, он на секунду поднял взгляд от экрана и сделал глоток из кружки. Мин подошёл ближе, стараясь держать телефон так, чтобы это не вызвало подозрений, пока Гониль на другом конце звонка беззвучно давился своим кофе.       Чтобы не вызывать подозрений Сынмин берёт из холодильника йогурт, перехватывая телефон так, чтобы даже в таком положении можно было заметить артиста. К счастью, Хару не придал этому значения, поэтому продолжил спокойно заниматься своими делами. Вернувшись в комнату, Сынмин вернул звук и сел за стол. Гониль всё ещё пребывал в шоке, озадаченно смотря на стол.       — У меня всё хорошо с головой, ты убедился в этом? — усмехнувшись, он открыл бутылку и отпил из неё.       — Офигеть… Я не знаю, за какие такие заслуги тебе это досталось. Умоляю, не позорь меня и не пытайся пробраться в его комнату ночью.       — Хах, конечно, я так и думаю, как прокрадусь ночью в его комнату и буду смотреть на его спящее лицо до восхода солнца… Ха-ха — он отвёл взгляд в сторону, на секунду задумавшись, что возможно хотел бы так поступить.       — Не вздумай. Сынмин, включи мозги. Твоя задача попытаться подружиться, раз ты так им грезишь. Умерь пыл и просто не будь назойлив. Хару такой же человек как и ты.       — Ну, нет… Он не такой. Совсем не такой как я. Он круче, талантливее и красивее, — в ответ послышался разочарованный вздох. Мин всегда превозносил гитариста как что-то неземное и божественное.       — Дело твоё, но я считаю, тебе просто стоит быть спокойнее, тогда всё будет хорошо.       — Да, ты прав. Мне же стоит попробовать сейчас поговорить с ним? — Сынмин перевёл взгляд на дверь и слегка сжал бутылку в руках.       — Пробуй, но не налетай сразу.       — Хорошо… Ладно. Я тебе позже напишу, окей?       — Буду ждать.       Мин завершил звонок и подошёл к двери. Собравшись с мыслями и решительно выдохнув, он вышел из комнаты. Кухня оказалась пустой. О наличии кого-то ранее здесь говорила лишь кружка, оставленная на столе.       Сынмин подошёл к соседской двери. На робкий стук никто не ответил.       — Может, тебе нужна помощь? Если хочешь, бери всё что угодно, я не жадный.       Это казалось самым безопасным и ненавязчивым способом проявить дружелюбие.       — Спасибо, но мне не нужна помощь и у меня всё есть! — громко произнесли из-за закрытой двери.       — Ну, хорошо! Если что-то понадобится, я буду рад помочь! И ещё, если тебе не сложно, прочитай, пожалуйста, правила дежурств.       Неловкость постоянно заставляя сомневаться в правильности своих действий.       — Да-да, я понял… Сынмин. Всё сделаю, только оставь меня в покое.       Пересеклись они только вечером на кухне. Сынмин готовил ужин, тихо подпевая мелодии из наушника, Хёнджун пришёл из магазина с одним небольшим пакетом, который оставил на столе, и наконец обратил внимание на лист правил, висящий у входа.       — Э-э… Мне обязательно тебе говорить своё расписание?       — М? — Сынмин вынул наушник и повернулся в его сторону. — Ну, было бы замечательно. Это поможет понять, когда кто-то из нас свободен или встает рано и… всё такое.       Парень убавил огонь на плите во избежание пожара.       «Ему так идут очки» — пронеслось в мыслях, пока глаза были прикованы к чужому уставшему лицу. Они встретились взглядами второй раз за день.       — Ладно. Не обещаю, что буду выполнять их исправно. Репетиций много. — Джун равнодушным взглядом окинул стоящего перед ним.       В Сынмине не было ничего особенного внешне. Подтянутое тело, стандартный для всех парней рост, чёрные уложенные волосы и до ужаса восторженные карие глаза. Таких взглядов Хёнджун видел слишком много, и если сначала они заставляли его искренне улыбаться, то в последнее время они пугали. Фанаты странные люди. Они выдумали возвышенный образ Хару и теперь приходилось его поддерживать, чтобы не разочаровать никого. Лишь за закрытыми дверьми он мог становиться собой. Проживание с преданным фанатом, судя по глазам, выглядело как худшее наказание для Джуна.       Ощутив на себе взгляд, уши Мина покраснели, а глаза смущенно опустились в пол. Он и не смел мечтать о таком.       — Я… Ну, может ты голодный? Я почти закончил, да и тут на двоих хватит…       — Нет, я не ужинаю обычно, спасибо.       