Провожая облака

      С самого детства Гарольд Джеймс Поттер — «просто Гарри, пожалуйста» — знает, что он не такой, как его старший брат, как его родители и его крестный; о, помилуйте, заметить это под силу даже четырехлетнему ребенку, когда он видит магические выбросы брата и колдовство взрослых, а сам не в силах выдавить из себя даже маленькую искорку. Страх вместе с этим знанием однако не приходит, потому что в семье их друзей растет такой же Невилл Лонгботтом — чуть более неуклюжий и чуть менее вертлявый, чем сам Гарри, но такой же «поздний» ребенок, как с тревогой в голосе тихо говорят взрослые.       Чуть позже он узнает значение слова «сквиб» и то, что это слово относится только к нему, но не к Невиллу, и также понимает, что теперь ему нужно стараться гораздо сильнее других детей его возраста, потому что, как ему кажется, его будут меньше любить за то, что у него нет магии.       Еще позже Гарри находит в себе маленькую особенность и скорее бежит к своим родителям с маленькой садовой змейкой на руках — показать, что и в нем есть кое-что волшебное, но вдруг натыкается на стену непонимания и даже страха. Змейку, его новую подругу, отбирают и выкидывают обратно в сад, а сам он дает свой самый первый магический обет — никогда не приносить в дом то, что может каким-либо образом навредить его семье, а в особенности его брату Чарли.       Вслед за этим он вдруг знакомится со второй частью своей семьи, до этого неизвестной — с маглами по фамилии Дурсль, где ему говорят о том, что магию можно ненавидеть. Гарри честно не понимает, как это возможно, потому что магией — даже если он не может ею воспользоваться — он искренне восхищается, но послушно молчит, потому что уже понимает, что не все можно и нужно рассказывать взрослым. В доме своей тетушки он узнает, что означает слово «магл» и что такое — на самом деле иметь брата. Дадли старше всего на месяц, но именно он учит Гарри жить, как обычный человек, и это вдруг оказывается куда интереснее, чем ему до этого рассказывали родители.       Все в том же доме на Тисовой улице он вдруг понимает, что его крестный — всегда застегнутый на все пуговицы, как любит говорить папа, нелюдимый и немного не от мира сего, как иногда вздыхает мама, — оказывается, умеет очень плохо ругаться, а с его тетушкой они знакомы с самого детства. Северус, все еще ругаясь, но очень тихо — Гарри все равно это хорошо слышит, — забирает его в свой дом и уже оттуда связывается с его родителями.       Гарри сидит на мягком диване и жует любимое печенье, которое умеет готовить только крестный, когда из камина выходит его папа и говорит Северусу не лезть не в свое дело; печенье засовывается в рот, с тарелки берется еще одно, и Гарри тихо греет уши, слушая то, о чем говорят взрослые. Папа почему-то сильно-сильно ругается, — но не сильнее, чем это делал сам Северус совсем недавно, — и произносит новое слово, значение которого Гарри неизвестно, но которое, как ему кажется, очень плохое, потому что его крестный выпускает свою магию и та прижимает его папу к стене.       Печенье оказывается забыто, а Гарри очень-очень быстро оказывается рядом с ними, расставляя руки в стороны и прося Северуса не ругаться на папу; он не понимает, почему его крестный такой злой, как не понимает и того, что происходит в следующее мгновение. Магия Северуса, всегда мягкая и ластящаяся к нему как большая ласковая кошка, и сейчас не собирается ему вредить и уже сворачивается внутри Северуса, когда вдруг Гарри чувствует, что небольшая ее часть проникает в него и подсвечивает теплом маленький шарик в груди.       Он почему-то знает, что сейчас он способен поднять перышко без рук или вызвать маленький огонек света, и всего одно крошечное желание сделать это освещает комнату вокруг них, а легкий ветерок взъерошивает его волосы. Гарри неверяще тянет руки в груди, все еще чувствуя отголоски тепла внутри, но папа вдруг хватает его за предплечье и тянет на себя, пытливо вглядываясь в его лицо. Гарри не понимает, почему папа так напуган и почему он так больно сжимает его руку, он просто счастлив, что все-таки может колдовать, что он все-таки волшебник.       Его радость разбивается в Мунго, когда колдомедик качает головой и говорит, что в нем не изменилось категорически ничего, он все такой же сквиб, каким и был, но колдомедик также предлагает провести несколько тестов, чтобы попробовать определить, что произошло на самом деле.       Вот так Гарри и узнает, что он стал первым известным в Британии сквибом, который может поглощать чужую магию, аккумулировать ее в себе и стимулировать последующее колдовство; после смущенного вопроса ему поясняют, что означают сложные и кажущиеся серьезными слова, и объясняют все просто и понятно — он может колдовать, если до этого заберет некоторую часть магии других людей. Вот тут Гарри становится уже страшно, потому что никакую магию он забирать не хочет, но ему говорят, что он может забрать только излишки, что никак не повредит другим.       Папа снова ругается с Северусом и забирает Гарри домой, и тот надеется, что теперь все изменится: ему придет такое же письмо, как и брату, он тоже поедет в тот самый Хогвартс, и все вернется на круги своя — как было до того момента, когда он принес домой змейку.       Почти в одиннадцать лет Гарри узнает, что ничего не может измениться как по волшебству, даже если оно существует. Письмо не приходит, отношение его родителей к нему портится почему-то еще сильнее, и его снова отдают семье тетушки со словами о том, что жить он теперь будет в основном у них, а в родной дом приезжать только на те каникулы, когда будет возвращаться из Хогвартса Чарли, да и то — на несколько недель летом и на несколько дней Рождества.       Северус приходит в дом на Тисовой в тот же вечер и тихо стучится в комнату Гарри, где тот, укрывшись одеялом с головой, тихо давит слезы. Он обещает, что будет его забирать от Дурслей каждый раз, когда будет дома, но честно признается, что не может сделать этого в остальных случаях — не только из-за работы в Хогвартсе, но и из-за запрета его папы. Гарри только уточняет: «Точно-точно? Обещаешь?» — и когда Северус говорит «да», просит его дать клятву на мизинчиках, потому что Дадли сказал, что это самое настоящее обещание, которое нельзя нарушить.       Северус это принимает и клянется еще раз — Гарри не знает, что ему нельзя дать магическую непреложную клятву из-за того, что он сквиб, но ему это и не надо, потому что он знает, что клятва на мизинчиках — это тоже непреложно. На следующий день Гарри берет из кабинета дяди словарь и находит там то нехорошее слово, которое сказал его папа и из-за которого так разозлился Северус.       В одиннадцать лет Гарри узнает, что значит «дефектный».