Когда гаснет свет

      После примирения двух сторон всё стало как прежде. Практически как прежде. Теперь была очередь Хёнджуна быть тем, кто проявлял дружеские знаки внимания. Не в силах придумать что-то новое, он решил повторять всё то, что делал Сынмин для него.       Первый перекус в университет в виде обычных сэндвичей с ветчиной и милой запиской «Хорошего дня! Встретимся на обеде» заставили сердце Мина трепетать. Это ощущалось совсем по-другому, не как к «Хару». Сердце не выпрыгивало из груди, оно наполнялось приятным теплом, вызывая смущённую улыбку.       На обеденном перерыве Джун был первым, кто нашёл его у кабинета и повёл в столовую, параллельно делясь новостями. Он купил два кофе и они сели за дальний столик, продолжая болтать. Гониль, видя эту картину лишь улыбнулся и решил оставить их наедине.       Хёнджун исправно убирался по графику, даже когда приходил уставший после репетиций. Рейра извинилась перед ним и согласилась, что слишком давила на него в последние месяцы, а он в свою очередь извинился за резкость и грубость, которую позволил себе. Они смогли найти баланс, начав пытаться писать песни вместе, что облегчило парню жизнь. Теперь он мог высыпаться и исправно ходить на пары без прогулов, а сигареты сменились в его карманах на карамельки. Рядом с Сынмином практически не хотелось курить, казалось, что он действует на Джуна как успокоительное и никотиновый пластырь. За половину месяца они смогли далеко убежать от неприятных воспоминаний, затмив их новыми положительными. Мин подружил его с Гонилем, который поначалу немного пугал, ведь знал всю их чёрную полосу знакомства. Переживания отпали, когда стало ясно, что Иль не собирался попрекать его подобным, а просто хотел общаться.       Жизнь стала легче и радостнее, но новые чувства не давали Хёнджуну покоя. Сынмина хотелось узнать ещё ближе, проникнуться им полностью. Хотелось держать за руку во время прогулок, не стесняться делать комплименты новым вещам или его смеху. Влюбленность была для него новым, необузданным чувством. Оно без сомнений казалось парню взаимным, намеки и реакции Мина казались очевидными.       В один из выходных вечеров они расселись на диване, поставив между собой миску чипсов. Сынмин с трудом уговорил соседа включить новую романтическую комедию.       — Боже, тогда в следующий раз мы смотрим триллер. А если сейчас меня начнёт тошнить от их тупости и розовых соплей, будешь убирать ты, — лёгкий толчок в бок от Мина и недовольное лицо в качестве ответа заставляли Хёнджуна рассмеяться.       — Ага, конечно, ты хочешь, чтобы мне кошмары снились?       — Ага, а ты хочешь, чтобы мне розовые сопли снились? — передразнивает Мина и смеётся громче.       — Ой, ну тебя, — фыркнул тот и включил фильм, откинувшись на спинку дивана.       Оба смеялись над глупостью героев и шутками. Сынмин иногда комментировал и умилялся романтическим моментам в фильме, а Хёнджун ловил себя на мысли, что уже пятнадцать минут смотрит на профиль парня рядом.       «Очаровательный.»       Собственная мысль заставила улыбнуться.       — Господи, какие они глупые, ну и так же очевидно! — чужое возмущение вызвало более широкую улыбку. Не глядя, он опустил руку в тарелку с чипсами. Джун случайно схватил палец Мина, который так же оказался в тарелке. Парень посмотрел в тарелку и улыбнулся.       — Прошу, не откусывай мне палец, химическая картошка вкуснее будет.       — Так и быть, не буду, — с большой неохотой отпустил палец и взял маленькую горсть чипсов в ладонь, сразу засыпав всё себе в рот.       «Мне кажется… Стоит рискнуть.»       — Сынмин… — неуверенно позвал его и сел полу боком.       — А? — повернув голову в сторону, тот внимательно посмотрел в ответ.       Хёнджун прикусил щеку изнутри. Взгляд метался от карих глаз напротив к губам, которые так хотелось поцеловать. Подавшись вперед он быстро, почти невесомо поцеловал его. В момент стало страшно, вдруг это было ошибкой? Но все сомнения развеялись, когда Сынмин ответил на поцелуй почти сразу. Губы нежно прижались друг к другу, но даже этот невинный жест заставил парней краснеть. Медленно отстранившись друг от друга, они встретились взглядами. Теплота и уверенность во взгляде Мина явно говорили, что Хёнджун сделал всё правильно.       Оба продолжили молча смотреть фильм, сев друг к другу вплотную и поставив тарелку на соприкасающиеся колени. Обстановка стала совсем расслабленной. Сынмин опустил голову Джуну на плечо, продолжая как ни в чём не бывало комментировать фильм и иногда жевать чипсы. Ощущение тяжести чужой головы вызвало легкую дрожь, плечо ощутимо теплело от такого невинного жеста. Рука неловко двинулась в сторону чужого колена, но опустилась в каком-то жалком миллиметре от него.       