Когда гаснет свет

      Эта ночь стала безмолвным признанием в чувствах друг другу. Сынмин первым открыл глаза и зажмурился от утреннего тёплого солнца, слегка слепящего глаза. Их головы всё ещё лежали близко друг к другу. Спящий Хёнджун выглядел очаровательно: растрёпанные волосы слегка закрывали лицо, дыхание ровное и шумное в умиротворённой и ленивой тишине раннего утра. Губы оставили нежный поцелуй на кончике носа, вызвав тихое фырканье со стороны. В груди потеплело и оставлять Джуна одного в кровати совсем не хотелось.       Первые признания вслух произошли без романтических ужинов и переживаний. Джун первый сказал это в благодарность за мнение о новой лирике, Сынмин произнёс три заветных слова, когда они ужинали и смотрели фильм. Казалось, что отсутствие пафоса делало признания ещё более особенными, как и спокойная реакция, будто слова «я люблю тебя» они слышали друг от друга уже тысячи раз.       Они не выставляли чувства на показ, но все жесты, слова и смех по отношению друг к другу вспыхивали мелкими цветными искрами, которые сложно было не заметить и не понять.       Хёнджун спустя месяц познакомил парня лично со всеми участниками Blast. Прошлый Сынмин умер бы на месте, увидев всю группу так близко и визжал бы от радости и возможности поболтать с ними. Теперь фанатские чувства свелись к обычной радости. Он понравился остальным, поэтому стал появляться на репетициях довольно часто, просто чтобы послушать их и провести время с новыми приятелями.       — Знаешь, может ты поможешь нам за кулисами? — на одной из репетиций невзначай предложила Рейра, — ты классно одеваешься, сможешь помочь нам с костюмами или макияжами.       — Конечно помогу, всегда было интересно заглянуть к вам в гримёрку.       Искры энтузиазма мелькали в голосе. Возможность посмотреть на любимого парня за работой выглядело слишком заманчиво, поэтому в субботу той же недели Сынмин оказался по ту сторону сцены клуба «Green-Bean».       Суета во время подготовки не давала осознать пройденный путь от фаната до человека, желающего помочь близким друзьям своего парня.       Сынмин неспеша накручивал пряди Хёнджуна на плойку, через пару минут получая целое облачко завитых волос. В завершение он сбрызгивает причёску лаком и смотрит в зеркало. Перед ним сидит его первая умопомрачительная любовь — Хару.       Ярко подведённые глаза, блестящие тени на веках и чёрные губы, которые больше не вызывали головокружения, как раньше. Слегка готический, утончённый образ не вызывал мурашек по коже. Это был просто немного нарядный Хёнджун.       — Ну как? — Джун повернулся к нему на стуле, делая томное лицо и запрокинув ногу на ногу.       — Прекрасно, Хёнджун, как и всегда.       Они обменялись улыбками и Рейра сказала, что пора начинать.       — Удачи, — шепчет на ухо Сынмин и целует в щёку, отпуская парня на сцену.       Его позиция находилась к краю сцены, прямо недалеко от гримёрки. Мин подошёл немного поближе и стал наблюдать за шоу. Смотря на Хёнджуна, он медленно стал погружаться в свои мысли, громкая музыка и восторженные вопли толпы отошли на второй план.       Он больше не мог видеть в этом парне картонный божественный образ айдола. Под слоем макияжа, дерзких эмоций и модной одежды всё ещё находился его парень. Любящий и нежный, ранимый и неловкий, с прекрасными пушащимися волосами, усталыми глазами, которые подчёркивалисья оправой очков. Сынмин часто залипал на него во время репетиций. Джун очаровывал его ещё больше, когда пел и играл на гитаре без образа, который жадно обожали фанаты. Он единственный смог урвать самое ценное. Настоящего Хёнджуна, который не боялся быть искренним с ним и делиться самым сокровенным. В такие моменты казалось, что оверсайз футболка и неуложенные волосы ему идут намного больше сценического образа.       После принятия себя с помощью любимого человека Хару блистал на сцене по-новому, его энергия заводила толпу ещё сильнее. Их музыка ощущалась живее, как и взаимодействия на сцене. Игривые взгляды ощущались подлинными, а мысли о страхе и измотанности ни разу не мелькали в голове гитариста за весь концерт.       В конце участники поклонились, произнесли прощальную речь и, подобрав подарки фанатов, скрылись за кулисами.       Гитарист держал в руках большую охапку разных букетов, где также встречались чёрные розы. Увидев их, Сынмин вспомнил тот мимолетный взгляд и воздушный поцелуй за такой же букет и улыбнулся.       — А я тогда тоже бросил тебе чёрные розы. Последние деньги потратил на тот букет, — подметил он, помогая аккуратно разложить цветы на столе.       — Да? Если честно, я больше люблю фиолетовые ирисы. Просто чёрные розы, как мне показалось, сделают образ Хару более загадочным и романтичным, — признался парень и неловко потёр затылок, слегка улыбнувшись.       — Значит сегодня я подарю тебе самый большой букет фиолетовых ирисов, который смогу найти в Сеуле, — посмотрев на любимые губы, Сынмин взял ватный диск со стола.       — Ох… Это будет самый драгоценный букет из всех, что оказались сегодня у моих ног, — Джун игириво хихикнул и накрутил прядь волос на палец. — Признай, Хару сегодня был неотразим.       — Не знаю как Хару, но мой Хёнджун был великолепен на сцене. И знаешь, — помедлив, он провел ватным диском по губам напротив, не полностью снимая помаду, — тебе не идет чёрная помада.       — Правда? А кто мне говорил, что…       Сынмин не дал закончить. Крепкие руки обняли талию и притянули вплотную, жадно завлекая в страстный поцелуй, наполненный любовью и искренностью.