Смущённая улыбка не вызывала у Хару никаких эмоций. Как ни в чём не бывало парень заполнил свою пустующую полку пачками рамёна и банками энергетиков, а затем закрылся в своей комнате.       Сынмин вернулся к приготовлению еды, хотя внутри всё переворачивалось от эмоций. Сам Хару из Blast только что разглядывал его и согласился дать своё расписание! Закончив с ужином, он переложил его в контейнер и приклеил стикер с подписью: «если будешь голодный, съешь».       Ранним утром Сынмин первым ушел на пары, позволяя Хару насладиться одиночеством, ведь сегодня кроме репетиции дел не намечалось.       Заварив кофе уже в собственную сиреневую кружку, Джун обнаруживает в холодильнике и контейнер с ужином, и два сэндвича, завёрнутых в пленку. На одном из них был стикер: «возьми с собой, ты, вроде, говорил, что любишь такое. Удачи на парах и репетиции!». Хёнджун с раздражением захлопнул холодильник, заварил себе пачку рамёна, уселся на диван и, закинув ноги на кофейный столик, начал медленно есть, наслаждаясь тишиной.       «Видимо, он тупой, раз не понял с первого раза», — мысль заставила громко вздохнуть и закрыть глаза. Это было ожидаемо с первых секунд знакомства. Все эти подачки и ухаживания дальше будут только ради сближения с Хару. Дружба с айдолом — это роскошь, которую удаётся почувствовать не всем. Он устало трёт переносицу, слегка приподнимая очки.       — Ну и за что мне такая радость? Будто мне проблем до этого не хватало, — без опаски произнёс вслух и продолжил завтракать. Оставив тарелку и кружку немытыми в раковине, Хёнджун убежал на репетицию.       Вечером, Сынмин первым оказался в блоке и с ходу заглянул в холодильник. Гониль с трудом смог убедить его сегодня в том, что Хару не откажется от перекуса, однако его ждало лёгкое разочарование.       — Блин, наверное записка была лишней… — Мин поджал губы и закрыл холодильник. Переведя взгляд на раковину, он заметил посуду.       «Торопился на пары, поэтому не помыл. Не страшно.»       Пока он мыл посуду, подметил, что кружки такого цвета ранее он не наблюдал в блоке.       «А всегда говорил, что его любимый цвет чёрный… Может я упустил где-то, что он говорил о сиреневом?»       После недолгой уборки Сынмин наконец смог переодеться в домашнее и поужинать. Снова появилась идея приготовить что-то специально для Хару, но парень откинул эту мысль.       В течение месяца Сынмин пытался задобрить его всякими мелочами: то предлагал поужинать вместе, то относил в стирку вещи и не просил за прачечную денег, то предлагал кофе в редкие моменты, когда они находились в общей комнате дольше пятнадцати минут. Практически постоянно мыл оставленную им посуду и прощал пропущенные дежурства. Изучив его расписание, иногда приносил Хару его любимые напитки на переменах или предлагал сесть рядом в столовой. При любой возможности Сынмин интересовался как у него дела и как проходят репетиции, медленно переходя на более личные вопросы о выборе факультета, детстве, друзьях и планах на жизнь. Мин предполагал, что всё это сможет убедить Хёнджуна в собственной искренности.       Гониль всё это время слушал и подбадривал, но в какой-то момент решил высказать свое мнение на одной из посиделок в кафе:       — Мне кажется, тобой нагло пользуются.       — Что? С чего ты это взял? — Сынмин отставляет подальше стаканчик и с удивлением смотрит на друга.       — Серьезно, ты не чувствуешь этого? Ты буквально как домработница его обстирываешь, готовишь и пытаешься угодить, а он ещё и нос воротит. Сынмин, ты стал слишком удобным для него, разве не понятно?       — Да нет же. У нас есть прогресс! Он иногда берёт бутерброды и рассказывает о себе что-то, когда в общей сидим. И вообще, его можно понять, он устает очень, у него такой график потный, я вообще не понимаю, когда он спать успевает! Я, кстати, недавно слышал как он играл ночью на гитаре… Это было так красиво.       — Дурак ты, Сынмин. Безнадёжно влюблённый в непонятно откуда взятый образ. Очнись. Он да он. Когда-нибудь услышу ли в твоей речи «я» наконец, будто поговорить не о чем больше, — покачав головой произносит Гониль. В искрящихся глазах напротив наконец-то проявляется доля сомнения, но так же быстро исчезает.       — Ну тебя. Вот увидишь, ещё немного и мы станем настоящими друзьями!