Сынмин заметил это и решил помочь. Их пальцы переплелись в лёгкий замочек и остались лежать так. Вздох сорвался сам собой и звучал для обоих слишком громко.       — Всё в порядке или тебе неудобно? — слегка повернув голову к Хёнджуну, с ноткам беспокойства прозвучал вопрос.       — Нет, всё в порядке. Просто… Стало немного жарко.       Джун сильнее стиснул чужую ладонь и услышал усмешку рядом.       Остаток фильма пролетел для Хёнджуна как в тумане. Всё его тело и разум были полностью сосредоточены на ощущении Сынмина рядом, тепла чужого тела и ритма дыхания. Теперь он был точно уверен, что вляпался по-полной.       Титры были поставлены на паузу. С неохотой оторвавшись от соседа и поднявшись с дивана, Сынмин поставил тарелку на стол. Ощутив как рука снова оказывается в чужой хватке Мин обернулся.       Отведённый взгляд в сторону, съехавшие с носа очки и выбившиеся пряди из хвоста делали Хёнджуна очаровательным. Парень потянул его за собой, чему Сынмин не мог противится и, быстро выключив свет на кухне, пошёл следом. Внешний вид соседской комнаты уже не удивлял, ведь они вместе не раз проводили здесь время. Однако сейчас Джун тянул его к кровати, взглядом предлагал лечь, и это полностью поменяло атмосферу между ними. Хёнджун включил ночник и лёг напротив Сынмина. Они лежали смущающе близко друг к другу, головы с трудом помещались на подушку.       Свободная рука неосознанно потянулась к лицу напротив и провела рукой по щеке, поправляя очки.       — Тебе идут очки… Никогда не думал об этом до, — шептал Сынмин, продолжая смотреть в смущённые глаза напротив.       — Мне всегда казалось, что оправа не очень.       — Нет, Хёнджун-а, они тебе к лицу, но сейчас… — очки исчезли с лица и оказались на тумбочке.       Рука Джуна опустилась на талию и придвинула к себе вплотную. Осмелев, он первый утянул Мина в поцелуй. Сынмин продолжил нежными движениями гладить щёку Хёнджуна и, выпутав руку из лёгкой хватки, опустил её на другую щёку, придвинув голову ближе. Медленный поцелуй дурил голову. Фоновые звуки меркли, выдвигая на передний план томное дыхание в унисон и стук собственных сердец. Неохотно разорвав поцелуй, их затуманенные вожделением взгляды встретились. Мин не заметил, как он оказался прижатым к постели. Чёрные прямые волосы закрывали лицо Хёнджуна. Заправив мешающие пряди за уши, он улыбнулся.       — Ты такой очаровательный в своих попытках быть главным. У тебя…       — Был опыт… Но не сверху, — глаза стыдливо отвёл в сторону. Это вызвало усмешку и лёгкий огонек в глазах Сынмина.       — Я научу тебя Джуни, если ты позволишь… — собственное имя в ласковой форме звучало так непривычно, но так приятно и желанно. В душе стало тепло.       — Да, Сынмин… Что угодно.       Озорной взгляд и ухмылка завораживали Хёнджуна, лицо становилось по-забавному растерянным. Они поменялись местами. Вид Сынмина, сидящего на собственных бедрах, заставил уши краснеть и шумно сглотнуть. Он по-издевательски медленно снял футболку, оголяясь всё больше. Руки невольно потянулись к тонкой талии и стали поглаживать её.       «До невозможности привлекательно», — думает Джун смотря на полностью обнажённый торс Сынмина. Ощущение чужой уверенности возбуждало и завораживало одновременно.       — Так смотришь, будто я музейный экспонат, — слегка язвительно подметил Мин, а собственные щёки краснели. На него никогда не смотрели настолько влюблённо и восхищённо, как сейчас.       — А что я могу поделать с собой, если твоё тело такое… — рука, исписанная узорами, поднималась к груди, — Такое красивое. Зачем ты носишь большие толстовки?       — Чтобы всё досталось только тебе, Джуни. Самый роскошный приз всегда достается только одному, — прикусив нижнюю губу и продолжая улыбаться, его руки опустились на талию, ухватив чужую футболку и нетерпеливо потянув её вверх. Парню ничего не оставалось, как послушно помочь снять её с себя. Взору Сынмина открылось стройное слегка смуглое тело.       — Красивый… — на выдохе вырвалась фраза. Наклонившись и не спросив разрешения, Мин оставил первый влажный поцелуй рядом с ключицей и медленно провёл рядом языком.       — Ох… С-Сынмин…       Поцелуи продолжились, медленно влажной дорожкой сползли к груди и рёбрам, вызывая томные вздохи и шумное дыхание. Возбуждение стало отчётливее под собственными бедрами, что сильнее раззадоривало. Сынмин не хотел торопиться, желая смаковать каждое движение, каждый вздох и насладиться процессом полностью.       Закрыв лицо ладонью, Хёнджун резко схватился за короткие чёрные волосы.       — О-остановись пожалуйста… — умоляюще прошептал, вздрагивая от каждого влажного поцелуя на животе.       — Ты уверен? — рука касалась слегка натянутых штанов в районе паха, — и ты просишь меня остановиться?       Дразнить такого беспомощного и смущённого парня доставляло невероятное удовольствие. Пальцы нежно цеплялись за кромку штанов и тянули их вниз. Хватка на волосах полностью ослабла. Джун перестал здраво мыслить и всецело отдался в плен нежных рук, которые бесстыже снимали чёрные боксёры с худых бедер. Всё тело вздрагивало от ощущения прохлады на возбуждённом члене. Сил смотреть за действиями Сынмина не было, он лишь отзывался сдавленным стоном и вздохом.       — Никогда бы не подумал, что ты такой стеснительный.       — Посмотрим на твое лицо, когда ты снова окажешься подо мной, Минни.       Нежное прозвище вызвало тихий смешок. Сынмин раздвинул его ноги и лёг между ними.       — Прошу, посмотри на меня, — фраза ощущалась приказом, который не получалось ослушаться. Ладонь соскользнула со смущенного лица и открыла взор на горячую картину. Облизав собственную ладонь, Мин обхватил основание и, не оттягивая момент, наклонился, провёл языком по головке. Хёнджун несдержанно застонал, слегка подавшись бедрами вперёд, резкий контраст воздуха в комнате и горячего жаждущего рта выбил из груди имя любовника.       — Боже, С-Сынмин! Пожалуйста…       Оба получали удовольствие от процесса. Наслаждение туманило взгляд, скрывая все мельчайшие подробности развратных действий. Руки снова хватались за чужие волосы и ненавязчиво тянули на себя, боясь спугнуть. Мин охотно поддавался на любые манипуляции, лишь бы слышать стоны, от которых собственный член подрагивал и истекал предэякулятом, оставляя влажное пятно на одежде.       — О-остановись или я… Мх, — неохотно оттянув голову любовника от себя, случайно ловит глаза Мина. Опьяненный взгляд напротив придавал смелости.       — В столе… В левом ящике.       Сынмин без уточнений понимает о чём речь, достаёт презервативы и смазку из озвученного места. Вернувшись на кровать, его атакуют требовательным и грязным поцелуем. Его тело безжалостно исследуют, оставляя лёгкие красные полосы чёрными ногтями на коже. Сынмин стонал в поцелуй, не выдерживая такого напора. Через пару минут уже два полностью обнажённых тела повалились на кровать не прекращая поцелуй.       — Мне самому или ты… — прошептал в губы Сынмин, проведя ногтями по изящной спине, усыпанной родинками.       — М-м-м… Нет, я хочу ощутить тебя всем, чем можно.       Сынмина легко толкнули в грудь, заставляя полностью лечь. Сосредоточенный взгляд парня старался запечатлеть каждое мгновение, пока длинные пальцы нежно и медленно растягивали любовника, проникая глубже.       — Такой аккуратный… — в полголоса произносит Мин и прикусывает нижнюю губу, вздрагивая.       — Не могу позволить себе быть грубым в такой момент, — спокойствие чужого голоса расслабляет сильнее и неприятные ощущение плавно сменяются удовольсвием, заставляя Сынмина томно вздыхать.       Его метания по кровати и стоны удовольствия после прикосновения к простате невольно вынудили Хёнджуна закусить нижнюю губу и стать грубее, толкая три пальца по самые костяшки, выбивая тем самым всхлипы и стоны.       — Ну хватит! Джуни, пожалуйста. Я уже не могу терпеть, хах. Войди, прошу!       Пальцы путались в одеяле и сжимали его. Тело мелко подрагивало от ласк. Это сводило распалённого Хёнджуна с ума.       — Ещё, поумоляй меня ещё Минни… Твой дрожащий голос — это нечто, — ласковый шёпот над ухом выбивал тихий скулёж из груди.       — Хёнджун-а, умоляю! Я правда… Ах! Ты нужен мне ещё ближе. Желание мучить любимого медленно растворилось, пальцы выскользнули из растянутого колечка мышц. Он взял Сынмина за бедра и придвинул к себе вплотную.       Мин, не имея сил и желания сопротивляться, подложил подушку себе под голову. Жадный взгляд сверху слишком контрастирует с реакцией Джуна в начале и это нравится Сынмину.       Надев защиту, Джун издевательски провёл между ягодиц смазанной головкой и наконец вошёл наполовину. Спортивное тело слабо выгнулось дугой, издавая рваный вздох. Медленный толчок до упора выбил полноценный стон. Воздух плавился в комнате, кровать тихо поскрипывала от резких фрикций, но это заглушалось стонами и мольбами никогда не останавливаться. Они слились в одно целое, крепкие руки Мина хватались за спину и оставляли слабые царапины. Не имея сил больше слерживать себя, он кончил, пачкая животы и грудь спермой. Слёзы удовольствия вытекали из глаз Мина от последних резких толчков.       Сынмину казалось, что он отключится. Тело крупно дрожало, в ушах начало звенеть от бурного оргазама, заглушая стон Хёнджуна.       Уставшие оба повалились на кровать и мгновенно заснули, прижимаясь вплотную друг к другу и прячась под одним одеялом.